Часть 10

Большой зал понемногу заполнялся шумом голосов и стуком посуды. Вероника села напротив Гарри, ритмично нарезавшего на тарелке тост с вареньем. -Гарри, ты здесь вырос. Скажи, почему этот замок имеет столько тайн, даже вне карт и заклинаний? — хитро улыбнулась она, наклонившись вперед. -Это Хогвартс, — пожал плечами Гарри, -Здесь даже стены имеют собственные секреты. А еще портреты... они все слышат. -А где Рон и Джинни? Разве они не прибыли вчера вечером? — спросила она, оглядываясь, -Хотела поздороваться. Хотя Вероника относила себя больше к лагерю слизеринцев, но на данный момент именно компания Поттера стала ее знакомой, и она по чуть-чуть туда "вливалась". -Говорили, что сегодня вечером уже прибудут точно. Рон и так не сильно спешит восстанавливать школу, говорит, что перед тем должен хорошо выспаться, да и Гермионы еще нет. А Джинни помогает маме отчистить всю его одежду после всего, — хихикнул он. -А чем планируешь сегодня заниматься? -Планирую что-то почитать о защите от темных искусств, а потом... может, намеренно нарваться на директора, — и игриво усмехнулась. Гарри театрально приподнял брови. -Нарваться? Ты первая, кто говорит с улыбкой. У нас с ним другие ассоциации больше... ну, ты знаешь... «лучше бы его обойти». Вероника откинулась на спинку скамьи, подперла щеку ладонью и лукаво посмотрела на Гарри. -Знаешь, Гарри, иногда люди не такие, какими кажутся снаружи. И, возможно, они сами этого еще не осознали. -Может... но это точно не о Снейпе, — фыркнул он, хотя уже менее убедительно. -Мм, ну увидим. И еще имею встречу... — мечтательно сказала она, но не раскрыла деталей. -Так хоть не увлекайся слишком. Он... — Гарри хотел пошутить еще что-то острее, но остановился, увидев ее теплый и спокойный взгляд. -Не волнуйся, Гарри. Я прекрасно знаю, где у него шипы, а где... может быть что-нибудь другое. Она подмигнула ему и взяла из тарелки яблоко, поднявшись из-за стола. Гарри только провожал ее взглядом, качая головой с улыбкой. -Вот странность... — пробормотал он себе под нос, но на лице оставалось теплое выражение, потому что что-то подсказывало ему, что она делает все правильно. Он все еще смотрел на нее, когда она обошла стол, чтобы уйти. Но что-то в его выражении лицо заставило Веронику остановиться. -Что такое? — улыбнулась она, склонив голову набок. -Эта твоя... встреча вечером. Можно ли знать, с кем она? — Гарри попытался выглядеть безразлично, но взгляд его стал тревожным. Вероника театрально сложила руки на груди, якобы задумываясь, а затем лукаво ответила: -С Драко. Должна отдать ему волшебные палочки Крэбба и Гойла, которые остались у меня после одного... хмм, этого инцидента. Гарри ощутимо похолодел. Брови его подскочили так высоко, что спрятались под чубом. -О Мерлин, Вероника! Это Драко Малфой. Тебе вообще следует быть осторожнее с ним. Ты же знаешь, он не тот человек, которому можно беззаботно доверять. Она рассмеялась, но не насмешливо - легко, как звон серебряных колокольчиков. Потом коснулась его плеча, чтобы успокоить. -Гарри, я все-таки не совсем новенькая здесь, хотя выгляжу так, правда? — ее глаза сверкнули, -Поверь мне, я хорошо знаю, с кем имею дело. Да и Драко уже не тот, что прежде. А даже если и тот, я лучше, чем кажусь. -Пожалуй, ты действительно лучше, чем кажешься... — вздохнул Гарри, искоса взглянув на нее, -Просто будь осмотрителена, хорошо? -Всегда, — сказала она и подмигнула. А затем, грациозно откинув волосы за плечо, направилась к выходу из большого зала. Гарри долго сидел, глядя ей вслед. И почему-то почувствовал легкое облегчение – будто даже он, от кого она уходила, подвергся обаянию ее уверенности. А Вероника тем временем с книгой «Основы защиты от тёмных искусств» под мышкой с довольной улыбкой пошла на Астрономическую башню. Конечно, она хотела ее посетить вчера, но после ужина вместе с Гарри машинально пошла в Гриффиндорскую гостиную, а затем в комнату Гермионы и других девушек, которые сейчас все отсутствовали, так как разъехались по домам. И по дороге к пункту назначения она начала вспоминать вчерашний вечер, когда осталась одна в своей комнате...... Она только сняла обувь, медленно подошла к кровати и буквально упала в нее, вжавшись в мягкие подушки всем телом. Несколько секунд лежала неподвижно, словно ее кто-то прижал к матрацу, а потом резко вдохнула, закрыла глаза и позволила себе растаять в этом уюте. Ее мнения были заняты только им. Северусом. Он стоял перед ее внутренним взглядом так отчетливо, что аж щемело в груди. Она до сих пор не могла прийти в себя оттого, что все эти дни — вся эта жизнь здесь — не сон. Гарри, Гермиона, Рон… магия, Хогвартс, битва, Волан-де-Морт... Все это проплывало сквозь легкую, почти неуловимую призму сна. Как фильм, который вот-вот кончится, оставив только пустоту. А он… Он был настоящим. Единственным по-настоящему живым. Как будто пробил невидимую стену между ее миром и сказкой — и стоял перед ней, холодный, раздражительный, недоступен. Точно так же, как еще тогда, когда она впервые прочла о нем в книгах… Только теперь он был настоящим. С настоящим взглядом, от которого перехватывало дыхание. С настоящим голосом, вечно недовольным, но от этого столь волнующим. С настоящим запахом, от которого кружилась голова, сильнее, чем от любого вина. Она подумала о том, как тогда, сидя ночью с книгой, она воображала, что попала сюда — ходит по коридорам замка, видит магию, пользуется ею, сидит на уроках зельеварения и ловит каждую секунду его недовольства, каждое едва заметное движение рук, каждый быстрый вдох. И от этой мысли ей на миг стало по-настоящему страшно. Ее мечта сбылась. До мельчайшей детали. А еще страшнее было то, что она прекрасно понимала – кого полюбила. Самый отстраненный, самый закрытый мужчина во всем этом волшебном мире. С его острым языком, изрезанным сердцем и причудливыми принципами. «Но… когда еще мечты сбывались так по-настоящему? Я даже представить себе не могла, что он будет вот здесь, рядом, настоящий, живой, а я вот такая, дышу одинаковым с ним воздухом…» Она поняла тогда, лежа сама в тишине своей комнаты, что больше не хочет прятаться. Не хочет притворяться, будто ее не разрывает изнутри от каждого его слова та взгляда. Зачем, если в ее глазах и так все хорошо видно? И это мнение стало для него переломным. Она решила: не станет сдерживать свои чувства. Не станет делать вид, что ей безразлично, что она здесь просто ради приключений. Она любит его. И пусть даже придется бесконечно разбивать лед его сердца – она сделает это. Если эта мечта ожила, то она не отпустит ее ни за что, и уснула. Вероника так и не привыкла к шуму замка. Вечные звуки — смехи студентов, голоса портретов, грохот ремонтных заклятий, пение привидений, перекликавшихся с ветром в коридорах. Ей хотелось просто укрыться от всего этого, остаться наедине. Сегодня она впервые решилась подняться туда, куда всегда тянуло по неизвестным причинам – на астрономическую башню. Она поднималась медленно, ступенька за ступенькой, наслаждаясь тем, как под ногами скрипит старый камень. Когда же открыла дверь и ступила на смотровую площадку, ее окутал холодный зимний ветер. Он сразу запутался в ее волосах, играя прядями, щипая за щеки. Отсюда открывался вид, от которого перехватывало дыхание даже зимой. Внизу виднелись дворы Хогвартса, еще припорошенные снегом. Далеко за ними лес, темный и молчаливый. А еще ближе… следы сражения. Там, где должна быть высокая изгородь замка, теперь зияли бреши, словно вырванные зубы у великана. На стенах замка темнели пятна — серые, черные, как ожоги от мощных заклятий. Даже здесь, на башне, сохранились едва заметные трещины в кладке. «Это все было по-настоящему…Они стояли здесь, сражались здесь. И он… тоже был здесь. Что ж, Северус… твой мир намного суровее, чем мог представить любой читатель…» Она выдохнула, слегка улыбнувшись. Вдохнула полной грудью холодный воздух и прижала к себе книгу, которую принесла. Это был один из настоящих, трудных, старых учебников Хогвартса, где пахло пылью, кожей и немного старой магией. Вероника села прямо на холодный камень, подложив под себя плащ, развернула страницы и запустила пальцы в текст. Здесь не было ничего, что напоминало о мире, из которого она пришла. Здесь все было по-другому: тяжелые латинские формулировки, подробные описания жестов, напряжения мышц, визуализаций, в которых нуждалась настоящая магия. И ее сердце затрепетало, когда она прочла первые слова раздела о Protego Totalum. «Вот оно. Защита. Это не просто книги больше, не фантазия. Я сама могу это сделать. Я учусь. Я буду стоять рядом с ним, если понадобится. И что бы там ни было, я стану тем, кем должен стать в этом мире…» Девушка несколько минут просто сидела, осторожно листала страницы, словно боялась повредить что-нибудь живое. Она запоминала каждый рисунок движения палочки, каждую ремарку о том, как следует настроить сознание перед наложением чар. Ее глаза светились как у ребенка. Каждый раз, когда холод отнимал пальцы, она прятала их в рукава, но не переставала читать. Подняв голову, еще раз осмотрела все вокруг – руины, линии зимнего леса, величественные, раненые стены замка. И почувствовала, как в груди разливается тепло. «Это мое теперь. Мой Хогвартс. Мой мир. И… он. Мой Северус. Что бы там ни было…» Она еще долго сидела так, читая и учась, пока солнце не начало клониться к закату, поджигая обломки ограды кровавыми бликами. И тогда встала, осторожно прижала книгу к груди - как сокровище, и с легким трепетом в сердце двинулась обратно в замок. Готова проживать еще один день в мире, который для нее когда-то был лишь выдумкой. Вероника спускалась по узкой лестнице астрономической башни медленно, почти невесомо. Будто боялась разбудить то особое состояние, которое осталось в ней после чтения. На губах играла легкая, почти мечтательная улыбка, а пальцы сжимали края книги так, словно это была не просто старая обложка, а что-то теплое и живое. Коридоры замка казались теплее после морозного ветра. Глаза ее светились мягким светом, рождающимся только от настоящего счастья. Вероника вошла в портретную гостиную Гриффиндора, сказала пароль, и полотно отошло в сторону. Внутри пылал камин, несколько старшекурсников играли в шахматы на магической доске, кто-то читал. Ее едва заметили – она так и хотела. Быстро пройдя через теплое помещение, она поднялась в свою комнату. Там, в маленькой уютной спальне под высоким потолком, Вероника на мгновение прислонилась спиной к двери и закрыла глаза. Снова почувствовала запах мороза на своей коже, в волосах, и тихо выдохнула. -Скоро пойду туда… – прошептала себе. Она медленно скинула мантию и воткнула ноги в мягкие теплые чулки. Нашла в шкафу свое любимое платье — мягкое, изысканное, изумрудное с длинными рукавами, нежно облегавшую фигуру, и теплое, потому что была из тонкой шерсти. Заплела волосы в легкую косу, слегка вынув несколько прядей для естественной халатности. Дувушка подошла к ящику и достала обе волшебные палочки - Крэбба и Гойла. На мгновение разглядела их в своих руках, почувствовала холодную шершавую поверхность дерева, немного тяжелую и менее слаженную, чем ее собственная. -Сегодня верну их Драко, как обещала… — улыбнулась самой себе, -И, возможно, еще немного расшевелим этот мир. Вероника вышла из комнаты, прошла сквозь теплую гостиную и снова погрузилась в холодные коридоры замка. На этот раз, однако, ей не было холодно – она вся горела изнутри. Когда ступила за главные ворота, ей в лицо ударил морозный ветер, но она только глубже вдохнула, словно упиваясь зимним воздухом. Виден был Хогсмид вдали — сказочный, со светом фонарей и дымом от каминов, поднимавшийся в вечернее небо. Она крепче сжала в кармане палочки Крэбба и Гойла и двинулась вперед, улыбаясь. Девушка пошла через заснеженную аллею, оставляя за собой едва заметный след на белом свежем полотне. Ее сердце билось так же быстро, как в первый день в этом замке. Она шла по узкой заснеженной тропинке, ведущей от замка к Хогсмид, углубленная в собственные мысли так, что едва чувствовала мороз, щипавший ее щеки. Улицы Хогсмида уже виднелись вдали - манили теплом фонарей, шумом людей, запахом корицы и тыквенного пива. Но все это сливалось в фон, потому что ее мысли были только о нем. «Придет ли он? Он даже не ответил…» И когда она наконец добралась до места назначения, то шагая по улочке издалека узнала его. Драко стоял возле «Трёх метел» — худощавый, бледный, кутаясь в темно-серый плащ с мехом на воротнике. Его светлые волосы были немного длиннее, чем в книгах или фильмах, и они выбивались из-под капюшона, падая на глаза. Он смотрел немного отстраненно, напряженно — будто пришел сюда по своим причинам, и никаких встреч не ожидал. Но когда Вероника подошла ближе, он сразу поднял голову, его серо-ледяные глаза прицельно остановились на ней, скользя от лица к капюшону, к рукам. -Мистер Малфой, — сказала она так тепло, словно они давние друзья, -Спасибо, что все же пришел. -Это ты… писала мне? – спросил он холодно. Его голос обладал тем особым металлическим оттенком, который Вероника помнила за книгой — тон, которым Драко привык скрывать собственные страхи. -Не часто получаю письма от… хм, знакомых Поттера. Она едва улыбнулась: -Знаю, это, вероятно, выглядит странно. Но на самом деле я здесь ни при чем. Просто решила отдать тебе это. И она протянула ему небольшой черный бархатный мешочек, в котором звонко коснулись друг друга волшебные палочки. Драко не сразу взял. Он только прищурился: -Ты вообще кто? И почему ты так ведешь себя, будто знаешь меня? Я тебя раньше здесь не видел. Да и возле Поттера тоже. -Я Вероника. С другой школы. И так, действительно, немного знаю тебя — по рассказам. Драко едва сжал губы, немного устало выдохнул, но все же взял мешочек и заглянул внутрь. -Это… Крэбба и Гойла… палочки? -Да, — ее голос звучал мягко. Он поднял на нее глаза. На этот раз дольше смотрел, словно пытаясь понять, что за уловки здесь кроются. -Зачем? — коротко бросил Драко, -То есть, зачем тебе все это? Ты же нас не знаешь. Вероника хитро улыбнулась, ее голос звучал почти игриво: -Возможно, мне нравится делать приятное людям, которые этого не ждут. А может… я просто верю, что каждый заслуживает второго шанса. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то болезненно-теплое, и он резко отвел взгляд, уставившись в мешочек с палочками. -Чушь, — пробормотал он, но сказал это тихо, без убеждения, потом резко подняв голову спросил: -Почему ты решила встретиться со мной, а не с Крэббом и Гойлом? -Потому что, ты куда приятнее компания чем они, – и подмигнула одним глазом. Драко посмотрел на нее с прищуром во взгляде, словно прощупывая, что она за личность. Она только улыбнулась и сказала: -Еще раз спасибо за встречу, Мистер Малфой, — Вероника коснулась рукава его плаща так легко, что он даже не успел отстраниться, -И не волнуйся, я не собираюсь вешаться на твою шею или что-нибудь в этом роде. Просто береги себя, ладно? Увидимся. -Увидимся… может быть, — тихо пробормотал он уже под нос, когда она отошла. Он долго еще смотрел ей вслед, сжимая в руке тот же мешочек и удивляясь этой встрече. Вероника шла обратно к Хогвартсу, подбрасывая перчатку в руке, улыбаясь сама себе. Эта встреча с Драко… она была такой легкой, даже немного забавной, но почему-то оставила в сердце приятное тепло. Она когда-то очень переживала за него. Читала книги и думала: как страшно быть под таким давлением отца, дома, Волан-де-Морта… Быть вынужденным делать вещи, которых на самом деле не хочешь. И как тяжело было Драко на шестом курсе, когда он ходил, казалось, наполовину жив. Она помнила это острее любого. И вот теперь он перед ней, реален. Нервный, гордый, весь напряженный в своей недоверчивости. Но жив. И это для нее было как тихий триумф. Словно одна маленькая история уже окончилась хорошо. Она не испытывала к нему ничего, кроме нежной дружеской симпатии. Как к младшему брату. А еще ей было ужасно интересно, каким он станет дальше. Как он будет жить теперь, без того-кого-нельзя-называть, без давления семейного позора, без этого ужасного страха. И она искренне надеялась, что Драко встретит кого-то, кто увидит в нем не только фамильную надменность, но и парня, который в глубине души так же мечтает о простом, спокойном счастье. Вероника снова улыбнулась, вдыхая морозный воздух. Она знала, что ее сердце полностью принадлежит другому. Но Драко Малфой всегда будет иметь в нем особое место — как доказательство того, что даже для запутавшихся есть шанс выпутаться и зажить по-другому. Вероника поднялась по длинной дороге к воротам замка. Снег хрустел под ногами, ветер касался щек. Замок выглядел еще величественнее, чем днем — его башни исчезали в легком тумане, а тысячи окон мерцали свечами, словно Хогвартс дышал собственной жизнью. Она уже почти дошла до главного входа, когда заметила, что на небольшой террасе у стены стоит кто-то. Стройная фигура в черном плаще, которая выглядела как часть самой ночи. Он стоял неподвижно, руки спрятал в рукава, и пристально смотрел вперед. Возможно, на ограду замка, на следы заклятий, все еще темневших на стенах, как раны. Сердце Вероники запрыгало еще сильнее. Она знала каждую черту его силуэта. Северус. Он не заметил ее. Он просто стоял там один. Сам во всем мире, будто этот мир не имел к нему никакого дела. И не догадывался, что в нескольких шагах от него бьется сердце, выбравшее его среди миллионов. «Хммм…грех не воспользоваться такой возможностью и не подойти к нему». Северус Снейп Ночь опустилась на Хогвартс тихо, словно покрывало из сине-черного бархата, усыпанного крошечными серебряными бусинами звезд. Легкая вуаль тумана легла во двор, еще гуще среди старых стен замка, где все еще виднелись темные, как ожоги, следы от проклятий и взрывов. Северус вышел во двор, закутавшись в тёплую мантию так, чтобы скрыть повязку на шее. Но даже она не могла скрыть правду: он жив, хотя не должен быть. День был трудным. Он вместе с филигранно выбранной группой волшебников проверял замок: магические швы в стенах, старые защитные заклятия, трещины от взрывных проклятий, разорванные перекрестки барьеров. После битвы Хогвартс был до сих пор ранен — и он видел это четко, чувствовал кожей, как воспаление от старого рубца. И вот теперь стоял в тихой, хрупкой зимней ночи, вдыхая холодный воздух. Его горло чувствовало каждый глоток, потому что повязка частично смягчала боль. И всякий раз, когда он вдыхал, вспоминал эти последние мгновения. Когда лежал на полу полутемной Визжащой Хижины. Когда кровь выливалась из горла так быстро, что он даже не пытался дышать. Когда подумал: Вот и все. Конец. Но смерть не пришла. И теперь этот мир. Без Волан-де-Морта. Без Дамблдора. Без приказов, без стратегии, без необходимости ходить по лезвию между жизнью и смертью, между двумя хозяевами. Он, наконец, был свободен. И это… ужасно раздражало. Ибо эта свобода оказалась не такой, как он представлял. Она была пуста. А еще слишком открытой для любых неожиданностей. И Дамблдор все-таки успел оставить ему «подарок». Эта девушку. Эту Веронику, гуляющую по коридорам его замка так, будто она здесь всю жизнь жила. При этом зная все его тайны. И — что хуже всего — которая смотрит на него так, словно понимает его. Зачем ему это понимание? Что она надеешься найти во мне? Северус стиснул зубы, глядя вперед. Дамблдор, по-видимому, думал, что оказывает ему услугу. Что дает шанс. Что показывает: вот теперь ты можешь быть кем-то другим. Теперь твоя очередь жить. «Смешно,» — разозлился он еще сильнее, — «Зная, что я всю жизнь посвятил Лили, ее ребенку, а теперь вдруг должен строить что-то с этой девушкой, попавшей сюда неизвестно как». Он чуть не рассмеялся от горечи. «Не позволю. Не снова. Не дам никому играть моими чувствами». Он даже не заметил, как в гневе впился пальцами в холодный камень перил. Глубокий вдох обжег горло. Повязка едва потеплела от прикосновения, еще раз напоминая, насколько близко оно было до смерти. «Это был бы лучший финал для меня, Дамблдор. Без этих твоих бестолковых экспериментов. Без этой девушки… без ее понимания, без ее сожаления. И без того, чтобы ты, старый дурак, решил, что можешь управлять моей жизнью даже с портрета». Он закрыл глаза. Воздух стал ледяным, но это было лучше, чем снова чувствовать что-то. Холод — единственное, что он теперь мог полностью контролировать. Северус крепко сжал руки за спиной, так что пальцы немного занемели. На шее подвязка едва шевелилась от дыхания. И тогда он услышал шаги. Легкие, непринужденные. Она подошла тихо, но ее присутствие как будто сразу наполнило холодный воздух каким-то напряжением. -Как вы, Професор? — спросила она мягко, сзади, даже не пытаясь испугать или застать врасплох. Ее голос прозвучал так, будто они старые друзья, встретившиеся в знакомом месте, -Вам еще надо лежать в больничном крыле. Повязка же... Он медленно повернулся, взгляд его был темный, как чернильная лужа в лунном свете. -Не смей. — слова прозвучали низко, остро, как обух ножа, -Не смей в своих романтических фантазиях решать, что ты меня понимаешь. Ты не знаешь меня и никогда не будешь знать. И поверь мне – лучше всего для тебя держаться от меня как можно дальше. Он сделал полшага ближе, так что мог видеть, как тень легла на ее глаза. -И еще одно. Тебе не место в Хогвартсе как преподавателю. Ты не понимаешь в этом мире абсолютно ничего. Ты ничего не знаешь ни о магии, ни о ее законах. И преподавать такой сложный предмет, как Защита от тёмных искусств – это не твое. Он говорил почти с презрением, как только он умеет. Его слова были ледяные, отстраненные, резкие, как щелчок замка, запирающего дверь навсегда. Но она...Она просто усмехнулась. Ее глаза с едва игривыми искорками тепла встретили его холод, словно с радостью принимая его. -Знаете, Профессор, мне даже нравится, что вы такой... тяжелый на подъем, — сказала она, пряча руки в теплых рукавах мантии, -И, кстати, через несколько дней владения вашей магией мне уже удалось спасти одного очень сильного волшебника. Кто знает... может, за восемь месяцев мне действительно удастся стать Профессором. Он вздохнул раздраженно, взъерошил мантию у горла, отворачиваясь. -Ты даже не представляешь, во что влезла, — его голос был низкий, глухой, словно камень катился в колодец., -И запомни мои слова: ты никогда не станешь здесь Профессором. Даже не мечтай об этом. Этот замок, этот мир не для таких, как ты. И он тебя сломает быстрее, чем ты успеешь прийти в себя. Его глаза вспыхнули на мгновение такой черной, почти болезненной злобой, что кто-то другой уже давно отступил бы. -А знаете, Профессор, мои две самые большие мечты уже сбылись. Он сузил глаза. -Что еще за бред? -Первая была попасть в этот мир. А вторая – спасти вас, — она произнесла это так просто, как будто говорила о обыденном, но в глазах ее вдруг мелькнула такая откровенная нежность, что на мгновение даже его темная тень пошатнулась, -Две уже сбылись. Кто знает... может и третья скоро сбудется? -Глупая девушка, — выплюнул он слова сквозь зубы, почти шипя, -От твоих романтических бредов мне только противно. Собирай свои бредни и убирайся прочь. Ибо единственное, что тебя здесь ждет, это разочарование. Он развернулся резко, так что пламя факела трепетно заплясало на стене рядом. И пошел в сторону замка быстрыми, длинными шагами, ни разу больше не оглядываясь. А она осталась стоять в зимнем сумраке — с этой легкой, тихой, но такой упрямой улыбкой, что говорила: «Нет, Северус. Я не разочаруюсь. Я уже счастлива, что ты есть. И можешь сколько угодно злиться, я не уйду». Он шел быстро, едва не срываясь на гневную походку, его черная мантия рассекала холодный воздух коридора, словно крылья летучей тени. «Глупая… бессмысленная… наивная…» — раздавалось в голове, будто он пытался заглушить не слова. «Две ее мечты уже сбылись…» Его губы слегка дернулись. «…попасть в этот мир… спасти меня.» Он почти скривился от обиды. От отчаяния. Ибо что она понимает? Какое право должна так легко говорить об этом, смотреть на него теми ясными глазами, в которых никогда не будет того тёмного опыта, той боли, гниющей в его нутре годами? «Кто ты такая, чтобы говорить, что спасла меня? Чтобы делать меня частью каких-то своих бессмысленных мечтаний?» Он остановился у стены, оперся рукой о холодный камень. Почувствовал, как пальцы дрожат. Сжал их в кулак, аж хрустнули косточки. «И третья мечта…» Его лицо перекосилось от горькой, злой улыбки. "Чтобы я полюбил ее? Чтобы она осталась в моей жизни? Никогда." Он резко оттолкнулся от стены и пошел дальше, почти скользя темными коридорами. Его мысли были ядовиты, резки, холодны. Но где-то в самом дне этого льда еще долго спрашивал почему она такая спокойная? Чтобы он ее не говорил, она не дрогнула. Даже не сбавила улыбки. Это бесило. Ему было бы легче, если бы она разлилась. Вероника Нокс Вероника медленно вошла в замок, держа руки в карманах мантии, словно чтобы не пустить из них наружу собственное сердце. Ее губы еще держали ту легкую, почти неуловимую улыбку — хотя на самом деле внутри было больно и немного пусто. Она шла по узкому коридору, слышались только ее шаги, и с каждым шагом в голове снова и снова звучал его голос: «Тебе никогда здесь не быть Профессором.» "Ты ничего не понимаешь" "Не мечтай, что знаешь меня." На мгновение ее грудь защемила так, что стало тяжело дышать. Но потом она глубоко вдохнула. И медленно выдохнула, словно выпуская всю ту боль вместе с теплым воздухом. "А разве я не знала, что будет именно так?" – подумала она. «Это Северус. Мой Северус. Неужели я когда-то представляла его другим? Он всегда был таков. Закрытым. Злым на весь мир. Острым, как бритва. Но именно это и заставляло ее сердце так безумно биться. Его безразличие ко всем остальным, его темные глаза, у которых столько боли, что хочется подбежать и обнять его, даже если он сразу оттолкнет. Даже если он не сможет дать ей ничего взамен. -Две мои мечты уже сбылись… И кто знает, может и третья сбудется, — подумала она с той же легкой, даже немного дерзкой улыбкой, которая так раздражала его. Она любила его таким, каким он был. Даже если это значит — снова и снова соприкасаться с его холодом. Даже если придется проходить через такие колючие слова. Ибо среди всех магических чудес этого мира – величайшим чудом для нее оставался он. Северус Снейп Северус ворвался в свой кабинет так, будто за ним гналась вся армия демонов. Мантия еще долго качалась в воздухе, пока он со звонким щелчком отпирал резной шкафчик, доставая бутылку старого огненного виски. Рука была напряжена, движения резкие, словно он мог раздавить стеклянную шейку пальцами. Он не пил этого с того момента, когда пришел в себя в больничном крыле. Теперь – казалось, что без этого он просто задохнется. Он порывисто плеснул себе в бокал, даже не взглянув сколько. Выпил большим глотком, что аж зажгло горло и заслезилось в глазах. -Северус, ты сегодня слишком тёмный даже для себя, — прозвучал с картины украдчивый, чуть насмешливый голос. Он стиснул зубы, чувствуя, как горит каждый нерв. -Ты еще спрашиваешь, Альбус? — почти прошипел он, бросая в сторону портрета тяжелый злой взгляд, -Что ты вообще думал, когда решил все это устроить? Когда… когда подсунул мне под нос эту… девушку со своими нелепыми мечтами? Альбус едва склонил голову на бок, словно наблюдал за птичкой, которая вот-вот слетит с ветки. -Нелепыми, говоришь? А разве ее мечты не удивительны в своей искренности? -Искренности?! — взорвался Снейп, -Она ничего не понимает. Вообще! Она живет какими-то сказками в собственной голове. Одну свою мечту уже осуществила – попала сюда. Вторую – спасла меня. А теперь, видишь ли, решила, что и третья ей тоже по силам… Он снова сделал глоток, крепко закрыв глаза. -Ей никогда здесь не быть профессором. Она не знает этого мира. Не понимает его. Она всего лишь наивная и легкомысленная. И я… — тут его голос сорвался, сорвался так, что Альбус едва заметно улыбнулся в своей раме, -И я не позволю ей разрушить все, что я… -...так старательно строил, чтобы остаться одиноким? — тихо закончил Альбус. Северус открыл глаза и взглянул на портрет так, словно готов был уничтожить его одним единственным заклятием. -Не смей!, — сделал еще один глоток и выдохнул, -Ты ведь прекрасно знаешь, кого я любил всю жизнь. И кого продолжаю любить даже сейчас. Альбус наклонил голову немного набок, словно присматриваясь к нему внимательнее. -Мне известно, Северус. И известно также то, как много лет ты наказывал себя за эту любовь. -Это не твое дело, — холодно оборвал он. -Может быть, и не мое. Но Лили уже давно нет, а ты живешь, будто ее тень все еще ходит рядом. -Замолчи. — голос Снейпа чуть не срывается, -Не тебе говорить мне о Лили. Не тебе. -И все же я скажу, — Дамблдор грустно вздыхает в своей раме, -Ты годами отдавал себя чужим битвам, чужим судьбам. А теперь пора пожить для себя. Твоя преданность, твоя жертвенность были бесценны. Но может, хватит уже раскаяться за грехи, которые ты искупил больше, чем нужно? -Я не нуждаюсь в ваших сентиментальных наставлениях, — Северус отвернулся, его плечи напряглись, руки крепко сжались в кулаки. -А может, все-таки нуждаешься, — тихо сказал Альбус, -Эта девушка… она не Лили. И не ее замена. Она сама по себе. Может, не такая, какой ты считаешь, и удивит тебя больше, чем ты надеешься. Снейп резко повернулся, глаза его черные, как колодец без дна, загорелись. -Я не позволю ей заполнить это место. Никогда. -И я на это не надеюсь, — спокойно признался Дамблдор, -Я только хочу, чтобы ты хоть раз посмотрел на свое сердце не как могилу, а сад. Он давно резвится, Северус. И возможно, пора позволить кому-то посадить там хоть один цветок. -Хватит! — он развернулся, резко открыл дверь кабинета, словно спасаясь бегством. А портрет Альбуса остался сидеть один, взгляд у него был немного печальный, но и теплый одновременно. -Все-таки… может, ты сам это поймешь, мой мальчик, — тихо сказал он, когда Снейп уже хлопнул дверью. Вероника Нокс Гарри сидел в большом кресле у камина, из которого выбивался легкий теплый жар. Он поглядывал в пламя, когда Вероника подошла и беззвучно опустилась рядом, подогнув ноги под себя. Долго они сидели молча, пока она наконец не выдохнула и не сказала, едва слышно: -Он против меня. Против моего пребывания здесь. Против того, чтобы я стала Профессором. Да и вообще... против всего.... Гарри повернул к ней голову. Его зеленые глаза сияли отблесками пламени. Он немного нахмурился, как всегда, когда не знал, что сказать сразу. -Снейп? — уточнил он. -Мг, — кивнула Вероника, обняв себя руками за плечи. Гарри тяжело выдохнул и слегка вздохнул. -Ну… это Северус Снейп. Он… если уж что-то решил, так и будет. Он сделает все так, чтобы так и осталось. Он… упрям. И тяжелый. Вероника слегка улыбнулась, но это была грустная улыбка. Она посмотрела на Гарри длинным, мягким взглядом, в котором было столько усталости и тихой решимости, что он даже попытался отвести глаза, но не смог. -Знаю, — она немного наклонила голову, словно прислушиваясь к собственным словам, -Но мне это… нравится. Гарри открыл рот, но затем закрыл. И наконец прямо спросил: -Что ты вообще в нем такого нашла, Вероника? Почему он? Она взглянула в пламя, и его багровый свет расписался по ее щекам. -Мне нравится его отстраненность, Гарри. Действительно нравится эта холодность. Его резкость, его взор. То, как он делает все идеально, до мельчайших деталей. Даже зелье - он совершенствовал их, придумывал свои собственные. Заклинание Сектумсемпра. Подумай только: сумел обмануть Волан-де-Морта. Столько лет. Его стойкость. Его сарказм. То, как он умеет наказывать словом – жестоко, тонко, точно в цель. Она замолчала, а потом тихо добавила: -В нем есть тьма, Гарри. Такая настоящая, глубокая тьма, в которую хочется упасть и больше никогда не выныривать. Гарри долго молчал. Очень долго. Затем он опустил глаза и провел ладонью по лицу. -Знаешь… я всегда думал, что никогда не пойму людей, которых тянет к чему-то такому… тёмному. К таким, как Снейп. Но, глядя на тебя сейчас… я рад, что это ты, Вероника. Если кто-то и способен не разбиться о него — это ты. Она тихо засмеялась, но в глазах стояли слезы. -Я сама иногда думаю, что уже разбилась. Но мне это нравится. Гарри вздохнул и положил руку на ее долонь. -Только обещай, что если он сделает тебя больно… ты все равно останешься собой. Со своим смехом и этим удивительным светом в глазах. Она немного наклонилась и чуть не по-детски прижалась к нему плечом. -Обещаю. Вероника вернулась в свою спальню уже тогда, когда коридоры практически опустели. Факелы бросали теплый свет на каменные стены, а портреты тихо дремали в своих рамах. Она медленно разувалась, потом сбросила с плеч теплую кофту и в легкой рубашке подошла к окну. За оконным стеклом чернела зима, лапатый снег мягко падал во двор Хогвартса, где еще совсем недавно стоял он, такой отстраненный и такой настоящий. И оперлась лбом в холодное стекло. «Тьма… » Она жаждала ее. Не той, от которой бегут. Не пожирающей, как мороз или дементоры. А той, которая прячется в нем, глубоко в самом дне. Ее манил этот безмолвный черный океан, куда можно было ступить и больше никогда не выныривать. Но позволит ли он ей упасть в нее? Вот и было самое страшное. Он держит свою тьму запертой в крепкий замок. Никто туда не входит. Может, никогда не заходил. И страшно было не то, что она могла утонуть в нем – страшно было, что он просто не позволит ей даже ступить на этот берег. Вероника коснулась пальцами собственных губ, словно вспомнив, как они могли бы произнести его имя и как оно могло бы прозвучать в темноте, среди тишины. Она представила, как это — когда его руки наконец не будут держаться в стороне, а его голос перестанет быть колючим и станет немного ниже, немного глуше того, что уже не сдержан. Она вздохнула и прижалась лбом еще крепче, почувствовав ледяной холод стекла. -Северус… — чуть слышно вырвалось из ее груди. Это было почти как молитва. Почти как мольба. Дать ей шанс. Дать прикоснуться к тому, что он прячет. А потом она отошла от окна, стянула рубашку и залезла под теплое одеяло, завернувшись в нее, как в кокон. И пока засыпала, тихо, сама себе, шептала во тьму своей комнаты: -Ох, Северус Снейп, — прошептала она еле слышно, -Как же ты был сегодня хорош в своей ярости… Если бы ты знал, что именно этой твоей холодности я так сильно стремлюсь. Тогда немного вздохнула. Вспомнила его взгляд - этот тяжелый, черный, почти невыносимый. Как он смотрел на нее сегодня… так, будто умолял ее забраться, чтобы больше не приходилось выдерживать собственные слабости. -Но я не уйду, — сказала она сама себе уже твердо. Никогда.