Глава 1. Аномалия

Иногда бывает сложно вспомнить утро текущего дня. А когда уже всё случилось, вспомнить начало — ещё труднее. Было ли что-то значимое «до»? Сколько себя помню, мне всегда снились странные сны. Я делю их на три типа: вещие, магические и религиозные. Мама часто водила нас в церковь по воскресеньям. Она старалась вырастить нас добрыми и ответственными, учила быть честными и задумываться о последствиях своих поступков. Кажется, она одобряла сны с ангелами. Они учили управлению сновидениями, подсказывали как отличать сон от реальности. Например, во сне мы не ощущаем осязания, вкуса и обоняния. Чтобы испытать эти чувства, весь фокус сна должен быть сосредоточен на каком-то одном восприятии. Запах сирени можно почувствовать во сне, если положить веточку рядом с кроватью. Это знание оказалось полезным в борьбе с моими кошмарами. Кошмары – это и есть мои вещие сны. В них я другая, словно проживаю две жизни: одну наяву, другую во сне. В этих снах моих братьев не было, а с сестрой и родителями что-то произошло. Я чаще всего оставалась одна. Несправедливость, одиночество и тревога — частые спутники моих ночных видений. Иногда, эти сны предвещали грядущие события. Мы не могли знать, что вещие сны — не выдумка. Я до сих пор иногда воспринимаю их скептически. Но если говорить об аномалиях, это первое, что приходит на ум. Тогда мы жили в частном секторе города Астр. Это было непростое время — девяностые. Цены поднимались с невообразимой скоростью, на улицах часто встречались бандиты. Но нашей семье повезло: родители работали в бюджетной сфере, мама была преподавателем, а отец — милиционером. Заработки снизились, но родители справлялись. Однажды вся семья собиралась на день рождения подруги мамы. За день до этого мне приснился сон, который предвосхитил поездку. Я отчетливо запомнила звук закрывающейся двери — глухой щелчок. В гостях меня попросили присмотреть за малышами в игровом уголке. Мне самой было около четырёх лет. Так что я играла с новыми игрушками и даже успела вздремнуть. Когда мы вернулись, я была сонной и помню встревоженный взгляд мамы. В доме царил погром: разобранные кровати, бардак из вещей, пустые полки, которые раньше были заполнены книгами и видеокассетами. Среди них были кассеты с моими любимыми мультфильмами, такими как «Ши-Ра и непобедимые принцессы». Их украли, как и видеопроигрыватель, телевизор, мамины украшения и папины сбережения. На этом можно было бы завершить сон. Но мои сны беспощадны. Я хорошо помню тот сон, потому что в нём я прожила несколько месяцев. В детстве я не могла понять его сути. То, что не нуждалось в объяснении, — это чувство голода. Я помню, как мама обменивала закатки на жалкие огрызки мяса. А хлеб с маслом и сахаром мы позволяли себе лишь по праздникам. Первые недели я слышала бурчание в желудке, и это даже забавляло меня. А в конце слышала его лишь тогда, когда удавалось что-то съесть. Забавно, что спустя много лет я осознала, что предвидела кризис целой страны. В моём сне нас обокрали незадолго до прекращения выплат зарплат. Учитывая, что я была маленькой, не могу точно сказать, произошёл ли дефолт именно тогда. После пробуждения я долго прислушивалась к ощущениям в теле — чувство сытости казалось неправильным. Мне было тепло, а за окном сияло приветливое солнце, укутанное в белую дымку снежных облаков. Маме пришлось отпроситься с работы, потому что весь день я провела в истерике. Я отчаянно пыталась спрятать сыр с колбасой, кассеты с мультиками и папину заначку. Сейчас это кажется по-детски наивным и смешным, но моя паника была неподдельной и искренней. Первым, кто мне поверил, был мой старший брат Фест и папа, ведь о заначке знал только он. Своими истериками и криками я заставила их остаться дома. Сейчас я думаю, что они нашли повод избежать женского коллектива, намереваясь провести время за игрой в шахматы под звуки футбольного матча. Так или иначе, одна маленькая девочка разбавила их скучные мужские посиделки просмотром целого сезона любимых мультфильмов. В тот вечер дом был в нашем распоряжении, поэтому мы нарушили большинство маминых правил. Мы перетащили одеяла и подушки на диван в гостиной. Весь журнальный столик заполнили тарелками с бутербродами, чипсами, сахарным печеньем и шоколадными конфетами. Я выпила много апельсинового сока, а одеяло, в которое меня заботливо завернул брат, было усеяно крошками. На середине четвёртой серии я уже клевала носом, но была абсолютно счастлива и намеревалась повторить «холостяцкий» вечер, как шутливо заметил папа. Вдруг мы услышали звон замочной скважины входной двери. Для возвращения мамы было слишком рано. Я помню, как брат недоуменно уставился на меня, а папа приказал нам спрятаться. Я не знала, что именно произошло в коридоре. Мне хотелось заглянуть, но брат всегда безоговорочно слушал отца. В итоге мы забрались в шкаф. Я слышала, как папа грубо разговаривал с кем-то, но Фест закрыл мне и уши. Нам разрешили выйти только тогда, когда сослуживцы, которых вызвал папа, уже уезжали. Мама обрабатывала ссадины на голове у папы, который просил говорить потише, чтобы не разбудить Дени — моего младшего брата. Сестра Серена бросилась ко мне с крепким объятием, сожалея, что сразу не поверила. Признаться, после килограмма конфет меня мало заботило доверие семьи. А следующие походы к стоматологу поубавили мою тягу к сладкому. Да, у меня было хорошее детство. В ту ночь отец встретил старого знакомого, с которым служил в армии, у него было какое-то важное звание. Подробностей я не знала, но, думаю, он помогал папе по службе. Мы пережили период общественной депрессии довольно гладко; папа приносил продукты и всё необходимое для жизни, а мама шила одежду на заказ и для нас, следила за нами. Особое внимание стало сосредоточено на мне: несмотря на мою помощь семье, мои странности вызывали у мамы тревогу. Поэтому я стала много учиться. У меня было множество дополнительных занятий и очень мало свободного времени. С тех пор к моим снам относились крайне внимательно. К этим странностям добавилась чувствительность к мокрой погоде — я безошибочно предсказывала дождь и снег, а также иногда заканчивала фразы за людьми — то, что они подумали, но не произнесли вслух. Часто это было неуместно. Бывало, я чувствовала себя особенной. Крайне особенной. Ясновидящей. Из-за этого почти все младшие классы я провела в неурядицах. Училась договариваться, драться и в крайнем случае звать на помощь старших — брата с сестрой. Один из таких конфликтов привлёк внимание классного руководителя. Это произошло в начале двухтысячных, когда мы собирались в аквапарк с классом в последний год младшей школы. Я очень любила съезжать с водных горок. В тот день я здорово поругалась с мальчиком, который заметил, как я крадусь вне очереди. Я пыталась изо всех сил убедить его, что ему показалось, и я здесь была изначально. В процессе спора он вдруг сменил тон и спросил: «Мы раньше не виделись?» Этот вопрос сбил меня с толку, и я действительно его вспомнила. Он являлся мне в снах о волшебстве, необычных растениях и городах, где я бывала так часто, что запоминала маршруты трамваев. В этих снах мне приходилось искать своего «напарника», ведь в мире нарастало нечто похожее на апокалипсис, и нам нужно было выбраться. К сожалению, я осознавала, что это сон слишком поздно. Мы играли в догонялки или прятки, и он действительно исчезал без следа. Я не знала его имени, но считала его хорошим другом и сильно расстраивалась от того, что не могла его найти. Когда этот мальчик вдруг оказался у меня наяву, я сначала проверила, не является ли это сном. Запахи и осязание — это самые надежные методы. Во-вторых, я сделала поспешные выводы. Пыталась заставить его вспомнить меня из снов, а когда он решил, что я сумасшедшая, в эмоциональном порыве предложила спор. Если я продержусь дольше его под водой, он мне поверит. Мы выбрали самый глубокий бассейн. Оба уже умели нырять, так что погрузиться ближе ко дну не составило труда. Мои легкие очень быстро сжались, но я не собиралась уступать из чистого упрямства. Я была готова наглотаться воды, но не проиграть. Время шло, у меня начались судороги, и казалось, я теряла сознание... как вдруг всё прекратилось. Я словно вздохнула, но всё ещё находилась под водой. Легкие больше не требовали кислорода. Я встретилась с внимательным взглядом тёмно-серых глаз своего «напарника», и так мы провели довольно долгое время. Настолько долгое, что спасатели решили, что мы утонули. Мы создали достаточно шума. Нас искали по всему аквапарку. Я хорошо запомнила, как трясло его маму в ужасе. Она плакала и кричала на весь аквапарк. Моя учительница довольно долго не могла сказать ни слова, словно была парализована шоком. Напоследок мальчик жестом показал, чтобы я молчала. Его забрали родители, а мне предстоял серьезный разговор с учителем и затем с родными. Оказалось, нас искали около часа, а мы так и не выяснили, кто победил. Наверное, это был первый раз, когда вода покорилась моему управлению. Впрочем, это уже не важно. Всё это казалось неправильным. Граничило с безумством. Я знала о своих странностях, как и о том, что воздух под водой в редких случаях мне не нужен. Эффект был непостоянным, но всё же присутствовал. Урок я усвоила: если магия и существует, её не стоит испытывать на других. Я начала рассказывать семье только о событиях из снов, которые могли иметь связь с реальностью и влиять на нас. Остальные моменты иногда доверяла Фесту и Серене. В стремлении стать нормальной, я добровольно принимала все предложения мамы. Учить языки — хорошо, заниматься спортом — легко, воскресное пение — еще лучше; по крайней мере, я люблю петь. Чем больше занятий для тела и ума, тем меньше снов. Меньше внимания на душевный крик нищего, воздушный ореол энергии прохожего и лёгкое покалывание в пальцах от предстоящей бури. Со времени того инцидента произошло много событий. Забот у меня добавилось, у всех так. Мой дар не был стабилен, проявлялся редко и слабо. Меня бы и не заметили, если бы не прошлое лето. Это случилось в день летнего солнцестояния. Было много предпосылок, так что можно было бы подготовиться, но сны на этот счет меня не посещали, и я не восприняла своё состояние всерьёз. Период экзаменов в девятом классе подошёл к концу. Когда объявили оценки, я разыграла маму, заявив, что завалила все предметы. Как обычно, все, кроме неё, оценили шутку. Позже папа с улыбкой вспоминал её панику. А я, морально выжата, как лимон, страдала от недосыпа. Стресс на экзаменах не заканчивался, и я это понимала. Мне предстояло выбрать будущую профессию, специальность, решить, оставаться ли в школе до одиннадцатого класса или поступать в колледж. У родителей на этот счёт были давние разногласия, и я не могла определиться: хотелось всего и сразу. В день выпускного я чувствовала себя заторможенной. Это проявлялось в мышечном напряжении: скованности в плечах, лёгкой тряске в локтях и кистях, сдавленности в грудной клетке. Я планировала хорошенько выспаться сразу после выпускного, ведь моё состояние всё больше напоминало болезненное. Это заметила моя бабушка, которая приехала вместе с другими родственниками на лето, чтобы попасть на свадьбу Серены. Она с дедушкой также присутствовали на моей церемонии вручения аттестатов. Мне было приятно получить в подарок механические часы на цепочке ручной работы, которые дедушка специально изготовил для этого случая. Он часовщик — редкая профессия, и я не припоминаю, чтобы он дарил такие изделия кому-либо из семьи, кроме меня. Тем не менее, я не могла найти слов, чтобы выразить свою благодарность. Оставался последний рывок — праздничный банкет в честь выпускного. Следуя рекомендациям сестры, я сменила платье на вечернее чёрное в рок-стиле, поддалась тщательной укладке волос и даже проявила инициативу, попросив сестру научить меня красить глаза в технике Smokey Eyes. Да, возможно, у меня странный вкус. Бесконечная учёба пробудила во мне тягу к протесту. Выпускников моего года было немного, поэтому праздник решили сделать общим для всех школ города и провести его на просторной площадке ресторана «Южный», расположенном в центральной части нашего маленького городка. На территории разместили сцену, где выступали представители администрации, учителя, местные танцевальные и музыкальные группы. По всему периметру расставили фуршетные столы, а для родителей организовали дополнительные места в самом помещении. Под звуки музыки и весёлые голоса выпускников, одетых в нарядные платья и костюмы, площадка оживала яркими красками и вспышками света от прожекторов. Мой внешний вид привлёк внимание. Жители предпочитают более консервативные и сдержанные образы, что делает любое отклонение от общепринятого стандарта весьма заметным. Новые веяния хорошо восприняли сверстники, но не классный руководитель. Мне предстояло спеть песню перед всеми учениками, и ему не удалось переубедить меня сменить одежду. Это был финальный аккорд моего бунта против всего, что меня раздражало в школьных правилах. Я добросовестно выполнила всё, что от меня требовалось. Даже танцевала с подругой под поп-музыку, которую мы обе не слушали. А когда её пригласил на медленный танец басист одной группы, я улучила момент освежиться. Летний вечер окутывал смотровую площадку за зданием ресторана тёплым золотистым светом уходящих лучей солнца. Отсюда открывалась живописная панорама реки и большей части центра города. Проходя мимо пышных зелёных кустов и деревьев, украшенных фонариками, я почувствовала запах свежескошенной травы, смешанный с ароматами цветов, растущих вдоль дорожек. Самочувствие всё ещё было шатким, но я ощущала облегчение в лёгких. Присела на парапет, ограждающий террасу от спуска к реке, и достала из маленького рюкзака дедушкины часы. В суматохе я не успела их разглядеть. Внешняя крышка была инкрустирована голубыми и белыми самоцветами, переливающимися на солнце. На поверхности можно было нащупать выгравированные символы. Присмотревшись к извивающимся надписям, я не смогла разобрать, что на них написано, поэтому нажала на кристалл в центре крышки, и механизм отворился. На циферблате стрелки оставались неподвижны; также было место для даты. Покрутив заводной механизм, я настроила их на время в телефоне и зацепила цепочку в три оборота вокруг запястья. Моё внимание переключилось с дедушкиных часов на отблеск света в тени деревьев. Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что это небольшой медальон отражает лучи заходящего солнца. Медальон висел на шее у парня, который разговаривал с девушкой в элегантном красном платье. Он, тоже выпускник, судя по классическим штанам и белой рубашке, накинутой на чёрную футболку. Словно вскользь расслышав обрывки фразы: «Я сделаю то, что должен, ясно?», я смутилась, задумавшись о том, как долго пялилась в их сторону. По тревожным голосам стало понятно - разговор был не из простых. Я виновато опустила взор, как раз в тот момент, когда девушка бросила последнее: «Мне не нужна твоя помощь!». Из прохода к ресторану вышла шумная компания подростков, которая заняла парапет в нескольких метрах от меня. Человек семь, среди которых трое взрослых парней, вероятно, старшеклассников, и несколько пониже, лет по пятнадцать-тринадцать, которые играючи толкались, спорили и смеялись. Девушка направилась к ним, и старшие встретили её восхищёнными взглядами. Они завели разговор, пока младшие продолжали спорить. Вглядевшись, я увидела, что один из рослых парней «дружески» закинул руку на плечи мальчику и обратился к другому со словами: «Давай!». Этим мальчиком оказался мой брат Дени. Ему на тот момент было тринадцать. На выпускной были приглашены только выпускники и их родители, и я не могла понять, как они все сюда прошли. Он делал вид, что ему смешно, будто не воспринимал их недвусмысленные колкости. Кажется, моё сердце пропустило удар, когда его сверстник в потрёпанных шортах и футболке выхватил у него телефон и победоносно вознёс его к небу, а брат пронзительно закричал: — Отдай!!! — но в ответ послышались лишь грубый смех и голос старшего из компании, который выделялся массивным телосложением и басом, производя впечатление главаря банды: — Ты же согласился, в чём проблема? — брат попытался вернуть телефон, но его удержал за шиворот помощник главного заводилы. Им оказался мой бывший одноклассник, спортсмен, с которым у меня тоже были перепалки. Я вскочила на ноги и стремительным шагом направилась к ним. — Эй! Убери от него руки! — Смех стал ещё громче, пока я не вырвала брата из рук неприятеля. Дени что-то недовольно пробурчал себе под нос, когда его захватчик расплылся в недоброй ухмылке; он тоже узнал меня: — О, смотрите-ка, кто тут у нас! — воскликнул он, смерив меня оценивающим взглядом. — Ведьмочка подросла и перестала скрывать свою природу! — послышались ехидные смешки. Мы учились вместе в младших классах, в тот период я всем рассказывала бредовые истории, возомнив себя магом. Видимо, этот момент он запомнил. Проигнорировав его слова, я заглушила общее веселье своим голосом: — Что тебе от него нужно? — спортсмен намеревался ответить, но его перебил властный голос главного в их компании, обратив моё внимание на него: — Тебе какое дело? Мы тут вообще-то разговариваем! — ситуация накалялась, и я понимала, что мне придётся защищать Дени, несмотря на уверенность старшеклассников в собственном превосходстве. — Видела я ваши разговоры, — с вызовом произнесла я, обхватив плечи брата и всмотревшись в его глаза. — Что они тебе сделали? Дени попытался что-то сказать, но, не найдя слов, лишь опустил взгляд. Кончики его ушей покраснели, что ещё больше развеселило заводил, пока их главарь продолжал дразнить. — Девчонки смутился?! Понимаю... — прокомментировал кто-то из них. — Она его сестра, — раздался спокойный голос выпускника, который умудрился сочетать в жаркую погоду пиджак и шапку. Он стоял, опираясь на парапет, и наблюдал за ситуацией с неподдельным интересом. — Я сам разберусь! — Дени сбросил мои руки с плеч, когда вмешалась девушка в красном. — Я же говорю, оставьте его. Это ненормально. — Просто верни ему телефон, — обратилась я к мальчику в шортах. — Так не пойдёт. Пусть разберутся раз и навсегда, — ответил старший, закатывая глаза и отмахиваясь от своей девушки. С танцпола донеслись звуки очередной популярной песни, и на лице старшего самодовольная ухмылка сменилась каменным выражением гнева: его глаза сверкали злобой, а скулы нервно подергивались — Прежде чем защищать этого сопляка, тебе будет полезно знать, что он сговорился с этим придурком в шапке, они взломали мою мобилу, а потом твой брат подрался с моим. Пусть ответит. Я предполагала, что такое может случиться. Дени интересовался взломом и программированием. Мы с сестрой пытались направить его интерес в полезное русло, но теперь он, похоже, занимался чем-то незаконным. Решив оставить разъяснения на потом, я решила защищать его до конца: — Во-первых, он не сопляк. И это можно решить и другим способом, а вы развели здесь показательное выступление! Главарь весело хмыкнул и сделал пару шагов в мою сторону. — Желаешь его заменить? — Я набрала воздух, чтобы ответить, но он хмуро перевёл взгляд за моё плечо. Подумав, что это уловка, я не купилась, но почувствовала прохладный ветер, что ласково касался моих локонов. Что-то в памяти дрогнуло, но ещё не превратилось в давно забытое воспоминание. Рядом со мной появился парень с кулоном. Наши взгляды на мгновение встретились, на его лице проскользнула эмоция, которую я не успела понять, и он обратился к главному: — Что ты задумал? Ты пугаешь Крис, - главарь бросил негодующий взгляд на элегантную девушку в красном, что неуверенно ухватилась за рукав его футболки, а новый участник конфликта обратился к выпускнику в шапке — Привет, Йен, — тот кивнул ему в ответ, — объяснишь? Я заметила, что старшие ненароком нас окружали. Тем временем Йен попытался остудить накал: — Я попросил малого найти для меня одну информацию, слышал о его навыках. Но, кажется, он увлёкся. Только и всего. Я почувствовала головокружение, мне нужно было срочно забрать брата и уходить, но мои ноги будто приросли к земле. Тучи над нами заслонили небо, а воздух стал прохладным. — И что случилось потом? — Его брат понял это и решил отомстить, несмотря на то что вопрос всего лишь о паре бессмысленных статей, — встретившись с виноватым взглядом Дени, он обратился к главарю: — Отстаньте от него. Подумаешь, подрались, сами разберутся. Главный схватил Йена за воротник и угрожающе прошипел: — Он навалял моему брату, а я должен спустить это ему с рук? С тебя всё началось, думаешь самый умный? Мои чувства обострились. Я не могла объяснить точно. Состояние, когда внутри не испытываешь ничего, а кожей чувствуешь весь мир разом. Это было странное, почти нереальное переживание. Окружающие напряглись, парень с кулоном выступил вперёд и вытащил руки из карманов: — Лучше оставь его. Давай договоримся, — солнце уже скрылось за горизонт, и уличный фонарь осветил его угловатые скулы, взъерошенные тёмные волосы с лёгкой чёлкой набок. Воспоминание в голове рисовало именно его... в моих кошмарах, «напарник» из снов о магии, и в той злосчастной поездке в аквапарк. В глазах всё тускнело. Ветер набирал обороты, закружив едва заметные капли дождя. Я сжала руки, мне нужно было что-то сделать: — Вы вернёте телефон, — процедила я сквозь зубы, — семья возместит ущерб, если он был нанесён. — Она предлагает хороший выход, — подхватил «напарник», — так делают цивилизованные люди, — старший расслабил хватку. Однако, помедлив, «напарник» тихо добавил: — Мы же цивилизованные люди, да, Крис? — обращение к девушке в красном, заставило старшего громко выругаться. Ветер усилился, уносил его слова вдаль и поглощал звуки музыки с танцевальной площадки. Капли воды кружились вокруг нас, падали на мои ладони. Главный яростно обвёл взглядом своих дружков: «Вы все тут меня за идиота держите?!..» Девушка по имени Крис недоуменно воскликнула: — Да что с тобой?! Я от тебя такого не ожидала... — вдали раздалось журчание воды, словно кто-то открыл кран. Звук усиливался с каждой секундой. «Напарник» обеспокоенно обернулся ко мне, когда старший взорвался гневом: — ... Шли бы вы все! — рванул к парню с кулоном, но тот успел увернуться в последний момент и нанёс ответный удар в живот. Это стало спусковым крючком. Йен одним движением заломил кому-то руку, но получил удар в нос. Я выхватила телефон у зеваки, заслонив Дени от тянувшегося к нему врага. Спортсмен с ухмылкой хотел меня схватить, но я его оттолкнула, а в следующее мгновение... Нас всех накрыла волна. Настоящая волна неудержимого потока воды всех сбила с ног. Подняться на ноги удалось с трудом, течение на мгновение остановилось, позволив найти равновесие. Но спустя ещё секунду с новой силой затягивало в обратном направлении — к реке. Воздух поглощал крики. В общей суматохе я столкнулась с кем-то в воде. Найдя более устойчивое положение, взглядом нашла брата. Уходящая волна забрала нас обоих в общий бурлящий поток реки, что ещё несколько минут назад была спокойной гладью. Я всплыла, жадно глотая воздух. В панике обернулась и осознала, что достаю ногами до дна. Ветер стих, также быстро, как и появился. Течение реки уносило меня вдоль края. В сумраке под деревьями обнаружился небольшой выступ, который оказался берегом. На него кто-то карабкался из воды. Различив в темноте очертания фигуры младшего брата, я с облегчением вскрикнула: «Дени!». Когда я выбралась на берег, мои ноги подкашивались от усталости и шока. Вода едва доходила мне до пояса, но её сила всё ещё заставляла меня напрягаться, чтобы удержаться на месте. Скользя на камнях, я схватила брата за плечи: — Ты в порядке? — Дени пребывал в лёгком шоке и не мог пошевелиться. Я судорожно осмотрела его на наличие видимых повреждений и с облегчением обняла его, не обнаружив ничего серьёзного. — Что это было? — безжизненным голосом прошептал он. Моё сердце бешено стучалось, я отчаянно пыталась осмыслить произошедшее. Река никогда не выходила из берегов. Хотя подсознанием я уже понимала, что это может означать. — Разберёмся. А где все остальные? — я обернулась и нашла взглядом ещё несколько подростков, выбравшихся на берег. Они оказались по другую сторону течения. Я разглядела мерцающий свет кулона и красное платье. Парень помог девушке подняться, и наши взгляды встретились. Теперь я не сомневалась, что видела его раньше. Я собралась крикнуть, всё ли с ними в порядке, как луна осветила лицо напарника. Его губы сжались в линию, а взгляд был холодным и непроницаемым. Он вытер стекающие капли с лица рукавом рубашки, и в моей голове раздался звенящий голос: «Ты чуть не убила нас, пора уже заканчивать с этим». Меня пробила мелкая дрожь. Если исключение из правил повторяется, то это уже не исключение, а правило. Со стороны празднования к нам уже приближались взрослые, среди которых был и наш встревоженный отец. Мои мысли путались, и я всё ещё не могла поверить, что мы все чудом остались живы. В одном я была уверена — я не желаю больше встреч с напарником из глупых снов.