Часть 19

Узкий коридор после библиотеки казался темнее обычного. Холодный камень стен дышал влажностью, а шаги Вероники глухо отдавались в тишине. Она шла медленно, но дыхание было ускорено, словно после бега. Ее пальцы невольно скользнули к кулону на шее, и девушка только теперь осознала, что все время после разговора с Ним касается его, даже безотчетно. Она думала, что привыкла к Его присутствию. Но сегодняшнее столкновение... Его голос... Хрипловатый, глубокий, низкий. Сухой, иронический тон. И в то же время каждое слово ощущалось на коже – будто кто-то провел холодным металлом вдоль позвоночника. Она попыталась сделать глубокий вдох, но легкие наполнились не воздухом, а напряжением, еще пульсирующим внутри. "Вы играете с огнем, Нокс" Его слова снова прорезали память, и она вздрогнула. -Спокойно, — прошептала она сама себе, -Спокойно... Но голова не слушалась. С каждым Его тёмным холодным взглядом, с каждым отстраненным колючим словом, с каждым Его приближением к ней, когда Он хотел ее подавить своим присутствием, она... хотела Его еще больше. Еще сильнее. И всего-то месяц. Еще один гарантированный месяц ее пребывания здесь. Месяц, когда она будет чувствовать бешеное сердцебиение в теле. Месяц, когда она будет видеть Его. А потом...кто знает, что потом будет дальше. Здаст екзамен или провалит? О втором варианте Вероника вообще не хотела думать. Она могла бы пойти на магловедение, да. Безопасный, легкий вариант, открывающий дверь без проблем. Но нет. Она не для этого здесь. Ее цель – Защита от Тёмных Искусств. Она хочет быть достойна Его. Достойна стоять рядом с Ним. Там, где Его стихия. Где Он подлинный. Вдруг в голове промелькнула мысль: -Кто знает... может он когда-нибудь будет учить меня сильнейшей магии... Эта мысль пронеслась в голове так стремительно и резко, что Вероника остановилась посреди коридора. Ощущение было такое, будто сквозь тело прошел электрический разряд – от груди до кончиков пальцев. Она закрыла глаза, пытаясь остановить этот беспорядок внутри, но мозг уже рисовал образ: Он, Северус Снейп, в классе зельеварения, и она. Его движения точны, пальцы холодны, уверены. Он объясняет что-либо, но не для того, чтобы научить. Он испытывает. Проверяет. Нет, обжигает слабость. И она, сидящая за столом, записывает что-то, наблюдает, как Он идеально готовит зелье, без лишних движений... Как смотрит на нее своим тёмным взглядом. Его присутствие так и чувствуется в каждом сантиметре помещения. И как она сидя за столом смотрит на него снизу вверх, тая с каждой секундой. Внизу живота сразу стало жарко. -Мерлин, Вероника! — прошептала она, словно ругая себя, -Прекрати. Она глубоко выдохнула и пошла дальше по коридору. Но класс зельеварения ей уже не шел из головы. Хотелось увидеть прежнее место пребывания Северуса Снейпа. Своими глазами. Посмотреть, где Он проводил много времени, где злобно улыбался унижая гриффиндорцев. Где учил. Внутри было упрямое, почти болезненное желание. Она желает знать. Хочет видеть Его мир. Хочет ощущать тот же запах жженой магии, резкий аромат трав, кислотный привкус на кончике языка, всегда звучащий в классе после сложных зелий. Но если я пойду к нему, и скажу: -Профессор Снейп. Не будете ли вы так любезны, показать мне класс зельеварения... хочется увидеть его. Уже представляю его реакцию: Глаза блестают молнией, челюсть напрягается, руки сжимаются в кулаки, он наклоняется вперед, голос – будто физически режет. -Еще одно слово, и в следующую секунду вы будете видеть только дверь замка. Снаружи. Но это не останавливало ее. Гораций Слизнорт преподавал последние полтора года в школе... может, у него тоже ключ от этого класса?... Гарри может написать Слизнорту. Она знала, что старый профессор не откажет ему. Надо при встрече попросить Поттера об этом. Коридор Хогвартса был полутемным, пахнул сыростью и старым камнем. Вероника шла быстро, завернувшись в мантию, словно пытаясь уйти от собственных мыслей. И Гарри словно почувствовав, что она думает о нем, вынырнул с того конца коридора, куда она шла. -Вероника! — тотчас позвал он, увидев ее. Девушка подошла к нему и остановилась. -Нам нужно поговорить. Сейчас, — сказал Поттер. Он выглядел встревоженным, даже растерянным, и зеленые глаза светились еще ярче. Вероника поспешно кивнула, уже представляя что могло что-то случиться плохое. Они быстро прошли несколько метров и свернули в ближайший пустой класс. Гарри захлопнул за ними дверь, наложил "Оглохни", и только тогда заговорил снова. -Ты что, с ума сошла?! — он даже не пытался сдержать голос, -Почему я узнаю от Гермионы, что на тебя напали в Запретном Лесу? Ты?!.... Ты даже не сказала мне ни слова! Вероника в мыслях успокоилась, а то тех несколько секунд когда они шли в кабинет уже успела себе попридумывать всякого. Она приподняла брови и спокойно глядя на него ответила: -Ты сейчас кричишь на меня, потому что я выжила? Или потому, что я не поставила тебя в известность? -Ты ведь могла погибнуть! — Гарри резко жестикулировал, ходя классом, -Авада, Вероника! Кто-то на территории Хогвартса пустил Аваду Кедавру в тебя! Ты понимаешь, что это значит? -Понимаю, — сухо ответила она, опершись на стол, -Именно поэтому я выставила Протего Максима и осталась в живых. -А если бы не выставила? -Гарри, — она вздохнула, и в голосе появилась холодная ирония, -Давай без гипотетических трагедий. Я здесь. Живая. Без потерь конечностей и здравого смысла. Он остановился перед ней, скрестив руки на груди, но его взгляд все еще пылал. -Так что случилось? — наконец тише спросил он. Вероника пожала плечами, словно объясняя что-то очевидное: -Увидела слабое сияние среди деревьев. Решила проверить. Глупость, признаю. Только подошла ближе – в меня полетело заклинание. Потом – Авада. Поттер резко вдохнул, а пальцы его судорожно сжались в кулак. -И ты… одна… -Конечно. Но мне удалось обезоружить нападающего, — девушка скривила губы в ледяной улыбке, -Связала его и мы поговорили. Оказалось, что это люди Долохова. Они следят за мной. И хотят... моей смерти. Он выругался себе под нос, отходя несколько шагов в сторону и нервно снимая очки, словно мир стал слишком ярким. -И ты все еще решила… ничего мне не говорить? -Потому что мне не нужна лишняя паника и пустые запреты, — ее голос стал более резким, но спокойным, -Я знаю, что делаю, Гарри. -Ты чуть не умерла! -Но не умерла, — она шагнула поближе и едва прищурилась, -И в следующий раз – тоже не умру. Он взглянул на нее так, словно пытался понять, откуда такая уверенность в ней. За все время пребывания в мире магии, именно с мальчиком-который-выжил Вероника подружилась больше всего. Хотя она по большей степени считала себя слизеринкой, Гарри Поттер тоже ее притягивал. По своему. С ним было просто. Он никогда не спрашивал лишнего, но всегда видел больше. Никогда не давил. И пытался понять мою любовь к Нему. Хотя, его это все еще очень сильно удивляло. Поэтому она тихо выдохнула и решила его немного успокоить: -У меня две волшебные палочки. Пистолет. Два ножа. И невероятное желание жить столь долго, чтобы раздражать Северуса Снейпа еще больше. Гарри сначала хлопнул ресницами, потом выдал тихо, неуверенно: -Ты ненормальная. Она улыбнулась уголком губ, холодно, с тенью насмешки: -Я – жива. Это главное. Несколько секунд стояла тишина, в которой Гарри молча барахтался между желанием наругать ее еще раз и пониманием, что спорить с ней бесполезно. -Хорошо, — сказал он наконец, резко вдыхая, -Но ты не оставляешь это так. Мы должны что-то делать. Вероника кивнула, словно соглашаясь, но ее глаза холодно блеснули: -Мы сделаем. Но на моих условиях. Но у меня есть к тебе одна просьба. Гарри нахмурился, но ничего не ответил, ждал. Вероника набрала побольше воздуха в легкие и сказала: -Я прошу, чтобы ты написал Профессору Слизнорту. Мне нужно попасть в класс зельеварения, но как ты знаешь, он закрыт. А директор этого не разрешит. Сам знаешь. Он смотрел несколько секунд на нее искоса, подозрительно, а потом все же спросил: -Ты хочешь, чтобы я… написал Слизнорту? Просьба выдать тебе ключ от класса зельеварения? -Ага, — невинным тоном подтвердила она. -…почему я не удивлен? Вероника сделала вид, что сосредоточенно разглядывает свои пальцы, потом подняла глаза и улыбнулась уголком губ. -Потому, что ты меня уже знаешь. Гарри вздохнул откидываясь спиной к холодной стене. -Вероника… ты понимаешь, что Снейп тебя съест, если узнает, что ты без разрешения зашла в этот класс? -Да, — спокойным шепотом ответила она. -И тебя это не пугает? — при этих словах он посмотрел на нее очень внимательно. -Гарри… у меня остался месяц — она улыбнулась, и в ее глазах что-то блеснуло, почти усталость, -Месяц – чтобы доказать, что я вообще имею право быть здесь. Либо сдаю экзамен — и живу здесь еще три месяца, либо… покидаю Хогвартс. Наступила пауза. Вероника посмотрела куда-то в тёмноту ночи за окном, будто там, за стеклом, ее приговор. И потом мягко но упорно продолжила: -Если уйду, я хочу… хоть раз увидеть этот класс. Хочу вдохнуть этот запах. Посмотреть, где он… — она сделала короткую паузу, и на ее лице промелькнула едва заметная улыбка, -...где он творил свое волшебство. -Тебе действительно это столь важно…? — его голос был хмурым, но без порицания. Девушка посмотрела на него прямо и уверенно. -Ты знаешь, что да. -Знаешь, я мог бы ему угрожать твоим самоубийством, – с маленькой улыбкой ответил Поттер, -Сказать, что если он не даст ключ, ты прыгнешь с Астрономической башни. Вероника улыбнулась широко и лукаво. -О, он бы все равно отказал. А потом сам бы толкнул. Гарри не выдержал, засмеялся тихо и покачал головой. Вероника тоже засмеялась. -И ты все равно к нему лезешь, — в его голосе чувствовалось тепло, -Зная, что он тебя ненавидит. -Так ще интереснее, — с озорной улыбкой отозвалась Вероника. Гарри только покачал головой, но в его взгляде она увидела сочувствие и понимание. -Хорошо. Я напишу Слизнорту, — здался Гарри. Вероника довольно кивнула и пошла к двери, ничего не отвечая. А ему и не требовалось слов. Он и без них прекрасно понимал, о чем Вероника сейчас думает. Следующие пять дней Вероника прожила так, будто кто подкрутил маховик времени не вперед, а внутрь. Она не позволяла себе останавливаться. Дни начинались рано, еще до того, как коридоры Хогвартса наполнялись первыми сонными студентами. Девушка просыпалась, делала глоток горячего кофе на кухне у эльфов, одевала мантию и бежала учиться, тренироваться. Тренировки стали ее новой религией. Дуэлей было множество. С Гермионой – самые сложные. Грейнджер не жалела, действовала четко, безошибочно, и каждый ее удар был как напоминанием: "Ошибишься – и провалишь экзамен. А провалишь экзамен – провалишь все." С Джинни – другой ритм. Джинни была огненной, импульсивной, заставляла двигаться быстрее, чем хотелось, заставляла реагировать на ощущения, а не на расчет. А потом они бились вдвоем против нее. И это было настоящее сражение. Каждая ошибка – и она лежит на полу, без защиты, с горящими ребрами и лопатками. После их ухода в Выручай Комнате становилось тихо. Вероника оставалась наедине с манекенами. Они не ощущали боли. Они не знали сожаления. У них не было сердца. Она билась до изнеможения, пока руки дрожали, а колени отказывали слушаться. Взрывы заклятий раздавались стенами, глухо, как биение собственного сердца. И каждый раз рядом с собой она представляла Его. Северуса Снейпа. Он стоит сбоку, мантия падает тёмной волной, руки скрещены за спиной, и его взгляд пронизывает холодом: "Действительно, Нокс? Это ваш максимум? Даже первый курс сделал бы это лучше." "Вы не выдержите минуты в настоящем бою." "Нелепая попытка. Жалкое зрелище." Иногда она представляла дуэль с ним, и это было невыносимо тяжело. Каждый его удар представлялся молнией, каждое заклинание — безупречно точным, быстрым, неизбежным. Она падала. Снова и снова. Но вставала. Потому что, в той воображаемой дуэли не было варианта проиграть. Каждую ночь, когда она снимала мантию и прикладывала охлаждающие заклятия на синяки, заживляющие мази на раны, в мысли возвращались к одному и тому же: двадцать шесть дней. Только двадцать шесть. К ее приговору. И если она упадет на теоретическом экзамене – все это было зря. Ответ от Слизнорта так и не приходил. Гарри отправил письмо уже несколько дней назад, но Вероника понимала: он, скорее всего, где-то отдыхает, где-то далеко от всех этих стен, от зелья, от войны, от шрамов прошлого, от детей. Но ее нетерпение разъедалось изнутри. Она хотела увидеть класс зельеварения. Хотела прикоснуться к каждой колбе, вдохнуть горький запах отваров, ощутить эту атмосферу на себе. И самое главное – хотела увидеть его мир. Не его самого – его мир. Ибо Северус Снейп не позволит ей туда попасть, даже если она пригрозит ему собственной жизнью. Также, за эти пять дней она начала чувствовать еще что-то странное. Северус словно меньше следил за ней. Раньше было чувство, что он видит все. Каждый шаг, каждое дыхание, каждая встреча с Гарри или Гермионой. Словно невидимые глаза смотрели на нее из каждого тёмного угла. А теперь это чувство стало слабее. Он, кажется, слегка отступил. И это было… Опасно, но хорошо. Потому что там, где его взгляд не сжигает ее спину, появлялось больше свободы. Больше свободы означало, что она могла тренироваться еще больше, рисковать еще сильнее. Дни текли, и каждый из них казался ей коротким. Она хотела больше часов, больше времени, больше сил. Но внутри было чувство, что что-то невидимое приближается. Что-то неизбежное. И даже если Северус Снейп уже снял с нее свой холодный контроль – его тень все равно оставалась где-то рядом. Она сама сделала так, что его мысль о ней уже не была нейтральной. И теперь… эта игра только начиналась. На следующий день Вероника не вылезала из Библиотеки. Только с утра спустилась в Большой Зал для завтрака. Надо было ускоряться, ведь не за горами тест. Гермиона стала еще более требовательной по отношению к ней. Больше вопросов, более тяжелые тренировки. Но… это было только на пользу. И сегодня она тоже заглянула к ней вечером. Чтобы задать несколько вопросов. На подставке сбоку потрескивала свеча, на столе горы книг, в воздухе запах старых страниц. Гермиона с суровым выражением лица, готовая к «экзамену». Вероника – уставшая, но с тем вызовом в глазах, будто сейчас дуэль, а не сухая теория. Грейнджер сидела напротив, ровно сложив руки поверх толстого фолианта «Методика защиты». Взгляд у нее был такой, от которого даже Рон чувствовал себя первоклассником. -Значит, Вероника, — начала она серьезно, -Назови основные способы блокировки заклятий в случае, когда противник сильнее тебя магически. Вероника вздохнула, но ее голос звучал отчетливо: -Избегать прямого столкновения, использовать пространство, предметы, которые могут отвлечь или прервать заклинания. «Протего Максима» – только как крайний вариант, потому что ему нужно много сил. -Хорошо, — Гермиона кивнула, но брови ее поднялись, -А если против тебя используют проклятие, которое нельзя полностью заблокировать, например, «Круциатус»? -Тогда нужно сбивать концентрацию противника, — ответила Вероника, и в голосе уже появилась и ее фирменная уверенность, -Выбить волшебную палочку, использовать «Экспелиармус», «Ступефай» или атаковать неожиданно. Гермиона слегка прищурилась. -А как ты отличишь тёмное заклятие от обычного боевого? Вероника чуть улыбнулась – глаза ее блеснули. -По энергетике. Тёмные заклятия тяжелее, они тянут пространство, холод ощущается в груди. И… они всегда идут с намерением нанести вред, даже если замаскированы. Гермиона не сразу ответила. Ее взгляд был такой, будто она смотрит сквозь нее. -Ты говоришь это так, словно уже не раз чувствовала. Вероника только немного откинулась на спинку стула, сложа руки на груди. -Ты знаешь, что да. Мгновение напряженной тишины. Гермиона хотела задать еще вопросы, но сдержалась. Затем медленно сказала: -Хорошо. Давай дальше. Какая разница между «Фините Инкантатем» и «Финита»? -«Фините Инкантатем» снимает магический эффект вне зависимости от силы, но часто не полностью. «Финита» работает против конкретного заклинания, быстрее и эффективнее, если знаешь его природу. -Прекрасно, — Гермиона чуть улыбнулась, впервые за этот вечер. Вероника взглянула на нее с тем наглым блеском: -Ты хочешь меня проверить или испугать? Гермиона вздохнула и опустила глаза в книгу. -Я хочу, чтобы ты выжила. Вероника еще несколько секунд молчала, а потом ответила тихо, но уверенно: -Я выживу. Не сомневайся, — потом закрыла книгу и посмотрела на Гермиону поверх страницы, и ее глаза сверкнули. Дверь библиотеки тяжело скрипнула, и Вероника повернула голову, чтобы посмотреть, кто бы это мог быть. И ее сердце сразу сильно стукнуло и упало где-то в пятки. Внутрь ступил Северус Снейп. Он здесь. В библиотеке. Его черная мантия скользнула по каменному полу, как тень. Он шел уверенно, сосредоточенно, даже не глядя в сторону Вероники и Гермионы. Но...Вероника, едва увидев Его, поняла, что если он пойдет прямо, то Ему придется пройти мимо их стола, и она точно к нему заговорит. Она снова почувствовала, как горит все не тело изнутри. Это был шанс. И отпустить его она не могла. -О, Профессор... — ее голос прозвучал так легко, словно она искренне обрадовалась его приходу, -Вы как раз очень вовремя. Мы с Гермионой обсуждали комбинации заклятий в дуэлях. Как вы считаете: лучше ли иметь в голове готовые последовательности или действовать нестандартно, в зависимости от ситуации? — Вероника краем глаза заметила, как Гермиона едва заметно вздрогнула. Ее пальцы, держащие книгу сильнее сжали ее края, и она резко подняла глаза на нее, затем снова на книгу. Он остановился. Его тёмные глаза медленно поднялись на Веронику, и в них промелькнуло выражение глубокого раздражения. Губы сжались в тонкую линию. -Каким чудом, Нокс, — голос его был низким и холодным, как сталь, -Вы до сих пор считаете, что мои мысли по этому поводу хоть как-то вас касаются? Гермиона невольно съехала на стуле, пытаясь стать менее заметной. А Вероника склонила голову, и ироническая улыбка коснулась ее губ. -Потому что мне интересно, Профессор... И, кажется, вы знаете ответы лучше, чем кто-либо в этой школе, — когда Вероника произнесла это, то заметила, как Гермиона чуть не подавилась воздухом, и бросила на девушку такой взгляд, будто только что та взяла и погладила Буклю против перья. -Ваше чрезмерное желание воткнуть нос туда, куда не следует, однажды вас погубит, — отрезал он, не скрывая злобы. -Может быть, — согласилась она слишком легко, -Но разве не интереснее жить, когда есть шанс спросить лучшего? — и она почувствовала, как Грейнджер под столом толкнула ее ногу своей, будто хотела намекнуть, чтобы та прекратила. Глаза Снейпа сузились, у них вспыхнуло что-то похожее на гнев. Затем он резко отвернулся и пошел дальше между стеллажами, оставляя за собой запах зелья и горькую тень присутствия. Вероника смотрела ему вслед, легонько касаясь кулона, словно смаковала послевкусие после этой маленькой дуэли словами. А Гермиона, сидевшая напротив, даже не моргала. -Что… это… было? — наконец прошептала она, наклоняясь ближе. -Что именно? — безразлично спросила Вероника, листая страницу. -Не притворяйся невинностью! — тихо, но резко ответила Грейнджер, -Ты только что флиртовала с Профессором Снейпом! Вероника поняла, что уже нет смысла притворяться перед Гермионой, что Он не просто "кто-то" для нее. Она не глупа, и сразу складёт пазл. А если решится поговорить об этом с Гарри... Но это не значит, что она не может легонько возразить... -Флиртовала? — с притворным удивлением подняла бровь Вероника, -Гермиона, пожалуйста. Я просто хотела… чуть-чуть его сбить с толку. Кто-то же должен вывести его из равновесия хоть на минуту. -Сбить с толку? — Гермиона не верила своим ушам, -Это не "сбить с толку", а... ты на него так смотрела... Так, словно он не профессор, а... -Просто мужчина? — мягко перебила Вероника, -Да, иногда мне кажется, что он все еще человек. Гермиона смолкла на секунду. В ее глазах – и непонимание, и что-то похожее на тревогу. -Послушай, я не против твоих экспериментов, но ты понимаешь, кто он? Это Снейп. Тот самый. Холодный, злой, раздражительный... -Да, — спокойно перебила Вероника, опустив взгляд на страницу. -Ты ведешь себя так, будто… будто это нечто большее, — гриффиндорка опустила руки, ожидая окончательного ответа. Ну вот и настало время... -А что если так и есть? — едва улыбнувшись, Вероника подняла на нее глаза. Гермиона замерла. -Ты шутишь… -А похоже? Молчание. Где-то в глубине библиотеки было слышно, как Мадам Пинс листает книгу. Гермиона смотрела на нее долго, потом медленно выдохнула. -Ты… ты его любишь? Вероника не ответила сразу. Вместо этого она спокойно закрыла книгу, поправила закладку, и только тогда ответила: -Да, — глубоко выдохнула и добавила, -Слишком сильно. Гермиона слушала, словно пыталась собрать все обломки смысла. -Но он… — она не находила слов, -Он совсем не тот, кого можно любить. -Для меня он как раз… тот, — тихо ответила Вероника. -И он знает? — спросила Гермиона почти шепотом. -Он… наверное, догадывается, -Вероника чуть улыбнулась, -Но делает вид, что нет. -Ты понимаешь, чем это может закончиться? — Гермиона уже не сердилась, в ее голосе было только беспокойство. -Да, — просто сказала Вероника, -Но я не прошу ничего. Просто… хочу быть рядом. Даже если он никогда не позволит мне зайти поближе. Гермиона потупилась. Потом вздохнула и еле слышно сказала: -Ты сумасшедшая. -Знаю, — ответила Вероника с теплой улыбкой, -Но ведь я не одна такая в этом замке. Гермиона долго молчала, вглядываясь в Веронику, спокойно сидевшую напротив, словно после признания лицом к лицу с грозой. А Вероника по противоположную сторону стола, смотрела в книгу, словно рассматривая рисунок, а на самом деле ничего не видела. Ее мысли были в той встрече с Ним. С его холодным взглядом, резкостью в словах, ненавистью к ней, но с напряжением в воздухе. Как всегда. И это волновало ее больше всего. Будто при этих крохотных встречах и разговорах существовали только они. Но….может это только ей так казалось. -Если он догадывается… — тихо начала Гермиона, -Если он действительно знает, что ты к нему… так относишься… то, Вероника, ты понимаешь, что он тебе покоя не даст. -Этого я и ожидаю, — Вероника немного улыбнулась, но глаза оставались серьезными. -Нет, ты не понимаешь, — подняла голос Гермиона, но все еще тихо, -Ты же хочешь сдать экзамены, стать преподавательницей, правда? Если он против твоего пребывания здесь, он сделает все, чтобы ты не прошла. Даже если напишешь идеально. Найдет повод, основание, какую-нибудь формальность. Он это умеет, Вероника. О, это очевидно. -Знаю. — ее ответ прозвучал почти спокойно, но в нем чувствовалось упрямство, -Я видела, как он воюет. И как уничтожает. И как… защищает. Он ничего не делает наполовину. -Тогда ты понимаешь, что это опасно? Вероника склонила голову, осторожно скользнула пальцем по странице книги. -Гермиона, он уже хотел чтобы я ушла. С самого начала. Но я осталась. Потому что мне это нужно. Если я не сдам экзамены, значит, не смогла сама. Но если он попытается меня выбросить… — ее голос снизился, стал тише, но твердее, -Я этого не позволю. Гермиона смотрела на нее широко открытыми глазами. В Веронике уже не было той игривой улыбки – только спокойная уверенность. -Ты говоришь, как будто готовишься к войне, — прошептала Гермиона. -Вся жизнь – война, Гермиона, — невольно вспомнились нападения на ее жизнь, и Вероника подняла на нее взгляд, -Только в этот раз она не против тьмы, а против того, кого я люблю. -И ты не отступишь? -Нет. — ее ответ был почти нежным, -Как только я отступлю – он выиграет. И я стану для него еще одной, кто сдался перед ним. А я не хочу, чтобы он меня так запомнил. Гермиона выдохнула, слегка прикрыв глаза. -Ты упряма, как гриффиндорка. -И целеустремленная, как слизеринка, — ответила Вероника с тихой улыбкой, -Разве не идеальная комбинация? Гермиона не выдержала, улыбнулась сквозь бессилие. -Ты знаешь, что это может закончится чем-то грандиозным. -А разве у нас бывает иначе? Грейнджер посмотрела на нее очень пристально. Потом медленно, словно не до конца веря своим словам, сказала: -Я… не знаю, что сказать. Ты странная. Сильная, но странная. И я не уверена, любовь ли это … или какая-то форма безумия. -Пожалуй, немного и того, и того, – Вероника чуть улыбнулась, -Но ведь в этом вся магия, правда? Гермиона хмыкнула, закрывая свои конспекты. Потом встала, осторожно складывая свои книги в аккуратную кучу. Ее движения были тихими, сосредоточенными, но в каждом чувствовалась забота. -Гарри меня ждет в башне, — сказала она, бросив взгляд на Веронику, -И Рон наверное снова заснул. -Передай им, что я сегодня прогуляю ужин, — улыбнулась Вероника, -У меня еще… размышления и книги. Гермиона задержалась возле нее. Внимательно посмотрела, будто действительно хотела что-то понять. -Ты веришь, что он может измениться? -Нет, — выдохнула Вероника, словно ставя точку, -Я и не хочу чтобы он менялся. Он нравится мне такой, какой есть. Грейнджер тихо выдохнула, словно отпуская последнее сомнение. Потом положила руку ей на плечо. -Главное – не дай ему сломать тебя. Потому что он… он умеет. Вероника подняла глаза, в уголках которых сверкнул едва заметный огонек. -Тогда придется сломить его безразличие раньше, чем он меня. Гермиона улыбнулась сквозь едва ощутимую тревогу, покачала головой и тихо ответила: -Иногда я думаю, что ты опаснее его. -Это комплимент? -Абсолютно, — сказала Гермиона и двинулась к выходу. Вероника осталась одна. Библиотека снова поглотила звуки, и только ее пальцы касались обложки книги, которую она уже не читала. Где-то в глубине замка, в темноте коридоров, где-то ходил он. И в этой мысли было что-то тревожное… и в то же время спокойное. Она смотрела в окно, и ее отражение в тёмном стекле казалось почти чужим – спокойное, собранное, но внутри бушевал шторм. Да, Гермиона была права. Снейп, если заподозрит ее в чрезмерном интересе к нему, найдет способ поставить ловушку. И даже не скроет удовольствия, наблюдая, как она сама в нее попадет. Это было бы похоже на него. Его злобная логика, холодная точность, способ проверять всех, даже тех, кто к нему тянется. Конечно, она могла бы и не рисковать. Не вмешиваться. Не начинать разговор. Не бросать ему вызов, не ловить каждого взгляда, не пытаться разгадать то, что он так старательно скрывает за ледяным лицом. Но… разве это имело смысл? Каждый миг, когда он рядом, даже если это лишь сухая реплика, стоит сотни спокойных дней без него. Его голос, даже когда он сыплет сарказмом, звучит глубже, чем любое другое слово в этом замке. Его присутствие заставляет ее сердце биться быстрее, а мысли – обостряться, будто он сам – испытание, которое она должна пройти, чтобы доказать ему, что она его никуда не отпустит. Она знала: если он действительно захочет и решит, может перекрыть ей путь к преподавательскому креслу. Сделает это изящно, без единого прямого удара. Но все равно… она не отступит. -Не выгонишь, — прошептала она в пустой зал, едва заметно улыбнувшись, -Как бы ты не хотел... Тишина сглотнула ее слова, и она встала. Гермиона могла волноваться, могла предупреждать, но Вероника давно сделала выбор. Если путь к нему проходит сквозь его гнев, холод и подозрение – она пройдет. Чтобы там не было. Она не испугается ничего. И не отступит. Потому что разговор с ним, даже самый опасный, стоит любого риска. Даже если потом придется платить за каждый взгляд. . В голове пульсировала его тень: "Как чудом, Нокс, вы до сих пор считаете, что мои мысли хоть как-то вас касаются?" Холодный голос, резкий, как лезвие. Его тёмные глаза, будто на миг просверлили ее насквозь. Тон, то как его губы сжались так сильно, что исчезла любая мягкость в чертах. Профессор… вы снова убежали. Вы так искусно отворачиваетесь от меня, будто это может спасти. Как будто я не вижу, как ваши глаза блеснули в тот же миг, когда я зацепила вас. Вы злитесь. И это — прекрасно. Она коснулась кончиками пальцев страницы книги, словно между строк можно было услышать его шаги. Вероника знала, что он ненавидит ее каждое слово. И все же он отвечал. Не игнорировал. Это значило большее, чем он хотел допустить. Она для него – заноза, соблазн, трещина в идеально холодном камне. Пусть злится. Пусть смотрит на нее, как на безумную. Ибо именно эта его ярость – доказательство, что она заставляет его чувствовать. Ее губ коснулась улыбка, теплая, почти детская, но в глазах был жар, который не скроешь. Да, Профессор… вы можете отбрасывать меня словами, но всякий раз, когда вы поднимаете на меня эти черные глаза, я вижу — вы уже втянуты в эту игру. И сколько бы вы не убегали, все равно снова вернетесь. Потому что мы оба — слишком упрямы, чтобы отступить. Она пролистала страницу, но ее мысли еще долго кружились вокруг его фигуры, черной мантии, резавшего, как лезвие, голоса. Гнев. Ненависть. Враждебность. Это все тоже огонь. А я люблю гореть, Профессор... На следующее утро Вероника, держа в руке чашку горячего чая, читала книгу и параллельно пыталась заставить себя хоть что-нибудь съесть. Но как она себя не приучала к завтраку, он шел туго. Гермиона тоже сидела за книгой, а вот Гарри с Роном не теряли лишней секунды и "сметали" все со столов, параллельно что-то обсуждая. Вдруг Вероника услышала звук взмаха крыльев и крик сов, но она уже и не оглядывалась. Первые несколько дней она еще смотрела как совы, прилетая к своим адресатам, становились перед ними на стол, и каждый раз ждала, когда и к Гарри прилетит сова. И каждый раз "мимо". Не поднимая своей головы, девушка краем глаза заметила, как правее от нее приземлилась коричневая сова. Сердце пропустило удар. Гарри, который был поближе к ней, осторожно взял письмо в руки и беззвучно изучив кому адресованное письмо принялся отвязывать его от лапы совы. Вероника почти незаметно для чужого глаза затаила дыхание. Неужели... неужели это письмо о котором я думаю? Конечно Поттеру может кто-то еще писать, но все же... Гарри быстро развернул пергамент, на мгновение улыбнулся и протянул Веронике маленький сверток, из куска толстого пергамента. Он посмотрел на Веронику с тем же понимающим блеском, что был между ними еще с ночи битвы, и собрался шепнуть: -Это от Слизнорта. Девушка затаив дыхание взяла его руками, словно это было самое ценное сокровище, и молниеносно развернула. На ее лице появилась та самая легкая, немного взволнованная улыбка. Гермиона, сидевшая рядом с ней с книгой, подняла бровь и прямолинейно спросила: -Что это за ключ? -От класса зельеварения, — ответила безэмоционально девушка. -А зачем тебе доступ в кабинет? Ты ведь не собираешься просто бродить среди зелий? Рон, изредка поглядывавший на дырку в стене, где они чинили магические швы, и вовсе не воображая всех тонкостей предмета, спросил: -Ага, зелье для «скорого исчезновения Снейпа»? Вероника засмеялась, быстро придумав что нужно ответить, отбросила волнение, и ее голос был спокоен и честен: -Нет. Я хочу научиться варить. Увидеть, как работает зелье на организм человека – но не в смысле экспериментов на людях. Сначала – теория, потом контролируемые наблюдения. И, конечно, симуляции – манекены, очарованные субстраты, все, что позволяет понять эффект без риска. Мне просто нужно почувствовать материал, понять ощущение, запах, цвет, мелкие сигналы, указывающие на реакцию – прежде чем переходить дальше. Гермиона на мгновение задумалась – видно было, что ей нравится подход, хотя она и была встревоженой чем то... -Хорошо. Если хочешь, можем пойти туда вместе. Чтобы ты знала, как готовят зелья. Но без нарушения правил. Вероника мысленно решила без вопросов, что это место она будет посещать только одна. Она хочет сама насытиться всем этим, без Грейнджер со стороны. Не то, чтобы она не любила гриффиндорку, просто... это личное. Но вида девушка не подала. Рон расслабился и улыбнулся. -Ну, если не собираешься давать мне это… то ок. Гарри кивнул головой, улыбаясь теплым, поддерживающим взглядом на Веронику. -Я рад, что Слизнорт согласился. Берегись – и не ходи без разрешения ночью. Но в его взгляде читалось скрытое предупреждение: "Ты знаешь, что Снейп тебя убьет, когда узнает что ты имеешь доступ к классу, а если еще пойдешь ночью – убьет так, что хоронить нечего будет". Вероника только сверкнула глазами, словно говоря: "Не волнуйся, я осторожна, и я знаю, что делаю". Затем она спрятала ключ во внутренний карман мантии, словно обещая себе и другим: -Спасибо. Я буду делать все правильно. И если все пройдет, возможно, со временем вы увидите, что моя работа не ядовита. Вокруг раздался легкий гомон одобрения, в после Гермиона вернулась к своей книге, Рон что-то сказал шепотом Гарри, и он кивнул. В Большом Зале шумно проходило еще одно утро в Хогвартсе – но для Вероники этот ключ, спрятанный в мантии, означал больше, чем просто дверь в кабинет – это был еще один шаг навстречу ее мечте. Вероника попрощавшись и пожелав хорошего дня друзьям направилась к выходу. А ее мысли были заняты только ключом в класс зельеварения. Она чувствовала его вес не только в кармане – словно сама возможность открыть эту дверь прорастала в груди. Мгновение, когда сова приземлилась на их стол, пролетело в ее голове как блестящая вспышка: ключ, улыбка Гарри, голос Гермионы, обещание учиться правильно. А теперь – путь в кабинет зельеварения. Наконец-то. Наконец она сможет увидеть все своими глазами. Девушка поднималась по кованой лестнице, и каждый шаг отдавался в теле волнением: мурашки ползли по коже, грудная клетка хотела взлететь. Она представляла пространство, где Северус работал – тёмные полки, строки на этикетках, медные котлы, зеркальная тишина, разорвавшаяся только от звука ложки, опущенной в зелье. Ее воображение уже вдыхало те запахи: терпкий разгоряченный спирт, земляные ноты корней, сладковато-горький привкус настаиваемой горчицы – все перемешано с запахом старых рукописей и металлическим отголоском зелья. Если бы не Гермиона с Роном, она бы не говорила о том, что хочет сварить здесь зелье. Она легко может сделать это и в Выручай Комнате. Однако при них желательно не говорить об истинных ее мотивах, она понимала лучше действовать разумно. В кабинете могли быть секреты – не только рецепты и книги, но и вещи, связанные с ним. Те мелочи, которые заметны только тому, кто долго вслушивается в тишину: возможно, еще одна книга с пометками, или выскользнувшая между пергаментами записка. Также она хотела найти что-нибудь, что связано с ее талисманом. И больше всего, она хотела почувствовать его присутствие в пространстве, хотя бы и оставленное тенью. Вероника представляла, как касается пробок, нежно чувствует шероховатость этикеток, как проводит ладонью по холодному металлу котла. Мысленно уже составляла карту полок: где хранятся легковоспламеняющиеся экстракты, где редкие ртутные эссенции, где согревающие пасты для перевязок. И где, вероятно, могла бы лежать мелкая вещица, которая касалась ее талисмана. Но бежать сразу было бы глупо. Лучше поздно вечером, – шептала она себе. Вечерние коридоры тянут одеяло тьмы и тайн, а свет факелов рисует длинные тени, скрывающие все излишнее. И все, что нужно, это тихо повернуть ключ в замке, прежде чем кто-нибудь заметит. Ее шаги стали более решительными. Хотя сердце еще колотилось, но ум уже четко составлял план: войти тихо, осмотреть полки, проверить каждую коробочку, не касаясь ничего суетного, но обратить внимание на то, что отличалось. Найти следы. Найти информацию о талисмане, если она там есть. И, возможно, просто посидеть рядом с тем же котлом, где он стоял часами – дать себе возможность почувствовать его след. Она улыбнулась сама себе, прикусив губу – не из страха, а из-за нетерпения. Вечер. Ключ в кармане. И обещание: сегодня вечером Хогвартс откроет перед ней маленькую дверцу в мир, пахнущую искусством и тайной. Свернув в другой коридор, Вероника подняла взгляд и вдруг замерла. На противоположном конце длинного коридора, в тусклом свете факелов двигался Он. Черная мантия скользила по плитам, словно сама тень. Он шел к лестнице впереди себя, не оглядываясь. Сердце подпрыгнуло: неужели это совпадение, или кто-нибудь невидимый открывает ей дверь в очередную игру? Ключ в кармане вдруг стал тяжелее. И ей показалось, что между ними не просто коридор и тишина, а невидимый узел, который стягивается каждый раз, когда они пересекаются. Она коснулась пряди у виска, будто поправляла ее, а на самом деле скрывала улыбку. "Видимо, знак", — подумала она. Девушка сразу же бросила быстрый взгляд на другую лестницу, которая была по левую сторону от нее, и сразу же поняла, что ее делать. О да, это был идеальный шанс… Губы невольно растянулись в едва заметную улыбку. Она быстро прикинула расстояние: если пойти через боковую винтовую лестницу, можно перехватить его на верхней площадке – и будет выглядеть, будто она просто случайно столкнулась. Не сомневаясь, она резко изменила направление. Тихо, почти беззвучно побежала по узкому боковому проходу, который вел к параллельному мраморному пролету. Сердце колотилось от азарта, словно в игре, которую она сама только что придумала. Несколько быстрых поворотов – и вот уже другой лестничный пролет. Вероника притормозила, выравнивая дыхание, и услышала шаги. Да, это он – шаги четкие, властные, узнаваемые. Девушка сделала вид, что только спокойно поднималась вверх. Когда он появился на повороте, она изобразила легкое удивление, будто только сейчас заметила его. А сердце с каждым шагом билось еще быстрее. -О, профессор Снейп! — Вероника слегка подпрыгнула на месте, изображая невероятную радость, хотя в глазах на миг промелькнула игривая искра, которая его раздражала больше всего, -Я как раз шла в библиотеку. Совершенно случайно натолкнулась на вас. -Конечно, — его голос был насыщен ядом, -Этих коридоров настолько мало, что у вас, наверное, нет другого выбора, кроме как появляться именно тогда, когда здесь прохожу я. Он резко развернулся, чтобы продолжить свой путь, но она улыбнулась еще шире и с легкостью пошла рядом. -Вы всегда такой резкий, — ее голос был мягкий, с еле слышным смехом, -Это часть вашего... шарма? -Шарм? — Снейп горько хмыкнул, а глаза его сверкнули ледяным огнем, -Если вы видите в моей прямолинейной ненависти к вам шарм, мне действительно вас жаль. -Ох, не переживайте так, Профессор. Я бы даже сказала, что мне немного нравится эта ваша… неприязнь. Знаете почему? — она наклонилась, едва коснувшись плечом его черной мантии, так быстро, что он только успел скривиться, -Потому что я точно знаю, что вы меня замечаете. -Вы – беззастенчивая, навязчивая и бессмысленная девушка, — он выпалил это так, словно это не оскорбление, а сухой медицинский диагноз, -И уверяю вас, мое время слишком ценно, чтобы тратить его на ваши отвратительные прихоти. -О, я совсем не прошу вашего времени, — сказала она так сладко, что его даже передергнуло, -Только... вашего внимания. Хоть несколько секунд. Мне и этого достаточно. Пока что. Северус остановился так внезапно, что она чуть не врезалась в него. Медленно повернулся. Его глаза были тёмные, тяжелые, и наполнены такой злобой, что другого он испугал бы. Но не ее. -Запомните меня внимательно, — прошипел Снейп, наклонившись настолько близко, что она почувствовала легкое дыхание на своем ухе, -Потому что в следующий раз, когда вы решите так... «случайно» пройти мимо меня, я дам вам настоящий повод больше этого не делать. И поверьте, это будет далеко не так приятно, как ваши наивные фантазии. И с этими словами он пошел дальше, оставив ее стоять в коридоре с быстрым сердцебиением, теплой улыбкой и еще большим желанием найти его снова. Когда он скрылся за поворотом, Вероника шумно выдохнула, вспомнив, что вообще нужно дышать. Я это сделала. Я сделала это! Вероника невольно напомнила себе Рапунцель, когда та впервые вышла из башни. Девушка говорила так же, как и блондинка из мультфильма, и была в том же волнении после проделанного. Я почти коснулась его. Но он это заметил. И он отреагировал – как всегда, холодно, злобно, с тем ядом в голосе, который я уже почти научилась узнавать как... свою победу. Его голос еще звучал в ушах... холодный, резкий, как сталь, но столь же шелковый, такой манящий. И в тот момент, когда он обернулся и почти коснулся моего лица своим дыханием… Господи, я чуть не потеряла контроль. Ей было страшно. Серьезно страшно. Она уже когда-то коснулась его, словно невольно, и он тогда тоже это заметил. Но с этого момента прошло достаточно времени. Но теперь она приблизилась к нему сознательно, и оба это знали. Его глаза в тот момент были такими, будто он был готов стереть ее с лица земли одним движением. Но ее сердце билось так быстро, что она не могла остановиться. Вероника знала: еще немного – и отступит. Но нет. Она не смогла. Он должен привыкать. Маленькими шагами. Сначала улыбки. Затем слова. И теперь прикосновения. Сегодня почти прикосновение. Но если я останусь здесь еще на три месяца... Прикосновений ему не избежать. Он привыкнет. Ему придется. Заходя в дверь библиотеки, она вспомнила, как он остановился резко. Как будто в нем что-то дернулось. И это было не просто раздражение. Нет. Он ощутил ее. Заметил. И именно это ей и требовалось. Пусть даже ненавидит. Пусть говорит хуже всего. Главное – он реагирует. А значит, он не безразличен. А значит… я ближе, чем вчера. Северус Снейп Он ненавидел сам факт, что она его догнала. Ненавидел ее голос – слишком легкий, слишком живой для этих стен, которые он годами насыщал тишиной и страхом. И больше всего он ненавидел ее глаза. Огонь в них не гас. Каждая ее улыбка была для него как плевок в лицо, но ему… приходилось признавать, что плевок он чувствовал. Она касалась его присутствием, нагло, дерзко, так, как никто не смел. Ему казалось, что каждый ее шаг — часть игры, плана, подвоха. Может быть, она пытается понравиться ему, чтобы он разрешил остаться в замке. Возможно, она ищет приверженности. Возможно… чего-то большего. Но все это он отвергал сразу. И тогда, как взрыв, он вспомнил, как она едва коснулась плечом его мантии, и в тот момент у него в животе что-то сжалось – от ярости. Ярость была его защитой, единственным ответом на любое прикосновение. Он чувствовал, что она делает это намеренно, что провоцирует. Но в то же время он не мог избавиться от ощущения, что она действительно видит его. Не директора, не бывшего Пожирателя Смерти, не Профессора зельеварения, не того, кого ненавидели ученики. Его. И именно поэтому он тогда склонился к ее уху, так близко, что почти почувствовал аромат ее волос, и прошипел эти слова. Холодно. Мучительно. Ядовито. Он хотел, чтобы они резали ее так же, как ее улыбка резала его. Но когда увидел, что она не отвернулась, не содрогнулась, а наоборот – смотрела с той же искрой, он понял: она снова победила. В этом мгновении. Потому что он реагировал. А она только подбрасывала дрова в огонь. Она всегда так поступала. Нервировала его своим присутствием, разговорами, голосом, Взглядом. Вынуждала его реагировать. И эта мысль разозлила его еще сильнее. Она желает внимания? Хорошо. Она получит его. Но не то, на которое надеется. Я высушу этот огонь, я разобью ее самоуверенность. Я сделаю так, чтобы она поняла – я не объект для ее примитивных игр. Она еще пожалеет. Я сам позабочусь об этом. Вероника Нокс После обеда в библиотеке стояла тишина, настолько густая, что казалась новой страницей, на которой можно писать что угодно. Вероника сидела за дальним столом с самого утра – читала раздел за разделом о ритуальных печатях, записывала цитаты, листала страницы. Но буквы растекались, как чернила под дождем. Она то и дело возвращалась к одному и тому же абзацу, и каждый раз мысль сдвигалась – туда, где под мягкой подкладкой мантии лежал ключ от класса зельеварения. Холодный, небольшой, он пульсировал во внутреннем кармане, как собственное сердце. Вероника попыталась сосредоточиться: «Еще десять страниц. Хотя бы пять…» – но взгляд скользил в пустоту, и из памяти снова всплывал коридор. Серый камень под ногами, его запах в воздухе, его фигура в длинной черной мантии. Мгновение, когда она почти коснулась его плеча – на расстоянии дыхания. Все это осталось в памяти, как отблеск заклятия. Момент, когда он резко остановился, повернулся и наклонился к ее лицу, чтобы еще раз бросить ей предупреждение. Это было... безумно хорошо. Конечно, все остальные сказали бы, что она безумна, ведь после такого его отношения к ней... она видела лишь бешеную тягу к нему. Но Веронике было все равно на других. Даже на его холодные слова. Часы тянулись липкими нитями. Солнечные лучи, прорывавшиеся через высокие окна, лишь подчеркивали бесполезность попыток. После еще одной попытки между тем, чтобы что-то выучить и тем, чтобы не думать о подземелье, она наконец вздохнула и закрыла книгу. Переплет глухо ударился о стол, и звук разлился по залу, словно последняя капля терпения упала в воду. Сегодняшний день для чтения был безнадежно испорчен —'– буквы не слушались, а страницы стали скорее ловушкой, чем проводником. Вероника приподнялась, осторожно спрятала перо и пергаменты и положила книги на свои законные места. Ключ во внутреннем кармане напоминал о себе холодным тяготением, словно маленький магнит, постоянно возвращавший ее мысли. Она наконец посмотрела в окно и заметила, как тёмное одеяло медленно накрывает небо. Итак, вечер настал. Но исполнять свою мечту еще рано, потому что студенты и профессора еще бродят по замку. А ей нужна полная анонимность. Поэтому, девушка вышла из библиотеки, и коридоры Хогвартса встретили ее глухим эхом шагов, замок казался гигантским спящим существом, мягко дышащим сквозь каменные стены. Она шагала все быстрее, чувствуя, как сердце наконец-то ловит ритм. Когда предстала перед гладкой стеной на восьмом этаже, трижды прошла мимо, держа в голове единственное: «Место для тренировок. Пространство для заклятий. Тишина, чтобы слышать собственное дыхание». Камень перед ней вздрогнул, словно замок сам согласился с ее планом, и на стене распахнулась высокая резная дверь. Вероника скользнула внутрь. Улыбнулась. Здесь было все, что нужно: широкое пространство, старые заклятые мишени, полки с манекенами, благоухание старого дерева и магической пыли. Она сняла мантию, сложила ее на крайний стул и разжала пальцы, чувствуя, как магия уже звучит под кожей. Сейчас – никаких страниц. Сейчас – огонь, движение и заклинания, выбивающие дыхание. Сейчас – чтобы не думать о тёмних глазах, которые все равно предстанут перед глазами. Вероника подняла палочку и вдохнула полной грудью. И, конечно же, она представила Его еще раз. Северуса Снейпа. В своей голове. -Экспеллиармус! — раздалось в пустоте. Красная вспышка рикошетом ударила в манекен и растворилась в тени. Она двигалась дальше, скорее, точнее, будто каждый взмах палочки прокладывал путь сквозь собственные мысли. Хотя и Вероника была одна в этой комнате, однако в голове не стихал его голос: насмешливо-холодный, сухой, словно выстрел. «Бездарно. Это все, на что вы способны?» Она улавливала интонации так четко, словно он стоял рядом. Холодный. Саркастический. Безжалостный. Любимый до боли. -Протего! — щит вспыхнул, и отраженная собственная струя света рассыпалась искрами о каменный пол. В воображении он шагал вперед, черная мантия едва скользила по камню. Его резкие движения, безупречная техника – она представляла каждую деталь. Он никогда не давал пощады. И эта безжалостность, эта сила, которую он носил в каждом движении, была для нее вызовом и магнитом одновременно. -Флиппендо! — и красный луч почти рассек тишину пополам. Ее сердце колотилось, словно она действительно стоит против него, против его холодного взгляда. Вероника знала: он ненавидит ее. Да разве это могло помешать ей любить? Любить так, как любят стихии: не спрашивая разрешения, не дожидаясь взаимности? -Риктусемпра. Манекен вздрогнул, словно живой, и упал на пол. Вероника опустила палочку, дыхание сбилось. В груди пульсировало не заклинание, а только страсть и непреклонность. Так она тренировалась долго. Очень долго. Пока каждая мышца не стала выдавать в теле пульсирующей белизной. Пока в груди не стало болеть от частого дыхания. Пока Его ненависть к ней не выбила всех сил. Вероника тихо вышла, закрыв за собой дверь, и она сразу исчезла в каменной стене, словно ничего и не было. Тело приятно ныло – каждое движение напоминало о часах напряженных дуэлей с невидимым соперником, но разум не чувствовал усталости. Напротив: в нем бушевала тихая, упрямая энергия. Коридоры Хогвартса казались теперь немного теплее, чем раньше. Еще какой-то месяц и наступит лето. Отпечатки собственных шагов глухо отдавались. Вот что ей было сейчас срочно нужно – это душ. Поэтому ноги понесли ее туда. В Гриффиндорскую башню. В душевой пар накрыл ее как одеяло. Теплая вода стекала плечами, смывая пыль и пот, но не смогла смыть мысли. Он снова был у них – тёмная фигура в длинной мантии, блеск глаз, то едва заметное движение запястья, которое она сегодня снова воображала во время дуэлей. Каждая капля воды будто отражала его голос, сухой и холодный: «Бездарно…» Она улыбнулась – не в первый раз сегодня. Бездарно? Посмотрим. Хорошо пропарившись, Вероника осушила тело полотенцем и одевая мантию, заметила, как легко теперь двигаются плечи. Будто дуэль была не истощением, а очищением. Взяла книгу, взятую в библиотеке — алиби для случайных вопросов, и вышла в коридор. Лестница вниз показалась длиннее, чем днем, каждый скрип камня заставлял сердце дрожать быстрее. А в голове крутилась улыбка Северуса – холодная та пронзительная. Если он узнает… Она почти почувствовала, как его взгляд прожигает тьму. Убьет. Мысль была страшной и сладкой одновременно. Наконец, первый подземный коридор. Свечи в нишах еле горели. Она ступала осторожно, как тень, ощущая каждый шорох собственного дыхания. Чуть дальше, за поворотом, начиналась та же дверь, за которой – его территория. Мечта и вызов. Тень от факела дрожала на камне, когда Вероника остановилась перед тёмной дверью. Ладонь уже легла на холодную металлическую ручку, сердце стучало в груди, словно хотелось предупредить. Она сделала глубокий, бесшумный вдох и вставила ключ. Клац. Едва слышный звук замка разжал тишину. Она осторожно потянула – дверь не поддалась. Кровь глухо ударила в виски. Неужели ничего не выйдет? Несколько секунд паники и Вероника решила пробовать еще кое-что. Рука сразу же потянулась к внутреннему карману мантии, и она достала волшебную палочку. -Алохомора, – и звук щелчок изнутри ответил тихим, почти живым щелчком. Сердце еще быстрее забилось. Вероника еще раз оглянулась – пусто. Ни шагов, ни шелеста – только тишина. Она снова взялась за ручку и легко вернулась. Дверь послушалась. И она вошла. Внутри пахло зельем, старыми книгами и чем-то глубоко знакомым – резким, терпким, как сам хозяин этих подземельей. Вероника шагнула внутрь, придерживая дверь, чтобы та не скрипнула. Сердце билось так громко, что казалось Он это услышит. Желание и опасность переплелись в ней одним горячим узлом: каждый шаг был сладкой дерзостью, каждое дыхание – вызовом. Она знала: это его территория. И от этого еще сильнее жгло внутри, как смесь страха, предчувствия и тихого триумфа. Здесь не было окон – только узкие вентиляционные щели под потолком, откуда едва ощутимо тянуло влажным воздухом. Стены сияли едва заметным блеском, словно впитали в себя век зельеварения: медь, мел, дым и терпкий аромат трав. Слева тянулись полки – бесконечные ряды банок и флаконов. Прозрачные, матовые, тёмно-зеленые стаканы, в каждом – свой мир: кристаллы, засушенные корешки, скрученные морские водоросли, что-то похожее на серебристый пепел или чернильные глаза неизвестных созданий. Каждая баночка имела старую, почти выцветшую этикетку с четким каллиграфическим почерком. Она представила, как он расставляет их собственноручно, идеально ровно, с той сдержанной щепетильностью, которую чувствуешь даже в молчании. Дальше – длинные каменные столы с потемневшими от времени следами зелья. Медные котлы, подвешенные на железных крючках, мерцали от отражения пламени свечей. Некоторые – гладкие, начищенные, другие – с тёмными вкраплениями, словно хранили воспоминания о сотнях экспериментов. Воображением она видела клубы пара, слышала мягкое бульканье зелья и сухой шелест ножа по корню мандрагоры. Вероника коснулась края стола и позволила себе фантазию – быть здесь студенткой. Сидеть на этих деревянных лавках, когда он шагает среди рядов в черной мантии, словно тень, скользящая по камню. Она знала, как это выглядело бы: на уроке ее глаза тянулись бы к нему сильнее, чем к котлу; любая мелкая ошибка – шанс, что он задержит взгляд именно на ней, может, резко произнесет ее имя. И да, она находила бы способ остаться на отработку – то поздно сдать ингредиент, то забыть почистить котел – лишь бы минуту почувствовать его рядом, это холодное спокойствие, за которым скрывается огонь. Но в то же время она понимала: это было бы опасно. Быть его ученицей значило бы каждый день проходить сквозь тонкую грань между увлечением и разоблачением. Его глаза не пропустили бы ни лишнего взгляда, ни задержанного дыхания. Она обошла класс еще раз, словно хотела впитать каждую деталь в память. Каменный пол тихо отзывался на шаги. Всегда ассоциировавшийся с ним тонкий запах сушеных трав — острый и в то же время успокаивающий. И во всем ощущение скрытой силы, как и в самом Снейпе: спокойной, сдержанной, но способной вспыхнуть мгновенно. Вероника прислонилась спиной к холодной стене, закрыла глаза и на мгновение позволила себе представить: он стоит рядом, рассказывает о точности, об искусстве, об опасности. В груди дрожала смесь страха и восторга – и именно это делало каждое дыхание здесь таким опьяняющим. Но она пришла сюда не только из-за любопытства, но еще с маленькой задачей – попытаться найти что-то о ее талисмане. В библиотеке она уже перевернула все вверх дном – ни о каком талисмане с инициалами S.P. там не было и речи. А здесь… здесь, в этой тёемной комнате, пахнувшей его прошлым, она надеялась, что шанс есть. Маленький огонек упрямо горел в сердце. Вероника прошлась медленно вдоль полок, пальцами скользя по обложкам. Сколько здесь было книг! Старые, тяжелые, некоторые даже перевязаны кожаными ремешками, чтобы не рассыпаться от века. Многие из них, по-видимому, никогда не открывались студентами. Она вытащила несколько томов, положила их на стол профессора и села за его кресло. И так начались ее поиски чего угодно, любого упоминания, намека, подсказки. Но в каждой книге ничего. Только сухие рецепты, формулы, комментарии неизвестных профессоров. Она листала страницу за страницей, но все было слишком… официально. А ей нужен был почерк. Его почерк. Она уже потеряла счет времени. Прошел час, может два. Стены молчали, пламя свечей почти прогорело. Но она не сдавалась – упрямство бурлило в ее крови. Девушка взяла следующую книгу, стоявшую в углу, между толстыми фолиантами с побуревшими страницами. Обложка была потерта, кожа уже слезла на углах. Ничего особенного. Но стоило развернуть – и сердце ее безумно ударило. Потому что на полях страниц были отметки. Те же, что она когда-то видела в расширенном курсе по зельеварению. Тонкие, резкие линии выведены четкой, нервной рукой. Аккуратный почерк, дерзко уверенный. И даже те же небольшие поправки к рецептам, которые делали зелье более совершенными. Она вдохнула резко, пальцы задрожали. -Это он... — прошептала, -Должен быть он. Книга не была полностью выписана его рукой – большинство страниц остались нетронутыми. Но то здесь, то там короткие слова, формулы, иногда даже обрывки мыслей. И хотя он, очевидно, пытался скрыть себя, от нее это не ускользнуло. Вероника почувствовала, как по коже побежали муравьи. Сердце прискорило биение, будто Северус Снейп стоял здесь, напротив нее. Это было не просто открытие. Это было как... словно он прикоснулся к ней сквозь годы. Его прошлое лежало в ее руках. Вероника прижала книгу к груди, словно боялась, что у нее ее заберут. Но читать ее здесь – опасно. Во первых, она уже достаточно здесь сидит, и нужно покидать это место, ведь кто-нибудь может ее заметить. Во вторых, он не должен знать, что она это читает, иначе… О, иначе ей влетит. И к сожалению не так, как она этого действительно хочет. Вероника снова провела пальцами по обложке. -Талисман… — прошептала, -Инициалы. Может, ты все-таки оставил...что-то. В классе стало жутко тихо. Огонек свечи треснул, словно в ответ на ее слова. Девушка обернулась, погасила свет и направилась к выходу. Сердце колотилось, словно она только что украла что-то запрещенное. А может, так и было. Но теперь она знала точно: этот след принадлежит ему. И она найдет, что он скрыл. Каменные коридоры Хогвартса встретили ее холодом и тишиной. Волшебная палочка дарила слабый свет, как она и задумала Книга, спрятанная в сумке с невидимым расширением, казалась тяжелее всех вещей вместе. Она не просто несла учебник – нет, она несла частицу его. Его руку, его мысли, его присутствие. И от этого бремя на плечах становилось одновременно и сладким, и тревожным. Сердце еще билось неровно после кабинета. Каждый ее шаг эхом расходился по коридору, и она ловила себя на мысли: а что, если он узнает? Что, если сейчас из-за поворота выйдет тень в черной мантии? Его шаги, его голос: «Что вы здесь делаете, мисс…?» Вероника вздрогнула и прижала сумку поближе к себе. Но не только страх, в ней пульсировал огонь. Она сделала это. Она отыскала. Его почерк, его правки – настоящие. Не вымысел, не призрак, а доказательство. И в этом открытии было нечто более интимное, чем любые слова. Она прикоснулась к его прошлому, к тому, что он не показывал никому. Коридоры петляли в темноте, время от времени попадались дремавшие в полусне портреты. Один старый волшебник в шляпе кинул ей какую-то фразу, но Вероника даже не остановилась – слишком много мыслей бушевало в голове. Дойдя до портрета Полной Дамы, она чуть не забыла пароль. Пришлось вдохнуть поглубже, сосредоточиться. Когда полотно открылось, она быстро проскочила внутрь, словно боялась, что за ней вот-вот войдет чья-то чужая тень. В гостиной горели несколько каминов, но даже уютное тепло не прогнало холод, что она принесла с собой из подземелья. Вероника прижала сумку к груди и остановилась посреди комнаты. Ее пальцы уже горели от желания вытащить книгу, раскрыть и погрузиться в чернильные пометки. Но сейчас еще нет. Это нужно сделать там, где ничто не сможет разрушить момент. Где она останется наедине с ним.