027.

Хануль застыл на месте, у него перехватило дыхание. Кто ты? Эти три слова врезались ему в грудь, глубоко врезались в кости. Его Рин — его Нара — смотрела на него, как на незнакомца. Девушка, которая когда-то видела его сквозь холодную маску, которая шептала его имя как обещание, которая спасла его от края его собственной тьмы, теперь смотрела на него с неуверенностью в глазах. Голос доктора эхом отдавался в его голове. Она потеряла последние пять лет. Пять лет воспоминаний. Он попытался заговорить, но его голос прозвучал хрипло. — Рин... Она нахмурила брови, услышав это имя, и слегка приоткрыла губы. — Я... Я не помню тебя. Боль была сильнее, чем все, что он когда-либо испытывал. Хуже, чем побои его отца. Хуже, чем в ту ночь, когда ему пришлось отпустить ее. Внезапно чья-то рука схватила его за плечо. Гон Ёп. Хануль даже не понял, что слишком долго стоял в дверях, молчал, смотрел, погруженный в себя. — Она только что проснулась, - тихо сказал Гон Ёп. — Дай ей время. Но Хануль не мог пошевелиться. Не мог дышать. Рин слегка наклонила голову, ее пальцы слабо сжимали больничное одеяло. — ... Мы были знакомы? От этого вопроса у него сдавило грудь. Он с трудом заставил себя кивнуть. — Да. На секунду что-то промелькнуло в ее глазах. Как будто она пыталась ухватиться за что-то, до чего не могла дотянуться. Но потом это исчезло. — О... - пробормотала она. — Извини. Хануль никогда в жизни не чувствовал себя таким беспомощным. Гон Ёп вздохнул. — Тебе нужно пойти домой. Отдохнуть. Домой? У него не было дома. Только не без нее. Но он знал, что если останется еще немного, то может сломаться прямо у нее на глазах. Итак, бросив последний взгляд на девушку, которая когда-то знала его лучше, чем кто-либо другой, а теперь совсем его не знала, Хануль повернулся и пошел прочь. Каждый шаг давался ему тяжелее предыдущего. С каждым шагом ему казалось, что он покидает весь свой мир. Гон Ёп выдохнул, даже не осознавая, что задержал дыхание, когда Хануль исчез в коридоре. Его челюсть была сжата, кулаки прижаты к бокам. Он никогда раньше не видел Хануля таким. Сломанным. Тихим. Пустым. Но прямо сейчас его приоритетом была она. Он повернулся к Рин, которая все еще смотрела на дверь, через которую только что вышел Хануль, и в ее глазах застыло замешательство. Когда она, наконец, посмотрела на Гон Ёпа, выражение ее лица смягчилось... знакомо. — Гон Ёп? Ее голос звучал неуверенно, но в нем слышалось узнавание. Она помнит его. Он проглотил комок в горле и слегка улыбнулся ей. — Да. Я здесь. Ее губы слегка приоткрылись от удивления, когда она оглядела его, отмечая его широкую фигуру, резкие черты лица, то, как его присутствие наполняло комнату. — Когда ты успел стать таким большим? - выпалила она. Гон Ёп не смог удержаться от смешка и покачал головой. — Я бы сказал то же самое о тебе. Ты больше не маленький гремлин. Она надулась. — Эй! Грубо. От этого короткого обмена репликами что-то сжалось у него в груди — облегчение, теплота и горе переплелись воедино. Она вспомнила его. Из всех, кого она не забыла, он был единственным. Но это было нормально, ведь они знали друг друга целую вечность, но тяжесть осознания этого тяжким грузом легла на его плечи. Он должен был быть тем, кто скажет ей об этом. Объяснить, что пять лет ее жизни ушли в прошлое. Сказать ей, что парень, которого она только что видела — тот, кто ушел с таким видом, будто весь его мир рухнул, — был тем, кто все это время владел ее сердцем. И, что еще хуже, хотел посмотреть, как она отреагирует, когда поймет, что забыла о нем. Рин слегка наклонила голову, не отрывая взгляда от двери, за которой исчез Хануль. Было что-то тревожащее в том, как он смотрел на нее — как будто он едва держал себя в руках, как будто она ускользала у него из рук. Она повернулась к Гон Ёпу, в ее взгляде мелькнуло любопытство. — Кто это был? Гон Ёп заколебался, его обычное добродушное поведение на долю секунды изменилось. Как мне хотя бы начать объяснять ей, кто такой Хануль? Он вздохнул, потирая затылок. — Это был Хануль... Он помолчал, внимательно наблюдая за выражением ее лица. — Пи Хануль. Он... он был кем-то действительно важным для тебя. Рин растерянно моргнула. — Важным.....насколько? Гон Ёп резко вдохнул. Он знал, что это будет нелегко, но видеть ее такой — совершенно не подозревающей обо всем, что они с Ханулем пережили вместе, — было для него как удар ножом в грудь. — Он был твоим парнем, Рин. - Его голос был мягким, осторожным. Глаза Рин слегка расширились, когда она переваривала его слова. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но ничего не вышло. Ее пальцы вцепились в тонкое одеяло, накинутое на ноги, а брови нахмурились. Она медленно покачала головой. — Нет... Я бы запомнила это. Гон Ёе сглотнул, его сердце болело за нее. — Ты потеряла пять лет своих воспоминаний, - мягко напомнил он ей. — Все, что было после средней школы... все ушло. Губы Рин слегка приоткрылись, как будто до нее наконец дошел смысл этих слов. Пять лет. Ушло. И где-то в те далекие годы... она влюбилась в парня, которого даже не могла вспомнить. Руки Рин крепко сжимали тонкое больничное одеяло, а в голове крутились слова Гон Ёпа. Парень? Нет, это не имело смысла. Она ни за что не забыла бы нечто подобное. Ее пальцы слегка дрожали, когда она подняла на него взгляд. — Ты лжешь, - сказала она, понизив голос почти до шепота. Лицо Гон Ёпа смягчилось. — Я бы хотел, чтобы это было так. Она снова покачала головой, на этот раз более решительно. — Нет. Это не может быть правдой. Я помню тебя, я помню свою семью, но не его. Это значит, что я никогда не заботилась о нем, верно? Гон Ёп заколебался, и от этой нерешительности у нее внутри что-то тревожно шевельнулось. — Ты действительно заботилась о нем, Рин. Больше, чем кто-либо другой. Она почувствовала, как у нее перехватило горло, а сердцебиение отдавалось в ушах. — Это не имеет смысла. Если бы я любила его, я бы помнила о нем. Она попыталась подняться, но ее тело все еще было слабым после аварии. Острая боль пронзила ее бок, и Гон Ёп быстро протянул руку, чтобы поддержать ее. — Не переутомляйся, идиотка, - пробормотал он с беспокойством в голосе. Рин моргнула, глядя на него. На секунду показалось, что ничего не изменилось — только они двое, друзья детства, как было всегда. Но потом она по-настоящему посмотрела на него. — Когда ты успел стать таким большим? - спросила она, искренне смущенная. Гон Ёп уставился на нее, прежде чем издать тихий смешок. — Ты действительно ничего не помнишь, да? Она нахмурилась, изучая его лицо — то же самое лицо, которое она знала с детства, но теперь оно было острее и старше. Для него, как и для всех, прошло пять лет... но для нее это все еще было прошлым. Ее мысли метались. Если он так сильно изменился, то... а как насчет остальной части ее жизни? Она сжала одеяло в руках. — Скажи мне правду, Гон Ёп. Насколько изменилась моя жизнь сейчас? Выражение лица Гон Ёпа слегка потемнело. — Очень сильно. У нее скрутило живот. — А этот парень Хануль... Она заколебалась, сжав губы в тонкую линию, прежде чем заставила себя спросить: — Каким человеком он был для меня? Гон Ёп выдохнул, бросив взгляд на дверь, словно ожидая, что Хануль ворвется в любой момент. Он знал, что Ханвул где-то там, вероятно, ходит взад-вперед, наблюдает, страдает. Но прямо сейчас он был нужен Рин. — Он был для тебя всем, - признался он тяжелым голосом. — И ты была для него всем. При этих словах у нее сжалось сердце. Как кто-то мог значить для нее все, если она даже не знала его имени? Она опустила глаза, пытаясь разобраться в хаосе, царившем в ее голове. — Каким он был? Гон Ёп вздохнул, слегка откидываясь назад. — У него постоянно были неприятности. Она вопросительно взглянула на него. — Он был хулиганом, правонарушителем. Упрямый, безрассудный ублюдок, - пробормотал он, но в его тоне не было настоящего гнева. — Но ты... ты все равно выбрала его. Рин сглотнула. — Почему? Гон Ёп слегка ухмыльнулся. — Это то, что знала только ты. Тем временем, за пределами больничной палаты Хануль застыл на месте. Его руки сжались в кулаки, когда он вслушивался в каждое слово, и каждое из них, как нож, вонзалось ему в грудь все глубже. Она не помнила его. Ни их ссор, ни тех моментов, которые они провели, любя друг друга. Ничего. Она помнила только Гон Ёпа. Горький смешок сорвался с его губ. Конечно. Хануль провел дрожащей рукой по влажным волосам, его тело все еще было измучено потерей крови. Он должен уйти. Он должен исчезнуть, как исчезли ее воспоминания о нем. Но он не мог. Он стоял там, не сводя глаз с того, как она мельком увидела его через приоткрытую дверь. То, как она смотрела на Гон Ёпа — так знакомо, так доверчиво. Это убивало его. Она принадлежала ему. Она просто не помнила этого. Внезапный голос прорвался сквозь напряженную обстановку в коридоре. — Боже мой, неужели я серьезно должна была узнать из текстового сообщения, что мой брат чуть не погиб, сдавая кровь? Хануль повернул голову как раз в тот момент, когда Сохе стремительно неслась по коридору, ее длинные темные волосы подпрыгивали при каждом шаге. Ее глаза сузились, когда она увидела его, а затем сразу же метнулась в сторону больничной палаты. — Подожди, - сказала она, моргая. — Это она? Хануль не ответил, но его челюсть напряглась. Сохе вздохнула, положив руку на бедро. — Черт... она правда тебя не помнит? — Ни капельки. Его голос был пустым. Сохе тихо присвистнула, прежде чем обратить свое внимание на открытую дверь. Она могла видеть Гон Ёпа, сидящяего рядом с Рин, с выражением полного замешательства, но и... успокоения на лице. А, так вот почему у Хануля такой вид, будто он хочет кого-то убить. С легкой ухмылкой она толкнула брата локтем. — Эй, крутой парень. Не выгляди таким страшным. Ты только сделаешь все хуже. Хануль хмуро посмотрел на нее. — Заткнись, Сохе. Она усмехнулась. — О, не будь таким сварливым. У тебя взяли много крови, ты потерял свою девушку, и тебя проигнорировали. Тяжелый день, да? Хануль бросил на нее сердитый взгляд, но она только рассмеялась, скрестив руки на груди. Затем она оглянулась на дверь, и выражение ее лица смягчилось. — Ты ведь не собираешься сдаваться, правда? Кулаки Хануля сжались. — Она моя, - пробормотал он. — Она просто еще не помнит этого. Сохе глубоко вздохнула. — Что ж, братан... похоже, у тебя есть над чем поработать.