ГЛАВА 3

Первый месяц на новой работе Аня пыталась сопротивляться своей жизни усиленно и совсем не сомневалась, что сможет делать так всегда. Когда она только получила диплом, у нее был строгий план помимо работы – работать замом редактора в своем студенческом СМИ про Петербург и учить английский язык, потому что рекомендация профессорши ей очень понравилось и она горела мечтой писать что-то для иностранных СМИ.  -Как же круто звучит! Я смогу перевести все свои лонгриды про Петербург на английский, опубликовать их, а потом писать материалы сразу на нем. В каком-нибудь… Нью-Йоркере. Собственные амбиции сначала заставляли ее умилительно хихикать, а потом – трагично.  Впрочем, английский язык пропал из Аниных планов очень быстро. По правде, ей никогда он особо не давался, потому амбиции забылись, как только она поняла, что не сможет впихнуть его в свое загруженное расписание.  Хотя первое время она честно гуглила языковые школы возле дома и даже прошла один раз языковой тест.  B2, показал он ей. A0, рассмеялась она сама себе, потому что половину ответов просто-напросто угадала. Через пару выходных, проведенных дома в вертикальной позиции, она закрыла все вкладки, связанные с английским языком. -Вернусь к этому, когда привыкну к своей новой жизни. Сейчас я точно не могу. Не могу. А потом точно смогу, обещаю себе.  И даже откладывая деньги с зарплаты, она думала, что быть может потратит их на учебу. Потому что магистратура казалась ей очень важной частью ее образования.  С работой над студенческим СМИ про Петербург все было еще сложнее. Каждый раз, приходя домой в восемь вечера (это самое раннее), она наскоро закидывала в себя ужин и бежала проверять редакторскую почту. И когда туда поступали новые тексты – тут же садилась их читать. Они даже снились ей ночью, потому иногда ей казалось – она уже успела их прочитать. Писала сама Аня теперь очень мало. И чаще всего сшивала тексты из обрывков своих черновиков с тех времен, когда она еще могла ходить гулять по городу, не чувствуя за спиной валун усталости. Иногда Аня добиралась домой и вычитывала присланные материалы в метро или трамвае, держа распечатки прямо на коленях. Печатала она их на офисном принтере без зазрения совести, потому что увидела, как другие коллеги печатали там какие-то точно не рабочие картинки, а потом прятали в свои сумки. Иногда ей в затылок дышали всякие пенсионерки, но она им не уступала, потому что даже драка с любой агрессивной пенсионеркой для нее была бы менее травматичным событием, чем провал дедлайнов. Даже если бы драка привела ее в больницу.  Иногда Аня записывала идеи для статей, обнимая поручень одной рукой, чтобы не упасть и записывая в заметки телефона другой рукой. Она мечтала найти время написать их сама, но в итоге отдавала другим, потому что каждый день слышала очередное: -Анечка, нужно задержаться у нас дедлайн. И тогда, тяжело вздыхая, она писала чужое, а не свое. Один раз она так зачиталась материалами своих подопечных, что случайно уехала на Площадь Александра Невского, когда переходы между станциями уже закрылись. Чувствуя себя ужасно беспомощной, она направилась вон из метро и вышла в ночную тьму пустынного тупика Невского проспекта, куда заходит редкий турист и побежала, задыхаясь, за последним троллейбусом, который мог домчать ее как можно ближе к дому.  И лишь дома она заметила, что лист с распечаткой статьи, где она успела оставить правки, остался в троллейбусе. Представляя как этот одинокий листок катится по маршруту в полном одиночестве, а потом его выкидывает кондукторша, даже не прочитав, она радовалась, что забыла не что-то более ценное. И радовалась, что существует электронная почта. Пытаясь усыпить себя, она придумала триллер о том, как статья пропала. И если бы не существовало интернета, ей пришлось изображать, что статья – сущий кошмар. И заставлять журналиста писать с нуля. Или придумывать правки из головы. А ведь скорее всего она бы писала сама. В последующие разы она очень внимательно следила за всеми распечатками. Однако это не спасло ее от того, что уже в реальности на нее ругался главред и говорил: -Аня, честно говоря, я не согласен с вашими правками. Я думал вы обратите внимание на другое. Глядите, как автор назвал площадь перед Русским музеем… Дворцовой…  У Ани разгорелись щеки так ярко, что кожу закололо неприятной болью. Ей ужасно хотелось положить трубку и не слышать голос главного редактора, хотелось скрыться куда-то, где никто ее не видит. Тихонько пробубнив, что она исправит все ошибки, она разрыдалась. Обеденный перерыв закончился, и она вернулась с бытие еще более мерзопакостное, чем то, где она не заметила нарушения элементарных фактов про Санкт-Петербург.  К счастью, больше Виктор Иванович не высказывал никакого недовольства ее работой. Вскоре номер сверстали и отдали в печать.  Первый номер под ее частичным руководством вышел сырым. Аня знала это, даже не листая. Она решилась на это лишь спустя много месяцев спустя. Очень много месяцев. Она и забрала его спустя две недели после выхода, на вахте, в субботу, потому что ей было проще умереть, чем приехать туда в будний день. Аня не хотела смотреть на свое имя внутри разворота, хотя всего полгода назад она бы спала в обнимку с этим журналом. Она даже не стала бабушке показывать. К счастью, она и забыла, что та работает в университетской газете. В один из дней она принимала участие в летучке редакции. Они планировали статьи на следующий месяц, Аня участвовала в разговоре, скрючившись в туалетной кабинке. Будучи уверенной, что посторонних звуков никто не слышит, она участвовала в разговоре в обычном режиме. Правда после звонка, когда она шла по коридору, ей перезвонил главный редактор: -Анна. Я хотел давно с вами поговорить лично. У вас найдется минутка? -Д-да.  -Анна. У вас точно есть время с нами работать? Я слышал, что вы принимали звонок, извините, в уборной. -Да-да, все хорошо, извините. Просто в офисе очень-очень шумно. Это единственное тихое место во всем офисе. Она врала. Это было единственное место, куда никто не мог ворваться и спросить, почему она не работает.  -Хорошо. Анна. Поймите, если вы уволитесь, я пойму. Вам же нужно жить взрослую жизнь… Прошло половина месяца. Приближался Новый Год, аккурат которого Аня практически жила в офисе. Ей честно пришлось признаться редактору, что она не успевает работать над газетой по будням. Летучки начали проводить без нее. Она лишь присылала туда свои идеи. Идеи, которые она придумала еще в студенчестве. Идеи, которые она видимо никогда не воплотит.  Писать свое она перестала после одной ситуации на работе.  Аккурат перед каникулами на работе ей отбраковали сразу десять ее текстов для сайтов. И не просто отбраковали, но и лишили ее премии, а еще Анна-Луиза бросила равнодушно: -Анюта, если ты будешь так писать прямо перед дедлайном, еще и перед праздниками – мы будем вынуждены не просто лишить тебя премии, но и уволить. Аня знала, почему ее тексты получились такими ужасными. Всю ночь до этого она дописывала статью про Рождественские Традиции в Петербурге до революции для газеты и совсем не спала, потому что впервые за долгие месяцы чувствовала радость от текста.  -Аня, напишите эту идею сами, если у вас есть время. Вы давно ничего не писали… - сказал ей редактор. И Аня с радостью согласилась.  Абсолютно позабыв, что на следующий день ей придется пробежать текстовый марафон на работе. Лена глядела на Аню с выражением священного ужаса. А Аня поняла, что сегодня она работает не просто аккурат до последнего поезда метро, но и приходит домой и дописывает всю ночь то, что она не успеет дописать. Из-за этой ситуации у ее тела появилась странная реакция – у нее усиливалось сердцебиение, когда она видела любые письма на рабочей почте, словно это были не письма коллег или клиентов, а угрозы кровавой расправы.  Все каникулы она провела болея, лишь один раз прогулявшись по улице, до Петроградской, до того самого Лопухинского сада. Вглядываясь в окна дома своей мечты, она побрела назад, понурив голову, словно тот наблюдал за ней. В душе свирепо ругались чувства и мысли.  После Нового года они созвонились с главным редактором. Аня несколько раз репетировала этот разговор в своей голове и перед зеркалом, но когда нужно было начать говорить, у нее пересохло в горле как никогда: -Виктор Иванович... Простите… но кажется, мне нужно уйти. Простите меня. Она сжала губы, надеясь, что редактор сам начнет что-то говорить. Но он молчал слишком долго и лишь потом сказал: -Аня. Я все понимаю. Да. Вы не переживайте, я знаю, что такое молодость, когда вокруг слишком много забот. Тем более мы СМИ студенческое. Вам стоит двигаться дальше. В добрый путь. Вы всегда можете присылать вам свои статьи, если вдруг захотите нам написать. Мы их опубликуем. Благодарю вас за сотрудничество. Вы правда очень важная часть нашей редакции и будете ей даже после ухода.  Он попрощался с ней тепло, но быстро. Аня расплакалась после звонка, хотя по идее должна была ощутить облегчение, что сможет хотя бы больше спать. -Значит моя работа была плоха, раз он даже не пытался уговорить меня остаться. Но с другой стороны… А может это и к лучшему? Смогла бы я не поддаться уговорам?  Аня чувствовала на месте сердца какую-то выскобленную полость. И в этот момент она с ужасом подумала – неужели она стала как все они, что требуют от нее соблюдения дедлайнов? Ни разу она не слышала от них о каких-то мечтах и стремлениях. Да, она понимала, что о самом сокровенном делиться тут и она бы не стала, но они никогда не обсуждали ничего, кроме работы и отпуска в Турции с загоранием на пляже. Никогда не обсуждали ничего, кроме зарплаты и похода в бары. Никогда не обсуждали ничего, кроме закрытых кредиток и кредитов. И смеялись они совсем не заливисто, а как-то дежурно. Она не делилась с ними своими мечтами и горестями, просто потому что понимала – не поймут. А теперь у нее не осталось ничего, о чем она могла поделиться. Даже если бы захотела.  После работы я пишу статьи про Петербург. Я зам редактора журнала про Петербург, говорила она сама себе в дни очередного кризиса.  А теперь ей будет нечего сказать. Даже мысль о комнатке у Лопухинского сада не грела ее душу, просто потому что теперь она не сможет сидеть там и писать статьи своей мечты, даже если когда-то и снимет ее.  А через месяц, когда Аня наконец смогла найти в себе силы, чтобы полистать первый и последний выпущенный под ее началом журнал, она решила зайти на сайт и посмотреть – а что же сейчас там происходит? Словно навестить старого друга.  И увидела, что последний материал сообщал о закрытии издания бессрочно. До лучших времен. Пост вышел ровно месяц назад.  И выскобленная полость вместо сердца надломилась как от удара. Ведь теперь, даже если в один день она решит уйти в никуда со своей ненавистной работы, ей будет просто некуда уйти.