3. Белый король

      Уорд сидел на диване, поджав ноги. Ему уже давно пора было спать, но он не мог уснуть. Всё думал о том, что сказал дядя, и о том, чего он не сказал. Он услышал поворот ключей и скрип входной двери. Подскочил и бегом направился в прихожую. Папа держался за плечо и пытался как можно тише снять обувь. Уорд прищурился. Прислушался. Он так и знал.       — Что с тобой? — Уорд включил свет.       Папа прикрыл лицо левой рукой и пошатнулся. Уорд заметил кровь на правом плече и синяк под губой. Сердце застучало, но он взял себя в руки и помог ему опереться на него.       — А ты почему не спишь?       — Я первый спросил.       Папа усмехнулся, а затем издал стон боли. Он медленно дышал, делая маленькие вдохи. Уорд, напротив, начал чувствовать, что ему не хватает воздуха.       Он помог ему дойти до гостиной и сесть на диван, а затем побежал за аптечкой. Заметил, как сильно дрожат руки. Пока папа был совершенно спокоен. Неужели это не в первый раз? Но в первый раз из-за него.       — Я не хотел, чтобы ты это видел. — Он начал снимать рубашку. — Ты слышал наш разговор?       Уорд замер с бутылкой спирта в руках. Врать не было смысла.       — Да. — Уорд сжал зубы, видя огромную ссадину на плече. — Ты злишься?       — Нет, — спокойно ответил папа. — А должен?       Уорд пожал плечами. Взял вату и оторвал кусочек, затем смочил спиртом. Руки всё ещё дрожали. Должен, ещё как должен.       — Это не касается тебя.       Он врал, касается напрямую. Дядя не зря переживал. Даже если не знал, чувствовал. А Уорд знал наверняка. Папа дёрнулся, и Уорд понял, что слишком сильно надавил.       — Прости. — Он начал перебинтовывать рану. — Ты думал, что я начну тебя стыдиться? Поэтому скрывал?       Он наклонил голову и тихо усмехнулся.       — Конечно нет.       Уорд закончил перевязку и отошёл.       — Дальше я сам. — Папа встал и ушёл к себе.       Уорд поднял рубашку и отнёс в ванную. Затем пришёл в свою комнату и сел на кровать. Поджал ноги и положил подбородок на колени. Вот бы заклеить рот клеем и никогда не говорить. Вообще никогда. Остаться немым на всю жизнь, чтобы не хвастаться…       Папа постучал в дверь. Уорд хмыкнул и быстро свесил ноги с кровати, посмотрел на ковёр и не понимал, что ему делать дальше.       — Уорд?       Уорд повернул голову. Папа стоял в проходе и держал в руках что-то. Он уже переоделся в свою любимую красную клетчатую рубашку. Даже если перевязка была неудачная, следов крови не было видно.       — Проходи. — Уорд включил лампу.       Папа медленно приблизился, а затем сел на пол напротив. Уорд слез с кровати.       — Хотел подарить на день рождения, но… подарю что-нибудь другое. — Он поставил футляр между ними и открыл.       Шахматы. Уорд протянул руку и потрогал. Гладкое дерево. Холодное, как мрамор. А сами фигурки твёрдые, гладкие и блестящие.       — Мне нравится. Очень нравится! — Уорд вздохнул. — Они?       — Я их купил. — Папа улыбнулся. — Не переживай.       Он перевернул доску и начал расставлять фигуры. Уорд не мешал.       — Давай так. — Он поставил последнюю фигуру, чёрную ладью. — Если ты выиграешь, мы едем в Эдинбург.       — Но ты всегда выигрываешь!       — В карты, — парировал он. — В шахматы мы никогда не играли.       Уорд нахмурился. Ему не выиграть, но он должен попытаться. Слишком многое стоит на кону.       — Я должен попрощаться с… Наташей. — Уорд сдвинул пешку. — Перед тем как мы уедем.       — Хорошо. — Папа задумчиво двигал пальцы от фигуры к фигуре. — Сходим вместе, я бы хотел познакомиться с её родителями.       — У неё только мама.       Рука папы застыла, а затем он сделал ход. Уорд сделал следующий. Они играли в тишине некоторое время, пока папа вновь не заговорил.       — Как… жаль.       — Думаю, он не слишком хороший человек, её отец, но ей всё равно его не хватает.       Папа рассеянно смотрел на доску. О чём он думал?       — Как и тебе.       Уорд приподнял брови. Что он имел в виду?       — У меня есть ты.       — Я вижу, к чему ты клонишь. — Он нахмурился.       — Не понимаю, о чём ты. — Уорд сдвинул свою ладью назад.       Он покачал головой и тихо засмеялся. Затем посмотрел на доску и застыл.       — Ты победил.       Уорд посмотрел на него, а затем отвернулся.       — Потому что ты поддался.       — Ты. Победил, — настоял он.       Это невозможно. Папа всегда его обыгрывал. Ему просто повезло.       — Знаешь, Уорд. — Он стукнул по ладье, той самой, которая угрожала его королю. — Тебе подходит.       Уорд кивнул. Что бы это ни значило, если он так сказал — так и было.       — Тебе тоже. — Он стукнул по королю. — Подходит.       Папа заулыбался, а затем потихоньку встал и медленно пошёл к себе. Уже у самых дверей Уорд окликнул его. Набрался смелости, быстрым шагом догнал и обнял. Папа тяжело вздохнул. Кажется, Уорд не рассчитал силы. Он прижимался к груди и жмурился. Знал, что должен сказать, показать, дать понять…       — Другой мне не нужен.       Сердце забилось быстрее. Дыхание стало тише. Папа прижал его крепче к себе и запустил руку в волосы.       — Я тоже люблю тебя, чемпион. Такого как есть.

***

      Уорд сидел в библиотеке. Точнее, лежал на столе и смотрел в окно. Профессор Волькарин говорил о чём-то с Кираном на латыни, а тот поддерживал разговор. Он так увлечённо рассказывал. Наверное, про ацтекскую гробницу, которую обчистил подчистую и надел все украшения на себя. Иначе Уорд не мог объяснить такое количество браслетов, цепей и колец. Но он не был похож на вора. На джентльмена — да. И его стиль, манеры, усы… такие тонкие…       «Только бы не сказать это вслух». — Подумал Уорд и сжал карандаш.       Уорд никогда не видел профессора лично. На каникулах он почти не приезжал в поместье, в основном дядя сам к нему ездил. Но был наслышан — дядя тепло о нём отзывался. Что неудивительно, он бы не позволил плохому человеку учить своего сына.       «Значит, всё-таки нет?»       Киран был умным. Слишком умным. Глупо было отрицать. Дядя и тётя сами были людьми далеко не глупыми, но Киран имел все шансы их превзойти.       — Мистер Хоук. — Обратился профессор.       Уорда передёрнуло от официальности. В Лондоне учителя никогда не обращались так. Как ко взрослому.       — Простите, не хочу вам мешать.       — Ни в коем случае! — Профессор подошёл к нему. — Вы такой же участник учебного процесса.       Уорд поднял голову и сел ровно. Странно было учиться так. Как отпрыск богача. Без одноклассников, их разговоров и смешков, шума города. С профессором вместо обычной учительницы.       — Я не знаю латынь, так что…       — Я тебя научу. — Влез Киран.       Нет уж. Этого ещё не хватало.       — Обойдусь. — Равнодушно бросил Уорд.       — В любом случае. — Примирительно отрезал профессор. — Я внёс изменения в учебный план и хотел бы узнать вас лучше. А пока… вопросы?       — Вы немец?       «Я это сказал. Идиот, идиот, идиот…»       Профессор приоткрыл рот и замер. Он словно застыл, не зная, что ответить. Уорд уже сгорал от стыда.       — Простите, я не хотел, не в том смысле, просто ваш акцент и манеры… мне жаль, я не хотел, простите ещё раз. — Затараторил Уорд.       — Нет. — Медленно ответил он и чуть тряхнул головой. — Не немец.       Уорд старался не смотреть ему в глаза, на его лицо, на усы. Он обхватил голову руками и сжал. Снова, снова его язык становится причиной катастрофы.       — Уорд. — Он положил руку ему на плечо. — Возможно, ситуация и кажется неприятной, возможно, она действительно неприятна, но вы не должны винить себя. Я понимаю, как тяжело держать себя в руках, когда… происходят не самые радостные вещи.       Как мастерски он использовал обтекаемые формулировки. Уорд всё понял и был благодарен за то, что профессор не стал говорить в лоб.       — Вы тоже? — Спросил он, опуская руки.       Профессор кивнул. Уорд хотел спросить, как он справился и что делал, но ему показалось, что это лишнее. Он уже наговорил больше, чем нужно. И мог наговорить ещё.       — Полагаю, теперь мы можем приступить?       Уорд кивнул. Он успокоился, но всё равно не мог полностью сосредоточиться на учёбе. Всё считал минуты до её окончания.       Когда занятия наконец кончились, до обеда ещё было время и он решил развеяться. Переоделся в уличную одежду и вышел из поместья. Никого не встретив по пути, Уорд расслабился. Он рассеянно топал по мокрой земле сапогами и пинал жёлтые листья около десяти минут.       Чуть повернув голову, он заметил часовню и фамильное кладбище. И если раньше он бы прошёл мимо, то сейчас его взгляд устремился на свежие цветы у одного из надгробий. Уорд осмотрелся по сторонам и подошёл ближе. Пока не остановился напротив надгробия.

Ревка Амелл.

Лучшая из нас.

1892–1929

      Он шмыгнул носом. Вот для кого дядя их выращивал. Для неё. Уорд отошёл. Затем скользнул взглядом по следующему памятнику. Чувствовал, как ноги подкашиваются при виде скульптуры плачущего ангела над ним.

Солона Амелл.

Звездою с неба ты упала.

Но на земле тебя не удержала я.

1913–1923

      Уорд прикрыл рот рукой. Рядом стояли ещё три надгробия, совсем маленькие. Он развернулся и зашагал прочь. Чувствовал, что увидел то, чего не должен был. Будто влез в душу дяди без его согласия. В ту часть его жизни, которую он держал под замком.       Уорд пнул камень по пути. Дядя сказал, что знает, что он чувствует. А он сорвался. Повёл себя как идиот. Нагрубил.       Уорд побежал. В открытом поле шелест ветра смешивался с мыслями и хлестал по лицу. Он испортил жизнь папе. Обидел Кирана. Нагрубил Белле. Заставил профессора чувствовать себя глупо.       Уорд разрыдался. Дядя всегда его поддерживал, а он за глаза называл его сына психом и дьяволом. Папа жил бы счастливо без него. И мама бы не умерла. Он не мог вспомнить, но знал, что и это из-за него.       Он согнулся пополам и громко завыл. Уже не сдерживался. Все его беды — его вина. Все страдания его близких — его вина. Он разрушает всё, чего касается. Он как гниль, опухоль и скверна. Всему миру будет лучше без него. Всем будет…       — Ты напугал моих коров.       Уорд резко замолчал, вытер слёзы рукавом и выпрямился. Медленно повернулся. Ему даже сейчас хотелось нагрубить. Но как можно было грубить такой славной женщине в резиновых сапожках и с пастушьим посохом на две, а то и три головы выше, чем она? Грубить этой рыжей милашке с веснушчатым лицом было бы отвратительно. А эта зелёная курточка…       — Я не хотел пугать твоих коров, извини. — Уорд выровнял голос.       — Я Хардинг. — Она опёрлась о посох. — Присматриваю за хозяйством лорда Амелла и за оранжереей иногда.       — А я… Уорд. — Он шмыгнул носом.       — Заблудился?       Уорд удивился. Странный вопрос.       — Нет, я гулял.       — Я бы не стала выходить так далеко из города…       — Но я живу здесь!       Хардинг нахмурила брови и вопросительно уставилась на него.       — В поместье.       — О. — Она осмотрела его с ног до головы. — Так ты племянник сэра Амелла. Прости, я подумала, что Уорд — это фамилия.       — Кто в здравом уме станет представляться фамилией?       Хардинг захихикала и показала пальцем на себя.       — Не считая тебя. — Уорд слегка отвёл глаза и улыбнулся.       — Лейс.       — Дай угадаю, тебя назвали так потому, что ты была очаровательной малышкой? — Уорд опомнился. — В детстве, когда была ребёнком, не подумай, что мне нравятся дети… нет, они мне нравятся, но не в том смысле. Не бери в голову.       Она смотрела на него самым серьёзным взглядом в мире. Кажется, он перегнул палку. Только в чём именно?       — Тут такое дело… — Она качалась из стороны в сторону. — Ты не мог бы помочь мне их собрать?       — Мысли?       — Стадо. — Хардинг рассмеялась.       Уорд совершенно не представлял, как будет это делать. В Лондоне коровы водились только в холодильнике. А в Эдинбурге он никогда не попадал в такие ситуации. Раньше. Но всё бывает в первый раз.       Хардинг бодро зашагала, держа посох. Уорд подумал, что было бы забавно, будь он волшебником. Он мог бы собрать всех коров в одно мгновение. Или будь она волшебницей. Но тогда она бы не стала его отвлекать от… дел и сделала бы всё сама.       — Никогда не встречал тебя раньше.       — Я вернулась пару месяцев назад, но слышала о тебе немного.       — Правда?       Хардинг засмеялась. Она остановилась и подала посох Уорду.       — Сэр Амелл сказал: «Тебе точно понравится мой племянник». Кажется, не соврал.       Он правда так сказал? Это так на него похоже. Уорд иногда не понимал, чем заслуживал такое отношение. Но… она только что сказала, что он ей понравился?       — Вы друзья? — Уорд покрутил посох в руках, меняя тему.       — Нет. Но твой дядя в целом очень благосклонен. Ко всем.       «К кому-то чуть больше». — Подумал Уорд.       Он постучал кончиком посоха по камням. Скорее неосознанно, но вскоре почувствовал ритм. И Хардинг тоже.       — Знаешь… у меня есть идея, только закрой уши.       Она медленно вставила пальцы в уши и вопросительно посмотрела на него. А Уорд тихо запел. Но это было бессмысленно, нужно было петь громче, чтобы услышали коровы. Уорд начал петь громче, а затем ещё и ещё. Хардинг хмурила брови.       — Что ты делаешь?       — Пою! — Отвлёкся Уорд. — Мне кажется, коровы любят музыку.       Люди тоже, дядя, например, но если бы он услышал по радио пение Уорда, то точно не оценил бы. Уорд попытался сымитировать интонации певицы с пластинки, хоть и его голос совсем не располагал к подобному исполнению.       Хардинг вытащила пальцы из ушей и огляделась, нашла большой валун и махнула рукой. Уорд пошёл следом, не прекращая петь. Хардинг тем временем начала стучать по валуну руками, отбивая мелодию в темпе модерато. Выступление длилось пару минут, пока не показалась первая корова, а затем следующая и ещё одна.       — Им правда нравится! — Воскликнула Хардинг.       Уорд забыл про смущение и пел, пел, пел. Пока вокруг не собралось всё стадо. Они как его подданные, только рогатые и с лохматой чёлкой, стояли перед ним, рассматривая. Уорд закончил петь и вскинул посох. Хардинг выдохнула.       — Это было ужасно, но весело.       — Я плохо пою?       — Главное… что им понравилось и это сработало. — Хардинг улыбнулась и села на валун. — Хочешь погладить?       Безумно хотел. Они были такие красивые, такие сказочные. А на ощупь мягкие и тёплые. Уорд потрепал загривок и почесал за рогом. Руки вмиг стали влажными, а он всё гладил и гладил.       — Ты не боишься, что их съедят волки? — Неожиданно спросил Уорд, глядя в огромные глазки.       — Тут не водятся волки.       Замечательно, эти сладкие коровки могут спать спокойно.       — Я теперь заклинатель коров…       Хардинг рассмеялась — Уорд сказал это вслух.       — Или страж.       — Ты не знаешь про парня, который пропал? — Он неохотно отстранился от коровы.       — Не больше чем ты, ко мне вчера заходила Нэв. — Она опустила руки за спину и уже полулежала на камне. — Но следы искать бесполезно, всё смыло.       — Ты хорошо её знаешь?       — Мы познакомились вчера. — Хардинг усмехнулась. — Я её знаю и не знаю.       «Как и я». — Подумал Уорд.       На что он надеялся, узнать Нэв лучше? Глупый, очень глупый вопрос. Но по крайней мере она не говорила о нём с Хардинг. Видимо, он не настолько её впечатлил.       — Я пойду. — Он отбил маленький камешек и отдал посох. — Приятно было познакомиться.       Она кивнула, а Уорд медленно побрёл в поместье. Но уже с совсем другими мыслями.       Обед Уорд пропустил. Встретил Бодана у дверей и попросил передать дяде, что выходил прогуляться. Всё-таки он волновался. Скорее всего? Однозначно волновался.       Уже у себя в комнате он глубоко вздохнул и оглядел гору чемоданов из Лондона. В основном там были его вещи, но были и его. Уорд начал заламывать пальцы и ходить кругами. Затем сдался и открыл первый чемодан.       Там была его одежда. Обычная школьная форма. Но под ней было что-то ещё. Уорд поднял ткань и посмотрел, что там было. Невольно усмехнулся. Под одеждой лежала его маска ворона, которую он носил в Хэллоуин шесть лет назад. Клюв уже облез, а чёрная краска стала тёмно-серой. Сейчас маска выглядела бы либо жалко, либо ещё более устрашающе.       Уорд убрал руку и закрыл чемодан. В следующем не было ничего примечательного. В том, что был после, тоже, а вот в четвёртом Уорд нашёл кое-что интересное.       Маленькая коробка рядом с одеждой. Уорд достал её и медленно открыл. Первым, что бросилось ему в глаза, была уточка. Та самая уточка, которую… Уорд напрягся. Она ему нравилась, но он не мог вспомнить ничего, что с ней связано. Он закрыл глаза и надавил, погладил, потряс над ухом. Скорее услышал, чем вспомнил: «Уорд, не хлюпай».       Уорд вспомнил мыльную пену, прикосновение ладоней к своей голове. Голос, нет, разговор. Они говорили друг с другом. Пока он играл с уточкой в ванне. Папа и ещё кто-то. Уорд зажмурился. Дядя Андерс. Сколько ему вообще было тогда?       Уорд положил уточку на место и протянул руку к ещё одной коробке поменьше. Внутри были два кольца: одно золотое, а второе с изумрудом, совсем как… глаза. Глаза, как два зелёных океана. Ангельское лицо и голос.       Уорд сглотнул и быстро положил кольца на место. Дрожащей рукой потянулся к письмам, лежащим под кубиками. Пять штук завязанные ниткой, Уорд не стал развязывать и открывать, только прочитал имя адресата. Карвер Хоук.       Всё-таки он ему написал, но не решился отправить. Пять раз. Уорд посмотрел на даты писем. Сороковой, когда Уорду был год, сорок второй. И три письма в сорок четвёртом. Он написал три письма после их разговора. Уорд медленно положил их на место.       Почему он их не отправил? Дядя Карвер вообще знает, что… его больше нет? Он должен знать, он должен приехать и прочитать эти письма. Он обязан услышать, что папа его не ненавидел. Ему же тоже больно? Да!       Уорд взял ещё один конверт, на этот раз для тёти Бетани. Пятьдесят третий, год назад. Он был открыт, и Уорд хотел было уже положить его на место, но любопытство взяло верх.

Дорогая Бетани.

Не знаю, читала ли ты все те письма, что я писал ранее, судя по тому, что на них не было ответов.

Ты знаешь, что я всё ещё твой старший брат и переживаю за тебя.

Если твой спутник жизни запрещает тебе общаться со мной — пусть будет так. Но если он делает тебе больно, обещаю, я сотру его в порошок.

Да-да, Себастьян, если ТЫ читаешь это письмо, готовь билет в самую глухую дыру Амазонки, Аляски или Патагонии, потому что меня не остановит Атлантический океан. Я выбью из тебя все остатки дерьма.

А теперь, будь добр, передай письмо обратно Бетани.

Я люблю тебя, солнышко, несмотря ни на что. Просто знай это.

Прощай и береги себя,

Гаррет.

      Уорд почесал затылок. Тётя Бетани была замужем? Судя по всему, лет пятнадцать. Но Уорд никогда не слышал о Себастьяне. Неудивительно, исходя из письма. Кажется, он сделал что-то, что разозлило папу в прошлом. Но почему тётя Бетани не бросила его? Может, он и вправду держал её силой? Поэтому она не приехала на похороны и вообще не появлялась в их жизни.       Образ счастливой тётушки из Америки таял на глазах. Теперь Уорд видел напуганную девочку и страшную тень над ней. С красными глазами и длинными клыками. Он качал головой и протягивал свои лапы, а тётя Бетани закрывала лицо руками…       Ну не могло всё быть так! Должно было быть что-то ещё. Папа не отправил письмо, потому что смирился? Или сам был не прав? Дядя точно знал ответ.       Уорд закрыл чемодан и встал, осталась ещё пара не открытых и его тянуло к ним, но были вещи важнее. Он взял свой шахматный футляр и отправился искать дядю.       В гостиной его не было. Уорд быстрым шагом снова направился на второй этаж — дядя мог быть только в трёх местах в это время. Он надеялся, что сейчас это кабинет, потому что в оранжерею, после того что он увидел утром, идти не хотелось.       Он постучал. Дядя был внутри, что-то хмыкнул, и Уорд вошёл.       — Проходи. — Он снял очки и потёр глаза. — Всё хорошо?       Уорд передумал спрашивать про Себастьяна. Видя его уставшее лицо, ему показалось, что эта тема может испортить настроение им обоим. Вместо этого он поднял футляр и потряс перед собой.       — Давай сыграем. — Дядя сдвинул диораму средневекового замка и освободил место на столе.       Уорд поставил шахматы и начал расставлять фигуры. Дядя внимательно смотрел и не вмешивался.       — Тут… не хватает двух. — Он приставил указательный палец ко рту.       Уорд достал из кармана белую ладью и поставил на доску. Дядя открыл дверцу стола и поставил на место чёрного короля пустой бутылёк. Уорд грустно усмехнулся.       — Как ты?       Дядя поднял брови. Выпрямился ещё сильнее и сделал каменное лицо.       — В порядке.       — Нет, ну правда. — Уорд сел и посмотрел ему прямо в глаза. — Мы даже не говорили нормально… в Лондоне и здесь. Я всё думаю… о том, как сорвался.       — Тебе не за что извиняться. — Выделяя каждое слово, произнёс дядя. — Не бери в голову.       — Я не могу, оно как…       — Рой мыслей? — Дядя усмехнулся.       — Да. — Уорд качнул головой. — Как будто море голосов кричит где-то далеко, и ты убегаешь, потому что, когда они близко… это так невыносимо громко. Они кричат и кричат, а тебе хочется кричать в ответ, просто чтобы они заткнулись.       — Замолчали. — Поправил дядя.       — В любом случае. — Уорд двинул пешку. — Мне показалось, что нужно обсудить это с тобой.       «Потому что ты меня понимаешь». — Подумал Уорд, но так и не решился сказать.       Дядя молчал. Не отрывал взгляд от доски и двигал свои фигуры. Уорд не торопил. Он уже смутно представлял, что именно хотел сказать, но куда более важное — он не знал, что хотел услышать.       — Как тебе здесь? — Нарушил тишину дядя.       — Неплохо. — Уорд натянул улыбку.       — Я хотел найти для тебя школу. — Он вздохнул. — Но подумал, что тебе будет лучше на домашнем обучении первое время. Профессор хорошо о тебе отзывался.       — Правда? — Уорд широко распахнул глаза.       Дядя улыбнулся. Он посмотрел на Уорда и начал тихо смеяться.       — Знаешь, чего бы я хотел? — Спросил он. — Чтобы ты хотя бы раз посмотрел на себя моими глазами, увидел то, что вижу я.       Уорд отвёл взгляд. Вот если бы дядя посмотрел на мир его глазами, открыл бы много нового для себя. Он задумался. Или не открыл?       — Ты многого не видишь. — Уорд слегка отвернулся.       — Ну почему же? — Дядя сдвинул слона. — Я вижу перед собой доброго и отзывчивого юношу. Будущего детектива, который раскроет немало дел. Того, кем гордился Гаррет, и того, кем буду гордиться я… Уорд?       — Что?       Дядя показал пальцем на его руку.       — Ладья не ходит по диагонали.       — Прости, я… забыл. — Он убрал её на место и сделал другой ход. — Спасибо за то, что уговорил Нэв.       — Не забывай, что она главная. — Дядя съел его ладью своей. — Но кто знает, может быть, именно благодаря тебе Даврина найдут.       — Не Дарвина?       — Нет, Даврина, всё верно.       Уорд посмотрел на доску. Странно, он отвлёкся или… дядя правда его обыграл? Хотя на что он надеялся?       — Ты выиграл. — Уорд улыбнулся.       Дядя кивнул. Они снова замолчали. А затем Уорд взял короля с доски и протянул ему. Он замер, глядя в глаза, а затем принял фигурку.       — Значит… так ты видишь меня? — Уголки его губ медленно поползли вверх, но глаза, напротив, опускались.       Уорд почесал затылок. Да, именно так он его и видел. Он был настоящим Лордом. Он был человеком, за которым хотелось следовать. Человеком, который не стыдился встать на колени ради своей семьи. Уорд не знал никого добрее. Никого лучше… из живущих.       — Да. — Он быстро заморгал, чтобы не расплакаться. — Ты герой, дядя… герой Тедаса.       — Тедас? Где это?       — В книге. Есть такой континент. — Уорд шмыгнул носом, а затем рассмеялся. — Я потом тебе покажу.       Дядя кивнул, а Уорд заметил, как он поджал губы и зажмурился. Но быстро взял себя в руки.       — Знаешь, быть героем целого континента многовато даже для меня. — Он наклонился чуть ближе. — Погоди, неужели я там есть?       — Нет, но автор держит книжный магазин, в котором мы были. Мы могли бы попросить… и я бы там был, и… — Уорд осёкся.       — А кем был бы ты? — Внезапно спросил дядя.       — В книге? — Уорд забрал ладью с доски и положил в нагрудный карман. — Я не знаю. Но знаю, что ты был бы мудрым волшебником. Жил бы в башне, а потом…       — …встретил множество замечательных людей. — Подхватил дядя. — Одну… ведьму, молодую певицу и храброго рыцаря. И не меньшее множество плохих людей. И людей неоднозначных. Но какая разница, правда? Мир ведь меняет чистое сердце.       — У тебя есть записная книжка? — Оживился Уорд. — Это нужно записать.       Дядя достал чистый блокнот и протянул ему. Затем подал карандаш, откинулся в кресле и поднял глаза к потолку, вращая короля в руках.       — Записывай…

***

      Дайлен закончил разбирать почту. Очередные письма с формальными соболезнованиями и точно такие же формальные приглашения. Однако одно заставило внутренности сжаться. Инициалы, всего две буквы, вызывали желание сжечь конверт не читая. И не вдыхать аромат сирени, исходящий от него.       Он встал и бросил письмо в камин. На секунду в языках пламени почудились фиолетовые всполохи. Но Дайлен знал, что это лишь наваждение. Злая шутка утомлённого разума.       Положив очки в нагрудный карман, Дайлен посмотрел в окно. Время было позднее. Он выключил проигрыватель и направился на второй этаж. Ему не хотелось будить Уорда, но он должен был его проверить — на всякий случай.       Рука замерла у двери. Дайлен хотел постучать, но Уорд бы проснулся. Он тихо открыл дверь и бегло осмотрел комнату. Свет был выключен и Дайлен не мог ничего разглядеть. Он нехотя вошёл.       Уорд разложил целую гору чемоданов. Некоторые прямо под ногами. Дайлен вовремя заметил один и обошёл. Он снова спал в одежде. Дайлен подумал, что всё-таки стоит его разбудить, но взгляд зацепился за рубашку Гаррета. Бордовую.       Уорд уткнулся в неё лицом и мирно спал.       Дайлен зажал рот рукой, развернулся и быстро вышел. Прижался к стене и осел на пол, схватившись за голову. Сердце стучало, а в горле пересохло.       Всё было зря. Все его просьбы. Попытки. Всё. Гаррет знал, каково потерять родителей, и всё равно поступал легкомысленно. Уорд этого не заслужил, ни один ребёнок не заслужил.       — Наука?       Дайлен опустил руки на колени.       — Всё в порядке, Сэндал.       Сэндал держал в руках чемодан с инструментами. Он с интересом поглядывал, но не спешил больше ничего спрашивать.       — Что-то сломалось?       — Наука! — он поднял указательный палец кверху.       Крыша протекла? Странно, Дайлен бы это заметил. В любом случае, Сэндал всё починил. Иногда Дайлену казалось, что дом развалится без его помощи.       — Не стоит работать допоздна, — Дайлен медленно встал, — на чердаке темно.       — Наука, — он кивнул и побрёл к себе.       Дайлен молча смотрел ему вслед. Сэндалу не повезло получить контузию, но посчастливилось встретить Бодана на своём пути. Воспитать особенного ребёнка — сильный поступок. Дайлен потёр глаза. Невероятно сильный.       Ему хотелось, очень хотелось жить в мире без войн и сирот. Там, где такие, как Сэндал, Уорд и многие другие, живут полноценно. Беззаботно и мирно. Или хотя бы попытаться построить идеальный мир. Сделать всё возможное. И даже больше.       Уже у себя в комнате Дайлен лежал в постели и смотрел в потолок. Сложил руки на груди и гладил обручальное кольцо указательным пальцем. Сон не шёл. К счастью или к сожалению. Он не помнил, когда в последний раз крепко спал. Сначала Гаррет. Теперь Уорд. Он тонул в его сне из раза в раз. Лежал холодный с синими губами.       А когда он не спал, призраки прошлого звали. Кричали и шептали. Вгрызались в сознание липкой патокой. Но самые громкие повторяли всего одно слово.

Мой.

Мой.

Мой.       Дайлен прикрыл глаза. На ощупь достал фигурку короля и взял в руки.       — Прости меня, Гаррет.