Часть 2

      На улице всё ещё было светло, когда мы остановились в какой-то забегаловке. Первым делом я позвонила папе. Алина что-то щебетала в трубку, требуя привезти ей магнитик. Я невольно заулыбалась. Готова была купить ей хоть десять магнитиков. Я любила Алину, наверное, больше всех на свете. Даже больше папы. Может, потому, что только благодаря ей я не потеряла ещё и его. От грустных мыслей отвлёк голос Антона:       — Ребят, я еле-еле до Насти дозвонился, тут связь, конечно, та ещё.       — И что она сказала? — в нетерпении спросила Таня.       — Что мы можем приехать вечером и она будет рада нас видеть. Пока предлагаю ехать на Шарташ, а к Белой Башне завтра, хорошо, Варь?       Антон посмотрел на меня, явно ожидая одобрения. Как будто они все действительно собирались ехать смотреть Башню только ради меня. Мне тут же стало неудобно и как-то кисло. Я нашла в себе силы только неопределенно кивнуть.       До Шарташа ехали долго. Это показалось мне странным, но, похоже, больше не волновало никого. Только Антон один раз бросил что-то вроде: «Почему мы всё ещё не на месте?». Но и он потом замолчал. Только спустя время до меня дошло, что ребята не волнуются, потому что они никогда здесь не были. Они не знают Екатеринбург так, как я или Антон, потому и не чувствуют неладное.       Я ездила на Шарташ очень давно, в жарком переполненном автобусе по пробкам. Но, даже несмотря на эти поправки, сейчас мои биологические часы отчаянно били тревогу. И только я была готова уже озвучить свои опасения, как в дали показался знакомый лесопарк.       Солнце уже клонилось к горизонту, когда мы добрались до каменных палаток. Если повезёт, мы сможем посмотреть на закат, сидя на берегу озера с пластиковым стаканчиком пива в руке. Жаль только, что обратно, скорее всего, придётся идти по темноте.       По темноте, через лес. «И неизвестно как долго», — добавил некстати проснувшийся тревожный внутренний голос. Со временем творилась вообще какая-то ерунда. То мы приезжаем на удивление быстро из самой Перми, то никак не можем добраться до места, куда ехать всего ничего.       Пока я раздумывала о расстоянии и времени, мы уже пришли куда нужно. Восхищенный Виталик тут же начал песню о мастерстве древних людей, залезая на камни, которые сами по себе не были массивными, но возвышались над трассой и лесом довольно прилично, потому что располагались на холме.       — Варь, как думаешь, древние люди их тут поставили с религиозной целью? Может, тут проводили ритуалы?       Кроме нас с Виталиком желающих взобраться на камни не нашлось, так что докричаться до остальных он даже не пытался.       — Честно? Я без понятия, о чём там думали эти твои древние люди.       — Ну ведь были же какие-то исследования? Как ещё люди поняли, что это рукотворная инсталляция?       — Слушай, Виталь, я не знаю. Я архитектор, а не историк. Вот спроси меня про любое здание в городе, я тебе всё подробно расскажу, и в каком веке его построили, и в каком стиле, а тут…       — Ты поэтому так хочешь увидеть Белую Башню?       Я резко остановилась, чуть не потеряв равновесие. Только я подумала о том, что не стоит смотреть вниз, как мой взгляд уже упал на груду валунов у меня под ногами. Страшно представить, что было бы, не удержи я равновесие. В лучшем случае я бы переломала себе ноги. И почему меня так взволновало одно только упоминание Белой Башни?..       — А знаешь, чё я вспомнил? — сказал Виталик, когда мы встали на самый высокий камень, наблюдая за лесом и трассой. — Читал недавно на сайте с городскими легендами… — увидев, что я закатила глаза, Виталик тут же поспешил оправдаться: — Это историческая находка! Тут недалеко от Екатеринбурга в болоте нашли деревянного идола высотой более пяти метров, представляешь? Предполагают, что когда-то на месте этого болота было озеро, на берегу которого и стоял идол. А потом он упал и пролежал на дне долгие-долгие годы. Озеро превратилось в болото, а тот народ, который поклонялся идолу, сгинул…       Виталик рассказывал до того вдохновлённо, словно мы были в летнем лагере и травили страшные байки. Но звучало это скорее смешно. Какой-то идол в болоте, детский сад. После того как папа запил после смерти мамы, меня вряд ли напугаешь городскими легендами. Самый страшный кошмар для меня — это если с Алинкой что-нибудь случится. Всё остальное можно пережить.       Мы неуклюже спустились с валунов и Виталик завёл свою шарманку про идола уже для всех остальных.       — Что так долго-то? — спросила Таня, игнорируя Виталькин подкаст. — Мы вас ждать уже устали…       — Так мы же быстро, — поспешила оправдаться я, — залезли и почти сразу спустились.       Таня проворчала что-то себе под нос и уткнулась в телефон. Мы топали ещё минут десять до заветного озера. Я, признаться, опасалась, что заведу друзей не туда, но Антон отлично помнил дорогу. Преодолев железнодорожный переезд и узкую тропинку, я наконец заглянула в просвет между деревьями. Ожидая увидеть огромное озеро, окруженное лесом и кое-где уютными дачами, я еле сдержала вздох разочарования, когда вместо этого увидела что-то, больше напоминающее лужу.       Разочарование почти сразу сменилось холодком по спине. Я не помнила этого места. Мой мозг упрямо не желал верить, что озеро Шарташ выглядит именно так. Картинка не сходилась, или же память подводила меня, но мне захотелось уйти отсюда прямо сейчас.       — А разговоров-то было, — услышала я ворчание Тани где-то далеко, как будто через беруши. Адреналин вовсю бушевал в крови. Я силилась понять, просто понять, что здесь происходит. Почему я помню всё не таким, как оно выглядит сейчас?       — Антон!       Мой голос звучал практически истерично, хотя умом я понимала, что могла просто что-то перепутать.       — Оно ведь… — язык заплетался. — Оно ведь было больше…       — Этим летом было мало дождей, — тихо сказал Илья.       — Дело не в дождях, — ответил Антон почти с той же интонацией, что и у меня. — Озеро должно быть больше почти в два раза…       — Может, ты что-то путаешь? — спросила Таня.       — Нет, он не путает! — перебила я резче, чем планировала. — Здесь что-то не так. Сначала мы приехали раньше положенного, потом никак не могли добраться сюда, теперь вот это. Реальность вокруг нас, она как будто бы меняется…       Только произнеся это вслух, я поняла, что нащупала мысль, к которой всё никак не могла подобраться. К лицу прилила кровь. Я смотрела на водоём впереди и совершенно его не узнавала. Одно я знала точно. Это уже не было озеро Шарташ.       Что было дальше, я плохо помню. Я была словно в прострации, пока ребята веселились на берегу. От банки пива я отказалась. Если реальность обманывает меня даже на трезвую голову, то что будет, если я выпью? Как минимум, у ребят прибавится аргументов в пользу того, что мне всё показалось.       — Варя права, здесь что-то нечисто, — поддержал меня Антон на обратном пути. — Я отлично знаю Екатеринбург, он не должен быть таким.       — Каким таким? — спросил Илья.       На секунду все замолчали, а Антон начал глазеть по сторонам, пытаясь найти хоть один конкретный пример. Но с тех пор, как мы отошли от озера, нельзя было даже указать на его размер. Если отбросить лирику, всё вокруг и правда было обычным. Лес, трасса, дома. Город как город. Быть может, мне и правда показалось, что озеро стало меньше? Может, мы с Антоном в детстве просто воспринимали его по-другому. Детям ведь всё кажется больше, потому что они сами маленькие. А теперь мы выросли и разочаровались, только и всего.       Когда-нибудь Алина также разочаруется во мне. Поймёт, что я всего лишь человек, такой же потерянный и напуганный, как и она, а вовсе не всемогущая старшая сестра, которая заменила маму и спасла отца. По крайней мере, я смогла подарить ей детство. А когда моя фигура в её глазах уменьшится вдвое, как озеро Шарташ, я буду к этому готова.

***

      Я была рада вернуться в город. Набережная покоряла своей архитектурой, так что пока мы бродили туда-сюда, уплетая мороженое, я останавливалась около каждого здания, чтобы получше его рассмотреть. Антон уехал к Насте вместе с нашими вещами, а мы хотели урвать ещё немного красоты того вечера. Уличные музыканты уже настраивали инструменты, а огни горели в полную силу.       На небе засияли звёзды и почти полная луна. Таня рассказывала что-то о натальных картах. Странно всё это, разве можно предсказать судьбу человека по положению звёзд на небе в минуту его рождения? А если это действительно можно сделать, то о какой свободе воли идёт речь? Если всё предрешено с самого нашего рождения, то мы не более чем винтики в слаженном механизме, которые думают, что действуют по собственной воле.       А что, если этот механизм вдруг начнёт ломаться?..       Я тряхнула головой, стараясь избавиться от мрачных мыслей. Наверняка мне просто показалось. Всему этому должно быть разумное объяснение. «Реальность неконтролируемо меняется» разумным объяснением не считается.       Но ведь Антон тоже всё это видел! Он тоже говорил, что помнит Екатеринбург не таким. Хотя что, в сущности, не так, кроме размеров несчастного озера? Набережная точь-в-точь такая же. По левую руку от нас гротескные офисные здания похожие на Москву-Сити, а по правую — почти дикий пляж, бетонные плиты и старые здания. Вот где интересно покопаться в стилях и эпохах. Я бы хотела строить так же.       — Варвара, отвисни!       На меня кинулась с объятиями повеселевшая Таня, которая, наверное, старалась избавиться от очередных рассказов Виталика о древних людях. Она почти повалила меня на асфальт, но в последний момент я упёрлась спиной в Илью, который тут же присоединился к нашим внезапным объятиям. В конце подошёл Виталик, всё ещё продолжавший излюбленную тему. Наша шуточная потасовка показалась мне до того смешной, что через минуту я уже хохотала во всё горло и крепко сжимала в объятиях самых близких мне людей. Не доставало только Антона, папы и Алины.       Я хорошо запомнила то мгновение безмятежности и какого-то по-детски восторженного счастья.       Возможно, потому что оно было последним.