028.

Несколько дней спустя… Рин сидела на больничной койке, глядя в окно. Город жил своим чередом, как будто ничего не изменилось, но внутри нее все казалось неправильным. Последние несколько дней она провела, пытаясь собрать воедино фрагменты своих утраченных воспоминаний, но они упорно оставались недостижимыми. Единственными вещами, которые казались реальными, были ее родители, Гон Ёп и смутное ощущение, что она упускает что-то очень важное. Или кого-то. Она выдохнула и посмотрела на свои руки, вцепившиеся пальцами в тонкую ткань одеяла. — Хануль, - пробормотала она, пробуя имя на вкус. Оно казалось далеким — как слово, которое она когда-то знала, но забыла, как правильно произносится. Гон Ёп рассказывал ей по крупицам, и этого было достаточно, чтобы она поняла, что этот человек Хануль был глубоко связан с ее жизнью. Но как бы она ни старалась, она не могла этого почувствовать. Единственное, что она чувствовала, это растерянность. И одиночество. Стук в дверь отвлек ее от размышлений. Прежде чем она успела ответить, в комнату вошла Сохе с пакетом закусок в руке. — Ладно, принцесса, пришло время проверить реальность, - объявила Сохе, бросая Рин на колени закуску. Рин моргнула, глядя на нее. — Э-э... что? Сохе плюхнулась на стул рядом с кроватью, закинув ногу на ногу. — Ты выглядишь как грустный щенок. Это угнетает. Итак, я здесь, чтобы убедиться, что ты поешь, перестанешь слишком много думать и, возможно, немного посмеешься. Рин поколебалась, прежде чем позволить себе легкую улыбку. Сохе ей понравилась. Девушка была прямолинейна, но, как ни странно, располагала к себе. — Спасибо, - пробормотала она, беря в руки закуску. Сохе некоторое время наблюдала за ней, прежде чем вздохнуть. — Итак... Гон Ёп сказал мне, что ты не помнишь моего брата-идиота, да? Рин слегка напряглась. — Да. Сохе внимательно посмотрела на нее. — И ты ничего не чувствуешь, когда слышишь его имя? Рин колебалась, сжимая в руке закуску. — Я не знаю… Это как… Я должна его помнить. Как будто есть что-то недосягаемое. Но как бы я ни старалась, я не могу его схватить. Сохе откинулась назад. — Что ж, это отстой. Рин издала хриплый смешок. — Да, так и есть. Какое-то время они сидели в тишине. Затем Сохе ухмыльнулась. — Полагаю, это означает, что он должен заставить тебя влюбиться в него снова. Рин удивленно посмотрела на нее. — Что? Сохе пожала плечами. — Когда-то ты любила его. Я не понимаю, почему бы тебе не полюбить его снова. Рин почувствовала, как вспыхнули ее щеки. — Это… Это просто смешно. Я его даже не знаю. Сохе только усмехнулась. — Пока что. Между тем… Хануль захлопнул за собой дверь, его грудь поднималась и опускалась от неровных вдохов. На другом конце тускло освещенной гостиной стоял его отец — Ёнбек — со своим обычным непроницаемым выражением лица, его острые глаза наблюдали за Ханулем, как хищник за своей добычей. — Ты зря теряешь время в этой больнице, - холодно сказал Ёнбек, наливая себе выпить. — Пора двигаться дальше. Руки Хануля сжались в кулаки. — Я не оставлю ее. Ёнбек медленно отпил из своего бокала, прежде чем с тихим звоном поставить его на стол. — Ты уже. Его тон был небрежным, но в глазах читалось тихое предупреждение. — И она даже не помнит тебя. Хануль с трудом сглотнул. Его отец был прав — Рин не помнила его. Для нее он был просто незнакомцем. Но это не изменило его чувств. — Она вспомнит, - пробормотал Хануль твердым голосом. Ёнбек медленно вздохнул и покачал головой. — Ты все еще наивен, сынок. Ты думаешь, одной любви достаточно, чтобы что-то изменить? Этой девушке будет лучше без тебя. У Хануля перехватило дыхание. — Не тебе это решать. Лицо Ёнбека потемнело, его пальцы забарабанили по стеклу. — Нет, не тебе это решать. Ты думаешь, я буду сидеть сложа руки и позволю тебе все бросить ради девушки, которая уже забыла тебя? Так не бывает, Хануль. Хануль молчал, впиваясь ногтями в ладони. Ёнбек подошел на шаг ближе, его голос стал тише и более опасным. — Ты знаешь, что произойдет, если ты продолжишь цепляться за нее? Ее семья, ее друзья — все, кто ей дорог, заплатят за это. У Хануля скрутило живот. Его отец наклонился к нему, в его голосе слышался яд. — Отпусти ее. Хануль почувствовал, как стены сжимаются. Удушающий груз реальности давил ему на грудь. Если он останется, Рин будет страдать. Если он начнет сопротивляться, ей может быть больно или даже хуже. И если он уйдет...… Хануль сжал челюсти, заставляя себя перевести дыхание. — Я понял, - сказал он наконец глухим голосом. Ёнбек удовлетворенно ухмыльнулся. — Хорошо. А теперь веди себя соответственно. Хануль отвернулся, его кулаки все еще были сжаты так сильно, что дрожали. У него не было выбора. Ему придется разбить ей сердце — снова. Даже если это значит уничтожить себя в процессе.