ГЛАВА 6

Аня вышла из офисного здания, в котором провела последние два часа. Собеседование проходило невыносимо и неожиданно долго. Почему-то Аня ожидала, что будет общаться с нанимателем одна, но помимо нее пришло еще пятеро девчонок. Они были младшее нее, громко галдели и постоянно ее перебивали.  А еще на вопрос о том, сможет ли она освоить какую-то бухгалтерскую программу, Аня зачем-то соврала: -Да-да, я обожаю математику. Она старалась из-за всех сил красочно врать, потому что ей была нужна эта работа.  Перед поездкой на собеседование, ей позвонила бабушка и сказала: -Аня. Все хорошо. Сегодня не приходи. Но завтра зайди, пожалуйста, можешь буквально на пять минут. Нужно захватить двести тысяч рублей. Принеси мне, пожалуйста, их.  Аня вышла после собеседования сама не своя, больше из-за звонка бабушки. Вернувшись домой, она достала из тайника деньги и пересчитала их: -Одна, две, три, четыре. Маниакально считая банкноты, она почему-то ощущала неистово тяжелую тревогу. Она давила изнутри ее тела, вызывая мигрень.  Превозмогая себя, она села писать дипломную работу. Ей совсем не нравилось, что она пишет, но ни себе, ни научнику она не соврала. Уже к вечеру отформатированный документ оказался на почте у Виктора Ивановича.  Он позвонил ей наутро, когда она уже ехала в троллейбусе. Она боялась брать трубку, но, разумеется, взяла: -Анна, здравствуйте! Прочитал ваше введение… Аня нервно сглотнула. -… все более-менее нормально. Но я вышлю вам пару комментариев. Поправите?  -Хорошо. Ладно. -Все, в течение дня ждите. Поправьте, пожалуйста, до выходных. У нас время поджимает. -Хорошо. Хорошо. – нисколько не думая про диплом.  Аня смотрела в окно на безжизненный пейзаж, где дома, будто размноженные почкованием, возвышались к небу такого же стального цвета как они. Они окружали плотным хаотичным пунктиром пустырь, среди которого росли низкорослые ивы. Под их лысыми ветвями местные жители выгуливали собак. В другой день Аня бы с интересом смотрела на этот наполненный однообразной жизнью серый район, но сейчас она, прижимая к себе сумку, ехала до больницы и старалась не думать ни про дипломную работу, ни про вчерашнее собеседование. -Аня, ты что опять в этих кедах? – первое что спросила ее бабушка, когда Аня пришла и протянула ей кошелек.  В палате никого не было, видимо ее соседок выписали, а новых еще не оформили, но бабушка все равно говорила в полголоса. Не успела Аня заикнуться и перебивая спросить, как у бабушки дела, как та резко сказала: -Послезавтра меня должны выписать. Не приходи ко мне в этих кедах. Иначе я поеду домой одна.  -У меня нет других. Значит не приду. -Аня! Ты должна купить новые кроссовки. Сходи в магазин, ты знаешь где магазин, ты уже взрослая. Мы что нищие? -Я тебе привезла двести тысяч рублей… -Аня. Я больной человек. Не нервируй меня, будь добра. К завтра купи себе новые ботинки. Ты будешь потом эти же деньги тратить на лекарства.  Ничего не ответив, Аня просто кивнула. Бабушка переключилась на тему прошедшей операции, рассказала, как просыпалась от наркоза, ели ходила, но сейчас уже начала ходить. Как вчера за весь день съела только один йогурт. Аня слушала внимательно, но мысль ее невольно бродила то туда, то обратно, как насильно привязанная сторожевая собака, которая раньше никогда не жила в неволе. И выйдя от бабушки, она принялась вновь фанатично листать сайты с вакансиями.  Послушно пройдясь по торговому центру, она, скрипя зубами купила самые недорогие кожаные кроссовки. Ей нравились подороже, но в нее не поднялась рука даже подумать об их примерке. В туалете она переодела новые ботинки и почувствовала, как ей стало теплее. С носа текло, а сама она чихала каждые пять минут. Уже дома она поняла, что без противопростудных лекарств она не выживет. Выпив щипучую таблетку, растворенную в кипятке, она укуталась в одеяло вместе с ноутбуком и принялась читать комментарии научника. Она проснулась в три часа ночи, потому что ноутбук на ее коленях начал устанавливать обновления и загудел как авианосец. Она не успела толком ничего просмотреть и заснула прямо с компьютером на коленях. У нее затекла рука, щека и чувствуя себя неважно она встала, качаясь, поставила на стол и принялась читать комментарии, на сонную голову, не понимая ни слова.  В итоге она просидела до шести утра, написав что-то несвязное, как ей казалось. У нее началась тахикардия от смеси тревог разной силы в ее голове. Лежа в кровати, она крутилась туда-сюда, пытаясь уснуть, но лишь к десяти смогла отрубиться. В то время она не вспоминала про свои мечты, а просто механически жила. И даже не могла знать о том, что однажды это состояние станет перманентным, а к усталости и страху она привыкнет. Однако сон ее был недолгим. В одиннадцать утра ей позвонила бабушка и напомнила, что уже завтра ее выписывают. Отлично понимая, что при бабушке писать целыми днями она не сможет, потому что той нужно будет помогать, она сделала правки за день. К вечеру скинула файл. Надеясь на довольство своего научника, она прилегла на кровать и заснула лишь до пяти утра.  Режим дня был окончательно убит и не предпринимая попыток его воскресить, она села за компьютер и снова начала писать. Только уже не диплом, а резюме. Клоны клонированных текстов она разослала в разные магазины. В продуктовый, в косметический. У нее так плохо соображала голова, что впервые она открыла гугл-карты не для того, чтобы прогуляться по старым улицам любимого города и найти что-то новое. Она так часто делала, когда болела и скучала по городу, в который не могла выползти с мигренью, ангиной или чем-то таким еще. Но сейчас она болела чем-то другим, самым неприятным за всю ее короткую жизнь. И виртуально гуляла по Невскому проспекту, чтобы вспомнить, какие магазины существуют в городе. Ей позвонили за день дважды. Пригласили на собеседование за зарплату пятнадцать тысяч рублей. Она чувствовала, что это очень мало, но соглашалась, ведь больше никто ей не предлагал.  -Почему ты не могла устроиться официанткой еще на первом курсе, может быть тебе бы уже предлагали хотя бы 25 тысяч. – бранила она сама себя, дергаясь от каждого звука уведомления на своем телефоне.  Рассматривая календарь, она видела, что пятница будет самым отвратительным днем недели. Утром она проснется и поедет на Ладожскую на собеседование в незнакомую промзону, которая в любое время года не было местом ее мечты. А ближе к вечеру поедет в район Александра-Невского. Такое окончание дня радовало ее.  Быть может, она успеет прогуляться на закате по Невскому проспекту.  Она лживо подбадривала себя этой мыслью.  А днем она поедет забирать бабушку.  Однако утром она чуть не проспала, заплутала среди грязевых луж и гаражей. На собеседовании с ней говорили так, будто бы она просит платить ей сто тысяч рублей за безделье, смотря карикатурно исподлобья. Она унесла оттуда ноги, сказав, что вакансия ей не подходит, даже не запомнив, а сколько ей предлагают. Проводили ее лишь тем же взглядом из-под тяжелых бровей.  За бабушкой она приехала в помятом состоянии. Та явно заметила это, но не стала настаивать на рассказе. Как и всегда. Дома они пообедали запечённой курой-гриль и овощным салатом, продукты на который Аня чуть не забыла купить накануне вечером.  Бабушка щебетала то о том, то о другом, а Аня лишь боязливо спросила: -А когда станет понятно, помогло ли?.. -Аня! Будут! Давай не будем об этом! Хочу поесть.  Аня покорно кивнула.  -Хорошо. Но я скоро пойду. -Куда? -На собеседование. -Ого, ты уже ищешь работу. Не забывай писать диплом, Аня. -Да, пишу. Уже сдала введение. -Молодец. И когда ты только успела? Ну тогда иди собирайся, удачи. Выйдя с собеседования, тут же затерянного ей в недрах собственной памяти, она увидела совершенно фантастический закат, но рассматривая эти штрихи розового на голубом, потухавшем небе, она призналась себе, что больше всего не хочет работать на работе, где только что собеседовалась. Но если ее позовут – скорее согласится без раздумий. Ведь там предлагали целых 25 тысяч. Неведомо щедрый оклад в сравнении с остальными. Нужно было стоять на кассе. Помогать покупателям с выбором. И смены будут часов по 9. Ей хватит времени, чтобы писать диплом. Изредка спать. В перерывах что-то жевать.  И зарабатывать, если случится кошмар и им с бабушкой будет нечего есть. Она так устала, что не пошла домой пешком, как мечтала утром, а села в троллейбус. Голос женщины, оповещавшей пассажиров о названиях остановок, насмешила ее смешным акцентом в английской версии.  То, что Аня могла смеяться было, вероятно, хорошим знаком.  Дом встретил ее щиплющим слизистые запахом моющих средств. Бабушке уже не терпелось начать уборку. -Ба, тебе запрещено напрягаться! – выкрикнула Аня вместо приветствия, бросившись отбирать у нее тряпку. -Ничего, я только пол помыла. Ты плохо моешь. Закатив глаза, Аня бросила переоделась и вспомнила, что хорошо бы поработать над дипломом. Но прежде отправилась на кухню приготовить себе чая. И только чашка с чаем коснулась ее рабочего стола, а Аня не успела закрыть дверь в свою комнату, так ей тут же позвонили. С того самого собеседования, что она проходила самым первым. Где она врала, что обожает математику. И где за вакансию боролось помимо нее еще пятеро человек. -Алло, Анна?  -Да. – словно затаившись ответила Аня. — Это я.  -Здравствуйте! Мы решили, что берем все-таки вас. Скажите, пожалуйста, вы принимаете наше предложение? -О. спасибо. Скажите, пожалуйста, а условия все те же? Месяц работа без оплаты, а потом работа за деньги?  -Да. Все так. У вас нет никакого опыта, будет странно за это платить. -А потом сколько вы будете платить? Пятнадцать тысяч за два через два двенадцать часов? -Да. Все так.  -Хорошо… Но. – она набрала в грудь побольше воздуха. -  Я жду результаты от двух других компаний. Они обещали ответить завтра. Могу ли я сказать свое решение позже? -Нет, вы что издеваетесь? Нам нужны сотрудники сейчас, а вам нужна работа? Вы думаете мы будем вас ждать? Это просто продавец, а не директор продаж, так что мы позвоним другому кандидату. -Но…. Не успела Аня никак отреагировать, как те просто бросили трубку. Сама не зная почему она безжизненно села на пол, прижавшись лбом к кровати, словно это были чьи-то широкие колени. И только тогда она заметила, что забыла закрыть дверь. Хотела было пихнуть ее ногой, но тут в комнату зашла бабушка. -Аня, кто тебе звонил? -Да так, по работе. -В газете? -Да. – ответила она и подумала, что как же хорошо, что в ее комнате не горит свет. -Аня, я услышала про то, что тебе придется работать бесплатно месяц, а потом только за пятнадцать тысяч рублей. Если только это газета твоей мечты, то стоит соглашаться. Иначе нет. У меня пенсия больше, Аня. Ты не сможешь долго работать на такой работе. Ты возненавидишь ее. -Но, нам же нужны деньги… -Аня! Нам не настолько нужны деньги, чтобы ты работала за десять или сколько там тысяч рублей! Это вообще газета тебе звонила, а не какая-то студенческая халтура? Скажи честно? -Но ты же отдала двести тысяч на операцию. А если не дай Бог… -Аня. – бабушка зашла в ее комнату и включила яркий потолочный свет, который включала в этой комнате только она. – что с тобой?  Она ничего не ответила, уткнувшись взором в узор паркета. Бабушка села рядом с ней и положила ей руку на плечо. -Аня. Денег у нас хватает. Твой дедушка хорошо потрудился, я хорошо потрудилась. Нам очень повезло. Мы сдаем квартиру твоих родителей. Мы не бедствуем. Да и десять тысяч рублей ситуации не исправят с нынешними ценами… -Значит, мне нужно искать другую работу! -Аня. Послушай. С деньгами нет ничего критичного. Да и не факт, что со мной все плохо. Пока что мы можем себе позволить, чтобы ты не работала уборщицей, официанткой или чем-то таким с дипломом журналиста. Пожалуйста, работай по своей специальности. За нормальные деньги. Иначе, зачем же ты училась, скажи на милость? Ты же выигрывала призы за свои тексты. Ты должна заниматься своим делом. Я с тобой максимально честна по поводу нашего финансового положения. Если ты хочешь заработать денег – зарабатывай. Но ты не должна унижаться. Мы можем себе это позволить. Не переживай, пожалуйста.  Аня кивнула, но почему-то совсем не успокоилась.  Если бы она была фаталисткой, она бы поняла, что эта неудача с работой – далеко не первая в ее жизни… Однако утром она проснулась и поняла, что ни разу не проснулась ночью. В ее жизни выглянуло солнышко. Бабушке тоже сообщили, что с ее здоровьем все в пределах нормы. Нужно наблюдать, но ничего смертельного, к счастью, нет.  Она обняла бабушку, когда узнала эти новости, почему-то чувствуя неуемную тревогу внутри себя, но вида не подала. На радостях она сбегала за тортом в кондитерскую, который они съели вместо обеда.  А потом она отправилась в библиотеку писать диплом, но без воодушевления. Статус студентки вдруг стал ей противен. Она чувствовала себя бесполезной и хотела скорее сдать этот текст, чтобы начать работать.  В метро она смотрела на своих ровесников и пыталась угадать, а чем же они занимаются. Совмещают ли работу и учебу? Работают ли они на свою мечту? А есть ли у них вообще мечты? На душе скребли самые отвратительные кошки из всех возможных. Скребли до сочащегося кровью стыда и чувства непонимания жизни.  Однако в библиотеке она написала почти всю первую главу. Десять страниц отборного материала. Неожиданно ей нравился свой текст, хотя она была убеждена, что будет его писать, чтобы дописать.  -Иногда я не понимаю, почему в один день мне нравится текст, а в другой тот же самый кажется лютой дрянью. – сказала она сама себе шепотом, спускаясь по лестнице в РНБ. Ей совсем не нравились советские здания, но находясь среди них именно на Московском проспекте она чувствовала, как ее подхватывает полет мысли. Она смогла прочувствовать, почему люди воодушевлялись коммунизмом и строили такие дома. Но совсем не воодушевлялась сама. Эти просторные помещения были для нее слишком просты, хотя ей было интересно всматриваться в эти недостаточно для нее возвышенные архитектурные элементы.  Голубь на высотке возле Российской национальной библиотеки. Греческие мотивы в сталинском ампире. Силуэты рабочих, выбитых в камне. Общая монументальность, отдающая Москвой, но одновременно совсем на нее не похожая. По крайне мере так казалось Ане, которая была в Москве практически безо всяких воспоминаний лишь миллион лет назад и знала о ней лишь стереотипы, которые отвращали ее от этого города максимально. Пешком она добрела до метро Фрунзенская подле Обводного Канала, района, который по какой-то странной причине она исследовала меньше всего. Она задала себе вопрос – почему?  -А где бы я жила, если прямо сейчас могла переехать? – спросила она сама себя, спускаясь вниз по эскалатору.  И пока вагон метро вез ее до родной станции метро, она думала-думала-думала. И придумала – это была бы точно Петроградская.  Перед сном она представляла себе свою несуществующую квартиру у Лопухинского сада, слышала, как из-за открытого окна там раздается звуки плещущейся Невы и смех плывущих на бесчисленных катерах людей, отмечающих то свадьбу, то выпускной. И чувствовала ласковый и совсем тонкий аромат сирени.