ГЛАВА 5

В обед у Ани совсем не было аппетита, и она просто сидела, без дела разглядывая своих коллег, притворяясь погруженной в работу. И почему-то она поймала себя на мысли, что не видит в лицах других сотрудников их компании такого же напряжения, как в лицах своем, Лены и даже Анны-Луизы. Те были свежи, словно только что вернулись из отпуска.  Она заметила у младшего программиста новый телефон. И подумала, что сама не помнит, когда ей в последний раз вовремя приходила получка.  А еще коллеги из соседних отделов питались бизнес-ланчами из ресторана, а она хватала булки в булочной и бежала назад на всех порах. Они же никогда не ели за своим рабочим столом чего-то другого, кроме снэков или пиццы, если кто-то приносил ее на день рождения.  В какой-то момент Аня поняла, что должна покинуть рабочий стол, иначе у нее начнется тошнота. Закрывшись в кабинке туалета она выдохнула и лишь тогда почувствовала голод, потому что не слышала в туалете ни трели их рабочего телефона, ни голосов ее коллег, ничего. И не видела ничего.  На ее счастье, в тот день она ушла домой в восемь. По меркам их отдела – почти время. Настала уверенная весна и белые ночи напоминали о себе. От этого света она почувствовала силы дойти пешком до Петроградской стороны. Бредя по мосту, Аня вспоминала, как радовалась работе на Черной Речке. Думала, что в перерыв будет исследовать совсем незнакомый ей район и ходить пешком до Петроградской после работы. А потом и вовсе ходить туда после работы сразу домой, потому что ее дом был бы прямо у Лопухинского сада.  Сейчас эти мечты казались такими далекими, словно работала и жила она больше не в Петербурге, а на Марсе, где никто и ничто не напоминало ей про город, который она любила. Она подалась навстречу сдувавшему ее с ног ветру, подставила ему свое покрасневшее лицо. Она смотрела на Неву в сторону огромного стадиона Зенит, сиявшего кислотными огнями и думала: «А что я еще умею и люблю, кроме журналистики и написания текстов?» Дедушка в детстве учил ее, что нужно заниматься чем ты любишь. Ведь ты работаешь большую часть жизни. Ты не будешь жить, если будешь работать на нелюбимой работе. И своим примером он показывал, что прав. Когда-то он был врачом, потом профессором, а после свободным художником. И единственное на что он жаловался – это недосып.  Аня же могла жаловаться на свою работу часами. И недосып она бы упомянула лишь к концу своей пламенной речи.  И если первые месяцы она ловила графоманские приходы вдохновения, когда она радовалась, что зарабатывает деньги письмом. И абсолютно неважно каким. То потом она начала все чаще думать, что все-таки это важно, что писать. И она не могла даже думать про свое «творчество». Не то чтобы читать.  Пока Аня шла домой, она поняла, что никогда особо даже бабушке не рассказывала, что же пишет там на работе, когда та интересовалась: -Да всякую фигню. – говорила Аня и рефлекторно переводила тему. А потом та перестала спрашивать.  Аня перечислила в своей голове темы текстов, над которыми она работала за все это время. И не вспомнила ни одной достойной или полезной обществу темы. Дойдя домой, она почти сразу вырубилась и чуть не проспала будильник.