Часть 3

Октябрь 1912 года, Российская империя Алексей шагал по улицам, рассеянно разглядывая прохожих, но мыслями был далеко. Настроение было скверным, и дело было вовсе не в очередной ссоре с отцом. Гораздо больше его тяготило молчание Константина. Почти два года — и ни единого письма. Ладно, отец... Но он? Анна? Неужели во всём случившемся он винит и их? Мысли его невольно унеслись в тот проклятый ноябрь 1909 года. Тогда, казалось, сама судьба обрушила на их семью свой гнев. Сначала матушка… Потом та проклятая ссора. Алексей вздрогнул, но тут же тряхнул головой, прогоняя тяжёлые воспоминания. Нет, он не хочет об этом думать. Лучше думать о Екатерине. Интересно, увидятся ли они снова?.. Захотелось чего-то тёплого, сладкого, знакомого. Он свернул за угол и вошёл в небольшое кафе, что уютно расположилось недалеко от Сенатской площади. Как только он переступил порог, его окутал тёплый, чуть пряный аромат свежей выпечки и горячего кофе. Алексей невольно улыбнулся. Здесь всегда пахло так — уютно, по-домашнему. Кафе держал старый итальянец, синьор Лоренцо. Худощавый, с аккуратно подстриженными седыми усами, он всегда стоял за стойкой, внимательно следя за работой своих помощников. Заведение было небольшим, но славилось своим кофе, бискотти и пирогами. На стенах висели старинные фотографии Рима, несколько картин с видами Венеции и потемневшие от времени гравюры. Тяжёлые дубовые столики, покрытые белоснежными скатертями, создавали атмосферу простого, но добротного уюта. Алексей занял свой обычный столик у окна. Он любил это место: отсюда открывался вид на оживлённую улицу, но сам он оставался в тени, словно скрытый от чужих взглядов. — Синьор Алексей! — послышался приветливый голос. Лоренцо вышел из-за стойки, расправляя длинный белый фартук. — Вы сегодня выглядите так, словно вам срочно нужен хороший кофе. Алексей усмехнулся. — Как всегда, Лоренцо, ты видишь людей насквозь. Да, кофе… И, пожалуй, твой миндальный пирог. — Отличный выбор! — Итальянец одобрительно кивнул и тут же крикнул в сторону кухни что-то на своём родном языке. Алексей откинулся на спинку стула, сцепив пальцы. До вечера оставалось ещё полно времени, учёба закончилась и занять себя было просто нечем. Он знал, что мысли о Константине так просто не отпустят его, но сейчас... Сейчас он просто хотел горячего кофе и минуты покоя. Алексей наслаждался тёплой, уютной атмосферой кафе, медленно потягивая крепкий кофе. Здесь, в этом уголке тишины, пахло свежей выпечкой, ванилью и жареными орехами. Мягкий свет ламп под потолком придавал помещению золотистое сияние, а негромкий говор посетителей создавал ощущение уюта. Алексей откинулся на спинку стула, задумчиво крутя в руках ложечку. Мысли его блуждали, возвращаясь то к детским воспоминаниям, то к Екатерине Александровне. С того вечера, когда он её спас, прошло уже несколько дней, но образ её упрямых голубых глаз никак не покидал его сознание. И вдруг раздался мелодичный звон колокольчика на двери. Алексей невольно поднял взгляд — и замер. На пороге стояла она. Екатерина Александровна огляделась, словно кого-то искала, а потом её взгляд наткнулся на Алексея. Она явно удивилась, но через секунду на её лице появилась сдержанная улыбка. — Добрый вечер, Алексей Никитич, — сказала она, подходя ближе. Алексей быстро поднялся, вежливо кивнув: — Какая приятная неожиданность, Екатерина Александровна. Позволите угостить вас чашкой кофе? Она слегка наклонила голову, словно раздумывая, но потом всё же ответила: — Буду признательна. Он помог ей снять перчатки и отодвинул для неё стул. Когда Екатерина устроилась напротив, Алексей отметил, как уютно на ней смотрится тёмно-синий шерстяной шарф, слегка рассыпавшиеся завитки волос, спадающие на виски. — Вы здесь часто бываете? — спросила она, пробежавшись взглядом по интерьеру. — Почти каждый вечер, — признался он. — Здесь спокойно… и кофе лучший в городе. Екатерина улыбнулась. — Значит, мне повезло встретить знатока. Алексей сделал знак официанту, и вскоре перед Екатериной уже стояла чашка ароматного кофе, а рядом — тарелочка с нежными воздушными эклерами. — Приятный день, — задумчиво сказала она, разглядывая кофейную пенку. — А мог бы быть ещё приятнее, если бы вы мне рассказали, как у вас дела, — мягко произнёс Алексей, наблюдая за ней. Екатерина взглянула на него внимательно, чуть прищурив глаза. — А вам правда интересно? — Конечно. Она на секунду опустила взгляд, словно не зная, с чего начать, а потом тихо сказала: — Ну… С того вечера особого ничего не произошло, — сказала Екатерина Александровна, слегка помешивая ложечкой кофе. — Разве что я рассказала отцу о вашем поступке, и он теперь хочет лично поблагодарить вас. Ну и… мы задержимся в Петербурге ещё на несколько дней. Алексей удивлённо поднял брови, едва заметно покачав головой. Не то чтобы он ожидал награды или особой благодарности за свою помощь, но внимание со стороны её отца всё же застало его врасплох. — Почту за честь, Екатерина Александровна, — наконец ответил он, поднеся чашку к губам. — Но право слово, не стоило… Я лишь поступил как джентльмен и помог девушке в трудную минуту. Так бы сделал любой уважающий себя мужчина. Екатерина Александровна хитро усмехнулась, её губы тронула едва заметная тень лукавой улыбки. — Но вы же не откажете казаку? Вы ведь знаете, какие казаки страшны в гневе. Она взглянула на него чуть прищуренными глазами, словно испытывая его реакцию. Алексей улыбнулся в ответ, едва сдерживая смешок. — И вы, Екатерина Александровна? — И я, — подтвердила она, всё так же улыбаясь. Её голос был мягким, но в нём звучали нотки лёгкого вызова, как будто в этой беседе завязалась незримая игра, в которой каждый ждал ответа другого. Алексей встретил её взгляд и вдруг понял, что тонет в этих ясных голубых глазах, словно в глубоком осеннем небе. На мгновение время словно остановилось: запах кофе, негромкий шум кафе, тёплый свет ламп — всё отступило на второй план. — В таком случае, мне остаётся только смириться с судьбой, — сказал он, чуть наклонившись вперёд. — Вот и правильно, — тихо рассмеялась Екатерина Александровна, осторожно поднося чашку к губам. — Тогда… Я так понял, это будет визит в гости? — Алексей с интересом взглянул на Екатерину Александровну, слегка приподняв бровь. Она, допивая остатки кофе, ненадолго задумалась, покрутила ложечку в чашке, словно взвешивая что-то про себя, а затем кивнула. — Можно и так сказать. —Тогда вот вам мой адрес. Алексей тут же подозвал официанта и попросил бумагу с карандашом. Когда ему принесли листок, он быстро записал свой адрес аккуратным, чётким почерком, а затем протянул его Екатерине Александровне. — Когда же бравый казак со своей юной дочкой-казачкой соизволит нас посетить? — с лёгкой усмешкой спросил он, склонив голову набок. Екатерина Александровна снова улыбнулась тем самым лукавым взглядом, от которого у него внутри что-то приятно сжалось. — Сегодня. Вечером. Алексей едва не поперхнулся кофе. Он поспешно поставил чашку на блюдце, кашлянул и откинулся на спинку стула, глядя на неё с лёгким удивлением. — Вы не оставляете мне времени на подготовку, Екатерина Александровна. Она сделала вид, что удивлена. — А что, вам нужно время? Разве у вас нет в доме приличного угощения для дорогих гостей? — Угощение-то найдётся, — хмыкнул Алексей, опуская взгляд на её пальцы, которые небрежно играли краешком записки. — Но я ведь должен подготовиться морально. — Ах, вот оно что! — в её глазах мелькнуло веселье. — Так вы боитесь моего отца? — Разумеется нет, — спокойно ответил он, сцепив пальцы на столе. — Просто я не привык, чтобы столь очаровательные барышни и их суровые отцы обрушивались на меня без предупреждения. Екатерина Александровна негромко рассмеялась, слегка наклонившись вперёд. — Тогда считайте, что это проверка на стойкость. Казаку ведь важно знать, насколько вы крепки духом. Алексей усмехнулся, но его взгляд на мгновение стал более внимательным. — А вам, значит, важно знать, насколько я выдержу? Она промолчала, но её улыбка стала чуть мягче, а взгляд — чуть глубже. — В таком случае, я с честью приму этот вызов, — спокойно заключил он, а затем добавил, чуть понизив голос: — Но если сегодня вечером я окажусь в тяжёлом положении, придётся рассчитывать на вашу поддержку. Екатерина Александровна чуть прикусила губу, сдерживая новый смешок, и слегка склонила голову набок. — Я подумаю над этим, Алексей. Звуки кафе снова стали отчётливыми: негромкий звон посуды, разговоры посетителей, лёгкий аромат ванили и кофе, доносившийся откуда-то из-за стойки. Но между ними, за этим маленьким столиком, продолжала тлеть та самая искра, обещавшая, что этот вечер точно не будет скучным. — Ох, тогда я пойду, Алексей Никитич, готовиться к вечеру, — с лёгкой улыбкой сказала Екатерина Александровна, медленно поднимаясь из-за стола. — Всё же хочу выглядеть хорошо. Алексей тут же прищурился, с лёгкой лукавой улыбкой глядя на неё. — Позвольте, Екатерина Александровна, но вы и так прекрасны. Она остановилась, её пальцы на мгновение замерли на спинке стула. Затем она медленно подняла взгляд на Алексея, в её глазах мелькнуло что-то одновременно довольное и кокетливое. — Ох, так вы ещё и льстец, Алексей Никитич? — Ни в коем случае, — с самым серьёзным видом ответил он. — Я всего лишь человек, умеющий ценить истинную красоту. Она слегка склонила голову набок, изучая его взглядом. — Ну, в таком случае, я польщена, — произнесла она чуть тише, медленно поправляя манжет рукава. Алексей чуть подался вперёд, его голос стал мягче: — Только польщены? Екатерина Александровна прикусила губу, словно раздумывая, но затем её глаза лукаво сверкнули. — А как же я ещё должна реагировать? — Ну, например, сказать, что вам приятно слышать это от меня. Она чуть склонилась к нему ближе, будто собираясь доверительно шепнуть что-то, но вместо этого мягко улыбнулась. — Возможно, Алексей Никитич… возможно. Затем она взяла свою перчатку, изящно скользнувшей по столу рукой, и направилась к выходу. Алексей проводил её взглядом, чуть усмехнувшись. Она определённо играла, но в её тоне было что-то, что намекало — не всё в этой игре простая кокетливость. Когда дверь кафе закрылась за ней, Алексей откинулся на спинку стула и сделал последний глоток уже остывшего кофе.

***

— Вот объясни мне, Алексей, почему о таких вещах нельзя предупреждать заранее? — голос отца был одновременно раздражённым и обеспокоенным. Никита Сергеевич, человек статный и крепкий, стоял у зеркала в гостиной, пытаясь самостоятельно застегнуть мундир. Однако годы службы оставили свой след — пальцы не так ловко справлялись с мелкими пуговицами. На помощь ему пришла Анна, аккуратно поправляя его погоны и ордена, словно расставляя последние штрихи перед важным событием. — Марфа! — вдруг рявкнул он в сторону кухни. — Почему ужин ещё не подан?! Чем мне гостей кормить? Хлебом?! Ты у меня сама этот хлеб будешь есть весь последующий год! В ответ с кухни раздалось возмущённое бурчание старой ключницы, но она явно не спешила вступать в спор, зная характер хозяина. Алексей тем временем, закрыв томик «Горе от ума», отложил книгу в сторону и медленно подошёл к окну. За стеклом кипела жизнь: экипажи проезжали по улицам, люди спешили по своим делам, продавцы зазывали покупателей в лавки. Этот город жил своей привычной суетой, не подозревая, что за его стенами разворачиваются семейные волнения. — Отец, тише, — спокойно произнёс Алексей, не отрывая взгляда от улицы. — Они не могут заставить еду вариться быстрее. Чего нервы себе портить? Никита Сергеевич резко повернулся к нему, смерив сына суровым взглядом, но затем лишь фыркнул, продолжая бороться с последними застёжками. — И почему я узнаю, что ты спасаешь по вечерам девиц, только спустя несколько дней? — буркнул он. — Гляньте на него! Девятнадцать лет! Ишь ты какой взрослый и самостоятельный! Алексей лишь усмехнулся, пожав плечами. Отец на секунду задумался, а затем тяжело вздохнул, словно окончательно обдумав произошедшее. — Но всё же… я горжусь тобой, сынок. Ты поступил как настоящий мужчина и не струсил. В его голосе не было ни тени иронии, только тёплая, искренняя гордость. Никита Сергеевич шагнул вперёд и крепко обнял Алексея, похлопав по плечу. — Что ни говори, а сыновья мои — настоящие продолжатели рода. И ты, и Константин… Затем он повернулся к Анне, и его суровые черты смягчились. — И ты, дочка, иди сюда. Анна замялась лишь на мгновение, но потом шагнула вперёд. Отец обнял их обоих, крепко прижимая к себе. — Несмотря на наши разногласия, я горжусь каждым из вас, — произнёс он. Анна улыбнулась, почувствовав, как Алексей чуть сильнее сжал её плечо. В этот момент не было ни споров, ни упрёков — только тёплая семейная близость, та самая, что делает дом по-настоящему родным. В гостиной царила тишина, слышались лишь тихие потрескивания дров в камине и далёкие звуки оживлённой улицы за окном. Наконец, Никита Сергеевич отпустил их, прочистил горло и посмотрел на Алексея с лёгкой усмешкой: — Ну, раз ты у нас теперь спаситель дам в беде, то хотя бы постарайся не разочаровать нашу гостью и её отца этим вечером. — Сделаю всё возможное, — с ухмылкой ответил Алексей, поправляя манжеты рубашки. Анна лишь покачала головой и рассмеялась, а из кухни донёсся недовольный голос Марфы: — Вот и приготовилось ваше мясо, коли уж так нетерпится! Обстановка в доме начала постепенно успокаиваться, но в воздухе всё равно витало предчувствие предстоящего вечера. Вскоре раздался стук в дверь. Алексей вздохнул, провёл рукой по волосам, ещё раз бросил взгляд в зеркало и поправил воротник. В этот момент к нему подошла Анна. — Волнуешься? — с лёгкой усмешкой спросила она, склонив голову на бок. — Что? Нет, конечно, — ответил он, но сестра лишь приподняла бровь, не веря ни единому слову. — Не стоит. Ты всё равно хорошо выглядишь. Да и красивый ты, чего уж, — Анна подмигнула ему. Алексей усмехнулся, коротко кивнул сестре и направился к двери. Он взялся за ручку, чуть задержался, а затем распахнул её. На пороге стоял мужчина, чей облик сразу привлёк внимание. Высокий, широкоплечий, с густыми усами и короткими, с проседью волосами. Глаза — холодные, голубые, внимательные. Его лицо казалось высеченным из камня, но взгляд выдавал опытного человека, привыкшего держать ситуацию под контролем. Мужчине было, вероятно, столько же лет, сколько и Никите Сергеевичу, но выглядел он даже внушительнее. Его китель, хоть и не новый, сидел безупречно, а на груди блестели два Георгиевских креста — знак боевого отличия, который не давали просто так. Погоны... Алексей на секунду задумался, пытаясь вспомнить — кажется, старший урядник. Сняв фуражку, мужчина перекрестился и вошёл в дом, оглядываясь с суровым, но уважительным выражением. В его осанке, в каждом движении сквозило что-то старинное, казацкое. Он выглядел как потомок запорожцев, словно вышедший из картин Репина. — Доброго вечора вам, — раздался его голос, глубокий и уверенный, с отчётливым украинским акцентом. — Дякую за запрошення, радий вас бачити. Екатерина стояла рядом, её взгляд был мягче, чем у отца, но в нём чувствовалась гордость. А также она всё время улыбалась Алексею Алексей коротко поклонился, жестом приглашая гостей войти дальше в гостиную. За его спиной он уже слышал шаги Никиты Сергеевич. Екатерина сделала шаг вперёд и, с лёгкой улыбкой посмотрев на отца, перевела взгляд на Алексея. — Тату, це — Алексей Никитич, той самий пан, що допоміг мені того вечора, — сказала она, с лёгким уважением в голосе. Казак внимательно посмотрел на Алексея, будто изучая его. Затем, без лишних слов, протянул крепкую руку. — Алексей Никитич, — сказал он твёрдо. — Я — Алексей Григорович Пугаченко. І, по-перше, хочу вам подякувати. Дякую за те, що врятували мою єдину дочку. Це справжній вчинок чоловіка, гідного честі. Алексей крепко пожал его руку, ощущая силу в жёстком, натруженном рукопожатии. — Рад знакомству, Александр Григорьевич, — ответил он уважительно. — Но право, я лишь поступил так, как поступил бы любой на моём месте. — Не кожен, хлопче, не кожен… — ответил казак с лёгкой полуулыбкой, но в голосе его всё ещё оставалась суровость. В этот момент из глубины комнаты раздались тяжёлые шаги — это Никита Сергеевич вошёл в гостиную. Его взгляд тут же остановился на госте. Мгновенно, по старой привычке, Александр Григорьевич выпрямился и резко вскинул руку к виску, чётко отдавая честь. — Пане полковнику! Никита Сергеевич чуть приподнял брови, но тут же усмехнулся и махнул рукой. — Да полно вам, Александр Григорьевич, — проговорил он, подходя ближе. — Мы ведь не на плацу. Проходите, чувствуйте себя как дома. Казак опустил руку, чуть расслабился, но всё же держался с выправкой. — Ну, раз ви так кажете… Дякую. Он кивнул, а затем бросил взгляд на стол, где уже стояли графины с настойкой и тарелки с закусками. — О, та у вас, бачу, серйозний прийом… — Как же без этого, Александр Григорьевич, — Никита Сергеевич усмехнулся и махнул рукой. — Давайте к столу. Ужин уже готов, и разговоры лучше вести за хорошей трапезой. Казак коротко кивнул, а затем, положив руку на плечо дочери, сказал: — Екатерино, сідай, а то ще стомилася. Алексей едва заметно улыбнулся, наблюдая за этой сценой. Александр Григорьевич, слегка кашлянув, сделал шаг в сторону и протянул Алексею небольшой, но крепко перевязанный узелок. — Не можна приходити в гості з порожніми руками, — сказал он, кивая. Алексей с любопытством развернул ткань и увидел внутри искусно вырезанную деревянную табакерку, украшенную традиционной резьбой. На крышке был изображён казак с оселедцем, в чекмене и с саблей на поясе. Работа была тонкой, мастерской. — Це вам, Алексей Никитич. Кажуть, що у хорошого чоловіка завжди має бути добра табакерка, — добавил казак с одобрением. — Благодарю, Александр Григорьевич. Это прекрасная работа, настоящий шедевр, — Алексей провёл пальцами по резьбе, любуясь искусством мастера. Отец Екатерины сдержанно кивнул и обернулся к Никите Сергеевичу, вытаскивая из сумки следующую вещь — аккуратно сложенную вышитую рушнык (полотенце). Красные и чёрные нити образовывали традиционные орнаменты. — А це для вас, пане полковнику, — он развернул рушнык и добавил с улыбкой: — Щоб завжди був хліб на столі, та достаток у хаті. Никита Сергеевич, хоть и не часто сталкивался с украинскими традициями, сразу понял смысл подарка и с уважением принял его. — Хороший подарок, Александр Григорьевич, благодарю. Вещь правильная, хозяйская. Но это был не конец. Из сумки казака показалась небольшая, но массивная бутылка, наполненная крепкой прозрачной жидкостью. Этикетки на ней не было — очевидно, это был домашний напиток. — А це… найголовніше, — с хитрой улыбкой произнёс Александр Григорьевич, поднимая бутылку. — Горілка! Не якась там московська, а справжня, з козацьких земель! Алексей невольно усмехнулся, заметив, с каким одобрением отец Екатерины поставил бутылку на стол. Никита Сергеевич же довольно хмыкнул. — Ну, вот это уже совсем по-нашему, — он хлопнул казака по плечу. — Что ж, тогда давайте не будем откладывать и проверим, какая она, настоящая казачья горилка. Александр Григорьевич довольно кивнул, Екатерина лишь покачала головой, но улыбалась. Вечер обещал быть интересным. Вечер был интересным, Алексей, Екатерина и Анна уже битый час наблюдали как Никита Сергеевич и Александр Григорьевич рассказывали друг другу под самогонку и закуску истории с Русско-Японской. Никита Сергеевич, раскрасневшийся от выпитого, откинулся в кресле и, широко улыбаясь, посмотрел на Александра Григорьевича: — Ну, а теперь расскажу, как нас чуть было японцы не взяли голыми руками! Алексей и Анна с интересом посмотрели на отца. Екатерина закатила глаза, но улыбалась. — Дело было под Мукденом. Мороз жуткий, мундиры все в инее, пальцы в сапогах не чувствую, а японцы давят со всех сторон. Ну, сидим мы в окопе, а у нас патроны на исходе. Вдруг слышу: "Командир! Заряжать нечем!" А японцы уже через поле бегут, сволочи, с криками своими! Александр Григорьевич усмехнулся и кивнул — Авжеж, вони ще ті гукалки, кричать, як поросята перед забоєм. — Ну, я, значит, хватаю свою винтовку, смотрю по сторонам и вижу... — Никита Сергеевич выдержал паузу, сделав глоток, — …банку с говяжьей тушёнкой. Алексей поперхнулся от неожиданности. — Что сделал? — Екатерина с любопытством приподняла бровь. — Да нечего делать! Я её — хрясь! — на штык и как гарпуном в ближайшего японца! Попал, зараза! Тот аж завизжал и бегом назад! А наши парни как увидели — так тоже начали тушёнку на штыки насаживать да японцев отгонять! Те, поди, такого оружия ещё не видели! Все за столом расхохотались. — Вот тебе и консервы, — прокомментировал Алексей, покачав головой. Александр Григорьевич, отмахнувшись от смеха, отпил ещё глоток горилки и хлопнул ладонью по столу: — Ой, ні, брате, це ще не таке! От я вам зараз розповім, як одного разу японці злякалися... — Ну-ка, давай, рассказывай, казак, — Никита Сергеевич подался вперед. — Стоїмо ми якось у бліндажі, вже вечір, темно, чекаємо атаки. І тут наш кухар, чоловік з Полтави, згадав, що борщ у нього вийшов якийсь несолоний. Ну і як нормальний українець, вирішив щось до нього додати… — И что ж? — Алексей склонил голову. — А те, що в нього замість солі було з запасів якесь коріння! Ну, він вкинув його в котел і почав мішати, а через п'ять хвилин всі, хто сидів у бліндажі, почали плакати і задихатися! То був, бачте, хрін! За столом снова раздался хохот. — Так ми, як ті скажені, вискочили надвір, а японці це побачили й подумали, що ми якусь газову атаку влаштували! Так тікали, що аж пилюка стовпом стала! Никита Сергеевич откинулся в кресле и, всё ещё смеясь, махнул рукой: — Ну, старина, за такие истории надо выпить! — А як же! Они вновь чокнулись рюмками, а Алексей, Екатерина и Анна только переглянулись. Никита Сергеевич отставил рюмку, вытер усы и ухмыльнулся: — Ладно, а теперь слушайте, как я японцев чуть не научил пить по-нашему! Александр Григорьевич усмехнулся: — Ну, давай, розповідай, як ти їх до пляшки привчав! — Дело было под Ляояном. После одной неудачной атаки нас отрезали от основных сил. Сидим в землянке, холодно, жрать нечего, а у меня в ранце — бутылка самогона, дедовского, крепкого. Ну, думаю, хоть согреемся перед последним боем. Только я откупорил бутылку, как в землянку вваливаются японцы — человек десять! С винтовками, с криками, будто черти! — Ого! — Анна прижала ладонь к губам. — Я уже подумал, что конец, но тут один из них тычет пальцем в бутылку и что-то спрашивает на своем тарабарском. Видимо, решил, что это их сакэ. Ну, я, не будь дураком, киваю ему, мол, ага, сакэ! За столом раздался смешок. — Японец ухмыляется, берет бутылку и делает глоток… и тут же валится навзничь! Александр Григорьевич прыснул со смеху, а Екатерина прикрыла рот рукой. — Остальные смотрят на него, потом на меня… а я развожу руками, мол, ну, слабак! — Так они что? — А они решили, что это у нас такой военный напиток, для храбрости! Один за другим пробуют — и один за другим падают! Все вокруг стола расхохотались. — И что дальше? — Алексей с трудом сдерживал смех. — Ну что… пока они в отключке лежали, мы их связали и к своим отнесли. Командир смеялся, да и нас потом долго за угощение благодарили. Так что вот, можно сказать, самогон в войне помог! — Ну, брате, за це треба випити! — воскликнул Александр Григорьевич, вновь поднимая рюмку. — А то ж! Они чокнулись, а молодёжь только покачала головами. Алексей заметил как Екатерина встала и направилась в глубь их квартиры, Алексей встал и последовал за ней пока Анна осталась слушать истории. Екатерина с интересом наблюдала за интерьером квартиры как вдруг её внимание привлек довольно тёмный кабинет, в который она заглянула осматривая всё, больше всего её поразила довольно большие по своему объему книжные полки. Екатерина с любопытством оглядывала кабинет, задерживая взгляд на внушительных книжных полках. Алексей, войдя вслед за ней, тоже оглянулся, будто смотрел на это место свежим взглядом. — Кабинет моего отца, — сказал он спокойно. Екатерина развернулась к нему, её голубые глаза сверкнули в полумраке. — О, прости, я не знала… Может, нам не стоит здесь находиться? — А? Нет, просто не трогай бумаги отца, и всё будет в порядке, — ответил Алексей, подходя к одной из полок. — А это наша коллекция… Тут есть в буквальном смысле всё — от Пушкина до новинок вроде Агаты Кристи. Он протянул руку, открыл стеклянную дверцу шкафа и вынул книгу в кожаном переплёте. — Это Руссо. Мой дед выкупил этот том у французов и подарил отцу, когда тот вернулся с войны. Екатерина провела ладонью по обложке, чувствуя гладкую поверхность и рельефное тиснение. — Но вы же говорили, что западных писателей у вас не жалуют? Алексей тяжело вздохнул, устало усмехнувшись: — Война поменяла отца. Он, к примеру, всегда восхищался Тургеневым, а сейчас считает его опасным для современной молодёжи. Екатерина с интересом посмотрела на него, но тут её внимание привлекло нечто другое. На одной из полок среди исторических трудов и философских трактатов стояли две книги, не похожие на остальные. Их кожаные переплёты были потрёпаны, а бумага пожелтела от времени. — А это что? — Она потянулась к ним, но взглянула на Алексея, спрашивая разрешения.Алексей усмехнулся — Личные дневники моего прадеда-декабриста. В них его зарисовки, его жизнь — от Заграничного похода 1813–1814 годов до ссылки в Сибирь. Он осторожно взял одну из книг, раскрыл её и показал Екатерине пожелтевшие страницы, испещрённые ровным почерком. Между строками виднелись аккуратные, почти профессиональные рисунки: русские гусары в атаке, заснеженные улицы Парижа, сцены бала. Дальше шли более мрачные изображения — этапы ссыльных, суровые деревянные дома, люди в тяжёлых тулупах, согнувшиеся под гнётом северных морозов. — Он умел рисовать? — с восхищением спросила Екатерина, пробегая пальцами по старым эскизам. — Да… — Алексей перевернул страницу, показывая сцену казни декабристов. — И умел запоминать важное. Екатерина невольно поёжилась, задержав взгляд на рисунке. — А это дневник твоего деда? — Она указала на другую книгу. — Да, — кивнул Алексей. — Он вёл его во время Крымской войны и после неё. В нашей семье всегда считали важным записывать историю, особенно свою. Екатерина задумчиво улыбнулась: — Это замечательная традиция. Думаю, твои предки были бы рады узнать, что ты продолжаешь её. Алексей чуть смутился, но промолчал. — В отличие от него, ни я, ни мой брат не унаследовали этот талант. Да и в целом с творчеством у нас, мягко говоря, не сложилось. — Совсем? — с лёгкой улыбкой спросила Екатерина. — Совсем, — подтвердил Алексей. — Ни рисовать, ни писать стихи, ни играть на инструментах. Но ладно, поверьте у меня есть и множество других талантов. Екатерина усмехнулась смотря на Алексея — О, я верю, — с лёгкой усмешкой сказала Екатерина, лукаво взглянув на Алексея. — И какие же это таланты, если не секрет? Алексей тоже улыбнулся и, скрестив руки на груди, чуть подался вперёд: — Ну, к примеру, я отлично стреляю, могу разобрать и собрать винтовку с завязанными глазами, превосходно фехтую... — Всё как у настоящего героя, — перебила его Екатерина, чуть склонив голову набок. — Разумеется, — с притворной серьёзностью подтвердил Алексей. — Но это ещё не всё. Я обладаю несравненным умением угадывать характер человека по его улыбке. — Правда? — Екатерина скептически приподняла бровь. — Конечно. Хотите проверить? — Что ж, — она сложила руки на коленях и медленно улыбнулась, явно играя с ним. — И что же вы скажете? Алексей внимательно посмотрел на неё, будто изучая каждую черту лица, потом хмыкнул: — Хитрая, но добрая. Любит ставить людей в неловкое положение, но не из вредности, а ради забавы. Иногда бывает упрямой, но если улыбка искренняя, то значит, доверяет собеседнику. Екатерина чуть склонила голову и слегка прищурилась. — Вы удивительно наблюдательны, Алексей Никитич. — Благодарю, — он наклонился ближе. — Но теперь моя очередь. — Что? — Угадайте что-нибудь обо мне, — с вызовом сказал он. Екатерина задумчиво посмотрела на него, а затем, выдержав паузу, произнесла — Вы любите спорить, но терпеть не можете проигрывать. — Возможно, — кивнул Алексей. — Вы стараетесь казаться непробиваемым, но на самом деле слишком привязываетесь к людям. Алексей удивлённо приподнял брови. — И вы любите флиртовать, но только с теми, кто вам действительно интересен, — продолжила Екатерина, чуть наклонившись к нему. — И что же это значит? Она хитро улыбнулась. — А это уже вам решать. Она улыбнулась и словно кошка выскальзнула из кабинета возвращаясь к отцу пока Алексей тихо рассмеялся про себя и также вышел к своему отцу. —Ну шо Александр Григорьевич, казаки гутарят то? Сказал Никита Сергеевич смотря на своего видимо нового друга — Та шо казаки гутарят... Кажуть, Росія — як велике дерево: коріння міцне, гілки широкі, але вітер його все одно хилить. Казак без царя — як кінь без вершника, та й цар без казаків — наче гетьман без війська. Никита Сергеевич кивнул, поставив локоть на стол: — Это верно сказано... Но что ж тогда насчёт мира? Александр Григорьевич пожал плечами: — Світ... Та шо світ? Світ як ярмарок: сьогодні торгують хлібом, завтра — землею, а післязавтра — людьми. Але кажуть, що поки казаки не забули, як шаблю тримати, їхньої землі ніхто не продасть. — Мудро, — Никита Сергеевич хлопнул по столу. — Так выпьем же за царя, за Россию, за казацкую доблесть! Как резко стакан с напитком выхватил Алексей —А, всё батенька, достаточно попили. Сказал Алексей, пока Екатерина также отобрала стакан у своего отца. Александр Григорьевич недовольно посмотрел на пустое место, где только что стоял его стакан, но, встретившись взглядом с дочерью, только вздохнул и смирился. Никита Сергеевич тоже хотел было возмутиться, но, взглянув на решительное выражение лица сына, лишь усмехнулся. — Ну что ж, коли дети решили, значит, и правда хватит, — произнёс он, поднимаясь из-за стола. — Александр Григорьевич, вас с дочерью доставит домой наш кучер. Не дело после угощения пешком топать. — Оце дякую, пане полковнику, — кивнул Александр Григорьевич, тоже вставая. — Гарна гостина була. Они вместе направились к выходу, а Алексей, не теряя времени, подал Екатерине руку. Та приняла её с легкой улыбкой, и они вдвоём вышли вслед за отцами. На улице вечерний Петербург сиял мягким светом фонарей, освещая прохожих и редкие проезжающие экипажи. Никита Сергеевич достал папиросу и предложил её Александру Григорьевичу. Тот принял, чиркнул спичкой и с удовольствием затянулся. — А шо, добрий у вас табак, пане Никита, — заметил он, выпуская дым. — Да у нас всё хорошее, — ответил Никита Сергеевич, выпуская кольцо дыма. Тем временем Алексей и Екатерина немного отошли в сторону. — Значит, ваш отец не одобряет лишний бокал? — с лукавой улыбкой спросила Екатерина, поглядывая на него из-под ресниц. — Если честно, мой отец может позволить себе лишнее, а вот я должен следить, чтобы не слишком увлекался, — ответил Алексей, чуть склонившись к ней. — Ах вот оно что… Так вы в доме за порядок отвечаете? — Не только в доме, — Алексей чуть приблизился к ней, заглядывая в её голубые глаза. — Впрочем, если бы у меня была такая очаровательная хозяйка рядом, думаю, мне было бы куда проще. Екатерина кокетливо улыбнулась и легонько ткнула его в бок: — Что ж, может, вам стоит подумать над этим. Их взгляды встретились, в воздухе повисло лёгкое напряжение, но в этот момент за спиной раздался голос Александра Григорьевича — Катрусю, пора їхати! Екатерина вздохнула и слегка сжала руку Алексея. — Что ж, тогда до скорого, Алексей Никитич. — До скорого, Екатерина Александровна. Он помог ей сесть в экипаж, и, когда тот тронулся, ещё долго смотрел вслед, пока отец не похлопал его по плечу. — Всё, пойдём, романтик. Завтра ещё дел по горло.