Глава 7.

      

Глава 7.

      

1

      Когда что-то настойчиво ударило в шею в третий раз, Лале не выдержала и обернулась. Влад, вовремя заметивший её движение, тут же схватил за локоть своего соседа и сделал ему знак спрятать очередной снаряд, но не тут-то было — девочка успела обнаружить в руках Арслана маленькую трубочку, из которой он уже минут пять плевал в неё сушёными горошинами.              Лале гневно нахмурила брови и погрозила хулиганам кулаком, а мальчики только переглянулись и расхохотались: Арслан — еле сдерживаясь, чтобы не покатиться по полу, Влад — почти беззвучно, прикрывая рот ладонью. Седобородый суфий Омер, очень старый и, видимо, глуховатый, спокойно продолжил невнятно бубнить что-то из богословия, не обращая на троицу никакого внимания.              — Спелись два разбойника! Тоже мне Хадживат и Карагёз! — грозно зашептала Лале, глядя то на одного, то на другого мальчишку. — Хватит меня отвлекать, я вообще-то слушаю!              — Этого-то?              Арслан закатил глаза и зашевелил выпяченными губами, передразнивая учителя. Влад стукнул его по плечу, рассмеявшись ещё сильнее, а Лале тяжело вздохнула: увы, но её друзья, кажется, абсолютно безнадёжны. Поначалу Влад, конечно, пытался быть послушным учеником, но за время общения с хулиганом вроде Арслана кто угодно поддастся дурному влиянию. Впрочем, на успеваемость такое поведение не влияло, так что приятели особо не переживали.              Лале хотела отвернуться, но в спину ей прилетела ещё одна горошина.              — Эй! В домик пойдём после учёбы? — предложил Арслан, чуть наклоняясь вперёд.              — Разве великий султан тебя отпустит, лодырь? — насмешливо спросила девочка.              — Великий султан с утра сказал, чтобы мы все сегодня убирались к шайтану и не смели мозолить ему глаза до вечера.              Лале пожала плечами. Шёл вот уже четвёртый лунный цикл с тех пор, как её дядя неожиданно отрёкся от престола и назначил своим преемником Мехмеда — того самого Мехмеда, который только и делает, что грубит всем подряд! И ему доверили управлять целой страной? Конечно, девочка догадывалась, что возможности юного султана ограничены советом визирей и мнением султанши-регента, иначе во дворце давно царил бы беспредел.              Например, Мехмед смог бы с лёгкостью выгнать всех девочек из школы, как он долго пытался сделать ещё летом, едва взойдя на престол, но амбициозный проект бывшего султана не стали сворачивать по прихоти капризного мальчишки. Более того, покинуть школу пришлось именно ему: теперь, с таким титулом, он и знать, и уметь должен был гораздо больше, а потому личные наставники заваливали его учёбой с утра до ночи.              Лале долго боялась, что новый султан устроит что-нибудь нехорошее её друзьям, но явной возможности как-то подступиться к высокородному заложнику или весьма успешно прикидывающемуся послушным пажу из девширме у него не было. К тому же, Мехмеду очень быстро стало не до них. В целом, теперешняя жизнь не сильно отличалась от той, что была при дяде, и потому Лале сама не заметила, как постепенно привыкла к новому раскладу вещей. Будто просто проснулась однажды летним утром, а ей сказали, что султаном отныне будет её кузен. Ну будет и будет, шайтан с ним.              Мальчишки вскоре оставили её в покое, принявшись о чём-то перешёптываться позади, и Лале сама не заметила, как задремала под мерный бубнёж учителя. Сквозь пелену сна ей мерещились тёмное небо и птица, быстро рассекающая пространство. Лале очнулась, когда друзья принялись расталкивать её в оба плеча. Урок уже закончился, и у выхода из класса толпились ич-огланы.              — Арс, с нами? — крикнул один из них. — В чехарду пойдём.              — Не, мы с мелким сегодня, — ответил Арслан. — Потом!              Ребята у входа недоверчиво покосились на Влада и Лале, но спорить не стали и с шумом покинули класс. Влад удивлённо поднял брови.              — Просто хотел от них отделаться, — пожал плечами Арслан. — Хотя идея хорошая! Твоему братишке не помешает прогуляться.              Влад, как любой старший брат, не желающий лишний раз возиться с младшим, закатил глаза и поджал губы.              — И правда, давайте возьмём Раду, — поддержала Лале, поднимаясь на ноги. — Ему нравится играть с Гюзалик.              — Ладно, ладно, — сдался Влад. — Только смотреть за ним сами будете.              — Не вопрос! — легко согласился Арслан. — Тогда давайте через полчаса. Лале, возьми чего-нибудь поесть, а?              Девочка шутливо стукнула его по плечу и выбежала из класса.       

2

      Лале раздобыла уличную накидку, взяла в библиотеке один из трактатов по геометрии, стащила с кухни мешочек сухофруктов, а также прихватила свой топач на верёвочке — для Раду. Шахи-хатун она сказала, что посидит сегодня с Зарой, а Заре дала несколько свободных часов, разрешив немного поспать и отдохнуть — сказала, что будет со своей наставницей. Довольная тем, как ловко всё устроила, Лале быстро бежала по коридору, озираясь по сторонам, и не заметила, как впереди из-за угла показались какие-то люди. Девочка влетела в одного из них, отскочила, с трудом удержав равновесие, и настороженно замерла: кажется, выбираясь с дворцовой кухни, она свернула куда-то не туда. Топач выпал из её рук и подкатился к ногам человека перед ней.              — Доброго вам дня, султан, — дежурно произнесла Лале и также дежурно поклонилась.              Мехмед смерил кузину отсутствующим взглядом и равнодушно поприветствовал её.              — Добрый день. Что ты здесь делаешь?              — Ничего, я уже ухожу.              Кто-то из визирей поспешно согнулся, поднял игрушку и подал было молодой госпоже, но султан Мехмед вдруг выхватил у него топач, поднёс к глазам и покрутил. Лале, внутренне сжавшись, — дерзить султану было совсем не тем же самым, что дерзить шехзаде, — приготовилась с боем отвоёвывать игрушку, но Мехмед, видимо, вдоволь насмотрелся на её растерянное лицо и милостиво протянул топач обратно. Лале поспешно схватила его и постаралась высмотреть, как ей протиснуться мимо Мехмеда и его свиты, но свободного пространства не увидела. Позади юного повелителя толпились советники, которых возглавлял муж её старшей кузины Фатьмы, Заганос-паша. Лале немного побаивалась этого грозного и хитрого человека, который теперь к тому же во всём наставлял юного султана.              — Идёшь к своим друзьям? — скрестив руки на груди, спросил Мехмед.              — Я… иду заниматься геометрией, султан, — полуправдиво ответила Лале.              — Геометрией… Что ж, похвально. Топач тебе нужен, видимо, для начертания окружностей?              Равнодушие в его голосе вдруг сменилось презрением и негодованием, и Лале поняла, что нужно удалиться как можно скорее.              — Мой султан, для вас сейчас едва ли важны домашние задания и детские игрушки, — вдруг тихо, но настойчиво вмешался Заганос-паша.              Султан поджал губы, а потом резко развернулся к советникам и махнул ладонью.              — Что встали, остолопы? — крикнул Мехмед, посмотрел на Лале и насмешливо добавил, глядя прямо ей в глаза: — Из-за вас юная хатун не может пройти.              Визири тут же расступились и прижались к стенам, почтительно опустив головы и сложив руки перед собой. Лале, покрепче прихватив свой свиток и мешочек, поклонилась султану, прикусила подрагивающую от волнения губу и, не оборачиваясь, почти бегом бросилась вперёд. Быстро колотящееся сердце успокоилось лишь тогда, когда за её спиной стихли шаги последнего из советников.              Теперь двоюродные брат и сестра виделись редко, и каждая встреча заставляла Лале сильно волноваться. Она была абсолютно уверена, что Мехмед не простил никому из них ту выходку у водопада, да и, наверное, никогда не простит. Но сейчас девочку беспокоило другое.              После нескольких разговоров с Марой-хатун Лале перестала задаваться вопросами, почему дядя Мурад так поступил и почему уехал, даже не попрощавшись с ней, но не могла не замечать усиливающегося с каждым днём волнения во дворце. Вот и теперь султан Мехмед куда-то торопился в окружении визирей, и даже не стал возражать, когда его так дерзко отвлекли и перебили.              Лале вдруг вспомнила свой сегодняшний «сон» на уроке. А ведь вчера после вечернего намаза она точно также сидела у окна над книгой и в полудрёме сквозь панджару поглядывала на сад, и тоже видела птицу в небе. Через какое-то время её разбудила и проводила до постели Зара, и девочка решила, что птица ей просто приснилась. Но что, если она действительно что-то заметила? Это, конечно, мог быть обычный филин, пролетевший над дворцом и торопящийся по своим ночным делам. А мог быть почтовый сокол.              

3

      Широкий жёлтый лист старого платана кружась опустился на водную гладь маленького пруда. По небу гуляло осеннее солнце, такое тёплое, какого давно не было в обычно уже прохладный Джумада ас-сани. Лале, сидя у фонтана, билась с прямоугольными треугольниками, а трое мальчиков были заняты маленькой гончей. Влад решил взяться за её дрессировку и уже который день пытался научить Гюзалик хотя бы палку приносить, но озорная собака просто бегала и резвилась на потеху его младшему брату.              Гончая выудила из кустов очередной прутик и подбежала к Арслану, становясь лапами на его колени. Мальчик попятился и стряхнул с себя любвеобильную собаку.              — Иди-иди! Вон, с Раду играй, — усмехнулся Арслан, отряхивая одежду.              Возмущённая Лале оторвалась от геометрии.              — Ну чего ты её гонишь?              — Всё-таки не люблю я собак, — протянул друг и почесал затылок под тюрбаном. — Вот кота может и завёл бы.              — В гареме есть кошки, — заметил Раду, гладя Гюзалик по голове.              Будучи маленьким ребёнком, он довольно легко осваивал новый язык и уже свободно болтал не хуже старшего брата. Играть с собакой ему понравилось гораздо больше, чем играть с непонятной деревянной штуковиной на верёвке, так что топач грустно лежал в сторонке.              — Боюсь, в гарем меня не пустят, Раду, — рассмеялся Арслан. — Даже ради кошки.              — Нет, нет! Гюзалик, сюда! — крикнул Влад, но собака, описав по саду круг почёта, скрылась в кустах вместе с палкой.              Мальчишка махнул рукой и присел у фонтана рядом с Лале. Арслан, корчивший рожицы смеющемуся Раду, вдруг подхватил его на руки и ловко посадил себе на спину.              — Уронишь же! — обеспокоенно вскрикнула Лале. — Влад, скажи ему!              — По-моему, он отлично справляется, — улыбаясь, заметил Влад. — Совсем не то что я…              — Что ты такое говоришь? — изумилась девочка. — Ты очень хороший брат.              Арслан пересадил Раду себе на плечи, и тот принялся обрывать с дерева самые красивые жёлтые листики.              — Я… Поверь, нет, — тихо проговорил помрачневший Влад. — Ни старший, ни младший.              Лале, отложив трактат, обеспокоенно посмотрела на друга. Она еле сдерживалась, чтобы не завалить его потоком вопросов и опровержений, но за время общения с Владом девочка поняла: лучше лишний раз помолчать, и может быть тогда он и сам что-нибудь расскажет.              — Ты бы знала, как я его ненавидел раньше, — сдавленно пробормотал Влад.              Лале округлила глаза.              — Почему?              Влад замялся, крепче обнимая себя за плечи, и искоса поглядел на девочку.              — Когда мама его носила, она заболела, — после долгой паузы заговорил Влад. — Потом он родился, а она…              Мальчик не договорил, но Лале и сама всё поняла.              — Но он ведь не виноват, — девочка тронула друга за плечо.              — Я знаю. А теперь у меня здесь никого роднее этого карапуза, — горько усмехнулся Влад и поспешил добавить: — Ну и вас, конечно.              Лале улыбнулась. Однажды летом, после того странного вечернего разговора, Влад и правда пришёл к ним в домик. Сначала они втроём ещё немного препирались и ссорились, но потом сами не заметили, как стали не разлей вода. Вдобавок, у них был повод держаться вместе: надо было дружить против Мехмеда.              — Я ему даже подарка никакого не приготовил…              — А зачем?              Влад задумался.              — Ну, у него скоро… Я не знаю, есть ли в вашем языке такое слово, но у нас бывает день, когда почитают память твоего святого покровителя. В этот день считается, что ты стал старше на один год.              Лале тоже задумалась. Она стала старше на год, как и все, в прошедший в начале лета Мавлид, а вот своего дня у неё никогда не было.              — Хм, а у нас отмечают только день памяти пророка, да благословит его Аллах… Это ещё до вашего приезда было. Довольно скромно, если честно. А вот посмотрел бы ты на празднования Ураза-байрам! — девочка опять затараторила и уже не могла остановиться. — О, или лучше Курбан-байрам! Арслан говорит, в городе всё такое красивое, все ходят нарядные, детям раздают халву, выступают какие-то уличные артисты, все танцуют! Во дворце не хуже, мне тоже очень нравится! Правда, барашков очень жалко…              Влад, еле успевая следить за ходом мыслей подруги, удивлённо перебил её.              — Каких барашков?              — Которых все режут в жертву.              Мальчик нахмурился и вопросительно уставился на Лале.              — Так принято, — объяснила девочка. — Это делают в память о пророке Ибрахиме, мир ему, которому Всевышний повелел принести в жертву своего сына. И он положил его на алтарь и занёс нож, представляешь? А потом с неба пришёл ангел с бараном и сказал, чтобы он не убивал сына, а убил барана вместо сына, потому что Всевышний уже понял, что он верен ему.              — Я знаю эту историю, — сказал Влад, когда Лале наконец закончила свою скороговорку. — В нашем Священном Писании она тоже есть.              — И всё-таки я не понимаю, как можно принести в жертву своего сына, — не унималась Лале. — Даже ради великой цели, даже если Всевышний приказал. По-моему, это очень плохо и так нельзя.              — Тем не менее, и в ваших канонах, и в наших считается, что он поступил правильно, — вздохнув, отстранённо добавил Влад.              Лале знала о христианской религии очень мало — только то, что ей обычно рассказывала Шахи-хатун: что все христиане — неверные, потому что у них три бога, и что они вешают на стены какие-то портреты и поклоняются им, как идолам. Однако спрашивать об этом напрямую Мару-хатун или тем более Влада ей почему-то было боязно.              — Влад, ты сказал, у вас всех есть такой день, ну, про святого что-то… — вдруг вспомнила Лале. — А у тебя?              — Нескоро. Зимой, — коротко ответил мальчик. — Да мне-то ничего не надо, я переживу. А Раду маленький, он привык, что ему что-нибудь дарят.              Лале вдруг пожалела, что и правда отдала свой платочек с вышитым тюльпаном Хюме-хатун, но тут же решила, что к зиме успеет расшить ещё один.              — Хочешь, я тебе одну из своих книг отдам? — предложила девочка. — Красивую, с картинками. А ты ему подаришь?              — Не жалко? — глаза у Влада загорелись.              Лале прикусила губу. Конечно, жалко! Она ведь так долго собирала эти книги, в каждой из них столько уникальных миниатюр… Где такие потом найдёшь? Но вслух сказала другое:              — Нет, совсем нет. У меня ж их много.              Справа от неё из кустов вылезло двухголовое чудовище. Арслан осторожно снял Раду с плеч, сел рядом с подругой и устало вытянул ноги.              — О чём болтаете, заговорщики? — весело спросил мальчик.              — Да так, о книгах, — протянула Лале.              — Так и знал, зануды.              Мальчишка цокнул языком и мотнул головой, а Влад вдруг засмеялся.              — Что?              — Да ничего. Просто мой брат тоже так делает, когда ему что-то не нравится.              Арслан подхватил на руки пробегающего мимо Раду.              — Этот-то?              — Нет, старший. Его Мирча зовут, — улыбнулся Влад и тихо добавил: — Вы вообще… похожи.              — Ну, только если он такой же красавец, — приосанившись, беззаботно заметил Арслан.              Влад перестал улыбаться и посмотрел куда-то в сторону.              — Ты сел на мой трактат! — Лале ткнула Арслана в плечо.              — Ничего подобного! — мальчик достал отодвинутый в сторону свиток. — И он не твой, а Джабира ибн Афлаха. Я вообще-то тоже в геометрии кое-что…              — Тихо! — вдруг перебил Влад. — Слышите?              Друзья разом смолкли. Вдалеке послышалось шуршание шагов и гомон взволнованных женских голосов. Кто-то медленно шёл по дорожке, ведущей прямо к домику.       

4

      — В кусты!               Арслан указал на один из самых широких, и ребята дружно бросились туда, перешёптываясь и вспоминая, не забыли ли что-нибудь у фонтана. Влад обнял брата за плечи и тихо велел молчать, Арслан по-прежнему сжимал в руке трактат. Если их здесь кто-нибудь заметит — точно сразу разгонят, а Лале наставница вообще под замок посадит до завтрашнего вечера.              Скрипнула старая калитка.              — …заклинаю тебя: поговори с ним. Он должен сам написать отцу и сложить с себя полномочия. Вести войска ему не под силу.              — Я знаю, но разве станет он меня слушать?              Лале прикусила губу и наклонилась поближе к прорехе в кустах. В сад стремительно вошла Мара-хатун, обеспокоенно держась за лоб, а следом за ней показалась молодая султанша.              — Ай! Ты мне на ногу наступил! — зашептал Арслан у неё за спиной.              — Никуда я не наступал! — возмутился Влад.              Лале повернулась и грозно прошипела:              — Помолчите!              Что-то ткнулось Лале в ноги, она посмотрела вниз и увидела, как Гюзалик послушно кладёт перед ней палку и садится, виляя хвостом.              — Умница, что не залаяла! — шёпотом похвалила хозяйка. — Мы прячемся!              Женщины в саду присели у края старого фонтана, где недавно обитала троица друзей. Хюма держала подругу за руки. Лале ужаснулась: у самых ног султанши она заметила забытый топач, но ни Хюма, ни Мара, кажется, не обратили на него внимания.              — Господи, я надеюсь, хотя бы у великого визиря, этого проныры, хватит ума, — продолжила Мара, глядя куда-то в пустоту перед собой. — Ты понимаешь, что бо́льшая часть армии сейчас в Анатолии? Если они пойдут на Эдирне, кто их тут встретит? Ребёнок с жалкой кучкой солдат?              Лале почувствовала, как холод пробежал у неё по спине. Неужели ночью она всё-таки видела, как сокол принёс письмо от разведчиков? Девочка присмотрелась и заметила ужас на лице Хюмы-хатун.              — Я что-нибудь придумаю, но... Нет, Мехмед даже присутствовать там не будет, тем более возглавлять армию. Я не позволю, — в голосе испуганной матери послышались стальные нотки.              Женщины замолчали, и Лале покосилась в сторону, на Влада. Мальчик внимательно ловил каждое слово, безотрывно глядя в сторону фонтана.              — Влад, мне больно, — жалобно простонал Раду.              Старший брат заметил, что слишком сильно сжал плечи младшего, и отпустил его.              — Прости, — рассеянно шепнул Влад.              — Влад, а долго нам ещё стоять? — заканючил Раду. — Я устал…              — Тихо! — отрезал Влад. — Потерпи.              Гюзалик, видимо, тоже устала сидеть на месте, поднялась на лапы и уже готова была сунуться наружу, но Арслан, поборов брезгливость, ловко прихватил собаку одной рукой и прижал к себе.              — Ну-ка цыц! — шепнул мальчишка ей в растерянную морду.              Лале снова отвернулась и посмотрела в сад.              — Что Георгий? — серьёзно спросила Хюма.              — Отец послал этого малолетнего короля к чёрту и был прав, — процедила жена бывшего султана. — Я думаю, Кастриоти тоже не станет сейчас в этом участвовать, а вот Дракул...              — Но ведь здесь его дети!              Девочка сперва не поняла, о ком идёт речь: Мара-хатун выговаривала прозвище дакийского князя на европейский манер. Но по тому, как судорожно вздохнул Влад, Лале обо всём догадалась.              — Пять лет назад моего отца подобное не остановило, и что теперь? — с болью в голосе заговорила Мара. — Обоих моих братьев, что были заложниками в Амасье, ослепили и держали в крепости, пока не выслали домой, как каких-то преступников!              Лале чуть не вскрикнула, но кто-то вовремя зажал ей рот рукой. В плечо ткнулся мокрый собачий нос.              — О, Всевышний! — побледнела Хюма. — Мара, я не знала…              Лале успокоилась, выдохнула и медленно убрала от себя ладонь Арслана. Мара-хатун крепче сжала руки собеседницы.              — Бог не послал мне детей, и я не могу понять, что именно чувствуют матери в разлуке, — тихо продолжила сербка. — Но на месте их матери я бы наверняка хотела, чтобы они вернулись домой в целости и сохранности. А как христианка я к тому же не могу не печься о своих единоверцах.              — Милая, я попробую его убедить, но остальное будет зависеть не от нас. Придётся уповать на Божью волю, — Хюма приобняла подругу и положила голову ей на плечо.              Лале нервно переминалась с ноги на ногу, боясь даже мельком глядеть в сторону Влада, хотя слышала его дыхание у самого уха. Вдруг у неё под ногами тихо хрустнула какая-то ветка, и девочка еле сдержалась, чтобы не подпрыгнуть, однако женщины у фонтана ничего не заметили, погружённые в свои мысли.              — Хорошо, что нам всё же удалось сюда выбраться. Я давно хотела навестить это место, да всё никак не выходило. Редко когда теперь дворец покинуть можно — не вздохнуть в этом змеином гнезде, не поговорить без лишних ушей, — отрешённо протянула Мара-хатун. — А здесь… Всё так запустело, но всё равно красиво.              Лале удивилась: она полагала, что единственная, кто помнит про домик матери.              — Я так тоскую по Айше, — тихо сказала Хюма. — Особенно теперь, когда на меня столько всего свалилось… Помню, как мечтала раньше, когда Мехмед ещё крошкой был, что придёт день, когда султан Мурад поймёт, какой у него замечательный сын — мой маленький лев, — и сделает Мехмеда своим наследником. Но он никогда его не любил, и всё из-за моего происхождения. А Айше никогда не отворачивалась, утешала…              Хюма неожиданно начала плакать, Мара обняла её и принялась гладить по голове. Лале, на которую накатили странные и далёкие воспоминания о детстве и маме, почувствовала, как на глаза у неё тоже наворачиваются слёзы, и тихонько всхлипнула. Чья-то рука осторожно коснулась её мизинца, и девочка тут же вцепилась в протянутую ладонь.              — Лучше бы мы остались там, в Манисе, и ничего этого бы не было, — продолжала бормотать молодая султанша, но голос её совсем ослаб от слёз. — Как же я боюсь за него…              Женщины перешли на глухой шёпот: Мара, кажется, пыталась утешить подругу, а несчастная Хюма изо всех сил старалась взять себя в руки, но поток слёз становился только сильнее. Потом, когда она успокоилась, сербская деспина и османская султанша ещё некоторое время посидели в тишине, а после поднялись и побрели обратно. Рука, сжимавшая ладошку Лале, медленно её отпустила.              Не говоря друг другу не слова, ребята осторожно выбрались из кустов. Даже получив свободу из цепких рук Арслана, Гюзалик не стала бегать вокруг и размахивать хвостом, а только петляла между их ног и еле слышно поскуливала. Влад, отпустив Раду, застыл на месте, даже не стряхнув с плеч сухие листья.              — Эй, всё будет хорошо, — подал голос Арслан.              Лале покосилась на Влада, лицо которого, чуть загоревшее летом, вмиг стало белым, как полотно. Раду схватил девочку за руку и непонимающе уставился на неё снизу вверх. Лале обняла его и погладила по голове. Арслан подошёл к другу и тронул его за локоть.              — Влад, твой отец ведь не станет…              — Я не знаю, — голос пленника прозвучал сдавленно, словно не принадлежал ему.              Солнце скрылось за набежавшим облаком, и вокруг сразу стало темно и неуютно. Налетел холодный ветер и стряхнул с платана остатки листвы, словно напоминая: теперь близилась настоящая осень. Маленький деревянный топач так и остался лежать у каменного бортика старого фонтана, засыпанный жёлтой падалицей.