Часть 3

      Антон не возвращался долго. Я занервничала значительно раньше остальных. Может, потому что и так находилась в состоянии необъяснимой тревоги. Как когда сидишь дома и несколько раз дёргаешь дверь, чтобы удостовериться, что она точно закрыта. Так и я всё время перепроверяла окружающее пространство на правильность. Но город был точно таким, как я его помню. Каждый раз, когда я дёргала за дверь, она оставалась неизменно закрытой на оба замка. Но почему-то я не могла перестать раз за разом её дёргать. Отсутствие же Антона, который один-единственный тоже заметил неладное, показалось мне тихими шагами по ту сторону двери. Совсем недружелюбными шагами.       Телефон Антона не отвечал, а в соцсети он не заходил. Адреса Насти никто не знал, так что нам ничего не оставалось, кроме как ждать. Наверное, трудно придумать более утомительную вещь. А уж если ожидание сдобрено тревогой, которая теперь мучила не только меня, оно превращается в какой-то кислотный состав, разъедающий нервные клетки изнутри.       Было уже поздно. Уличные музыканты и их зрители начали понемногу расходиться, а от реки подул прохладный ветер. Я плотнее закуталась в тонкую куртку и уставилась куда-то вдаль на тёмную воду. Противоположный берег был далёким, а дома на нём маленькими. В местной Москва-Сити не горело ни одно окно. И это запустение показалось мне жутким.       — Ребята, он пришёл! — почти закричала Таня.       Я чуть не подпрыгнула то ли от радости, то ли от испуга. Антон шёл, потупив взгляд, словно винил себя за что-то, и почему-то нёс наши рюкзаки. Разве он не должен был оставить их у Насти?       — Возникли небольшие трудности, — тут же пояснил он, — Настя не сможет нас принять. Но я уже забронировал хостел, надеюсь, вас это устроит.       Все вздохнули с облегчением. А я-то уже начала прикидывать, сможем ли мы переночевать в машине. И даже задумалась о том, что стоит немедленно поехать обратно. Но перспектива ехать ночью в нынешних обстоятельствах сильно напрягала.       — Я выяснил ещё кое-что, — сказал Антон. Голос у него был какой-то невесёлый, а движения ломаными. — Я понял, почему озеро стало меньше. Оттуда недавно откачивали воду.       Мы тут же вздохнули с облегчением. Похоже, рябят тоже волновал этот вопрос, хотя они и не признавались. Но теперь-то всё стало ясно, всему нашлось разумное объяснение. Нет никакой изменяющейся реальности, я просто устала после долгой поездки, вот и мерещится всякое.       — А как ты узнал? — спросила я, поравнявшись с Антоном, который шёл чуть впереди.       — Поискал в интернете, — буркнул он.       Какое-то время мы шли молча. Ребята вскоре остались немного позади. Антон старался не слишком торопиться, но периодически всё же прибавлял шагу чем выдавал свою нервозность.       — Ты не отвечал на сообщения, — вдруг вспомнила я, — но при этом у тебя был интернет? Почему ты не написал, что задержишься? Мы, между прочим, очень волновались!       — Говори тише, — шикнул на меня Антон почти шёпотом.       — По крайней мере, с озером всё хорошо закончилось. Сама не знаю, чего я так перепугалась…       — Ничего не закончилось.       — И почему мне самой не пришло в голову посмотреть в интернете… Что?..       — Ничего не закончилось, Варь. Это я им так сказал, чтобы не сеять панику, поэтому, пожалуйста, говори тише.       Я на секунду оцепенела, не в силах сказать ни слова, а Антон продолжил:       — Я не знаю, почему озеро стало меньше. В интернете нет об этом ни слова. К тому же, мне показалось, что оно уменьшилось и на картах. Раньше оно выглядело довольно большим, а теперь просто лужа какая-то.       — А если ребята сами посмотрят…       — Не посмотрят. Они уже забыли об этом и будет лучше, если так и останется. Только ты была в Екатеринбурге раньше, так что только мы вдвоём замечаем все странности. И пусть лучше не меняется хотя бы это.       Я украдкой посмотрела на ребят. Они о чём-то увлеченно болтали, не переставая подкалывать друг друга. Беззаботные, счастливые, ни о чём не подозревавшие. Таня вопросительно посмотрела на меня, и я тут же отвернулась. Я чувствовала, как огромная тяжелая плита страха и непонимания наваливается на меня вновь, а шаги за дверью становятся всё отчётливее.       Антон выглядел ещё хуже, чем я. Только сейчас, в тусклом свете екатеринбургских фонарей я смогла рассмотреть его толком. Он часто поправлял волосы или тёр глаза, словно не знал, куда деть руки. С его лба не сходили мимические морщины, а плечи были неестественно напряжены. Я знала Антона веселым, жизнерадостным парнем, привязанным к Екатеринбургу и сестре. Сейчас же он был бледной копией самого себя и как будто боялся своего любимого города.       — Ты ведь поначалу не отреагировал так на озеро, — озвучила я свои мысли. — Ты заметил, что что-то не так, как и я, но сейчас ты меня пугаешь. Как будто бы случилось что-то ещё.       Антон молчал буквально с минуту. И за это время в моей голове пронеслось бесконечное множество апокалиптических сценариев. Но даже они показались мне ерундой по сравнению с тем, что Антон сказал дальше.       — Настя так и не взяла трубку, — начал он ничего не выражающим, ровным голосом, словно бы я говорила с нейросетью. — Я не смог найти её странички в соц. сетях, как будто бы она их удалила. А когда приехал к ней в квартиру, мне открыл дверь какой-то незнакомый мужик. Он сказал, что никакая Настя тут никогда не жила и почти выставил меня на улицу.       — Чёрный риэлтор?       — Не знаю. Но я почему-то сразу вспомнил про озеро, сразу связал эти два события. Поэтому и сочинил эту историю про откачку воды. Не хотел пугать ребят. Потому что, если кто-то ещё заметит, что реальность меняется, не знаю, чем это может закончиться…       Меня передёрнуло будто от токового заряда.       В дверь постучали.

***

      — Варь, что стряслось? — спросила Таня, когда мы готовились ко сну.       Нам как девушкам уступили более комфортную двухместную комнату, так что мы сидели на кроватях друг напротив друга.       Я промолчала. Всю дорогу до хостела мы с Антоном провели в молчании, не считая того короткого диалога. Каждый из нас боролся со своей тревогой и был в этом одинок.       — Пожалуйста, скажи мне. Не могу смотреть, как тебе плохо, ты ведь моя лучшая подруга.       Я ничего не ответила. Не могла. Или не могла сформулировать. Или не могла предать Антона, который решил никого больше не пугать. Но почему тогда он выбрал пугать меня? Разве я чем-то хуже? Почему именно я должна была разделить его ужас? Почему не кто угодно другой? Почему от кошмаров никогда не оберегают меня? Разве это справедливо?       — Мне страшно, — тихо сказала я. Но Таня в этот момент уже сопела на кровати.

***

      Мне снилась Белая Башня. Ещё даже толком не рассмотрев строение передо мной, я уже знала, что это она. Взглянуть на Башню в упор я почему-то не могла, вместо этого пялилась себе под ноги, пока не вошла. Внутри не было никого. Это было всё то же грязно-белое здание, которое я видела на фотографиях. Русский авангард теперь казался чем-то жутким, а вовсе не интересным. Место, куда я попала, было круглой формы. Такая форма обычна для водонапорных башен, вот только слишком уж идеальным был этот круг. Человек так не строит. По крайней мере, советские люди точно не могли.       Я видела перед собой лишь белые бетонные стены и чёрную винтовую лестницу с резными перилами, совсем не подходящую по стилю. Словно кто-то, собирая пазлы, перепутал детали и кинул всё как есть. И теперь где-то в дворянском поместье должна красоваться белая бетонная лестница.       Окон не было. Ни одного. Но откуда-то сверху лился свет, как будто у башни не было потолка. Рассмотреть толком у меня не выходило, как ни старалась. Похоже, было раннее утро или ранний вечер. Я пошла вверх по лестнице, цепляясь за перила и страшно боясь упасть. Очень уж неустойчивой показалась мне вся эта конструкция.       Я всё шла и шла вверх, пытаясь не смотреть вниз. Вверх или вбок, впрочем, тоже словно бы что-то не давало. Я могла видеть разве что следующую ступеньку и стараться не ступать мимо. Что я хотела там найти? Ответов у меня не было. Я только знала, что должна добраться до крыши, тогда и пойму, зачем пришла. Пересиливая себя, я наконец посмотрела вверх. Потолка действительно не было. Или его просто не было видно. Лестница вилась бесконечной спиралью сколько хватало глаз, а вокруг — только белые бетонные стены. Стены, лестница и больше ничего.

***

      Я проснулась из-за солнечного луча, бившего в глаза. Его свет очень напоминал мне то самое солнце из сна. Солнце, которое ни на секунду не казалось тёплым или успокаивающим. Я была разбита, будто бы с похмелья. Хорошо бы, если весь вчерашний день и впрямь оказался бы лишь пьяным бредом. Но тогда мы бы проснулись дома у Насти, а не здесь.       Таня сидела на кровати напротив и уже вовсю орудовала косметичкой.       — Доброе утро, Варя. Как спалось, что снилось?       — Белая Башня, — тихо ответила я почему-то севшим голосом.       — О, да ты уже помешалась на этой башне. Ладно, сходим мы туда, только не переживай. Не понимаю правда, что ты в ней нашла. Обычная совковая депрессивная постройка. У нас в Перми таких белых башен на каждом шагу.       — Таких у нас в Перми нет.       Таня лишь равнодушно пожала плечами.       Парни ждали нас у хостела в полном составе с таким видом, словно мы с Таней спали до полудня, хотя, по правде говоря, я так и не удосужилась посмотреть на время. Голова трещала, а настроение было на нуле. Я поймала взгляд Антона в надежде увидеть в его глазах понимание, но он, наоборот, выглядел довольным и отдохнувшим. Может, до Насти всё-таки дозвонился? Надо будет спросить.       К Башне решили ехать всё-таки на моей машине. Так что пришлось возвращаться на набережную, где я вчера припарковалась. С утра над городом стоял лёгкий туман, а людей было не слишком много. Таня обрадовалась тому, что наконец-то никто не будет толкаться, а мне от этого стало только тревожнее.       — Красиво всё-таки у воды, — мечтательно вздохнул Илья, облокотившись на перила. Дымка тумана вдалеке, казалось, стала ещё гуще.       Я подошла ближе и ахнула. Нетнетнетнетнет. Только не это…       Я не сразу поняла, что именно было не так, но по голове как будто методично били молоточком. Набережная неправильная. Не такой она должна быть. От потока мыслей голова заболела ещё сильнее. Я пыталась думать, и казалось, что я чувствую, как бегают мысли в черепушке. Здесь всё неправильно. Это уже совершенно не та набережная.       Но ведь всё так и было. Та же река, те же здания. По правую руку офисы, по левую — те самые красивые дома с философской надписью: «Кто мы, откуда, куда мы идём?». Ну и кто же мы? И куда, чёрт возьми, мы пришли?..       Твоюж…       Комок ужаса зашевелился где-то под рёбрами. Я оцепенела. Только теперь поняла, насколько страшно мне здесь находиться. Я наконец разгадала загадку. Здания были такими же, как вчера. Изменилось их расположение. Оно стало зеркальным. Исторические здания должны были заканчиваться сквером и «Плотинкой», а офисы — дорогой к торговым центрам. Теперь всё стало наоборот.       — Антон! — почти истерично воскликнула я, схватив его за руку, наверное, очень больно. — Ты тоже это видишь?       — Что вижу? — спросил он и вперил в меня взгляд, полный тревожного непонимания.       — Набережную. То, что она зеркальная.       — Зеркальная относительно чего?       — Относительно нас. Моста. Ещё вчера всё наоборот располагалось. Ты что, и правда не видишь?!       — Варь, ты что-то путаешь. Вчера всё так и было.       Я инстинктивно сделала шаг назад, наконец, отпустив руку Антона. Он аккуратно потёр запястье. Больно было всё-таки.       — Нет, я отлично помню, что вчера всё было наоборот. И оно должно быть наоборот.       — Вчера все были уставшие после Шарташа, ты, наверное, просто не выспалась. Всё так и было, вон у ребят спроси.       — Здесь всё уже давно странно. Ты же тоже это заметил. Поэтому я у них и не спрашиваю, только ты понимаешь, что здесь что-то не так. Неужели и теперь мне не веришь, даже после того, как пропала Настя?       — Какая Настя?       Я на секунду застыла в ошеломлении. А потом, выдохнув, сказала не своим голосом:       — Твоя сестра, у которой мы должны были остановиться. Ты что, не помнишь?       — Варя, ты чего? У меня вообще-то нет сестры.       Меня ударила молния во второй раз, контрольный. Антон говорил что-то ещё, но я уже не слушала. Ноги сами понесли меня куда-то к офисам, но попала я на историческую аллею. Мозг всё ещё отказывался думать зеркально. Всё казалось ненастоящим. Моё сознание теперь существовало словно отдельно от тела и управляло им дистанционно. Ребята остались где-то позади, но я даже не обернулась. Ноги просто несли вперёд в то место, где должна была быть припаркована машина. Если, конечно, она всё ещё у меня есть.       Усталость мешалась с адреналином, но я продолжала идти. Ошибку осознала лишь на полдороги. Если всё зеркально, то и моя машина должна быть на противоположной стороне. Вернуться будет быстрее, чем дойти до следующего моста. Но я не хотела возвращаться к ребятам. Боялась снова столкнуться с ними и узнать что-нибудь ещё. Никакие новости в последнее время не были хорошими. Я отчаянно не хотела возвращаться. И меня поверг в ужас тот факт, что теперь я начала бояться собственных друзей.       Их фигурки уже затерялись где-то на мосту, так что я, даже если бы хотела, не смогла бы их рассмотреть. И всё-таки без машины не уехать. Придётся вернуться. Но прежде…       Гудки в трубке шли невыносимо долго. Я тоже шла по безлюдной набережной туманного Екатеринбурга. И даже не знаю, в чьём медленном, неуверенном шаге было больше тревоги. Боялась ли я не услышать ответ? Или услышать: «Неправильно набран номер»? А может, я боялась, что, стоит мне проверить и прийти в ужас, на следующее утро я всё забуду, как Антон. Наконец, гудки закончились, а вместо них я услышала родной голос.       — Варюш, здравствуй. У тебя всё хорошо? Только не говори, что разбила машину.       — Привет, пап. Нет, с машиной всё в порядке, — глаза предательски защипало. — Мне не понравился Екатеринбург, можно я сегодня обратно приеду?       Наверное, я звучала жалко. Как ребёнок, который плачет в трубку родителю с просьбой забрать его из детского лагеря. Но мне было уже всё равно, пусть даже дадут втык. Я просто хотела, чтобы этот кошмар закончился. Я просто хотела домой.       — Конечно, солнышко, тебе дома всегда рады. Тут вон Алинка уже дождаться не может. Дать ей трубку?       Я помотала головой, размазывая по щекам слёзы. Если сейчас услышу Алину, то совсем расклеюсь. Я просто должна вернуться к ним, и тогда всё будет по-прежнему. Только потом я поняла, что папа моего жеста не видит, и сказала вслух:       — Не надо. Просто передай, что я скоро приеду.       Я поскорее положила трубку и пошла обратно теперь уже быстрее. Разговор с папой придал мне уверенности. Я всё делаю правильно.