Глава 10. Паспорт и Лонгботтомы

      К началу мая я мог считать себя молодцом. Я оплатил три месяца садика для Гарри и Дадли и снял магические обеты с Петунии. Они оба были завязаны на Дамблдора и оба сводились к тому, что она не будет пытаться избавиться от Гарри. Вот что интересно – когда я с самого себя снимал лески, я не знал, что это за обеты и никак их не чувствовал. Когда я касался лески Петунии или Снейпа, у них сразу всплывало, в чём заключается обет. И у Петунии оба они несли одну суть – она не будет пытаться избавиться от Гарри. Ни обещаний нормально содержать его, ни обещаний, что она не будет причинять ему вред – ничего. Только не отдавать в приют и не выгонять.       Дурошлёпство или расчёт?       Кстати, после снятия обетов она стала выглядеть гораздо и свежее, и моложе.       За два дня до оговоренного шестнадцатого мая, когда у Снейпа оставалась только одна средней толщины леска, причём на этот раз крючок торчал не в нём, а в ком-то, он появился у меня в доме на Гриммо поздно вечером.       – Задрал Гриффиндор, – прошипел он сквозь зубы, плюхаясь в кресло перед камином. – Я каждое утро напоминаю себе, что с этим днём на один день этого ада станет меньше! Без этого я бы уже взорвал бы пол-Хогвартса.       – Почему только «пол-», – уточнил я и позвал: – Кричер!       Кричер сразу появился с бутылкой Сангрии, двумя бокалами и блюдцем с нарезанным сыром. Получил от меня кусок магии и, довольный, исчез.       – Я по делу, – сразу заговорил Снейп. – Насчёт твоих документов. У моего человека есть два подходящих паспорта. Оба хозяина умерли и их смерть скрыли, оба примерно твоего возраста, неженаты, без детей и без близких родственников. У одного даже какая-то халупа есть где-то в Ирландии. Оба они магглы. Но. Сегодня утром в Мунго был доставлен маг. Он по происхождению магглорождённый, с маггловскими документами и сирота – на каникулах жил в приюте. Учился у нас в Хогвартсе, ему тридцать два года. В Мунго говорят, что он проживёт дней пять. Там какое-то неснимаемое проклятие.       Я сильно задумался. Магия мне нравилась, хотелось бы жить с ней и дальше. То, что этот паспорт будет у меня не через два дня, а через пять – так я подожду. Но таким образом я буду легализован и в магическом мире.       – А посмотреть на него можно? – спросил я.       – Пошли, – кивнул он.       В Мунго Снейп меня аппарировал, как только мы вылезли из чердачного пролома. В фанфиках я читал про Мунго всякое, и какая там суматоха, и что все пациенты полупревращённые, и с проклятиями, и их много… Не знаю, может, я попал в то время, когда маги уже ложатся спать и никого не проклинают, но в маленьком приёмном отделении было пусто и тихо, за стойкой сидела и скучала лишь одна молоденькая девушка в голубом костюме, сильно похожем на наши медсестринские. Снейп лишь сказал ей, что мы на седьмой этаж в двенадцатую, она кивнула и потеряла к нам интерес.       Внешне Мунго впечатления не производило – обычные светлые коридоры, подсвеченные магическими светильниками, такие же двери. Палаты – пара их них была открыта, и я мог заглянуть – обычные комнаты с кроватью, тумбочкой и столом. А вот в магическом зрении от магии начинали болеть глаза – так всё там было плотно переплетено. Причём пока мы шли по коридору, я выделил среди магических нитей какую-то толстую жёлтую, которая тянулась через все стены и отходила к каждой палате.       Блин, надо будет почитать про Мунго.       Мой потенциальный паспортодатель произвёл тягостное впечатление. На вид ему никак не дашь тридцатник – выглядел он за пятьдесят. Лицо испитое, обрюзгшее, кожа вся в гнойниках; тощий – одна кожа да кости. В магическом же зрении всё было ещё паршивее: магия его тоже была словно в чёрных гнойниках, которые пульсировали и постепенно поедали её. Это происходило медленно, я не мог видеть процесса, но я откуда-то чётко знал, что это так.       Я попробовал волшебной палочкой тронуть один из магических гнойников. Меня фантомно обожгло, и я невольно одёрнул руку. Что с этим делать, я не знал.       – Пил, не просыхая, последние несколько лет, – сказал какой-то немолодой мужик – я и не услышал, как он появился в палате. – Магглорождённый, сирота, не смог устроиться ни у магов, ни у магглов. Раньше снимал чердак в магической части Оксфорда, однако потом не смог платить, и его выгнали. Доставили его сюда позавчера, нашли без сознания в Годриковой Лощине. Проклятие он получил давно, предположительно около полугода назад. Тогда его можно было снять, сейчас – уже нет. Оно постепенно съедает его магию.       – И он становится магглом? – уточнил Снейп.       – Нет, – мужичок тонко усмехнулся, – он умирает.       Он протянул мне паспорт. Стивен Белл, пятьдесят третьего года рождения. На фотографии он был ещё молодым и… чем-то похожим на меня. В реальности же он и на человека уже походил с трудом.       – Я потому и сказал тебе про него, – кивнул Снейп, – что заметил, что его морда похожа на твою.       Может, и родственничек – Блэки налево гуляли только держись. А может, просто случайное сходство.       – Фотография хоть и похожа, – заметил мужичок, – но лучше её заменить. Полицейские в маггловском мире могут обратить внимание, что не та форма ушей или носа. Они на таком собаку съели.       Я кивнул. С его паспортом я буду легализован не только в маггловском, но и в магическом мире. Это хорошо. Потому что на магический мир у меня… кое-какие планы есть.              А когда мы со Снейпом шли назад – мужичок как-то незаметно улетучился – из одной палаты вышла пожилая женщина. Высокая, с осанкой королевы, с таким же выражением лица и с чучелом какой-то птицы на шляпе. Рядом с ней семенил мальчишка лет четырёх-пяти. Глаза его были на мокром месте.       На мгновение я встретился с ней взглядом. Выражение лица – королева Елизавета отдыхает. А в глазах – боль. Инстинкты Блэка чуяли эмоции очень хорошо.       Я остановился, проводил её взглядом. А когда она и мальчик скрылись за поворотом коридора, толкнул дверь палаты и вошёл.       Как я и ожидал – двое. Молодые мужчина и женщина. На лицах – ни проблеска разума.       А вот магия…       Во-первых, магия у них была одна на двоих – такое я видел впервые. А во-вторых, этой магии было толком не видно за каким-то хаотичным переплетением чёрно-серых нитей. Словно мухи, опутанные паутиной.       – Лонгботтомы, – хмуро сказал Снейп.       Да я и сам догадался.       Я вытащил волшебную палочку и подцепил одну нить. Я ожидал, что она фантомно меня обожжёт, как магичаская язва моего потенциального паспортодателя, но я не почувствовал ровным счётом ничего. Попробовал потянуть нить, представив, что это большой клубок ниток… Когда-то, когда сын с дочкой были маленькими, и у нас была собака, они обнаружили жёнины клубки с нитками для вязания. Наигрались они с этими клубками… хорошо наигрались, вся комната была в нитках. Жена метала громы и молнии, дети валили всё на собаку, собака – на детей. Мы с котом тихо отсиживались на кухне и надеялись, что нас пронесёт. Кота пронесло, а меня нет – супружница припахала меня помогать ей распутывать те нитки… И вот сейчас нити на магии Лонгботтомов и напомнили мне те перепутанные нитки.       Я попробовал вытянуть нитку и смотать её в клубок. Смотать не получилось, а вот немного вытянуть – вполне. Однако очень немного – пара сантиметров – и всё, застревала намертво. Нам с женой с реальными нитками постоянно приходилось распутывать такие узлы – кое-как растягивать их, протискивать через них клубок, полметра смотать – и опять пытаться пропихнуть клубок через стянувшийся узел.       Но тогда нитки нужны были целыми, а сейчас они мне целыми не нужны…       Я коснулся волшебной палочкой кончика вытянутой нити и попробовал уже привычным способом растворить его кислотой. А вот хрен вам… Нет, растворялась, но очень тяжело.       А если поджечь?       А они горели. Магические нитки, в смысле. И неплохо так горели. Вытянуть маленький кусок нитки, сжечь его. Вытянуть ещё немного – сжечь. Следить только, чтобы огонь не касался магии и тел… А когда я отвлёкся – кокона на обоих едва ли стало меньше – в палате почему-то воняло палёной шерстью.       Совсем как когда мы с детишками проверяли, сгодятся ли жёнины нитки для фитиля. И как-то упустили из виду, что шерсть, если её поджечь, здорово так воняет…       Снейп смотрел на меня со смесью недоверия и потрясения.       – Ты можешь и проклятие снять? – шальным голосом спросил он.       – Не знаю, – честно признался я. – Никогда так не пробовал, но суть та же, что и с обетами. Вроде как получается. Но тут не одна нитка, а целый здоровенный клубок.       – А Метку можешь снять?       Кстати, я как-то и упустил из виду, что у него есть Метка.       – Покажи, – попросил я.       Он обнажил левое предплечье, и я полюбовался на занятую змейку, выползавшую из черепушки. Татуха была тусклой, но всё же я её чувствовал. Однако когда попробовал подцепить – чёрта с два. Попробовал воздействовать на неё палочкой – ничего. И все попытки как-то сковырнуть, растворить или просто что-то сделать успехом не увенчались.       – Слушай, – признался я. – Ничего не могу с ней сделать. Давай… Если ты свободен, я посижу с этими часок, – я кивнул на Лонгботтомов, – а потом можем метнуться к тебе. Ты расскажешь про неё, может, я что придумаю.       На этом и порешили.       Работа с Лонгботтомами была простая и монотонная: вытянуть кусок нитки – сжечь. Вытянуть дальше – сжечь. Вытянуть следующий – тоже сжечь… Если бы все нитки располагались на поверхности магии, было бы проще, можно было бы подцепить сразу полмотка и спалить к чертям собачьим. Но они пронизывали всю магию насквозь, поэтому и приходилось аккуратно вытягивать каждый кончик, чтобы огнём не коснуться их магий и их самих. Через час в комнате воняло палёной шерстью так, что вошедший Снейп сразу закашлялся и бросился открывать окно, а потом ещё и помахал волшебной палочкой для очищения. Нитей на Лонгботтомах стало немного меньше, а взгляд как был абсолютно пустым, так таким и остался. Алиса же и вовсе спала, и ей был пофиг дым, что в палате чужой мужик машет над ней палочкой и что-то жжёт.       Ладно, потом будем пробовать дальше. Поможет или нет – чёрт его знает, может, они мозгами тронулись сами по себе, их же там, вроде, пытали, может, и повредили что-то. Если так – то по мозгам я не спец. Если сниму паутину и это не поможет, значит, не судьба. А если поможет – я молодец, буду знать, что так можно.       У Снейпа мы засиделись долго – почти до утра. Сначала я подробно расспросил его, как ставили Метку, что он при этом чувствовал, как он ощущал вызов. Судя по всему, это была разновидность крючка с леской, но от метки ничего никуда не отходило. Я пытался сделать с ней хоть что-то – ноль. Потом Снейп смотался в Хогвартс и вернулся с толстым талмудом по каким-то чарам. Мы начали его изучать, но там было так написано, что без поллитры не поймёшь. Ну или без пояснений мистера Т.М. Реддла. Пояснений Реддла, увы, не было, поэтому я позвал Кричера, и он приволок заветную поллитру. Потом ещё одну… А потом перстень Снейпа полыхнул зелёным.       – Кто-то из старост Слизерина вызывает, – он скривился как от зубной боли. – Что им посреди ночи не спится!       Он, пошатываясь, встал, вытащил с полки флакон с каким-то зельем и выпил его. И у меня на глазах молодой и цветущий двадцатипятилетний парень превратился в морщинистого мужика под сорокет с нездоровым бледно-желтоватым цветом лица. Даже патлы его – спутанные, но чистые – приняли сальный вид.       Я аж залюбовался. Ну красава же!       – Через пятнадцать лет хреново будешь выглядеть, – хохотнул я.       Он ухмыльнулся:       – Просто старящее зелье – это не интересно. Я его слегка модифицировал, чтобы выглядеть, как клиент Мунго. Зато Паук счастлив. И не подозревает лишнего.       Он крутанулся вокруг своей оси и с хлопком исчез. А я с остатками поллитры продолжил изучать талмуд. Чтобы к рассвету понять, что это не то. Ни одного из признаков ни одних чар, что приводились здесь, у Снейпа не было.       Я сварил себе кофе и пошёл изучать его библиотеку. Умилился «Идиоту» Достоевского в английском переводе, и нашёл пару книг по чарам. Пролистал их – к счастью, они были написаны проще, чем первый талмуд – и окончательно убедился, что Метка – это не чары. Это что-то другое.       Два часа поспал – мне снились талмуды и змеи – и поехал домой. Как большой – на автобусе через Бирмингем. В Лондоне я был к полудню, но домой идти не хотелось, я прогулялся по улицам и заглянул в Косой переулок, а оттуда камином – в Мунго. Там посидел с Лонгботтомами… Охрана и безопасность тут офигеть на какой высоте. Двое умалишённых одни в палате, я два часа с ними просидел – хоть бы кто заглянул спросить, что тут посторонний мужик делает. А вдруг я пришёл надругаться над беззащитными жертвами? Хотя, кто знает, может, тут скрытое видеонаблюдение есть. Сидит ведьмочка в регистратуре и на магическом мониторе наблюдает, что творится в палатах. Я машу, конечно, палочкой, но, может, она думает, что я частнонанятый специалист какой-нибудь, вот и не поднимает секьюрити.       А может, здесь порядки другие. Может, дело местных врачей – лечить, а безопасность – это не их проблемы.       Нитей в магии стало меньше, однако взгляды и поведение что у Фрэнка, что у Алисы как были бессмысленными, так такими и остались. Я начал сомневаться в своей идее ещё больше, но останавливаться на полпути – это не дело. Закончу, а там и будем смотреть, стоила овчинка выделки или нет.              Следующие пять дней прошли монотонно и без особых результатов. Я на пару часов заскакивал в Мунго к Лонгботтомам, снимал и сжигал их нити, при этом внешних изменений никаких не наблюдал. Потом перелопачивал блэковскую библиотеку, узнал много нового про ритуалы, особенно кровавые, но ничего полезного о Метке.       А вот на пятый день начало происходить наконец-то интересное.       Утро началось… нет, не с бодуна, а с того, что помер мой потенциальный паспортодатель. Снейп резво, прямо с постели вытащил меня в Мунго. Мертвец лежал ещё в кровати, выглядел так, словно он начал разлагаться ещё при жизни… Впрочем, в какой-то мере так оно и было. Магия в нём ещё оставалась, но таяла буквально на глазах. И уже знакомый мужичок вручил мне паспорт на имя Стивена Белла и с моей мордой лица. Также показал фотографию бумажки с моими данными из паспортного стола, мол, там тоже полный порядок.       – В Мунго мы, – он хитро усмехнулся, – за определённую плату определённым людям изменили его данные. Это неизвестный. Найден в Годриковой Лощине без сознания, умер, не приходя в сознание, поэтому имя его неизвестно.       – Сколько с меня? – сразу спросил я.       – О, не переживайте, мистер Белл, – снова хитро усмехнулся мужичок, – мы все в расчёте. Северусу не составило труда сварить парочку… нужных мне зелий.       – У меня идиоты-школьники, – ухмыльнулся Снейп, – пока меня не было, совершили налёт на мою лабораторию и кладовую. Я записал и передал Дамблдору список того, что пропало. Ну и парочку дополнительных. Так что это не я спёр нужные ингредиенты. Это школьники зачем-то их спёрли. Кого-то из гриффиндорцев даже наказали. Я постарался, – его ухмылка стала совсем злорадной, так что я успокоился за него.       – Вам теперь, мистер Белл, – кивнул мужичок, – нужно совершить ритуал привязки к имени. Для этого нужно зажечь свечу, палочкой пропустить через огонь магию спиралью и трижды произнести: «Отныне моё магическое имя Стивен Белл».       Самое забавное, что как раз накануне я про этот ритуал читал. Выходило, что обмануть Карту Мародёров проще простого. Правда, у ритуала был ряд нюансов, и имя нельзя было менять больше трёх раз – после третьего раза он переставал работать, но всё же.       А жизнь-то налаживается!       Потом я снова заглянул к Лонгботтомам, подождав, пока оттуда свалит миссис Лонгботтом с Невиллом. Я стоял в коридоре и изображал скучающего и кого-то ждущего, и когда они оба вышли из палаты, то… Наверно, не только по рожам, но и какими-то блэковскими инстинктами я понял, что дело сдвинулось с мёртвой точки. И когда я наконец вошёл и посмотрел на Лонгботтомов, то Фрэнк как был блаженным, так таким и остался, а Алиса…       Алиса смотрела на меня разумным взглядом, правда, каким-то перекошенным лицом.       В магическом зрении большая часть оставшихся нитей с их общей магии почему-то сползла на Фрэнка, оставив Алису почти чистой. Правда, магия выглядела странно: не текла, как у магов, и не стояла неподвижно, как у магглов, а шла небольшими волнами.       Такого я ещё не видел.       – Спасибо, – хрипло и с явным трудом проговорила Алиса. – Мы видели тебя… Мы всех видели и понимали, но не могли… управлять телами. Хотим сделать одно, получается другое… А сейчас у меня… получается. Тяжело, не всегда, но получается. Прошу… Фрэнка… распутай.       Я всё-таки молодец?       – Распутаю, – бодро пообещал я.       Всё-таки гораздо веселее работать, когда виден результат.       Просидел я с ними дольше обычного, однако результатом мог гордиться – все нити сняты, в палате от запаха паленой шерсти едва можно продохнуть, а на меня осознанно смотрит и Фрэнк. Говорить ему было тяжелее, чем Алисе, движения были рваные, неловкие – кружку он смог взять только с третьей попытки, однако он подтвердил всё, что говорила его жена: они всё видели и всё понимали, что происходит, однако были заперты в телах и не могли ими управлять.       Весёленькое проклятие, ничего не скажешь. И если не ошибаюсь, их наградила этим моя сестрица. Ой, не проговориться бы им, что я Сириус Блэк, а то в избытке чувств прибьют ненароком.       Только вот магия их мне не нравилась. Когда я вытащил и сжёг последние нити, магия начала разделяться, однако не задвигалась, как надо, а продолжала лишь немного волноваться.       – Сквиб, – криво усмехнулся Фрэнк, правильно поняв мой взгляд. – И я, и Алиса.       Мне стало гадостно. Нет, лично я не считал сквибов людьми второго сорта, но я знал, как к ним относятся в магическом мире. И Снейп рассказывал, и так, случалось, мимоходом слышал. Не получилось ли так, что я сделал им только хуже? Так они хоть и не управляли своими телами, но были в тепле, сытости и получали пусть минимальный, но уход. А сейчас их вышвырнут, как дед Снейпа вышвырнул его мать?       Я скомкано с ними попрощался, вышел из палаты… чтобы нос к носу столкнуться с миссис Августой Лонгботтом. На этот раз она была без Невилла и смотрела на меня так, что мне стало ясно – ей всё известно.       – Мистер, не знаю вашего имени, – она величественно наклонила голову, – от имени рода Лонгботтомов я благодарю вас за избавление от проклятия моего сына и моей невестки.       – А то, что они сквибы, – зло перебил её я, – вы знаете?       Она вздохнула и показала рукой на коридор, мол, пройдёмся.       – Знаю, – призналась она, когда мы отошли от палаты на несколько шагов. – Целители проводили диагностику.       – Вы их теперь вышвырнете?       Она остановилась, посмотрела на меня и покачала головой.       – Мистер… попробуйте понять меня. Фрэнк мой сын. И видеть его в состоянии… умалишённого младенца мне было больно. Очень больно. За последние три года, сколько они здесь, я поседела, хотя до этого у меня не было и одного седого волоса. Мне было бы легче, если бы он умер. Но он был… условно жив. Мне было больно на него смотреть, но и не приходить к нему я не могла. Не могла, – она невидяще смотрела в пространство и покачала головой. – И когда несколько дней назад мне целители сказали, что проклятия на них с каждым днём становится меньше… И когда Алиса вчера посмотрела на меня и на Невилла… осознанно, когда я поняла, что она не умалишённая… больше… И когда сказала, что ещё пара дней – и Фрэнк придёт в себя… Мистер, я… буду с вами честной. С Алисой наши отношения… не были безоблачными. Если бы оказалось, что сквибом стала только она, я бы… приняла её, но со временем стала бы… подзуживать Фрэнка бросить её и найти ведьмочку, которая сможет родить ему магически одарённого ребёнка. Это… плохо, я знаю, но я говорю вам, как есть. Но сквибом стал и Фрэнк. И я… я не могу бросить его. Я понимаю, на кого вы намекаете – на мисс Эйлин Принц. Её отец поступил с ней… в его праве, но я бы так не смогла. Если бы тогда, когда Фрэнк был… не в себе, меня спросили: пусть он останется таким, как был, или станет… в своём уме, но сквибом, я бы, – она тяжело вздохнула, – выбрала сквиба.       Всё-таки не все маги козлы.       – К тому же, – её лицо чуть просветлело, – если человек был магом, его магию можно снова запустить. Это не всегда получается, но… Есть заклинания диагностики, которые определяют сквиб или нет. Мне целители показывали, там серия из дюжины заклинаний. Если все они показывают, что сквиб – значит, ничего исправить нельзя. Но если хоть одно заклинание не показывает, что сквиб – магию можно запустить. А у Фрэнка с Алисой целых пять заклинаний не показывают сквиба. Так что теперь у меня есть не только сын, но ещё и надежда, что он снова станет магом, пусть даже и слабым. А это… поверьте, мистер. Для матери, которая три года видела сына в… жалком состоянии – это очень много.       Я наклонил голову.       Августа Лонгботтом промолчала и спросила:       – Могу ли я узнать ваше имя?       И вот тут блэковские инстинкты взвыли благим матом.       Своё имя называть было нельзя. Нет, Августа Лонгботтом не вызывала опасений – блэковские инстинкты признавали её… союзником. Она не причинит вреда. Но почему-то выли против того, чтобы называть имя.       Через неё моё имя могут узнать… кто не надо. Я могу попросить её молчать, но империо или веритасерум – и она выложит всё как на духу. А связать магическим обетом – я уверен, она его принесёт – он спасёт от веритасерума, но не от империо. Но если она сдаст меня даже под империо – это всё равно считается нарушением обета. И обет задушит её. А мне душить бабульку не хочется.       – Нет, миссис Лонгботтом, – покачал я головой. – Я не могу этого сделать. Если я вам опять понадоблюсь, вы… сможете меня найти. Но имя я… не могу назвать.       – Я понимаю вас, – она кивнула. – Что ж, ещё раз благодарю вас за избавление от проклятия моего сына и моей невестки. Благодарность рода Лонгботтом отныне с вами.       Неплохо для начала. Снейпа от Паука спас, Лонгботтомов от проклятия спас… Может, ещё кого-нибудь от чего-нибудь спасти?       Чёрт возьми, Снейп же с его Меткой! Что бы тут придумать?