Часть 15

В воздухе еще стоял слабый запах пепла, хотя большинство обломков уже давно убрали. Потолок здесь был полувосстановлен – сквозь него пробивался вечерний свет, золотисто-серый, теплый, почти медовый. Гарри и Рон стояли на коленях возле треснувшего портала между двумя колоннами, подперев его временно заклинаниями и пытались собрать обломки висящего здесь Гриффиндорского герба. -Не так! Ты снова повернул льва вверх дном, — пробормотал Гарри, наклоняясь поближе. -Он мог бы быть анимагом, откуда ты знаешь, что он не переворачивался? — хмыкнул Рон и осторожно приставил фрагмент лапы к туловищу. -Если он анимаг – то очень неудачный, — пробормотал Гарри, -У него хвост на спине, Рон. Рядом на старом изорванном пуфе сидела Гермиона, сосредоточенно листая том "Защитные заклятия и магическая стабилизация руин: уровень продвинутый". Ее пальцы машинально сжимали край страницы – она слушала ребят, но пыталась сосредоточиться. Именно в этот момент дверь в коридор легко скрипнула. Вероника вошла, держа в руках большую белую чашку с кофе, из которой еще поднимался тонкий столбик пара. Ее темная мантия была расстегнута, под ней сине-серый комбинезон. Волосы запутались от ветра — очевидно, она только что была на улице. -О! — Рон поднял голову первым, -Посмотри, кто к нам спустился с небес. -Или вернулась из глубокого подземелья, —добавил Гарри, поднимаясь, -Ты где была? Мы думали, что тебя Дамблдорская картина поглотила. Вероника остановилась на мгновение, вглядываясь в их лица. Они все выглядели немного обеспокоенными – по-своему. Гарри тихо, внимательно, с той глубокой заботой, которую он умел так невнятно показывать. Рон открыто, с нахмуренным лбом и глубоким вдохом. Гермиона почти материнская, хотя и не оторвалась сразу от книги. -А вы работаете… — сказала Вероника, слегка удивленно, пытаясь избежать их прямого вопроса о том, как прошел допрос. -Латаем гордость факультета, — буркнул Рон, -Похоже, гриффиндорцы были настолько храбры, что взорвались на месте. -Тебе подходит воздух, — мягко сказала Гермиона, поднимая на нее глаза и вглядываясь в ее растрепанные волосы, -Но ты выглядишь... истощенно. Была в Министерстве Магии? Грейнджер как всегда, не церемонилась, а спрашивала все на прямую. Она никогда не любила "ходить вокруг". Вероника села рядом на каменную скамью, отпила глоток и поставила чашку на подоконник. -Была, — коротко кивнула, -Весь допрос продолжался около часа с половиной. -Час с половиной? — воскликнул Рон, -Это почти как защита дипломной! -Если бы в дипломной каждое слово могло стать причиной депортации или ареста, — спокойно добавила она и склонила голову назад, всматриваясь в потрескавшийся потолок. -Что спрашивали? — тихо спросил Гарри, присев рядом. -Все. Начиная с того, как я попала сюда… какие заклинания использовала против Долохова… Почему я, не имея магического образования, явилась помогать на битве… — ее голос был ровным, но пальцы сжались на колене, -Особенно спрашивали о нем. О том, почему я спасла ему жизнь. Знала ли я о том, что он был ярым приверженцем Волан-де-Морта. Знала ли я что-то заранее. -Ты о Снейпе? — переспросил Рон. -Нет. О Санта-Клаусе, — тихо прыснула Вероника. Рон растерянно моргнул. -Они все еще не доверяют ему, — мрачно сказал Гарри, -И не доверяют тебе… потому что спасла предателя, которого впоследствии официально признали героем. -И потому, что я – незнакомая. Без волшебного образования. Без подготовки. Без тренировок, — добавила она, -Они даже не понимают, как меня трактовать. Они не знают, гость ли я, или угроза, или... какая-то новая переменная, которую не предусмотрел даже Дамблдор. -И что ты сказала? — спросила Гермиона, тихо закрывая книгу. -Правду, — ответила Вероника, -Что спасла себя и Гарри от Долохова. Он напал первым и у меня не было выбора. Я должна была его уничтожить, зная, кто он, потому что не могла иначе. Что ни с кем не сговаривалась. Что спасла Профессора Снейпа потому что решила, что он заслуживает второй шанс. На мгновение воцарилась тишина. -Это звучит по-геройски, — пробормотал Рон. -А они поверили? — Гарри вглядывался в ее лицо. -Не знаю. Но в конце одна из картин директора подмигнула мне. Похоже, Диппет. Так или он одобрил меня, или у него нервный тик из рамы. Рон засмеялся. Гермиона встала, подошла поближе и обняла ее — недолго, но тепло. -Мы все здесь за тебя. Если захотят еще допросить, иди туда с адвокатом. Гарри наденет мантию и сделает серьезное лицо. -Я точно хочу это увидеть, — улыбнулась Вероника, немного устало, но уже с теплом в голосе. -А они пытались тебя запугать? — спросил Рон, -Какие были следователи и министры? -Было несколько попыток, — ответила Вероника спокойно, всматриваясь в крошечные остатки мозаики на стене, -Один из членов комиссии играл в молчание, и сидел в конце аудитории, другой наоборот – трещал, как гром. Ну, и еще одна мадам с острым взглядом, которую я мысленно прозвала "Мисс Доверие", каждый раз подчеркивала, что я без магического обучения полезла в битву. -Это просто пристрастность, — Гермиона с шумом пролистала страницу, -Они не могут простить, что ты появилась не по их каналам. И еще выжила после войны с таким… подозрительным багажом знаний. -А еще спасла Снейпа, — пробормотал Рон, -Я бы и сам подозревал. Не то чтобы я был против… -Как раз ты и против, – улыбнулась Вероника, уставившись на него теплыми, но спокойными глазами, -Но я не в обиде. Если честно, я бы на их месте тоже не доверяла себе. -Себе? — удивился Гарри, -Почему? Она замолчала на мгновение. Кофейный аромат, смешанный с запахом пепла и сырой кладки, окутал как одеялом. Ветер легко шевелил край ее мантии. -Я действительно опасна, Гарри, — ее голос звучал без самопохвалы, скорее с пониманием, -Представь меня с их точки зрения: во время битвы появляется неизвестное лицо, без магического образования, без имени в любых магических реестрах, и утверждающая что у нее магия появилась совсем недавно, при этом убивает одного из самых опасных Пожирателей Смерти. И не просто убивает, использует много заклинаний учитывая также Круцио. Спасает Северуса Снейпа еще до того, как все узнали, что он был героем. Будто что-то знает заранее. И спасает запретным темным заклинанием, — Вероника глубоко вдохнула и продолжила уже немного тише, -И это еще они не знают, что я из другого мира. Имею знания, которых нет здесь. Магию, которую они не знают. И опыт, который… трудно объяснить. Но главное – я не играю ни одной из их команд. Это пугает. -Ты играешь за нас, — тихо сказал Гарри, -И это больше всего важно. -В теории – да, — ответила она, -Но министерство не думает твоими категориями. Их волнует порядок, контроль, бумаги с печатями. И вот новость я не вписываюсь ни в один формуляр. -И что они решили? — Гермиона наконец закрыла книгу и посмотрела на Веронику, -Какое настроение у комиссии? Они тебе доверяют? -Они... колеблются. Есть несколько, кто явно не против меня избавиться. Но некоторые понимают, что я принесла больше пользы, чем вреда, — она пожала плечами, -Это шаткий баланс. Наверное, поэтому меня пока и не выгнали. -Я думал, что тебя там сломает не допрос, а сама атмосфера. Министерство никогда не знало, как обращаться с выбивающимися из рамок, — пожал плечами Гарри. -А она такая, — кивнул Рон, -Прости, Вероника, но ты… е-е… -Чуть-чуть как заклинание «Редукто» в музее хрусталя? — с улыбкой подсказала она. -Вот именно, — Рон засмеялся, -И вся экспозиция в щепки. -Это было бы зрелищно, — добавила Гермиона, но затем строго посмотрела на Рона, -И не поддерживай ее в таких сравнениях, потому что она действительно попробует! -Ну почему вы так серьезны? — скривилась Вероника, поднимая свою пустую чашку кофе, -Разве я не заслужила хоть немного драмы после того, как полтора часа сдерживалась, чтобы не сказать что-нибудь в стиле "А вы, собственно, кто, чтобы меня судить?" -Зная тебя, ты могла сказать, — заметил Гарри. -Нет, я только подумала, что у одного из этих следователей носище как у лягушки. И что у него, должно быть, проклятый кофе — невкусный, как слизняк. И что в его родословной, наверное, предки имели дела с троллями… Но я молчала, — скромно усмехнулась Вероника. -Такая волевая, — Рон сделал вид, что вытирает слезу, -Гермиона, посмотри, как она выросла. -А если серьезно… — Гермиона положила книгу на колени, -Что ты почувствовала, когда увидела всех людей, которые реально могут повлиять на твою жизнь? Вероника на миг умолкла. Пальцами коснулась своей цепочки с флаконом — незаметно, инстинктивно. -Сначала... немного холод. Как будто кто кладет руку на твое плечо и говорит: "Мы тебя видим. Ты наша проблема." Но потом я вспомнила, что уже видела другие взгляды. Худшие, пустые, плохие, пробирающие до костей. И ни один из них не принадлежал людям в мантиях Министерства. -Ха, звучит как сцена из "Волшебников и демонов", — бросил Рон. -Только там главная героиня была блондинкой и в кожаной куртке, — добавила Гермиона. -Кожаная куртка есть, остается только перекраситься в блондинку — ответила Вероника. -А как твои дела с подготовкой к экзамену? Мы еще не видели, чтобы ты хоть раз открыла манускрипт Вильберта Везувиуса. -А я открыла, просто подумала, что он слишком пафосен для моего стиля. Я лучше практикуюсь на мишенях в Выручай Комнате. -Да, но чтобы сдать теоретический экзамен, нужна именно теория, — напомнила Гермиона, -И без того, чтобы знать разницу между анти-душевным щитом и отражательным барьером, не получится. -Я знаю разницу. Один гасит импульс на уровне мысли, второй уже на стадии энергии. Просто я… учу по-своему. Рон удивленно посмотрел на нее. -И это она говорит, будто только что не сказала ничего, что звучит как Гермионин реферат. Гарри улыбнулся. -А я тебе говорил – она умная. Просто… по-другому. -А иногда слишком умная, — буркнула Гермиона, но в глазах ее сверкало искреннее уважение. На мгновение воцарилась тишина. Лишь ветерок колыхал клочья ткани на разбитом окне неподалеку. -Знаете, — сказала наконец Гермиона, вздыхая, -После таких дней хочется чего-нибудь обыденного. Хочу увидеть, как кто-то латает носки волшебством. Или ссорится из-за чая. -Могу поспорить с тобой о чае, — Рон поднял бровь, -Кто, как не я? -А я пойду наконец прочту твоего Везувиуса, Гермиона, — Вероника встала, -Если снова встречу кого-то из министерства, будет плохо. На этот раз я могу не сдержаться. -Только не забудь улыбнуться, — подмигнул Гарри. -У меня уже целая коллекция улыбок для официальных лиц. И одна из них – совершенно неискренняя, но очень эффективная, — с лукавым огоньком сказала она, выходя. Ее смех еще раздавался в коридоре, когда трое друзей переглянулись. -Она… это нечто особенное, — сказал Рон. -Что-то опасное, — добавила Гермиона. -И что-то… стоящее, — тихо заключил Гарри, а его взгляд ненадолго остановился в темном проходе, куда исчезла Вероника. Несколько дней после допроса в Хогвартсе потекли для Вероники, как тихое, но упрямое течение подо льдом. Не было пафосных слов или триумфа. Только ежедневная рутина — с утренними занятиями, одинокими тренировками и вечерами, пахнущими старыми пергаментами и свечами. Каждое утро она просыпалась на час раньше остальных. Умывалась холодной водой, заплетала волосы, застегивала мантию. В тишине пустого коридора повторяла заклинания — сначала простые, потом те, что когда-то вызывали сомнения. Она шептала их к стенам, к окнам, к себе самой. Она научилась проглатывать знания так, как когда-то — кофе на ночь перед экзаменом. Она глубоко изучала теорию, ежедневно работала с Гермионой, использовала маховик времени и даже успевала перечитать дополнительные книги из запрещенных разделов, когда библиотекарь дремала в своем кресле. Гермиона приходила после завтрака и устраивала мини-экзамены прямо во время ходьбы по замку. -Какое контрпроклятие в Ланглок? -И если кто-то применил на тебе Петрификус, а рядом упала палочка, что будешь делать? -А теперь – без слов. Попробуй жестами вызвать щит. Вперед! Иногда они тренировались на внутреннем дворе, и Гарри и Рон шутили, что Вероника заставляет Гермиону чувствовать себя глупой, потому что она учится слишком быстро. -Да она же как губка. Только представь: на прошлой неделе перепутала Левикорпус с Лумосом, а сегодня уже снова чуть не подбила мне нос отбивным щитом! — ворчал Рон, прижимая салфетку к лицу. Или Гарри с уважением становился напротив нее и торжественно восклицал: -Профессор Вероника, позвольте прикоснуться к вашей ауре мудрости. Потому что я забыл, с какой стороны в палочки стреляет... Она смеялась. По-настоящему. Смех был короткий, звенящий, и после него всегда приходила тишина. Такая, в которой хотелось оглянуться. Он явился на четвертый день. Случайно. Она возвращалась из библиотеки. В руках – куча книг, в голове – заклинания, которые еще не выучила. И вдруг – тень. Черная, вытянутая, уверенная. Взгляд – и ее сердце упало куда-то в желудок. Он шел через галерею, разговаривая с Филчем. Мантия развивалась позади, как обычно. Осанка — сдержанная, гордая. Северус Снейп. Вероника замерла. Руки крепче сжали переплеты. Глаза наполнились светом — тихим, пробивающимся сквозь стены ее усталости. Она не позвала его. Не подошла. Просто… посмотрела. Как будто каждый день до этого был черно-белым. А при появлении Его – как будто ее тело наконец вспомнило, зачем дышит. И в тот же момент он бросил краткий, оценивающий взгляд в ее сторону… …и безразлично отвернулся. Даже не замедлил шаг. Даже не сделал вид, что заметил. Как будто она — пустое место. Пустая страница. Тишина. Она стояла еще несколько секунд. Собирала себя по кусочках. И пошла дальше. "Я поняла. Я не рассчитывала на большее. Но как же, черт возьми, мне не хватает Его голоса. Его сарказма. Даже... Его молчания." Вероника не бродила по коридорам в поисках его плаща. Она не позволяла себе такой роскоши. Она читала, писала, практиковалась в Выручай Комнате. Но иногда, когда напряжение от разгадывания формул зелий спадало, она на мгновение замолкала – и тогда её мысли были заняты только им. «Я здесь ради него», – прошептала она про себя. «И я почти его не вижу». Она не мечтательница. Она упряма, логичная, рассудительная. Но как же ей хочется услышать его голос. Хотя бы тот, которым он презрительно произносит её имя. Увидеть его взгляд, скользящий по ней холодно, словно клинок, – ведь это, по крайней мере, означало, что она существует в его мире. «Что, если я сяду у статуи горгульи и буду просто читать книги там?...» Мысль мелькнула у неё в голове, и она чуть не рассмеялась. «Идея просто замечательная. Увидеть его три раза в день и потом умереть от проклятия». Нет, она этого не сделает. Не сейчас. Ей нужно выучить теорию. Выиграть свой шанс. Получить разрешение на практику. Остаться. И только тогда, возможно, она получит право стать чуть ближе. Не к нему – нет. К той жизни, которую она выбрала, которая была мучительной, трудной, но такой реальной. И она чувствовала… Он не просто не принимал её. Он ненавидел её. Он отталкивал её. Он выгрызал её взглядом. Он хотел, чтобы она исчезла. Она каждый раз видела это в его глазах. Это чувство – быть нежеланной, чужой, странной – она знала с детства. Но он… Он делал это так, что ей хотелось плакать, смеяться или обнять его за то, что он такой настоящий. Такой невыносимый. Её. И это было самое мучительное – хотеть быть рядом с тем, кто считал тебя ядом. Но она не сдастся. Потому что каждый день, каждая страница, каждая строчка учебника – это шаг к нему. Даже если он этого не осознаёт. Даже если он этого не хочет. Даже если он никогда в этом не признаётся. Она здесь. И она здесь, чтобы остаться. Пустой коридор освещался лишь мерцанием нескольких колеблющихся от сквозняков факелов. Вероника сидела на узком подоконнике библиотеки, глубоко углубившись в старинный том с серебристым тиснением: "Теория магических контуров в трансгрессивном пространстве". Под ногами одеяло, чай давно остыл, но она этого не замечала. -Окей, если идея заключается в стабилизации ядра заклинания через внутренний канал... тогда... тогда... черт, тогда это можно... Вдруг Вероника услышала резкий, сухой звук — треск, донесшийся из глубины коридора. Как будто кто-то сломал дерево. Но в библиотеке в вечернее время никто не сидел кроме нее. Она замерла, прислушиваясь. Потом звук стал еще громче. И... она ясно почувствовала запах дыма. Девушка мгновенно вскочила. Все мышцы напряглись. Ее книга упала на пол – впервые она даже не оглянулась на нее. Сначала было впечатление, что ей это показалось. Из-за постоянного недосыпа она не раз чувствовала какие-то странные вещи. Либо что-то привидится, либо ей услышится какой-то звук, или еще что-то. И со временем она перестала обращать на это внимание. Но... сейчас дым был явно не иллюзией. Не галлюцинацией ее уставшего мозга. Не вызван магией. Настоящий. Реальный, черт возьми, настоящий дым. Огонь. В замке. В Хогвартсе. Ее сердце ударилось о грудь с такой силой, что даже руки вздрогнули. И почти сразу она почувствовала внутренний приказ, сопровождавшийся потеплением талисмана, спрятанного под одеждой: «Смотри. Не паникуй. Сначала выясни откуда. Затем действуй.» Вероника выхватила свою волшебную палочку и рванула вперед. Бежала вдоль стены, осматривая нишу за нишей, пытаясь определить, откуда густеет запах. На повороте к западному крылу ее почти сбил с ног горячий воздух — вихрь жара и серого дыма валил из-под дубовой двери в старую библиотеку, ту, которую еще не успели полностью восстановить после войны. Глаза защипало от едкого дыма, она закашлялась, но не отступила. «А если там действительно кто-нибудь есть? Может, я не заметила и туда уже кто-то успел зайти? Блин, если это студент, если кто-то, как я сидел там в книгах...» Вероника метнулась вперед, пытаясь увидеть что-то сквозь дым. Прежде чем ударить дверь плечом, оглянулась — ни души в коридоре. Только огонь и пустой замок. -Аква Эрукто! — воскликнула она, разворачивая струю воды вверх, как изучала вчера с Гермионой. Это заклинание должно было справиться с пожаром на отлично, но пламя внутри не стихло полностью – что-то там горело изнутри, как проклятие. Дым сгущался, пробираясь в легкие, обжигая глаза. Стены старой библиотеки с треском издавали звуки, словно сам замок кричал. Вероника отступила на шаг, прижав край мантии ко рту. "Хорошо. Аква Эрукто слаб. Огонь усилен. Что еще? Потушить — или задушить?.... Это не просто случайный пожар. Что-то его подпитывает. Или кто-то." -Фиендо! — Вероника не оставляла попыток погасить пламя. Огненная волна только качнулась, но не угасла. Дышать становилось труднее. Видимость с каждой секундой была хуже. Сердце стучало еще с большей силой. Чувство паники уже было на пороге, еще несколько секунд и вырвется наружу. В голове вспыхнули отрывки из десятков прочитанных текстов: -Агуаменти — слишком тонкая струйка....Рефригерариус? Это же охлаждающее, а не гасительное. Черт. Черт! Теперь пламя рванулось в одну из колонн. Вероника знала, что в ней – старые деревянные балки. Если они загорятся, пропадет все крыло. Сердце вырывалось из груди, пот стекал по вискам. В голове – каша. И вдруг отрывок из одной старой книги, которую Гермиона дала на неделе: "Если огонь усилен магией - не уничтожай его водой. Его следует изолировать. Лишить кислорода." -Инсендио инверсо! — рискнула она, смахнув палочкой крест-накрест. Пламя вздрогнуло, убаюкалось… но снова рвануло вверх. -Недостаточно. Его что-то подпитывает. Энергия. Воздух. Вероника закрыла глаза и глубоко вдохнула. Дым наполнил ее легкие, пробираясь с кислородом в кровь. Секунды шли неустанно. Пламя очень быстро росло, и не только от деревянных балок. Оно сжирало все на своем пути, в основном книги, пергаменты и манускрипты, годами мирно лежавшие в библиотеке. Поэтому она должна собраться и сделать хоть что-нибудь. -Огонь. Магия. Поток воздуха через разбитые окна в тыльной части библиотеки. Если я перекрою поток – задушу огонь. Он просто умрет. Она резко рванула вперед, несмотря на жар, несмотря на горячие камни под ногами, и пробилась во второй ряд. Память подсказала: в той части остались обрывки штор, обгоревшие одеяла из брошенных помещений. Она сгребла их в клубок, окунула дверной проход, бросила на пол в проход сквозняка и из последних сил воскликнула: -Вентус Каптура! Жар стоял стеной. Пламя жадно хваталось за полки, словно пыталось сожрать каждый ряд книг, каждый свиток, каждую крошку памяти. В воздухе летали черные клочья сгоревшей бумаги, и Вероника отчаянно вспоминала все возможные варианты: -Агуаменти, нет, слабое. Инсендио Реверса – слишком нестабильное. Пожарное поле.....да я же его не тестировала никогда! Дым заливал легкие, глаза слезились. Она прижимала рукав ко рту, пробираясь вперед – к той ячейке, откуда, как ей показалось, все началось. -Надо остановить распространение. Закрыть огонь в секторе. Защитный контур. Заклятие изоляции. ЗОНУС ИГНИС!.. — выдохнула она, обводя палочкой полукруг. И именно в этот момент в потолке что-то скрипнуло. Острый, пронзительный звук – и Вероника рефлекторно обернулась. Огонь отразился в ее зрачках. Большая деревянная балка – обгоревшая, раскаленная – сорвалась с опоры и упала прямо перед ней. Тупой удар. Облако жара. И короткая, резкая боль. Она упала на колени. Ее левая рука оказалась под краем балки — не раздавлена, но прикосновение к горячей поверхности оставило след. Крик сорвался с ее губ – не длинный, не театральный. Сжатый, глухой — как огонь, глотающий кислород. -Еванеско! — прошептала она, и балка исчезла, растворившись в клубке черного дыма. Левую руку уже адски жгло – кожа покраснела, начала набухать. Она посмотрела – ожоги. Неглубокие, но болезненные. И... настоящие. Оостанутся. Она стиснула зубы. Совершенно не от боли — а от того, что теряла контроль. Что огонь был ближе, чем она думала. Что это был подлинной пожар. -Себя потом. Сначала – пожар. Вероника собралась. Встала. Провела второй рукой сложный узор в воздухе, прищурившись через клубы дыма. –Игнис Сорконклюзио! Мир вокруг нее вспыхнул голубым барьером — словно магическая сфера, сковавшая пламя внутри и не позволявшая ему распространяться дальше. Огонь собрался в бурный шар, вертелся в нем, безумно бился о контуры - и наконец начал угасать. Заклинание сработало. В воздухе еще стоял запах дыма, словно он въелся в стены самого замка. Мантия Вероники сгорела с левой стороны – ткань съежилась, обнажая красную, обожженную руку. Ладонь пульсировала - она прикоснулась к горящей полке, прежде чем успела вспомнить защитное закляние. Огонь она остановила – но что-то внутри до сих пор пылало. -Это не было случайно, — мимоходом промелькнуло в голове, -Кто это сделал. Целенаправленно. Она прошла между рядами, где стеллажи пострадали сильнее всего. Ее взгляд остановился на одном из углов - там, где пламя вспыхнуло первым. Девушка опустилась на колено, провела пальцами по обгоревшему дереву. В ее глазах - бдительность. Это не походило на случайность. И самое главное – запах. -Сера... — пробормотала она, втянув воздух, -Но ни одна из книг не должна содержать ее. Она подняла волшебную палочку. -Ревелио. Ничего. Она стиснула зубы. -Хорошо. Сыграем по-другому… — прошептала и начала обходить периметр. Она шагнула вперед. Ботинок хрустнул по рассыпанным обломкам. Второй шаг. Пыль поднялась вверх. Она подняла взгляд – глаза не моргали. Огонь уничтожил не весь этаж – только одну часть коридора. Ту, где она часто проходила. И именно тот маленький уголок, где она обычно прятала книги — сгорел дотла. Случайность? Взгляд вдруг зацепился за одну из щелей между половыми досками. Вероника присела и наклонилась. Там, где когда-то лежали свитки с защитными формулами, теперь остался только обгоревший край… но что-то сверкало. Она достала из-под доски тонкую, обугленную металлическую шпильку. Обычная на первый взгляд как от мантии. Но по краям — крохотная черная гравировка. Символ. Вероника уставилась, будто увидела привидение. -Череп с разорванной стрелой... Рука дрожала. Она знала этот знак. Видела его в книгах, читавших о последней войне. Это не был официальный знак Пожирателей Смерти. Это был символ небольшой тайной фракции внутри – действовавшей самостоятельно элитной группы. Ее сердце ускорилось. -Он мертв. Я видела… Я… — голос ее замер и она только мысленно завершила фразу, -... убила его. Все внутри на мгновение стало ледяным. Вероника глубоко вдохнула, прижимая шпильку к груди. В голове калейдоскоп образов: тот бой, Гарри, кровь, — тело Долохова, пропавшее в трангресии в тёмной глубине океана. Вероника встала. Гнев в глазах, но и холодная трезвость. Это уже не просто желание научиться и остаться в Хогвартсе. Это стало личным. Кто-то хочет ее смерти за то, что она спасла жизнь Поттера, уничтожив убийцу. И теперь она знала: это только начало. Этот пожар – сообщение. Ей. Лично. Уведомление о том, что скоро придет и ее конец. Вероника глубоко вдохнула и выдохнула. Закрыла глаза на мгновение, дав себе прийти в себя. И осознать все, что только что произошло. Она могла умереть. Здесь. Прямо сейчас. И не от заклинания. Не во время боя. Не просто так. Это было спланировано. Четко. Заранее. Она должна была умереть так внезапно и неожиданно, как и он. Долохов. Девушка решила для себя сразу – об этом никто из преподавателей не должен знать. Никто. Особенно Он. Он и так ненавидит ее всей своей сущностью. А теперь еще прийти и ему сказать: – Профессор Снейп, в библиотеке произошел пожар. Я его потушила. Но он произошел потому, что меня хотят убить. Она уже представила себе его лицо. Настолько злое, чтобы наверняка и Волан-де-Морт испугался. Мало того, что она опасна, то еще призывает к себе большую опасность. Выйдя к центральному входу в библиотеке, она оглянулась – Мадам Пинс не было на рабочем месте. Это и неудивительно. Она давно перестала обращать внимание, что Вероника просто "живет" в библиотеке. Поэтому когда ей нужно было идти отдыхать — она просто шла, оставляя девушку и дальше сидеть за книгами. И сегодня было так же. Вероника прекрасно помнила, как Мадам Пинс закрыв ключом и запечатав дверь заклинанием в секретную секцию, попрощалась с ней и в который раз напомнила Веронике, чтобы она не забыла погасить все световые лампы. Но о пожаре все же нужно кого-то известить. Она это знала. И первый человек пришедший ей в голову - Северус Снейп. Директор школы. Она слабо улыбнулась. Была реальная причина посетить его в кабинет. Увидеть его. Рассказать о пожаре. Сказать, что она его остановила. Показать ему, что она что-то может... Он увидел бы ее обожженную руку и возможно сменил злость на милость...хотя бы на секунду. Но...она знала, что он обвинит ее. Скажет, что это она вызвала его. Скажет, что это она во всем виновата. И она могла бы доказать ему, что это – не она, просто предложив легилименцию. Чтоб он сам залез ей в голову и увидел. Но он и увидит кое-что другое. Именно то, что стало действительно причиной пожара. А этого она не могла допустить, поэтому Вероника решительно направилась в кабинет МакГонагалл. Коридор был пуст как никогда. Только витражи поскрипывали от ночного ветра. Статуи молчали. Даже Пивз, казалось, куда-то делся. Это ее раздражало. -Ну конечно... Как только что-то происходит – вас всех нигде нет! — пробормотала она, останавливаясь у поворота, -Призраки, говорите… Хогвартс всегда присматривают. Ага, только не сегодня, не сейчас. Вероника раздраженно шмыгнула носом. Лицо адски жгло – от огня, усталости и гнева. Не только на других, но и на себя. -Долохов... — выдохнула вдруг и утихла. Ее глаза, полные отзвуков огня, потемнели. Ее пальцы сжались в кулак. Кто-то знал. Кто наблюдал за ней. Они хотели испугать ее или подготовить почву к следующему ходу. Шаги стали более решительными. Она должна была немедленно рассказать МакГонагалл о пожаре, а тогда... тогда она начнет думать, как действовать дальше. Дверь в кабинет МакГонагалл же была впереди. Она постучала трижды – громко. И отступила, держа спину прямо, как настоящий солдат в чужом мире. -Войдите, — раздался сдержанный голос. Когда Вероника открыла дверь, МакГонагалл подняла голову и замерла. Ее взгляд скользнул из обожженной руки на закопченную мантию, потом на покрасневшее запястье. -Что случилось? -Пожар, — просто сказала Вероника, заходя в кабинет, -В восточном архивном крыле. Я остановила его. Профессор уже вставала из-за стола, обошла ее и коснулась поврежденного места на руке. -Сядьте. Вы обожжены. Почему не пошли к Мадам Помфри? -Сначала надо было сказать кому-то, — тихо ответила она. -Что привело к возгоранию? — встревоженно, но довольно сдержанно спросила Минерва. Вероника пожала плечами, взгляд скользнул в окно — за стеклом Хогвартс тихо дышал в темноте. -Замок еще нестабильный. Вы же знаете – после всего. Магия… иногда прорывается. Выбросы. Я была там случайно. Успела. Иногда после битвы из-за выбросов магии случались странные вещи. Поэтому Вероника решила что это будет хорошим объяснением. Это звучало достаточно логично, но также недостаточно правдиво. Профессор смотрела долго. Потом медленно, осторожно спросила: -А почему вы не сказали об этом директору? Вероника молчала несколько секунд. Затем медленно, с иронической прямотой ответила: -Профессор... Вы же сами знаете, что он подумает. -Северус… -Он сразу решит, что я это сделала. Или, по крайней мере, что могла сделать. Его приговор – скорее мысли, — ее голос не был злобным, скорее трезвым и слегка уставшим, -Я не имела силы на еще одно подозрение. МакГонагалл сжала губы. В ее взгляде появилось что-то материнское, но она удержалась. Она знала Снейпа. И знала – Вероника не лжет. -Вам все еще не доверяет… -Нет. И я его не виню. Но… если бы я пришла с этим, это стало бы еще одним доказательством. Против меня, — она опустила глаза, потом снова подняла взгляд, и в нем не было страха, -Он и так считает, что я опасна. Что я здесь лишняя. Если бы я пришла к нему с новостью о поджоге – в его замке, после полуночи... Я не думаю, что он бы слушал. МакГонагалл вздохнула. -Профессор Снейп иногда... чрезмерно быстр в своих выводах. Но все же он директор. -И именно поэтому я здесь, — устало ответила Вероника, -Чтобы вы знали. Чтобы… кто-то, кроме меня, знал, что я не сидела сложа руки. Что я не убегала. -Что именно произошло? -Я проходила мимо архива. Почувствовала запах дыма. Когда зашла, часть зала уже была в пламени. Применила барьер защиты, затем охлаждающие заклятия. Тканей и деревянных шкафов не спасти, но стены держатся. Не дошло до картографического зала. -Кто там был? -Никого, — без задержки и серьезно ответила девушка, -К счастью или к сожалению только я просиживаю ночи в библиотеке. МакГонагалл внимательно посмотрела на нее, после чего на мгновение прикрыла глаза. -Вы должны обратиться к Мадам Помфри. Вероника криво усмехнулась, но не возразила. -В больничное крыло, — твердо сказала Макгонаголл, -И никаких "я сама дойду" – я лично отведу вас, если придется. -Я пойду, — наконец сказала Вероника, -Обещаю. Но вы... — она на мгновение затнулась, -...пойдете к нему, да? Минерва только кивнула. -Он должен знать. Но не по чужим словам. Я скажу, что возник пожар. Что вы остановили его, — она помолчала, -Я заставлю его пойти со мной в библиотеку. -Вам не стоит... -Он слушает меня, когда не играет роль тирана. А иногда даже тогда. Мы с ним работали вместе десятки лет. Если кто-то и может начать разговор правильно, то я. И я не позволю, чтобы он увидел в этом... только ваши следы. Вероника долго смотрела на нее. Наконец сказала: -Если он будет резким… -Я скажу ему, что в этом замке, к счастью, есть те, кто не боится огня, — и в ее голосе впервые прозвучало что-то похожее на улыбку. Девушка слабо улыбнулась, поблагодарила и повернулась в сторону двери. Вероника тихо зашла к Больничному Крылу, сжимая правую руку у локтя, чтобы меньше болело. Мадам Помфри, перебиравшая шкафчик с флаконами, резко обернулась, увидев ее обгорелый рукав и красные, потрескавшиеся от ожога пальцы. -О, Святой Мерлин… садись немедленно, — ее голос вскочил в тишину помещения. Вероника послушалась, скользнув взглядом по белоснежным койкам, и села на край ближайшего. Мадам Помфри быстро взяла глиняную баночку, раскрутила крышку, и резкий запах трав и чего-то жгучего сразу заполнил воздух. Мазь была прохладной, но когда школьная целительница прикоснулась к распеченной коже, она запекла так, что Вероника тихо втянула воздух сквозь зубы. -Терпи, через несколько минут боль отступит, — заверила Мадам Помфри нежно размазывая мазь по обожженному участку, -Что ты делала....чтобы так? -Книги… — вырвалось у нее, хотя ответ был слишком общим, чтобы иметь смысл. Она даже не смотрела на целительницу – ее мысли были там, в задымленной библиотеке, где она нашла шпильку. Металлическую, тяжелую, с тонким узором на конце. И Вероника знала, что пожар – не случайность. Не просто совпадение. Это было предупреждение. Лично для нее. -Выпей, – Помфри придвинула к ее губам маленький флакон с густой янтарной жидкостью, -Облегчит дыхание. Девушка сглотнула. Напиток обжег горло сладким пряным теплом, и ощущение, будто легкие сжатые обручем, стало слабеть. Мадам Помфри достала волшебную палочку, и с ее кончика слетело мягкое голубое сияние. Сразу после заклятия из груди Вероники вырвался небольшой клуб дыма. Она кашлянула, чувствуя, как к ноздрям возвращается чистый воздух. Но мысли все равно путались вокруг одного: придет ли он. Появится ли в дверях этого крыла с взглядом, что обжигает не хуже пламя. Он будет злым, она знала это. Его голос будет резким, каждое слово — как резной кинжал. Но где-то глубоко, под этим предчувствием строгости, было другое маленькое, но упрямое желание. Чтобы он пришел.... Мадам Помфри уже наложила все необходимые заклятия: на плечо – охлаждающее снадобье, на запястье – мазь, которая должна была снять покраснение, а в легких пригоршню дыма она заставила выйти принудительным заклинанием. Вероника сидела на краю кровати, пальцы сомкнуты на коленях, глаза опущены. -Еще пять минут – и я наложу бинт, — сказала мадам Помфри, -После чего можешь идти, если не кружится голова. -Хорошо, — почти шепотом ответила Вероника. Ее взгляд оставался расфокусированным. В голове еще звенело пламя, запах копоти не шел из носа. Она вспоминала каждый жест – как огонь подкрадывался к полке, как пыталась заклинанием отбросить балки… как впервые в жизни действительно испугалась, что может погибнуть не от проклятия, а просто задохнувшись. Но следующий звук заставил ее поднять голову. -БАХ. Дверь распахнулась с таким треском, что Мадам Помфри даже вздрогнула. -Что за... Но он уже находился в помещении. Северус Снейп шел, как буря: мантия летела за ним, как черная туча, глаза пронзительные, холодные, губы стиснуты в тонкую линию до боли. У Вероники сердце сделало сальто и бросило чат. Казалось, она даже забыла как дышать. -Все вон! – резко бросил он. Мадам Помфри не сдвинулась с места: -Директор, она еще не… -Я сказал: вон!! Взгляд Снейпа испепелял. Мадам Помфри, буркнув что-то вроде «дикая манера управлять заведением», вышла. За дверью воцарилась тишина. Профессор медленно обошел кровать. -Библиотека, — тихо начал он, но в его голосе звучало что-то похожее на яд, -Любимое место для тихого досуга, не так ли? Идеально, чтобы оставить после себя выгоревший первый ярус, обгорелый пергамент и вполне реальную угрозу для всех находившихся в здании. Вероника молчала. Не потому что ей нечего сказать. Она просто замерла, глядя на него. -Как же это произошло? – вышипел он, -Как вам удалось уничтожить полураздел отдела магической истории без единого свидетеля? -Я ничего не уничтожила, — сказала она тихо, -Я остановила пожар. -Ах, да, — хмыкнул Снейп, -Интересно, как именно? Учитывая, что вы, насколько мне известно, не имеете никакого формального обучения в нашем мире. И, насколько мне известно, не способны даже правильно артикулировать базовые снадобья. Он наклонился ближе. Все бы другие этого испугались, а она... она лишь почувствовала, как кровь к ее лицу приблизилась со скоростью света, крася ее бледные щеки в красный цвет. -Так как? — прошипел, -Какое чудо совершило вас героиней? -Я… не знаю, — ответила она искренне, -Просто сделала. Я помнила некоторые заклятия… и действовала. -Помнила? — презрительно переспросил он, -Помнила. Так вот как работает огнеборье – воспоминания и интуиция? -Лучше, чем оставить все гореть, — ответила она так же спокойно и посмотрела на него с маленькой игривостью. -Не смейте меня поучать, — гаркнул Снейп, и его голос вибрировал стенами, -Вы вообще не имеете права быть в этой школе. Не имеете права слоняться, куда вздумается. Не имеете права вылезать ночью и играть в волшебницу! А теперь еще и ПОСЛЕ СЕБЯ ОСТАВЛЯЕТЕ ПОЖАРЫ? -Это не я, – спокойно, но твердо ответила Вероника. -Кто-то заставил вас? — холодно бросил он, -Какое своевременное появление посреди огня. Очень удобно, не правда ли? -Я не знаю, почему это произошло, — соврала она. Северус подошел еще ближе. Он стоял так, что она видела каждую мышцу, дергавшуюся в его скулах. Его глаза вгрызались в нее: -Вы врете. -Нет. -Врете, — прошипел он сквозь зубы, -Вы что-то скрываете. Я это вижу. -Тогда почему не примените легилименцию, Профессор? — спросила она, слегка наклонив голову, -Посмотрите....если вам интересно. Она боялась, что он это сделает. Что он может увидеть истинную причину пожара. Но она тоже знала, что он увидит не только это...а еще и ее необъятные чувства к нему. Северус сжал челюсти. Его ноздри раздулись. Но он не сделает этого. Не здесь. Не сейчас. -Если это случится еще раз, — сказал он почти шепотом, -Я лично уберу вас из этой школы. Он развернулся к двери, но уже на пороге она сказала: -Спасибо, что пришли. Снейп замер на полушаге. Он медленно обернулся, и в его взгляде не было ничего теплее ледяной поверхности замерзшего пруда. -Не радуйтесь иллюзиям, — сухо произнес он, Я пришел не к вам. Я пришел убедиться, что вы не представляете угрозы другим. Он провел глазами по ее обожженному запястью, и на мгновение угол рта едва дернулся — то ли от раздражения, то ли от чего-то другого, чего он сам себе не признавал. -А ваши "благодарности" оставте для тех, кого они волнуют. Он резко развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что баночки на полках зазвенели. Дверь захлопнулась за ним. Тишина рухнула резко, как меч. Вероника сидела, как зачарованная, не сводя взгляда с пустого прохода, по которому только что прошел он. Его силуэт еще пульсировал перед глазами. Ветер от движения мантии еще словно гулял по коже. Запах — что-то сухое, резкое, как горькая трава, чуть дымящее — еще зависал в воздухе, как тень после грома. Ее плечи были немного приподняты - она не заметила, как напряглась. Вздохнула. Медленно. И только тогда опустилась, словно позволила себе быть живой. -Спасибо, что пришли… – прошептала снова, уже в пустоту. Нежно, тихо. Практически как молитву. Она наклонилась вперед, прижав ладонь к груди. Сердце билось сильно, так сильно, что болело. Не от страха. От чего-то хуже. И более прекрасного. Она улыбнулась – тихо, устало. Глаза у нее были блестящие. Не от слез — от света, который не мог вырваться. Она не была глупой. Она все отлично понимала. Его ненависть – это его защита. Его злоба – его щит. И, может быть, сегодня он не сумел не прийти. Не потому, что хотел, а потому что не смог иначе. Он пришел. Он говорил с ней. Он был рядом. Она протянула руку к краю кровати, где, казалось, еще чувствовалась его энергия, и коснулась ткани. Тепло было почти призрачным, но она представляла, что оно еще есть. Как будто он все еще здесь. И тогда – неожиданно для себя – она покраснела. Легко, нежно, словно вечернее солнце коснулось ее щек. Вспомнила, как близко он стоял. Как резко посмотрел на нее. Как не заглянул в ее голову, будто боялся увидеть там то, чего никогда не имел – любовь. Она улыбнулась шире – самой себе, своим мыслям. Да, он злой. Да, он страшен. Но он был…Настоящий. И она видела больше, чем слова. Тихо, с глухим стуком, ее спина опустилась к стене. Она сидела, скрестив ноги, с легко опущенными веками, и впервые за долгое время ей не было больно молчать. Ибо в тишине еще жил его голос. -Если бы даже он больше никогда не заговорил… — прошептала она себе, -Все равно этого хватило бы. Но она знала – он еще заговорит. И, возможно, снова будет резать. Снова будет обжигать. Но она не боялась. Она хотела еще, и еще и еще. Еще хоть раз увидеть, как глаза его блестят от гнева. Еще хоть раз почувствовать, как внутри все горит только потому, что он рядом. И пока Хогвартс дышал покоем ночи, Вероника сидела и улыбалась. Понемногу. По-настоящему. Утром замок еще дремал, и только слабый свет пробивался сквозь высокие окна коридоров. Воздух пах сыростью камня и легким дымом, который, казалось, все еще остался после ночного пожара. Вероника шла медленно, прижимая забинтованную левую руку к себе. Кожа под бинтом жгла, но она уже привыкла и даже не морщилась. Главное – держать лицо невозмутимым. На повороте к внутреннему двору она услышала знакомые голоса. Рон и Гарри, наклонившись над каким-то сломанным механизмом, похоже, это были одни из старых часов, стоявших у лестницы во внутреннем холле. Они что-то крутили отверткой и время от времени ссорились, чей метод будет «точно работать». -А вот и она, — первым заметил Рон. Его голос сразу потемнел, -Это правда, что ты вчера… -…была в библиотеке, когда все загорелось? — сказал Гарри, поднимаясь, -Мы уже слышали от МакГонагалл. Она сказала, что там произошел… неконтролируемый выброс магии. Вероника остановилась, посмотрела на них спокойно, но внутри у нее что-то сжималось. -Так я и сказала ей. Гриффиндорцы мрачно переглянулись. -А на самом деле? — Гарри скрестил руки на груди. Она молчала несколько секунд, словно взвешивая, стоит ли говорить. -Это было не случайно, — наконец призналась. Рон резко выпрямился. -Ты… сама подожгла? -Это было предупреждение, — тихо произнесла она, -Или… попытка меня убрать. Рон побледнел. -Кто?! -Люди Долохова, — ее голос был спокоен, почти холодный, -Он… не забывает долгов. Гарри наклонился вперед, глаза его вспыхнули решимостью. -Надо рассказать Ордену. -Нет, — твердо отрезала Вероника, -Никто, кроме вас и Гермионы не должен знать. Если я исчезну, вы будете знать, почему. Но пока я здесь – я с этим разберусь сама. -Ты что, шутишь? — Рон раскрыл рот, -Они на тебя охотятся! -И я не собираюсь сидеть и ждать, когда они снова попробуют, — в ее взгляде появился тот самый опасный огонек, от которого ребята немного растерялись, -У меня есть свои способы, -Нет, — повторила Вероника, когда Гарри снова попытался что-то сказать, -Это моя проблема. -Какая, к черту, твоя проблема?! — Рон поднялся, так что теперь они смотрели друг другу почти в упор, -Ты что, не понимаешь? Они могут прийти снова! И, может быть, в следующий раз библиотекой все не ограничится. -Именно поэтому я и должна действовать быстро, — ответила она, не отводя взгляда. -Вместе с нами, — добавил Гарри, -Ты можешь не рассказывать всем, но по крайней мере позволь нам… -…быть наживкой? — перебила она, -Нет. Гарри сжал челюсти. -Это не шутка, Вероника. Если они на тебя охотятся... они же Пожиратели Смерти! -Я знаю, — ее голос был тихим, но твердым. -Именно поэтому я не хочу вас втягивать. Гарри подошел ближе, глядя прямо в глаза. -Вместе мы имели бы больше шансов. -Вместе у нас было бы больше трупов, — отрезала она, но без злобы, -И я не хочу, чтобы среди них были вы. -Поздно, — пробормотал Рон, -Ты нас уже втянула. Она опустила взгляд, пальцы правой руки машинально сжимали край бинта на левой. -Я справлюсь. Сама. -А если нет? — тихо спросил Гарри. Она подняла глаза, и у них был блеск, который они видели редко: упрямство, смешанное с отчаянностью. -Если нет… тогда я вам скажу. Молчание затянулось на несколько секунд. Затем Гарри кивнул, хотя и с явным протестом. -Хорошо. Но помни – мы рядом. Она едва заметно улыбнулась, более утомленная, чем радостная. -Знаю. Девушка развернулась и вышла, оставив их среди обломков часов. -Она не будет нас слушать, — вздохнул Рон. -Зато, если попросит помощи, — Гарри смотрел на дверь, за которой она исчезла, -Мы будем готовы. А Вероника шедшая по пустому коридору обдумывала дальнейший план действий.