Часть 14

Солнце пробивалось сквозь высоченные окна Большого Зала, золотыми лучами касаясь гладких поверхностей столов, где дымились горячие чашки с чаем и пахли тыквенные пироги. Ученики разговаривали, шуршали страницами «Пророка», хрустели тостами, и только кто-то очень внимательный мог заметить: некоторые из учеников сегодня молчали необычно долго. Гарри сидел справа от Вероники, задумчиво крутя в руках свое письмо. Гермиона уже перечитывала свое четвертый раз, склонившись над ним, как над судебным приговором. Рон без аппетита копался в омлете. Вероника молча пила чай. Ее ладони согревали бока чашки, а мысли... блуждали. Она знала, что письма придут. Знала еще в тот момент, когда заклятие вырвалось из ее палочки — то «Круцио», то, которое до сих пор резонировало где-то в памяти, как неистовый вибрирующий звук после удара по струнам. Это была самооборона. Она бы ни за что не напала первой. Тем более что ее мысли в то время были заняты им – Северусом. А также тем, что его нужно было немедленно доставить в больничное крыло. Но... И тут хлопок, разлет воздуха, и серая сова медленно садится прямо на стол перед ней. В клюве – официальный конверт. Печать – красная, серебряные нити. Министерство Магии. Такой же, как и у Гермионы и Гарри. Семья Уизли прошла допрос еще несколько дней назад. Вероника взяла письмо. Не дрожащими руками — спокойно, даже слишком медленно. Оторвала печать и прийнялась за чтение. МИНИСТЕРСТВО МАГИИ Отдел внутреннего надзора и магического правосудия Уважаемая Мисс Вероника, Вам приказано явиться на слушания в Министерстве магии для дачи показаний смерти Антонина Долохова и обстоятельств задержания Рабастана Лестрейнджа. Также заклинанния категории «непростимых», применяемые в ходе боевых действий и идентификационное несоответствие ваших данных. Ваше присутствие обязательно. В случае неявки будет объявлен розыск. При необходимости вы имеете право на сопровождение. Дата слушания: 9 часов утра, через два дня. Взгляд ее передвинулся на последнюю строчку: С уважением, Начальник следственного подразделения Джеймс Тодбери Девушка прочитав письмо сложила лист и спокойно положила в сумку, делая вид, что не слишком переживает. Гарри склонился над письмом с печатью Министерства и пальцами слегка сжал край пергамента, который едва не дрожал в его руках. Рядом Гермиона молча перечитывала свой. Рон сидел сбоку, жуя последний кусок тоста и наблюдая за друзьями. -Ну, поздравляю в клубе, — пробормотал он, проглатывая, -Теперь вы тоже под подозрением, как и я на прошлой неделе. -Рон! — Гермиона сжала письмо в руке, -Это не шутка. Это официальное свидетельство. У них сейчас постоянно идет проверка, кто чем занимался во время войны. Хотят убедиться, что все… легитимно. -Или найти нового козла отпущения, если старый уже не актуален, — добавила Вероника, полушутя, но глаза ее потемнели. Гарри вздохнул. -В моем письме написано: «для уточнения действий при уничтожении крестражей, в частности, действий в Гринготсе и лесу возле Хогвартса». Ну, приятно, что хоть не "объяснить исчезновение дракона". -А у меня… — Гермиона перевела взгляд на письмо, -«Заклинанние, использованное в ходе столкновений, применение запрещенных методов в школьном помещении и разработка заговоров против действующего режима». Заговор! Я? Да я же… -Боже, как красиво звучит, — отозвалась Вероника, оперши подбородок на руку, -Ты заговорщица. Гарри – участник банды драконопохитителей. А я… ну, я просто что-то удивительное. -Что у тебя в письме? — спросил Рон, взглянув на нее, -Конкретно написано? Она достала письмо из сумки, скользнула взглядом и вздохнула. -Для дачи показаний смерти Антонина Долохова и обстоятельств задержания Рабастана Лестрейнджа. Также заклянние категории «непростимых», применяемые в ходе боевых действий и идентификационное несоответствие ваших данных, — она сделала паузу, подняла глаза к друзьям и подмигнула, -Хорошая попытка не назвать меня «угрозой». Но звучит красиво, согласитесь. -Непростимых... — тихо сказал Гарри, -Круцио? Вероника кивнула, не опуская глаз. Ее голос был ровный: -Да. И за то, как я добралась сюда. Но они не знают правды, помните? Они считают, что я из Берна. Попробую оставить все так. Гермиона, хоть и понимала все, но на мгновение опустила голову. -А если… кто-нибудь из отдела тайн начнет копать глубже? -Тогда придется быть убедительной. И разумной, — Вероника улыбнулась, — Я буду как Профессор МакГонагалл. Рон поморщился: -Там скучно, холодно, и в коридорах постоянно этот стук каблуков, как в фильмах ужасов. Меня спрашивали о Снейпе, прикиньте. Что я знаю, действительно ли он был двойным агентом. -И что ты сказал? — настороженно спросил Гарри. -Что он, как всегда, был отвратительным, но спас нас всех, хотя и проклинал мысленно. — Рон пожал плечами, -Честно, разве я лгал? Вероника чуть усмехнулась, глядя в край стола. -Надеюсь, о нем спрашивать меня не будут. Я не очень объективна. -Тебя будут спрашивать о твоих действиях, Вероника, — сурово сказала Гермиона, -Но если ты будешь говорить так, как во время защиты на зельях когда я тебя проверяла, то половина министерства поверит, что ты сама себе создала палочку, а вторая – что тебя выкормил феникс. -На самом деле, — сказал Гарри, наклоняясь немного ближе, -Мы все должны держаться вместе. Если кто-то скажет – не случайно, а намеренно – о тебе, мы с Гермионой и Роном подтвердим, что ты воевала на нашей стороне. И что без тебя Волан-де-Морт жил бы до сих пор. -Спасибо, — тихо сказала она, глядя на Гарри. Затем она перевела взгляд на Гермиону, на Рона, -Знаете, это удивительно. Меня будут судить за то, что я хотела защитить вас. И уничтожить их. А раньше я просто… читала книги о вас. Воцарилась короткая тишина. Каждый из них подумал о своем. О потерях, страхе, битвах, жертвах. О том, сколько всего произошло за эти годы. Рон, чтобы изменить настроение, вдруг сказал: -Кстати, кофе там ужасный. Так что берите свой. -Прекрасно, — Гермиона поморщилась, -Это уж точно предел. -Ну, — Вероника вздохнула, -Что ж. Министерство ждет. И я обещаю явиться… с улыбкой. -И в хорошем свитере, — добавил Рон. -Может быть, даже с декольте, — отозвалась она с той же игривой полуулыбкой, -Кто знает, какое оружие будет нужно. Гарри приснул со смеху, Гермиона подняла глаза к небу, а Рон снова потянулся за пирожком, потому что что бы там ни было в министерстве, завтрак должен быть полноценным. Вероника еще покоперсалась ложкой в каше, вырисовывая на ней какие-то непонятные линии, и параллельно думала о письме. О министерстве. О допросе. И о Нем. Когда ее мысли дошли до зельевара, она осмотрела Большой Зал. На наличие его. Директорское кресло было пустым, как и в начале завтрака, и девушка уже хотела опускать голову как увидела Его в другом конце зала почти на выходе, возле слизеринского стола. Он общался с каким-то студентом. Она не сводила с него взгляда. Затем резко положив ложку в тарелку и взяв три толстенных тома об этикете магии, которых она хотела прочесть сегодня на Астрономической Башне и письмо из Министерста, девушка пожелав хорошего дня друзьям пошла на выход. Вероника еще не планировала так скоро покидать завтрак, но аппетита не было, да и Профессор Снейп не давал ей покоя. Перекинуться с ним взглядом никогда не было лишним для нее, напротив, его тёмные и злые глаза дарили ей колоссальное удовольствие. Подойдя ближе, она не слышала темы их разговора, но зато услышала его голос – низкий, спокойный, с привычной ноткой пренебрежения. Он держал руки скрещенными за спиной, а его голова была наклонена немного в сторону. Профессор не смотрел на нее. Не обернулся. Не изменил тона разговора. Может, действительно и не заметил ее. А возможно… сделал все, чтобы не заметить. И тут она решила: Ну что Профессор...не хотите взгляда? Получите прикосновение. Вероника шла мимо, сжимая книги, чувствуя напряжение в каждом шагу. Она не надеялась больше что он обратит на нее свое внимание, не ожидала взгляда. Но в последний момент, когда она поравнялась с ним — ее плечо, очень легонько, совсем неслышно, скользнуло по краю его мантии. Прикосновение было таким деликатным, что казалось, будто его и не было. Как будто действительно случайно. Но что-то в ней — во взгляде, направленном прямо перед собой, о том, как она не дрогнула, не оглянулась — говорило: это было намеренно. Мгновение. Движение. Тишина. Она услышала, как Северус перестал говорить на долю секунды. Но он не обернулся. Только сжал губы. А она пошла дальше, словно ничего не произошло, держа по прежнему три тяжелых книги и письмо, которое весило больше, чем казалось. И улыбка коснулась уголка ее губ — быстрая, тихая, пылкая. Каменная лестница петляла все выше и выше, облизанная утренним ветром, проникавшим сквозь узкие прорези в стенах. Они уже были в тени – солнце катилось вверх над горизонтом, разбиваясь бликами в высоких окнах Хогвартса. Вероника держала книги под рукой, а письмо из Министерства, которое она успела прочитать один раз и сразу запомнить, спрятанное между страницами, щекотало запястье, словно напоминание: ты не забыла. И не забудешь. Она шла не спеша, но с каждой ступенью мысли становились громче. "Три недели молчания. Интересно, это просто бюрократия — или они искали, чем меня прижать? Что они хотят услышать?" Что она сожалеет? Что плакала после того, как сказала Круцио? Что боялась, когда Пожиратель Смерти уставился на нее перед тем, как его тело исчезло с трансгрессией? Я никого не пытала ради удовольствия. Я… просто выживала. Защищала Гарри. Спасала ход войны. Да разве это кого-то когда-то останавливало? Но эти слова так легко звучат в уме. Они не звучат так уверенно перед комиссией министерства. Она остановилась на площадке, чтобы перевести дыхание. В груди – странная пустота. Она дословно вспомнила слова написанные черными чернилами на белом пергаменте, как приговор: ...идентификационное несоответствие ваших данных... Конечно. Их интересует ее появление. Кто она. Откуда. Откуда узнала о битве. Ну и все в таком роде. Но им нельзя сказать правду. Потому что решат, что я действительно опасна и отправят в мой мир обратно. О том, что Вероника появилась очень интересным способом, знают только пять живых и один мертвый, а именно: Альбус Дамблдор, Минерва МакГонагалл, Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер, Рон Уизли ну и конечно же... Северус Снейп. Для других она была чужой. Еще накануне Минерва МакГонагалл вызвала ее в свой кабинет и начала разговор. Вероника помнила все: -Мы с профессором Дамблдором обсудили ситуацию и пришли к согласию, — тон Минервы не был ни жестким, ни мягким, просто четок, -Что следует предоставить официальное объяснение вашего происхождения. Без деталей, которые могли бы вызвать… лишнее любопытство. В будущем у вас будет допрос в Министерстве Магии и будут...вопросы. -Честно говоря, я тоже над этим задумывалась, — призналась Вероника. МакГонагалл впервые слегка улыбнулась, но в ее глазах не было ни насмешек, ни пренебрежения – только понимания. -Вы скажете, что вы магическая путешественница. Что ваши способности проявились поздно, и что вы путешествовали с родителями до недавнего времени, так что не могли учиться ни в одной из известных школ. Это… редко, но не беспрецедентно. И вполне убедительно. Вероника молчала. Она не хотела врать. Но это… было нужно. Чтобы остаться. -Хорошо, — Голос ее был ровный, только в уголках губ дрожало напряжение, -Я все запомню. -Скажите это и Мистеру Поттеру, Мисс Грейнджер и Мистеру Уизли. Чтобы были осведомлены, если их спросят, -И… — тут МакГонагалл слегка сдвинулась в кресле, -Я уже обсудила это с Северусом Снейпом. Он… проинформирован, — она сделала паузу на несколько секунд пристально глядя на девушку и добавила, -Я знаю, что профессор Снейп – непростой в общении. И что он… мягко говоря, не слишком благосклонен к вам. Но я хотела бы, чтобы вы не отступали. Вы показали силу, которую я редко вижу даже у своих гриффиндорцев. И девушка тогда сразу призналась в том, что не боится его. Совершенно. Поднявшись еще немного, она коснулась холодного камня стены. Теперь она одна. В тишине. Но образ его глаз – резкий, зловещий, пронзительный – не отпускал. Северус. То прикосновение. Легкое, но осознанное. Даже сейчас ее плечо помнило тот момент — скольжение по черной мантии, напряжение в воздухе, когда он замер. Он ощутил. Она не знала, чего хотела этим прикосновением. Зацепить? Спровоцировать? Быть… замеченной? Все вместе. "Он меня ненавидит." Это утверждение казалось привычным. Практически безопасным. Но в то же время болезненным. Как игла под кожу. "И я... все равно не могу пройти мимо." Даже если он – яд. Я его уже выпила. И поздно останавливаться. Она наконец-то дошла до верхнего уровня. Холодный ветер сразу обнял ее — живой, настоящий. Башня была пуста, кроме нее и ее мыслей. Серо-синее небо растворялось вдали, свет падал косо. Она положила книги в каменную плиту, развернула один том, не сразу глядя на страницы. Письмо из Министерства выступило, как рана, из листов. И она наконец выдохнула: "Я не боюсь. Но им лучше быть готовыми. Я явлюсь. Но не с пустыми руками." Она будет честной. Но не покорной. И пусть же кто-то попытается забрать у нее то, ради чего она пришла в этот мир, ибо тогда она станет хуже Тёмного Лорда На следующий вечер, в гостиной Гриффиндора за окном едва светился закат, а тишина в воздухе – тяжелее всех слов. Гарри только что вернулся из Министерства Магии, где у него прошел допрос и сидел в мягком кресле у камина, слегка наклонившись вперед, локти на коленях. Рубашка на груди была смята от мантии, глаза — еще не совсем отошли от допроса. Вероника сидела напротив, поджав ноги на диване, а Гермиона с Роном примостились рядом. Все трое ждали. И Гарри наконец заговорил: -Было… долго. Больше двух часов. Сначала просто формальности, потом начались конкретные вопросы. Рон хмыкнул: -А у меня обошлись часом. Хотя я, пожалуй, выгляжу менее угрожающе. -Ты не убил Волан-де-Морта, — мягко бросила Гермиона. Рон только пожал плечами, а Гарри продолжил. -Они не спрашивали, а копали. Травили. Особенно Робардс… , — Гарри выдохнул и продолжил, -Сначала о Волан-де-Морте. О Нагайне. О крестражах. Откуда я узнал, сколько их было и как я от них избавлялся. Конечно же мне нужно было сказать что поэтому мы и пропустили седьмой год обучения ища их, — потом Гарри вдохнул на полные легкие воздуха и театральным голосом какого-то министра магии продолжил, -А почему вы не поручили это дело кому-то другому? Вы ведь не закончили обучение. -Идиоты, — вырвалось у Вероники с презрением в голосе. -Они там вообще чем-то думают? — спросила Гермиона с трудно сдержанным гневом. Вероника тихо засмеялась и проговорила: -Я уже вижу, как выглядит последняя книга о Гарри Поттере и его седьмом годе обучения в Хогвартсе, где директор школы – Северус Снейп, и всем этим действом руководит Волан-де-Морт. -Кстати. Они знают, что Снейп умирал. Это не было секретом. Но кроме знаменитой тройки Гриффиндора, Минервы Макгонагал, школьной целительницы и Вероники больше никто не знал. Они не договорились о сохранении этой тайны, но и не распространялись. Почему? Ну ведь это же Северус Снейп... Он не любит всяческие слухи вокруг себя. Вероника фыркнула. -И сюда уже успели свой нос запихать? Гарри молча кивнул и продолжил: -Они хотят установить последовательность событий. Уточняли даже, знаю ли я, где именно умер Снейп, кто мог быть с ним рядом и кто вынес его тело. Хотя, мне кажется, они знают. Но больше их интересовало не это. -А что? — спросила Гермиона. -Она, — Гарри кивнул на Веронику, -Откуда она, почему не значится ни в одном школьном реестре. Как узнала о битве. -И что ты сказал? — спросила Вероника почти шепотом. -То, что говорили Минерва и Дамблдор. Что ты Магическая путешественница. Появились способности поздно. И поэтому ни одна школа не имела тебя на учете. -И они поверили? -У них не было доказательств противоположного. Хотя… — Гарри потер затылок, -Они не были в восторге. Но пока официальная позиция такова: сомнения есть, но фактов нет. Еще я им вспомнил, что ты спасла мне жизнь. И что тот отброс Долохов напал первым. Они хотели, чтобы я признал тебя опасной, а я не дал им этого. Вероника слегка опустила глаза и произнесла: -Спасибо. На несколько минут повисла тишина. Все думали о своем. Рон уставился на камин: -Но честно, Гарри, почему они снова затронули Снейпа? Он… был героем, в конце концов. -Я не думаю, что все в Министерстве хотят это признавать, — сказал Гарри, -Многим удобнее держать его в статусе "неоднозначного персонажа". Особенно после стольких лет шпионажа. -А смерть? — спросила Гермиона уже тише. -Ее… детали. Они спрашивали? -Да. Но без фанатизма. Я сказал, что его убила Нагайна. Что он умер в Визжащей Хижине. Тишина повисла в комнате. Огонь потрескивал. Вероника посмотрела в пламя, не говоря ничего. Погрузилась в свои мысли, переживания, и думала как одним решением решить это все. Гарри внимательно посмотрел на нее. -Мне кажется....что они догадываются что это сделала ты. Но напрямую не спрашивали. Просто намекали, хотели посмотреть проколюсь ли я. Будь очень внимательна на допросе. Гермиона скривилась. -То есть, они ищут, кого обвинить. Потому что это удобно. Она чужая, она сильная, она спасла Снейпа – это не укладывается в их картину. -А они знают, — спросила Вероника несмотря на Поттера, -Когда именно он был спасен? Гарри откинулся на спинку кресла, выглядывая истощенным, но спокойным. -Они не спрашивали, когда его спасли. Вероника медленно кивнула, сложа руки на коленях. -Интересно… - сказала она чуть слышно, -То есть, они не знают, что на момент спасения Северус Снейп еще был для всех… врагом. -А разве это что-то меняет? — удивился Рон. -Ну, спасли и спасли. Потом все узнали, кто он на самом деле. Вероника подняла на него взор. Спокойный, но глубокий: -Все меняет, Рон. Если я спасла его после битвы, я спасала героя. Но если до того, как все узнали правду… я спасала предателя. В комнате повисло молчание. Только огонь потрескивал в камине, отбрасывая тени на стены. Гермиона слегка побледнела. -Значит… если это станет известно, и станет известно, что это ты сделала… тебя могут обвинить в сотрудничестве с врагом? Вероника только едва улыбнулась уголком губ: -Или в том, что знала больше, чем должна была. И молчала. Гарри наклонился вперед. -Мы не позволим, чтобы это стало проблемой. Если дело дойдет до этого, я подтверждаю, что ты спасла его потому, что он был на нашей стороне. И точка, — он заметил, как Вероника забеспокоилась, и наклонился к ней немного ближе. -Ты тогда была права, — сказал он тихо, -Там, в той аудитории, когда сказала, что Снейп был на нашей стороне. Я не забыл. Вероника слегка улыбнулась, а он добавил: -И если они тебя за это будут цеплять, я скажу правду. Как есть. -Спасибо, Поттер, – прошептала она, впервые без шутки. Рон встал, почесывая затылок. -Тогда лучше, чтобы они никогда не узнали, когда ты это сделала. Потому что в Министерстве не все так честны, как мы. -И не все благодарны, — добавила Гермиона. Вероника поднялась с дивана, подняв глаза к потолку, словно что-то обдумывая. Затем медленно опустила взгляд: -Пусть не знают. Но если когда-нибудь наступит момент — я не буду отрицать. Я не стыжусь того, что сделала. Рон покосился на нее. -Ты странная. Но храбрая. -Только немного странная? — улыбнулась она. -Ну ладно. Очень, — буркнул он и пошел к лестнице. Гермиона двинулась за ним, но задержалась, еще раз взглянув на Веронику. -Если потребуется, мы все рядом. -Знаю, — тихо ответила она. Гермиона исчезла в тёмном отверстии лестницы, а Вероника и Гарри остались у камина. Гарри подошел сразу. Остановился рядом, засунув руки в карманы мантии. -Эй… — отозвался он тихо, -Ты хорошо держишься. Она слегка улыбнулась, но не посмотрела на него. -Совсем не так себя чувствую. Кажется, еще немного – и тресну, как стакан под "Сонорусом". -Это министерство, всегда так. Им нужен виновный, — Гарри немного наклонился, чтобы посмотреть ей в лицо. – И я не раз был в этом списке. -Да, но ты… Гарри Поттер. Они не решатся пойти до конца. А я – никто. Он тихо засмеялся, но не с насмешкой – с пониманием: -Я был "никто", пока не остался жив после проклятия. А до того — мальчик, живущий в чулане под лестницей. Она удивленно посмотрела на него. -Ты не представляешь, как быстро "никто" может стать "слишком опасным", если сделает что-нибудь правильное. И как быстро "герой" превращается в проблему, если не удобен. -Как ты это выдерживаешь? — спросила Вероника. -А я учусь не бояться их. И ты сможешь. Она молча посмотрела на него. Впервые за вечер ее лицо стало по-настоящему спокойным. -Спасибо, Поттер. -Всегда, — сказал он просто. И в той тишине, когда часы на камине пробили одиннадцать, Гарри уже пошел к лестнице, а Вероника осталась стоять, обдумывая свою будущую судьбу. Через несколько минут девушка решила бодрствовать, в пойти и очистить свои мысли, в также охладить разум. По дороге она только думала об одном: 1.Убийство + помощь в задержании. 2.Использование непростительного заклинания. 3.Ее появление на битве, а также отсутствие ее имени в любом магическом реестре. 4.Северус Снейп. Почему и как я его спасла. 5.И, возможно, они еще найдут, к чему прикопаться. Она тяжело выдохнула. Думать вообще не хотелось. В сердце все приближалось к взрыву и на этот раз Выручай Комната изменилась. Она будто почувствовала внутреннее состояние девушки и дала ей то, чего она хотела. Теперь это был просторный зал, похожий на тренировочную арену с мягким каменным покрытием. На противоположных стенах — чучела, манекены, силуэты, мишени. Ее тень металась между светом факелов и клубящимся от взрывных заклятий дымом. Вероника стояла посреди зала, тяжело дыша. Несколько прядей волос прилипли к ее вискам, но глаза блестели. -Еще раз. Еще один, — прошептала она и смахнула палочкой. -Редукто! Манекен после удара превратился в крошку. -Я не боюсь их. Не буду бояться, — она ударила следующий, -Флиппендо! -Хотя я убила одного, но спасла жизнь другому. Петрик Тоталус! Взрыв света. Манекен замер. -Я не скажу больше, чем нужно. Не дам им из меня что-нибудь вытащить. Сектумсемпра! Больше, чем тень, разлетелась деревянная фигура. Она потупилась. Комната на мгновение стихла, только дым курился из-под выбитого камня. Вероника оперлась на колено и вытерла пот. -Они будут спрашивать. О нем. О той ноче, — ее голос стал ниже, напряженнее, -А если спросят, когда именно? Если сосчитают часы? Сердце забилось сильнее. Она встала. Сжала палочку крепче. -Тогда он еще считался предателем. Почему я… почему я…ЭКСПЕЛИАРМУС! — воскликнула она почти в гневном отчаянии. Манекен подлетел в воздух и ударился о стену. -Потому что он должен жить. Должен, — прошептала она уже тише, -Это не преступление. Это... моя вина, может. Но не грех. Она опустила руку. Дыхание медленно выровнялось. Комната стала почти тихой. -Я справлюсь, — она посмотрела в пространство, словно кто-то слушает, -Я сделаю все, чтобы они не узнали больше, чем им нужно. И я не дам им сломать меня. И никого не предам. Даже если он меня ненавидит. Она выдохнула и села на пол. Потом, глядя в пространство, подумала: А правильно ли я все делаю? А если они узнают истинную причину моего прибытия? А если при допросе используют сыворотку правды? Девушка закрыла глаза, почувствовав, как они начинают слезиться. Она не хотела плакать, но уже была не в силах больше сдерживать себя. Она и так выкладывается на всю себя без излишка, чтобы остаться здесь. Северус, самый близкий к сердцу человек – ненавидит ее. А тут еще и такой допрос будет... что после него дорога в Азкабан. Только одно круцио чего стоит. Мне бы хотя бы знак....знак что это все не зря....что я здесь не зря. Что все не закончится так скоро. ....Тишина. Дым медленно рассеялся. Вероника сидит посреди зала, подобрав под себя колени и положив на них голову. Ее сердце еще билось в ритме боя, но с каждой секундой оно стихало. И тут, в одной из ниш, которых раньше точно не было, что-то загорелось мягким теплым светом. Она краем глаза заметила, повернулась и подошла. Легкий ветер, как дыхание магии, коснулся ее плеча. На каменной плите, как на алтаре, лежал небольшой талисман. Скромный, темно-серебристый, на цепочке. В его сердцевине маленький флакон со стеклянной вставкой, где в вязком сиянии переливалось несколько капель зеленой эссенции, очень похожей на зелье. Флакон был очень стар. С сохраненным клеймом – S.P., инициалы, которые она никогда не видела раньше. Вероника взяла его в руки. Он был теплый. И молчал, но внутри что-то... жило. -Ты снова что-то чувствуешь, комната? — прошептала она, разглядывая талисман, -Это… что это? Талисман был тяжел только снаружи. Внутри он казался невесомым, словно носил в себе не жидкость, а мысль. Девушка повесила его на шею. Флакон коснулся кожи под рубашкой и легко затеплел. Она замерла. Никакого ответа. Только чувство, что она не совсем одна. Что это – оберег. Не от магии. От уныния. Она повесила его на шею. -Не проси знаков, не проси ответов. Возьми то, что имеешь. – тихо прошептал ей голос в голове, когда она коснулась пальцами флакона. И она решила: Он останется со мной. На допрос. На все допросы. И если я буду дрожать – оно напомнит мне, что я все выдержу. Вечером, после приема пищи в Большом Зале, перед днем допроса декан Гриффиндора позвала Веронику подойти к ней, и сообщила, чтобы она завтра вошла в ее кабинет и через кабину связала в министерстве. Подойдя утром к кабинету профессора МакГонагалл, Вероника постучала в дверь и услышала лишь тишину. Затем снова и снова. Ничего не изменилось. Она попыталась открыть дверь, и она открылась. Девушка вошла внутрь. Кабинет был пуст. Единственное что привлекало внимание - оставленный на краю стола пергамент с печатью Хогвартса, на котором было что написано: «Желаю удачи. Помни, кто ты. М.М.» Вероника сглотнула. Помни, кто ты... А кто я? Она медленно развернула небольшой кожаный мешочек и вынула из него горсть волшебного порошка – серебристого, как лунное сияние. Подошла к камину, потрескивавшему в ритме недоверия, и остановилась. Талисман на шее мягко тепло. -Я иду правильно, да?.. — прошептала она. И тогда, не колеблясь, бросила пыль в огонь. Пламя взглянуло изумрудом и потянуло вверх, становясь дверью в другое место. -Министерство Магии, — твердо произнесла она и ступила в пламя. Вероника вышла из камина в просторном зале с блестящим черно-золотым полом и холодными арками. Воздух был немного душным — то ли от магии, то ли от витавших в нем формальностей. В первых рядах – регистрационная стойка. Молодой волшебник в бордовом жилете, записывая что-то, поднял на нее взгляд. -Приглашение на допрос, — сказала она ровно, вытягивая пергамент с печатью отдела магического правопорядка. Он принял его двумя пальцами, быстро прочел, сглотнул. -Ага... вам — в пятый отдел, секция D. Проходите направо, затем лифт, этаж -1, следственный зал №3. Он взглянул на нее еще раз — с любопытством, переходящим в настороженность. -Вы… Вероника, да? -Да, — ответила она, глядя прямо в глаза, -Та самая. И не дожидаясь, пока он что-то еще скажет, развернулась и пошла к лифту. Талисман на груди оставался теплым. А вот ладони были ледяные. Дверь захлопнулась мягко, но звук отразился каменными стенами. Комната была холодной, освещена только двумя лампами, свисавшими с высокого потолка. Вероника шагнула вперед, уверенно. Серо-синий комбинезон слегка мерцал от света – сдержанно, но чисто. Ее мантия была аккуратно застегнута. На шее, под тканью, – талисман. За столом – двое. -Садитесь, — мужчина с острым профилем кивнул на стул. Рядом с ним женщина с тёмными глазами и суровыми чертами. Вероника села. Спина прямая, руки спокойно на коленях. Она молчала. -Ваше имя? — сказала женщина. Ее голос был жестким, как резец. -Вероника Нокс. -Вы не фигурируете ни в одном из реестров британского магического сообщества. Ни Хогвартс, Шармбатон, Ильверморни, Дурмстранг? -Нет. Я из другой страны. Далеко отсюда. Магия во мне… проявилась не так давно. В школе не училась. Все сама. Книги. Практика. Жизнь. -Тогда объясните, как вы вообще попали в Хогвартс в день битвы? Как узнали о ней? После небольшой паузы Вероника посмотрела прямо в глаза женщине. -Меня предупредили. -Кто именно? -Гарри Поттер. Второй следователь, наклонился вперед. -Как он с вами связался? Вы же говорили, что не учились, и у вас нет связи с магическим сообществом. -Через магловский телефон. Миссис Доверие*(так мысленно назвала ее Вероника) закусила губу, не сразу отвечая. Мужчина взглянул на нее, потом снова на Веронику. -Как давно вы знакомы с Поттером? -Недолго. Он узнал, что у меня есть способности. И считал, что я могу быть полезена. -И вам не пришло в голову, что лезть в войну, без образования, без официального статуса — самоубийство? -Пришло. Но я сделала выбор. -Почему? -Потому что не могла остаться в стороне. Мисс Доверие скрестила руки. -Вы просто... так появились? В замке? -Да. -Вам помогли? -Нет. -То есть... Вы самостоятельно добрались до одного из самых защищенных зданий Британии, посреди войны, не имея формальной магической подготовки? -Да. -И не объясните как именно? -Не планирую, — ответила девушка и почувствовала как талисман скрытый под одеждой потеплел. Наступила тишина. Секунды тянулись. -Вы понимаете, что это выглядит подозрительно? -Полностью, – спокойно ответила она. -Так почему нам верить? -Вам не нужно верить. Но это не изменит того, что я сделала. И почему. Ее голос был жестким. Без вызова, без дерзости просто факт. Миссис Доверие склонилось вперед. -И все же… Вы знали, что могли погибнуть. Без гарантии. Вы не учились, не тренировались, вас никто не звал. Так почему? Что толкнуло вас ворваться в нашу войну? Взгляд Вероники не менялся. -Это была не только ваша война. -В смысле? -Если я могу остановить зло – я остановлю. Приглашаете ли вы меня или нет. Несколько секунд – глубокая тишина. Затем следователь наконец прошептал: -У вас было право не вмешиваться. -А у меня есть привычка не прятаться. Досье листалось с сухим шелестом. Женщина наконец-то отклала его и подвела взгляд. -Вероника, дальше мы коснемся... обстоятельств, которые намного серьезнее, чем просто "ваше желание помочь". Речь идет о... смерти Антонина Долохова. Вероника не дрогнула. Ее голос по-прежнему был спокоен: -Да. -Вы признаете, что его убили? -Да. -Добровольно? -Совершенно. Следователь напряженно откинулся на спинку кресла. -Вы понимаете, что за убийство в мирное время срок в Азкабане? -Но это не было мирное время, — ответила Вероника, -Это была война. И он не принес мне чашку чая – он напал. Первым. По мне и Поттеру. -Вы могли обезвредить. Обезоружить. Связать. -Я попробовала. Вы видели запись? Или читайте только финал? Мисс Доверие немного смутилась, но не показала этого. -Вы считаете свои действия... оправданными? -Я спасала жизнь. Свою. Его. И еще несколько учеников. Несколько секунд – молчание. Женщина переглянулась с коллегой. Затем бумаги перевернулись снова. -Далее: использование непростительного заклятия. Круцио. Вы подтверждаете? -Да. -Вы понимали, что это преступление? -Все отлично понимала. -И все равно сделали? -У меня... была причина. -Какая именно? Вероника посмотрела прямо в глаза: -Чтобы спасти себя. И тех, кто был рядом. Тот, на кого я применила Круцио, уже на тот момент обезоружил четырех учеников и нанес серьезные ранения. Это была единственная форма остановить его на несколько секунд. -Вам знакомо ощущение, которое нужно, чтобы произнести это заклятие? -Очень. -Вы не сомневались? -Нет. Потому что мне нечего стыдиться. Преступником был не я. А он. Следователь коварно: -И вы, одинокая ведьма без учебы, не знали, что за использование Круциатуса – Азкабан? Вероника уверенно: -Знала. Но мне больше пугала мысль, что Гарри может умереть. Пусть даже ценой моей свободы, — и девушка уверенно улыбнулась. Пауза. Зал снова стих.Тишина не пуста – она нависает, как выбор. Мужчина начал медленно говорить: -И наконец… главное. Что касается Директора школы Хогвартс Северуса Снейпа, — сказал мужчина слева, а у Вероники забилось сердце сильнее после упоминания его имени. Его взгляд стал настороженным, -Подтверждено, что вы спасли ему жизнь во время битвы за Хогвартс. Это правда? Вероника немного изменила позу. Взгляд остался невозмутимым. -Да, правда. -Почему? Вероника на мгновение смолкла, потом пожала плечами. -Мне понравилась его мантия. Следователь поднял бровь. Мисс Доверие потеряла контроль и сжала губы. -Вы серьезно? -Совершенно. Она была глубочайшего тёмного цвета. Идеальный крой. Просто… роскошная. -Это ваш официальный ответ? Вероника чуть склонила голову. Ее взгляд теперь был тише. -Нет. Пауза. -Я наткнулась на него случайно, — призналась девушка, -В Визжащей Хижине. Он истекал кровью, был при смерти. Мне оставалось несколько секунд, чтобы решить, что делать. Я… выбрала спасти. -Вы применили нестандартную, очень тёмную магию с риском для себя. Вы это подтверждаете? -Подтверждаю. -Какую магию вы использовали? -Это было исцеляющее заклинание глубокой связи. Запрещено в некоторых регионах из-за побочных эффектов. Но это был единственный вариант. Альтернатив не было. -Иными словами, вы оставили часть своей магии в его теле? -Да. А также часть собственной крови и жизненной энергии. -Зачем? — бросила женщина, -Это выглядит как одержимость. Вероника слегка приподняла подбородок. Тень улыбки – быстрая, как лезвие. -Нет. Это – выбор. Непопулярный, возможно. Но мой. -На тот момент, — сказал председатель , -Северус Снейп официально считался врагом. Агентом Волан-де-Морта. Его смерть тогда воспринималась как измена -Но я этого не знала, — соврала девушка не моргнув глазом, -И даже если бы знала — я бы сделала то же самое. -То есть вы, не имея полного понимания обстоятельств, решились на тёмную, неиспытанную магию, чтобы спасти жизнь человеку, которого весь мир считал врагом? -Именно так, — спокойно ответила Вероника, -Потому что кто-то должен. -Почему именно он? Пауза. Глаза Вероники – стальные. Она сделала медленный вдох. -Он – один из немногих, кто заслуживал шанс. Я знала, что у него не будет другого. В тот момент, когда я увидела, что он еще дышит, я знала, что должна это сделать. Если бы ушла — изменила бы себе. -Он вам кем-то был? -Нет. И это неважно. Мое действие было не из-за симпатии. А по убеждению. -Другими словами, вы не жалеете об этом поступке? -Нет. -Даже если Снейп против того, что вы сделали? -Да. Мужчина со вздохом- -Ваше поведение… нетипичное. Ваши способности – непонятны. Ваши мотивы – сомнительные. И все же Гарри Поттер защищает вас...А Снейп? Он вам благодарен? Вероника без паузы: -Нет. -И вы… не жалеете? Вероника твердо: -Ни единой секунды. В зале допросов повисла тишина. Записывающее перо скрипело последними строчками, но ни один из членов комиссии больше не задавал вопросов. Председатель посмотрел на коллег, что-то шепча. Наконец его глаза вернулись к Веронике. -Госпожа Вероника... — голос был сухим, официальным, -В настоящее время министерство не выдвигает никаких обвинений. Ваше дело требует дополнительного рассмотрения, однако на основе предоставленных ответов, показаний Гарри Поттера и главной целительницы Хогвартса Мадам Помфри — вы пока свободны. Он подчеркнул последнее слово, словно намекая, что это временно. -Мы оставляем за собой право вызвать вас повторно. И дальше будем внимательно наблюдать за вашими действиями в Хогвартсе. Вероника кивнула. Спокойно, без страха. -Спасибо за внимание. -Последнее предупреждение, — добавила женщина справа, Использование непрощенных заклинанний в мирное время строго запрещено. Вам пока прощено только из-за обстоятельств войны. В следующий раз – Азкабан. -Надеюсь, следующего раза не будет, — тихо ответила Вероника. -Можете идти. Она поднялась с кресла. Не пальцы сжаты, но голос спокоен, походка — ровная, взгляд — прямой. Когда за ней закрылась тяжелая дверь, несколько членов комиссии выдохнули почти одновременно. Один из них тихо сказал: -Я до сих пор не знаю, кто она. -И именно это меня больше всего пугает, - ответил другой. Каменные стены как холодные тюрьмы. Дверь за ней захлопнулась с металлическим грохотом. Воздух казался слишком тяжелым — то ли из-за давления, то ли из-за глаз, которые еще долго сверлили ее душу. Но она не покачнулась. Вероника стояла в коридоре. Сама. Ее спутницей была тишина. И только легкий звук шагов вдали и шелест бумаг нарушали покой. Дверь сзади щелкнула – окончательно, безвозвратно. Она опустила голову. Нет оков. Нет приговора. Нет Азкабана. Но и не свобода. Она вышла. Живая. Свободна. Пока. Ее ладони немного дрожали – не от страха, а от напряжения, не спадавшего часами. Она держалась до конца. Она не позволила им добраться до сердца. Но внутри – шрамы. Вероника шагнула. Шла медленно, не оглядываясь. И вдруг… что-то заставило ее остановиться. На секунду показалось – Он здесь. Она почувствовала это как эхо боли. Оглянулась вокруг... Никого. Ее тело просто Вспоминает. Вспоминает его. И боль колет грудь. Она не хотела о нем думать. Все это время она боролась с собственной памятью. Но как только позволила себе вдохнуть полной грудью он прорвался в мысли. Его глаза. Холодные. Уставшие. Непробиваемые. Его голос. Но… маленькая, глупая часть ее души все же… надеялась, что он хотя бы придет и выплеснет весь свой негатив. Будет бросаться сарказмом, презрением. Чем-то еще. Слеза где-то дышала у сердца. Но она не даст ей упасть. Он не пришел. Он и не должен был приходить. Но как больно, когда тебя не ждут. Даже тайком. Камин в кабинете профессора МакГонагалл угас, оставляя после себя дымные разводы в воздухе. Вероника ступила на каменный пол, едва покачиваясь — долгое путешествие сквозь волшебную сеть оставило в груди горькую сухость. Она тяжело выдохнула и провела ладонью по волосам. -Мне нужно только... кофе, — прошептала она идя по коридору и воображая перед собой дверь кухни и эльфов. Каменная лестница в кухне была прохладной под ногами, но Вероника не обращала внимания. Ее пальцы еще дрожали от внутреннего напряжения – допрос оставил послевкусие дыма и затхлого страха. Она толкнула деревянную дверцу и шагнула внутрь. Там, как всегда, пахло хлебом, горячими пирогами и… уютом. -Мисс Вероника! — воскликнул один из эльфов, подпрыгивая к ней, -Мы уже сделали кофе, крепкий, как вы любите! -Вы очаровательны, — устало улыбнулась она, -Я знала, что могу на вас рассчитывать. Менее чем через минуту она уже держала в руках большую чашку, из которой поднимался пар. Пальцы жадно обхватили керамику, словно в этом весе тепла пряталась хоть частица ответа на все вопросы. -Я… пойду на свежий воздух. Иначе задохнусь, — бросила она эльфам и поблагодарила еще раз, прежде чем выйти. Коридор у западной галереи Хогвартса был пуст. Звук ее шагов – четкий, уверенный. В руке — чашка кофе, еще теплая, благоухающая. Глаза немного устали, но без тени страха. После допроса в Министерстве Магии прошло менее часа. Вероника вернулась снова – вопреки всем. Путь из кухни пролегал мимо одной только арки. И именно под ней, как сама судьба, стоит он. Северус Снейп. В тёмной мантии как из тени соткан. Руки – за спиной. Взгляд — прямой, острый, как лезвие ножа. У Вероники как всегда сердце вылетело из груди, а тело — как током ударило. -Каким чудом вы все еще среди нас? — спросил он. Вероника остановилась и посмотрела на него, словно оценивая. -Привет, Профессор. Вы скучали? — ее голос спокоен, даже тепл, но глаза блестели знакомым огнем. -Если бы Министерство имело хоть кроху здравого смысла, Вы бы сейчас сидели в Азкабане. А не прогуливались по коридорам моей школы. -Вашей школы? — улыбка коснулась ее уст, -Я думала, вы уже на пенсии после того, как… умерли. Северус Снейп шагнул ближе. Его взгляд темнел с каждым словом. -Вы не смешные. И не умные. Ни капли. Вы думаете, там – в Министерстве – не видят, что вы только изображаете контроль? Как и здесь. -Они хотели увидеть, какая я. А ведь вы, наверное, уже давно решили. -Я видел достаточно, — отрезал он, -Ваши прикосновения, сударыня, в Большом зале — это тоже часть вашего актерского дара? Ее брови едва взмыли вверх. Улыбка расширилась. -Ах, это случайное прикосновение? Я почти уверена, что это было, к счастью. Может быть, даже с любовью. -С любовью?! — холод его голоса чувствовался практически физически, -Не смейте… -Вы слишком сильно реагируете, Профессор, — перебила она тихо, почти шепотом, -Возможно, вам следовало бы привыкнуть к тому, что кто-то… видит вас. Иногда даже... касается. Как живого человека. Северус резко отвернулся. Его пальцы сжались в кулаки. -Держитесь подальше от меня, Мисс Вероника. Из ваших волшебств, прикосновений и театра достаточно на одну жизнь. Мою. -Я всегда играю честно, — мягко сказала она, подходя к двери, -Просто вам не нравятся те, кто не боится отвечать вам взглядом. Она вышла из помещения тихо, оставив за собой легкий аромат кофе и что-то горького – привкус подлинности, от которого Снейп хотел бы убежать. Каменные плиты еще сохраняли влагу, а воздух был насыщен зеленым — запахом мха, травы, старых стен. Вероника сидела на широком выступе у клумбы, держа в ладонях чашку кофе. Пара поднималась тонкими завитками вверх, теряясь в свежем ветру. Глаза – устремлены вдаль. В душе – тишина, напряжение, сгусток мыслей. И боли в плечах, как после боя. Хотя на этот раз бой был без всякой палочки. "Ну вот и все. Допрос — пройденный. Не разорвали, не сожгли, не заковали. Пока нет. Три недели под колпаком. А в итоге? Они просто хотели увидеть. Потрогать. Понюхать, наверное. Что я за зверь? И что они увидели? Девушку в черной мантии и сарказмом на губах. Без прошлого, без школы, без официального происхождения. Но с глазами, которые не отводят взгляда." Она погубила напиток. Гарячий. Но приятный. "Была я убедительной? Может быть. Испугалась? Нет. Или поверили? Ха. Они просто поняли – меня нельзя держать в клетке, пока не имеют ключа. А ключа они не найдут. В воздухе стоял запах влаги и прохладной травы. Кофе в руках дымился, напоминая дым от огня — того же, что она чувствовала внутри. "Я снова сгорела..." — подумала она, уставившись в темно-бурую жидкость в чашке. — «Каждое слово с ним как пламя. Обжигает, даже когда едва прикасается». Ей хотелось улыбнуться — и одновременно закрыть глаза, чтобы не видеть снова его взгляд. Он мог бы убить одним предложением. Но его злоба – она жива. Подлинная. Это лучше, чем холодное безразличие. «Он помнил мое прикосновение...» Вероника вздохнула. Она действительно коснулась его тогда в Большом Зале — умышленно. Но он отреагировал. И эта реакция все еще горела в ее коже. «Он жив. Жив настолько, что каждый его нерв не выдерживает моего существования. А ведь я только смотрю. И не могу оторваться...» Она поднесла чашку к губам, вдохнула аромат. Кофе был горьким, как и он. Но именно так она и любила. «Пусть ненавидит меня. Пусть не желает видеть. Но я видела, как он смотрел. Не как на врага. И не как ученика. А вроде... будто я трещина в его мировоззрении. И это дает мне силы». Она улыбнулась. Чуть-чуть. Как всегда – с вызовом, с теплом и с огнем. Ты можешь кричать, Снейп. Но я уже в тебе. Как этот кофе — горький, горячий, и оставляет привкус на губах. И ты никогда от этого не избавишься.