ЧАСТЬ ВТОРАЯ, в которой героиня учится, трудится, мечтает и свершает. ГЛАВА 1

Первое сентября в университете началось у Ани вовсе не по календарю. Первый день студенчества тысячная толпа первокурсников и в том числе и Аня провели на концерте в Мьюзик Холле.  После мероприятия Аня не могла даже вспомнить, что она только что посмотрела. А рассказывали там стандартную информацию про их университет, которую они итак знали еще тогда, когда решили подать туда свои документы.  Все следующие дни у них либо не было занятий вообще, либо их собирали рассказать какие-то организационные вопросы.  Поступившие на платное одногруппники возмущались, почему они платят за столь странные развлечения. Аня же смотрела на них с равнодушным лицом, отмечая мысленно, кто из них бранился на университет с самым надменным выражением лица. Впоследствии именно про этих людей почему-то именно ей рассказывали самые неприятные сплетни.  Лишь где-то пятого сентября Аня первый раз пошла на свое первое настоящее занятие в университете. Ее первая в жизни пара называлась «Теория журналистики» и звучало это очень многообещающе. Следом за ней должен был идти предмет под странным названием БЖД.  Аня решила не читать подробный учебный план, сохранив себе приятную интригу. В университет она приехала за двадцать минут до начала занятия, а в выходные она посетила торговый центр, чтобы прикупить себе новой одежды для университета. -Аня, твои джинсы уже старые, футболки-толстовки тоже давай ты сходишь и купишь себе что-нибудь новенькое, а то опозоришь нас всех…  Не слушая Анины возмущения, бабушка сунула ей в ладонь несколько купюр и вышла из ее комнаты, закрыв за собой дверь.  Аня захватила на всякий случай на занятия две ручки, уверенная, что будет ели успевать записывать лекцию за преподавателем и выхватывать каждое его слово, как воздух задыхающийся человек. Несмотря на то, что она половину ночи не спала, предвкушение было ее адреналином. И она сидела за партой прямо, румяная и свежая, как после десятичасового сна.  Ее одногруппники сидели и шумели позади нее, успев познакомиться и разговориться еще на первом концерте. Аня пару раз обернулась к ним, поздороваться, но они начали обсуждать что-то, что было ей не интересно и она отвлеклась от разговора, хотя ее оттуда никто не прогонял.  Разочарование в учебе неуверенно затрепыхалось в ее теле с первого же слова преподавателя: -Сегодня мы поговорим о четырех теориях прессы: авторитарной, социальной, либертарианской и коммунистической. Она предусмотрительно села за первую пару, чтобы больше слышать и видеть и сразу же пожалела об этом. Большинство ее одногруппников, видимо, были более подготовленные – первый ряд как она заняли лишь единицы. Через час после начала болтовни преподавателя, Аня обернулась через плечо и увидела, как большинство лежа на парте посапывали, очень неумело изображая внимание. Аня строчила каждое слово преподавателя, сдерживая челюсти, чтобы не зевнуть, из-за чего у нее слезились глаза. Она подумала про себя, что стоит перечитать собственный конспект на перемене, потому что в момент лекции она абсолютно не понимала, зачем ей нужна эта информация. Когда преподаватель начинал очередное предложение своей речи она ожидала, что следующая фраза последует как раз о том, как писать тексты. Ведь именно за этим она сюда пришла.  Однако вся лекция водопадом заполняла ее мозги непонятно чем.  -У вас есть вопросы? – откашлявшись после полуторачасового трепа преподаватель обратился к аудитории. -Да. – Аня решила не терять времени зря, вскинув руку вверх. – а у нас будут практические занятия? -Девушка, как вас зовут? – Спросил препод и не дожидаясь ответа продолжил. – Вы же читали учебный план, в нем указаны практические занятия – семинары. И когда они будут проходить… -Меня зовут Аня. – произнесла Аня. – А что мы будем на них делать? Писать статьи?  -Об этом я вас сейчас и уведомлю, девушка. И ваших коллег тоже. – Преподаватель почесал живот, обтянутый тугой тканью своей белой рубашки. – К четвергу я хочу получить от вас доклады по темам, которые я вышлю вам на почту. Выбрав тему, вам нужно попросить вашу старосту отписаться мне на почту со списком тем, соответствующих фамилий. Возможно, он думал, что сложные языковые обороты отпугнут Аню от дальнейших пререканий, но он ошибся. -Нет, я имела виду, журналистскую практику. Мы будем писать? Учиться писать? -Что по поводу курсовых, то вам рано еще об этом думать, девушка. Курсовая работа вас ждет во втором семестре. Практика летом. Если какая-то из редакций захочет взять вас под свое крыло. Всем своим видом демонстрируя Ане, что она выскочка, какой быть неуместно в этом кабинете он попрощался, расторопно покинув аудиторию. Аня хотела задать еще вопрос, но слова отчего-то застряли в ее горле, как ком.  Выйдя в коридор, она почему-то поймала себя на мысли, что не отказалась бы пойти домой прямо сейчас. Однако сжав кулаки она прошла в кабинет со следующей лекцией.  Предмет был очень похож на физику, биологию и географию одновременно. Ане он понравился, потому что по своей легкости и структуре напомнил школу. Неожиданно та замаячила в ее памяти, и она взгрустнула. На этот раз она не стала занимать первую парту и села где-то посередине, расстелив предусмотрительно по столу свою толстовку, словно подушку.  -Привет! – к Ане подсели и шепотом поздоровались. -Привет. – Ответила Аня, даже не смотря, с кем разговаривает. -Меня зовут, Саша. – и тут перед носом Ани оказалась рука с неестественно худыми пальцами, которую говоривший протянул для рукопожатия. Она неуверенно пожала его руку, представилась, а тот сказал: -Знаешь, я тоже не понял, что это такое было. На предыдущей паре. Взял собой две тетрадки, думал, что буду писать без остановки, но что-то пошло не так. -Ха, а я взяла две ручки. Мы почти квиты. -И то верно. – Улыбнулся Саша. – Кстати, я из Великого Новгорода, а ты? -Я из Питера. -Ты что говоришь слово Питер? -А что? – с недоумением сказала Аня. – это слово еще при Петре существовало, почему бы мне его не говорить? -Оу, местная интеллигенция! – сказал Саша, переводя тему резко, как после нажатия кнопки. - Тебе-то было легко сюда поступить, да? А в Выборге была? Там красивые дома как в Финляндии.  -Северный модерн, да. – тоном знатока кивнула Аня. – Город шведский, дома такие же. -А ты шаришь! – Ответил Саша. – Не хочешь скататься как-нибудь туда?  -Можно, но не в ближайшее время. – Аня умело скрыла свое удивление от этого предложения.  -Может быть… ты хочешь в Великий Новгород? Буду рад провести экскурсию от местного. Думаю… нам будет что обсудить. Мы оба любим архитектуру. «Экскурсия от местного» прозвучало довольно заманчиво, потому в выходные Аня, преодолев свой интровертный страх, поехала вместе с Сашей на самой ранней электричке. Сна в ней не было совсем, потому что она успела обжечь пальцы о пластиковый стаканчик из кофейного автомата на вокзале, когда пила свое какао.  К счастью, электричка оказалась пустой. Почему-то даже в субботу туристы не стремились покинуть Петербург в направлении Великого Новгорода.  -А как ты оказалась на журфаке? – спросил ее Саша, как только электричка тронулась.  -Я с детства любила архитектуру, историю и что-то писать, да рассказывать. – ответила Аня так, словно этот вопрос ей задали на семинаре. - Я всегда всем рассказывала про Санкт-Петербург и его особенности, друзьям, родственникам, просто знакомым. Я его обожаю. Выбор профессии дался мне довольно легко.  -Почему не архитектор, а журналист, если ты так любишь архитектуру? Механизмы поезда ритмично грохотали где-то под их ногами, типичные пейзажи глубинки с покосившимся избами, смазываясь, оставались в прошлом их жизней. Осень еще не успела осознать, что настала, потому деревья, усыпанные едва заметными всполохами желтизны, стояли в лесных чащах и окаймляли просторные поля с пшеном. -Завидовать тем, кто умеет рисовать и создавать я умею лучше, чем придумывать сама. К тому же мне доставляет радость пополнять коллекцию своих работ и писать о городе. -Почему же тогда не историк? -У журналиста больше каналов, чтобы достучаться до собеседника. – сказала Аня, от слова «историк» почувствовав внутреннюю дрожь.  Они сидели друг напротив друга, смотря мимо друг друга при разговоре. На часах было чуть позже 8 утра и слышали они друг дружку едва-едва из-за стука колес по рельсам.  -Из тебя получился бы интересный персонаж. – сказал Саша, выдержав небольшую паузу и тут же потупив взгляд в пол. -Что, прости? – Аня даже не попыталась скрыть удивленный тон, уставившись ему в глаза с нескрываемым скепсисом. -Это - тот путь, из-за которого я попал на журфак. – Ответил Саша. – Хочу стать писателем-поэтом. Обожаю писать тексты. -А почему тогда ты не поехал учиться в Москву? Там же есть Литературный Институт вроде как… -Потому что я не знаю ни одного толкового писателя, который его закончил. Потому решил стать журналистом. Писать книги долго, а кушать-то что-то надо. Да и журналисты умные. Все умеют искать и все обо всех знают.  – с какой-то грустью добавил он. – но похоже нас тут писать учить не будут… дай Бог, чтобы мы что-то еще узнали.  -Я долго думала об этом, мне кажется, что практика еще будет. – сказала Аня. – Мы же еще только пришли, а начинающим всегда достается все самое скучное. Саша пожал плечами, меланхолично уставившись вдаль, от которой их уносило поездом. -А о чем ты пишешь? – спросила Аня. Она не ожидала, но лицо Саши резко изменилось, словно ниточки, за которые была натянута его улыбка, резко обрезали. -Сейчас не пишется. – отрезал он. -Ну не сейчас, а вообще.  -Я начал писать роман, но меня бросила девушка и вдохновение вместе с ней умчалось вон. -Я думаю, что это пройдет и ты снова сможешь писать. – Сказала Аня, чувствуя, что эта тема сама по себе точно не закроется.  Саша этот посыл интерпретировал ее слова как сочувствие: -Да, возможно так она поймет, что зря ушла к этому Косте. А я напишу супер-крутую книгу, пусть читает и плачет. И она будет закидывать меня сообщениями, выпрашивая второй шанс.  К счастью для Ани, вошедший в более медленный ритм для торможения на конечной станции поезд вынудил Сашу перестать исповедоваться. Чтобы не стоять в очереди на выход из вокзала, они вскочили с мест и вырвались вон из поезда сразу же, как только он распахнул перед ними свои двери. Старинный город Великий Новгород открылся перед ними совершенно типичным для всей остальной страны малоэтажным советским пейзажем возле привокзальной площади, заставленной маршрутками, которые с кряхтением могли бы отвести тебя на любой край страны. По наивности душевной Аня совсем не ожидала этого всего тут увидеть.  -Подожди. Надо пройти дальше. — угрюмо, но суетливо проговорил Саша, не успела Аня оставить свой отзыв даже мысленно. Видимо он заметил, как та изменилась в лице.  Хотя, пока они брели в сторону туристического центра, она не могла не формировать свое впечатление. Возможно, по опыту тех людей, который она впитывала со стороны и из фильмов или книг, она понимала, что жизнь в таком маленьком русском городе не может быть простой, но ей все равно хотелось увидеть что-то уютное в этой хтони.  -А какой журналистикой ты хочешь заниматься? – спросила Аня, чтобы хоть что-то спросить. – Ведь пока ты не опубликуешь книжку – вряд ли ты сможешь не заниматься другой работой…  -Фотографией. Мне кажется, что фото в журналистике рассказывает историю ярче текста, ведь она ее показывает. Хотя мне интересно попробовать писать репортажи. Я очень надеялся, что смогу попробовать это в университете. -Я видела пары по фотоделу во втором семестре, вот ты и сможешь там попробовать. – Начала было Аня и уже сразу представила себе ответ Саши. Он был как раз таким, каким она вообразила, и почему-то собственная проницательность ее не порадовала: -Я думаю, что эти пары будут такие же тоскливые и бесполезные, как и теория журналистики… Аня промолчала, но, к счастью, новая тема для разговора появилась буквально за поворотом. За криво обстриженными тополями и балаганом каруселей родом из девяностых выглядывали башни Новгородского Кремля. Аня спешно двинулась к ним, будто бы на ее глазах появились шоры. Даже довольно суетливый и по нраву, и по физиологии Саня едва поспевал за ней, размахивая руками-палочками при ходьбе. -Как это странно видеть что-то, так сильно похожее на изображение из учебника! – прежде чем начать снимать Аня, покрутилась на месте. – но почему-то оно в таком тоскливом состоянии… -Будто бы в Петербурге нет домов в плохом состоянии. – возразил Саша.  Аня опешила и ничего не ответила. А вот Саша продолжил тему, словно она была бесконечным клубком, который требовалось распутать во чтобы то не стало.  -Ты давно смотрела на Эрмитаж? А видела ли ты, в каком он состоянии? На ваш город тратят денег чуть ли не столько же, как на Москву, туда приезжают сотни туристов в год, но Эрмитаж слишком запущенный для такого большого по масштабам музея. Там только изолентой Рембрандта не заклеили еще! А в «Русском музее» почему-то пахнет старостью… -Наверное, потому что это музей? – спросила Аня язвительнее, чем планировала.  И тут опешил уже Саша. На пару секунд. -Да, музей, но, знаешь ли, все равно Петербург далеко не такой прекрасный, каким его представляют все вокруг. Не такой уж он романтичный и красивый. Он неприветливый. Я ехал туда, чтобы писать свои книги, а он… -А мною он вполне любим.  – Аня невольно обняла себя, перебив приятеля.  -… эти сырые улицы и потрескавшиеся здания. Все это есть и тут. Но о моем городе никто так много шума не поднимает. Хотя отсюда началась наша страна. -Ну так пиши про него, тогда все узнают. – пожала плечами Аня. - Ты же журналист. -Кажется, что ты ничего не понимаешь, что я сказал. -Но ведь Петербург не виноват, что его люди так любят. Вернее виноват. Но город не человек, он не может наговорить комплиментов, которые окажутся ложью. Он такой, какой есть, его хвалят уже только люди. Если тебя так беспокоит репутация своего города – ты можешь рассказывать о нем больше… -А зачем ты хочешь заниматься петербургским краеведением, если все любят Петербург и без твоей помощи? -Потому что каждый любит его по-разному. И видит по-разному. Я тоже. Ты же хочешь писать книги про любовь, например? -Ну хочу, но любовь – это не город. -Но все люди любили. И всех любили. Это чувство не было ни у кого одинаковым. А значит у всех разный взгляд на любовь. У всех разная история любви… -Но любят друг друга люди, а ты говоришь, что город — это не человек… -Да, но. -Ну вот. -Да, город — это не человек. Но любят его люди. -Не знаю… Ладно.  Кстати, не хочешь в KFC? Она коротко кивнула, радуясь проснувшемуся у Саши чувству голода и через пятнадцать минут они сидели в кафе, набив свои животы куриными ножками в панировке. Сначала Аня судорожно поглядывала на часы, злясь, что ввязалась в поездку с малознакомым человеком, когда до дома ходит всего два поезда в день и ближайший из них – только вечером. Но через какое-то время она втянулась в разговор и поняла, что в общем-то ей с Сашей так уж и скучно. Она рассказала ему, что с самого детства ведет рандомно заметки про город и у нее дома лежат целые залежи тетрадок по этой теме. Рассказала, что работала в школьной газете, но про редактора – ни слова. Саша смотрел на нее горящими глазами, попивая колу. Почему-то в ее голове крутилось, что Саша совсем не в ее вкусе. Сильно вжатые в череп глаза, близко посаженные к большому носу, очень бледная кожа и не слишком послушные волосы до плеч, небрежно постриженные. Субтильное тело и высокий рост. В ее окружении редко оказывались мужчины, да и она сама все еще переживала свою травму от неудачных отношений с историком. Поездка в Новгород состоялась ближе к середине сентября. Прошло слишком мало времени для окончательного заживления травмы первой любви.  «Возможно, по этой причине он меня отталкивает» - подумала Аня про себя. Впрочем, когда они сели в электричку, он снова вспомнил про свою бывшую девушку, будто стук колес запустил в нем кинопроектор с воспоминаниями: -Ты знаешь, мы были знакомы десять лет. Я точно помню, что с первого класса. И влюбился я в нее в классе шестом. Но я говорил, что любил ее с первого. А она бросила меня ради какого-то новенького. -Так ты начал ваши отношения со лжи, она закончила их тем же. Он вылупил на нее свои глаза в непонимании, а она ели сдержала смех. Ей ужасно наскучили эти лямурные басни, потому ничего не могла придумать, кроме как нести полнейшую околесицу. -Когда она бросила меня, я даже думал о суициде. Подделал в фотошопе рецепт на снотворное и купил его. Они даже рецепт не попросили. Тогда я посчитал, что это знак… -Боже и что ты выпил? -Нет. – он покачал головой. – от одной или двух таблеток я вырубился и все. На следующий день мне было так плохо, словно я пил алкоголь часов десять подряд и… К счастью, Петербург показался на горизонте ощутимо быстрее, чем Аня ожидала, а им с Сашей нужно было ехать в разные стороны города, потому выскочив из поезда на Московском вокзале, Аня смогла больше не слушать любопытные и не очень истории Саши про попытки закончить свою бренную жизнь.  И когда Аня порадовалась, что он наконец ушел от нее, она окончательно поняла, что ей он совсем как мужчина не интересен. -Ну Анечка. Мальчик он может быть хороший. Ты говоришь он угостил тебя в этом ресторане? Конечно же бабушка не могла не спросить ее про поездку не с кем-то, а аж с мальчиком. Аня же не предавала этому факту никакого значения, но та почему-то совсем не интересовалась туристическими впечатлениями внучки.  -Ба, это был фастфуд, а не ресторан. – вздохнула Аня. -Не важно, милая. Он студент. Для таких как вы это ресторан. Твой дедушка меня тоже по ресторанам не водил в юности.  -Ну и что, причем тут дедушка? -Анечка. Пообщайся с мальчиком. Вы оба интересуетесь архитектурой. Подружитесь. Ты просто привыкла быть всегда одна, оттого и этот твой бесконечный скепсис к людям. И ты не выспалась.  -Но он постоянно рассказывал мне про свою бывшую. – Аня совсем не хотела этого говорить, но надеялась, что это поможет бабушке отвлечься от поиска сомнительных плюсов в ее одногруппнике.  -Ничего. Он еще глуп. Если он доверяет тебе такие тайны, значит он в тебе заинтересован. Просто так никому такое никто говорить не будет.  Аня ничего на это не ответила, лишь пожелала бабушке спокойной ночи и наконец заперлась в своей спальне.  После выходных Аня пришла на пары и уселась в этот раз подальше от самой первой парты. Саша, увидев ее с другого конца аудитории молниеносно плюхнулся рядом с ней. -Приветыыыыы. Аня. Как дела? В руках он держал учебник по немецкому.  -Немецкий язык? Но зачем? -Я люблю учить иностранные языки. Я так начинал учить итальянский, финский, французский, испанский. Вот теперь немецкий… -А ты уже доучил все те предыдущие? -Нет, они мне не понравились. Ищу дальше. А ты учила какие-то иностранные языки? -Английский… -Ну. Это не интересно. Я про другое. В итоге спустя несколько дней он уговорил ее еще и в Выборг съездить. И Аня согласилась только потому, что сама бывала там проездом с бабушкой лет пять назад и плохо помнила что-то.  Она задумала забраться наверх на Башню Олафа. Саша почему-то трясся всю дорогу, говоря, что мерзнет, хотя настало самое настоящее бабье лето. И лишь внизу он ей признался: -Я ужасно боялся высоты и когда помогал тебе снимать я чуть не упал в обморок. Гуляя в Монрепо он кидался в нее осенними листьями и предлагал ей шоколадку. Один кусочек она взяла, в благодарность за доброту. Он рассказывал ей всякие смешные истории, говорил, как влюблялся в ту самую свою бывшую. Но почему-то в этот день Аню не раздражало его слушать.  И почему-то в тот день они не нашли, где можно поесть, чтобы совсем не разориться и не отравиться одновременно, потому поели суши в ресторане возле вокзала. Саша закрыл счет, Аня почувствовала себя ужасно неловко, потому купила ему кофе из автомата. И почему-то кофе из автоматапо его словам в этот раз был особенно хорош. В город они вернулись очень бодрые, даже несмотря на то, что с семи утра были в путешествии. На следующий день Саша предложил прогулять пару по теории журналистики и пойти в кино. Неожиданно для самой себя Аня согласилась, хоть и начинала потихоньку чувствовать, что Саши уже слишком много в ее жизни.  И они снова вместе провели день. Он рассказал про свою бывшую уже так много, что Аня чувствовала, что тоже с ней знакома.  -А как же ее все-таки звали? – спросила Аня, совершенно не зная зачем.  -Ее звали, как и тебя. Аня ее звали. А почему ты спрашиваешь? -Ты так часто о ней говоришь, мне иногда кажется, теперь, что я тоже знаю ее. Как-то удобнее представлять, когда у нее есть имя. -Ага. Хочешь я тебе и ее фотку покажу? -Ну покажи… Он показал. Она была довольно таки-красива. У нее были миндалевидные голубые глаза и умное выражение лица, а волосы такие же светлые, как у Ани. Этот факт заставил ее удивиться.  -Знаешь, Аня. – сказал вдруг Саша. – ты такая добрая по сравнению с ней.  И почему-то после этого между ними зависла пауза. Аня отвела глаза в пол, посмотрела время на экране своего телефона и сказала: -Знаешь, кажется мне пора. Нужно подготовиться к завтрашнему тесту. Правда Аня была давным-давно к нему готова, потому что он был по мировой истории, но другого повода уйти от Саши она придумать не смогла. Он внезапно обнял ее на прощание, а она лишь похлопала его по плечу, подумав скупо, что первые в ее жизни объятия парня не показались ей сколько-нибудь запоминающимися. Он написал ей во вконтакте и предложил поделиться лекциями. Она согласилась, чтобы просто не раскрывать свою тайну, что в общем-то она, итак, готова к тестированию и была к нему готова еще до того, как в принципе первый раз пришла на первое занятие по этому предмету.  Они сдали тест и как-то не договариваясь пошли вместе в студенческую столовую. Заплатив чуть больше ста рублей за шницель с макаронами и компотом, они сели обедать, пока Саша перебивал тишину своими не слишком важными для Ани замечаниями. Он сдал экзамен на тройку, а Аня на пятерку. И почему-то он был убежден, что дело было точно в ее поле. -Ты ведь точно также спорила с ним, как и я. В чем же дело? Может быть, потому что ты девочка?  -Я просто готовилась к семинарам и ходила на занятия. Ты так говоришь, словно быть девочкой – это какое-то исключительное свойство. Даже обидно, если честно.  -А, да... Но я просто другого объяснения не нахожу. Кстати, а как ты будешь отмечать Новый год? -Хм, не знаю. А его как-то надо специально отмечать?  -Да нет. Не знаю. Я поеду домой к родственникам. Но я так боюсь туда ехать. -А что там? Не успев получить ответ, она уже догадалась, в чем же может быть дело.  -Аня живет со мной в одном подъезде. -А, классическая любовная история. Как же романтично. -Ужасно. Нет, ты не поняла, Аня. Кажется, я ее больше не люблю. Но видеть ее я больше не хочу. Видеть, как она гуляет с этим Костей, тоже. А они все еще вместе, я это знаю. Я знаю, что мне будет ужасно неприятно. И я… Когда он начинал говорить про свою бывшую Аню – его было не заткнуть. Впрочем, в этот момент у Ани было время погрузиться в свои мысли. И именно в тот момент она задумалась, почему ни разу за это время не попробовала найти Сергея Дмитриевича в своей же собственной школе. Пока Саша говорил, она открыла в голове мысленный календарь и пометила дату будущего похода в школу. Сегодня была пятница. За эти два дня она наберется мужества или передумает. «А если передумаю, то пообещаю себе, что навсегда забуду про него» Что-то внутри нее сморщилось, словно ее резко обдали кипятком.  -Однажды Аня пообещала мне принести домашнее задание и дать списать. Это было в пятом классе. Она не принесла и еще меня обвинила в том, что я списываю. Еще тогда я должен был понять, что она предательница. Покуда Саша переживал острую стадию отрицания, Аня вдруг задумалась, а знал ли Саша что-то про нее, кроме того, что она учится на журналиста и хочет писать про Петербург? Знает ли он, что-то про ее жизнь, кроме того, что дом она делит со своей бабушкой и как он выразился «мажорит на Чернышевской»? И стала бы она говорить ему про свою рефлексию по Сергею Дмитриевичу? Поделилась бы своей болью от его отказа?  Она покачала головой сама себе и этот жест почему-то отвлек Сашу от исполнения бесконечного жалобного трека о самом себе.  -Ой, Аня, у тебя что болит голова? -Ага, есть такое. -Аня, прости, я тут завел шарманку про свою жизнь. Давай я угощу тебя пирожным. Все-таки ты мне и с лекциями помогла и слушаешь тут постоянно. Ты так мне… ты замечательная, одним словом. Замечательная одногруппница.  У Ани почему-то похолодело внутри, она уставилась на свои ладони, вымазанные в чернилах от ручки. Он принес ей чизкейк, который ей один раз понравился. Она не доела, но поблагодарила довольно сердечно.  -Ой, уже поздно. Быть может мне проводить тебя домой? Мне все равно надо на Чернышевскую. -Окей. – сказала Аня, совсем не подумав. У ее подъезда они встали под единственным горящим фонарем. Почему-то в этот момент Аня подумала о своей бабушке и снова скукожилась. Саша шагал с ноги на ногу, непрерывно испепеляя ее взглядом. -Ну что… пока? – спросила она. -Ага, да-да-да. Пока, Аня. Она развернулась, но он тронул ее за плечо. -Подожди, я кое-что забыл. Она развернулась, и он как-то резко наклонился вперед к ней и поцеловал ее в самый уголок губ. Поцелуй был слюнявый несмотря на то, что был совсем не проникающим. Анино тело поняло раньше, чем она сама, что произошло. Она резко развернулась и совсем не помня, как, помчалась вон в свою квартиру. Замерев у двери, она вытерла губы рукавом своей куртки, стирая лицо чуть ли не до скрипа, другой рукой проворачивая ключ в замке. -Аня, привет! Смотрела в окно, видела, ты стояла с каким-то молодым человеком. Это был тот самый мальчик, с которым ты однажды приходила делать доклад? Очень похож… Да. Это был тот самый мальчик. Месяц назад он приходил к ней, и Аня после бабушкиного вопроса сразу же пожалела, что не предложила ему остаться в библиотеке. -Там ведь мало места, а в общаге шумно. – сказал он тогда. – Может быть пойдем в столовой писать? -Нет, давай ко мне домой. У меня своя комната и компьютер. Сойдет. Тогда они сделали всю работу, он пришел не с пустыми руками. Торт они с бабушкой доедали три дня. И был он неплохим, хоть и купленным со скидкой в ближайшем супермаркете. Тогда он почему-то держал руку на спинке ее кресла и касался ее плеч по любому удобному и не очень поводу. Аня не понимала, почему ей не комфортно, но оказалось ее тело обладает лучшей интуицией, чем ее мозг и трактовало все верно – как и его чувства, так и свою собственную реакцию. -Аня? Так это он? – снова спросила бабушка. -Нет, пожалуйста, не задавай мне всякие вопросы. -А кто тогда? Аня промчалась мимо нее и закрылась в ванной на защелку. Включив одновременно кран и в раковине, и в ванной, она налила целую ладонь средства для умывания и растерла его по своему лицу и шее, расстегнув рубашку. Из ее глаз лились слезы, а она думала, как дурочка, что ее первый поцелуй украл тот, кому она не хотела его давать. Она понимала, что это не важно, да и технически это нельзя было назвать поцелуем. Но ей хотелось стереть с черепа свое лицо и нарисовать новое, которого не касались губы одногруппника. В этот момент в ней пробудилась та самая шестнадцатилетняя девочка, которая могла замереть за первой партой в школе и мечтать о первом поцелуе с Сергеем Дмитриевичем. Ей представлялось, как вдруг все из класса исчезли, а он наклоняется к ней и целует легким движением, будто боясь, что кто-то вдруг ворвется в кабинет и говорит: -Я обожаю твои тексты. И я обожаю тебя.  Такого быть не может. Как и не будет больше в ее жизни первого поцелуя. «Нормальный будет, успокойся! Будет!» Но ей не хотелось нормального. Ей хотелось первого и с определенным человеком. Уже в своей комнате она сбросила с себя уличную одежду, залезла под одеяло и даже не вспомнив, что завтра следующий экзамен, задумалась, почему Саша влюбился в нее? Почему, говоря о другой девчонке, он оказывается был влюблен в нее? И достаточно ли было ему для влюбленности того, что ее тоже звали Аня, она тоже была голубоглазой блондинкой и ей тоже было 17, как той самой девчонке, которой он забил ей все мозги? И еще того, что они учились на одном факультете, сидели за одной партой? Было ли ему достаточно для любви, что она путешествовала с ним в его родной город и ни разу не перебила, слушая его любовные драмы?  И вообще была ли это влюбленность, а не попытка ей заткнуть дыру от настоящей, зудившей в нем трагедии?  Она встала из кровати, посмотрелась в зеркало на свое опухшее лицо на свои светлые до пояса волосы, открыла шкаф, глядя на свою самую скучную для самой сексуальной и желанной женщины одежду и снова села на кровать, поджав к груди колени.  «Надеюсь, что он не совершит суицид из-за того, что я убежала. И только ли я убежала? Я даже не помню. Боже, за что мне это…» Она достала из кармана своего лучшего друга – наушники и подключила их к телефону. Заиграла какая-то рандомная песня, напомнившая ей историка. Впрочем, как и все остальные в ее плеере. Вдруг один из наушников с негодующим шипением сломался. «Только этого не хватало!» Она никогда не слушала свою музыку в динамиках. Никогда, даже когда дома не было никого. И уж тем более, когда дома была бабушка. «Схожу в салон связи перед парами, куплю новые. У метро открывается в 9 утра. Немного опоздаю. И ладно. Плевать»  Наушники отвлекли ее от мыслей о случившемся. Она достала из рюкзака свои конспекты, пролистала их быстро перед сном и заснула. На экзамен она пришла чуть ли не самая первая и не откладывая, вытянула первый билет. В то утро они сдавали теорию журналистики, ту самую, на которой они первый раз вместе сидели с Сашей. Впрочем, сдала она ее без проблем. Препод испепелял ее глазами из-под тонких очков и дергал губой, но она говорила без пауз и запинок. Он был вынужден поставить ей пять и отпустить восвояси, чтобы уже через две минуты она не помнила из его курса абсолютно ничего. Уже в коридоре ей пришлось рассказать все то, что творилось за закрытыми дверьми кабинета. Одногруппники обступили ее как голливудскую знаменитость.  Среди них не оказалось Саши. Как и на следующих экзаменах.  В начале нового семестра Аня узнала, что тот отчислился без объяснения причин. А она, кажется, прекрасно знала, в чем же дело. И это знание не прибавляло ей никакой радости.  Одногруппники пару раз спрашивали ее, не знает ли она, где Саша. Логично, ведь они довольно много времени проводили вместе. Конечно же она не рассказывала, удалила его из друзей во вконтакте, боясь увидеть там, что онлайн он был очень и очень давно.  Впрочем, когда она осталась совершенно одна, а позже смогла настроить себя на то, чтобы разлюбить Сергея Дмитриевича, ее жизнь стала ничуть не хуже, чем была в начале 11 класса.