ГЛАВА 6

Зима в этом году задержалась в Петербурге аж до конца марта. Можно было пробираться через снега по пешеходной части, а потом плыть по узким питерским улицам, переходя дорогу, насквозь промочив ноги. Но тридцать первого числа все резко закончилось. Словно по взмаху руки пролился стеной дождь. И за считанные дни снег куда-то уплыл. Озера образовались на дорогах, а машины разбрызгивали эти сточные воды на прохожих, семенивших кто куда. Весна – дел у всех прибавилось. И снова все торопились по делам с насквозь мокрыми ногами.  В один день, после 18 часов, последний момент Аня передумала садиться в метро и резко свернула с крыльца Василеостровской, потревожив недовольную этим фактом бабульку.    Аня достала наушники из ушей ровно в тот момент, когда злая старушенция замолчала, потому даже если бы она захотела – она бы не придала этому случаю никакого значения. Желая послушать звуки вечерней Васьки, со всеми его грохотами трамваев и стуками каблуков по брусчатке спешивших домой людей, смеха студентов и пением уличных музыкантов, Аня резко захотела пойти домой пешком. Она любила эти учебные улицы своей жизни, давно тут не бродила и оказавшись у Кадетской Линии с каким-то особым теплом подметила, что фасад главного корпуса университета до сих пор такой же безжизненно облезший и брошенный всеми. Каждая трещинка этой длинной стены здания до набережной вызывала в ней раньше ностальгию, но сейчас она шла и не замечала то, как закат окрасил нежно розовым эти стены, сделав их другими. И себя чувствовала совсем другой. Чего-то лишившейся.  Еще все же очень далекое от земли солнце припекало ей щеки, пробегая лучами между деревьев сквера около Академии Художеств. Выбрав Дворцовый мост в качестве своей переправы к дому, Аня вглядывалась в далекие окна Эрмитажа, которые золотил закат и чувствовала непонятно чем вызванное сожаление. Скованная льдом Нева раскалывалась на дрейфующие по течению гигантские льдины, на которых с криками катались чайки, используя их как кораблики. Люди высыпали толпами после своей будничной кабалы, чтобы насладиться первым за долгое время по-настоящему солнечным днем. В саду у стрелки пели птицы, своими трелями обманывая всех, что настала весна.  И стоило только Ане застыть среди Дворцового моста, чтобы посмотреть на закатывающееся за дома Васьки на другом берегу солнце, как у нее в кармане забренчал рабочий мессенджер. Сдвинув брови, Аня протянула руки к телефону и увидела, что сообщение совсем не касается рабочих вопросов. Ее добавили в какой-то чат. И тут же написали в нем сообщение:  «Привет, Аня! Дима, я и Толя предлагаем тебе сходить завтра в кафе в обед. Это новое кафе, прямо у метро, там готовят пиццу, а еще там не бывает наших коллег. Бросаем вызов всем тем, кто топчется в одной и той же офисной столовке. Пойдем с нами. Обед в 13» -Что за Дима, что за Толя? – нахмурив брови она бросилась смотреть на их профайлы и увидела, что это был тот самый Дима, который спрашивал ее про экскурсию. И его подчиненный.  -Ок! – зачем-то написала Аня и тут же кинула в сумку телефон. Она и правда не понимала, зачем согласилась, как впрочем и не знала, а зачем отказываться.  И не глядя в карман, когда там прозвенело, уведомляя о полученном ответе, Аня двинулась дальше к дому. Почему-то сообщение, полученное из реальности, из которой она временно выпала, лишило яркости краски на небе и сделало тише смех прохожих, которые буквально пару минут назад радовались началу весны.  Затыкая шумы города музыкой из эпохи своей университетской жизни, Аня поспешила сойти с моста к ближайшей автобусной остановке. Ноги почему-то устали ходить. Пока она добиралась до дверей своего дома, на улице стемнело, словно кто-то задвинул небесный занавес. Посыпал ледяной дождь. Перед дверями ее парадной лунку в асфальте заполнила гигантская лужа и она обрадовалась своим длинным ногам как никогда, перепрыгивая ее к входной двери.  Ближе к ночи она обнаружила себя с сожалениями о том, что не может тратить свою энергию в полезное русло. Она листала ленту новостей так яростно, будто мечтала своим пальцем откопать в ней то, чего там быть не могло. Наутро она явилась на работу и до часу дня не смотрела в окно, надеясь, что погода скривила дурную мину. Но когда солнце озолотило купола собора полуденным светом, она встала со своего насиженного кресла и направилась к курилке. Потому что именно она была указана как отправная точка для сегодняшнего обеда. -О, наш автор тут. – Произнес Дима.  –Всем привет! – Аня приветливо махнула рукой. – Вы пригласили меня пойти в кафе.  Остальные сдержанно отреагировали. Почему-то Аня думала, что на ее появление будет более эмоциональная реакция и подумала, что, наверное, все дело было в том самом Диме. Ведь он был их начальником.  -Пойдем? – спросила она, когда они докурили в молчании. -Пойдем. – ответил Дима и остальные тут же добавили. Ане почему-то напомнило это кваканье лягушек.  Настал апрель, а Аня брела по улице в зимней обуви, плотно укутавшись в свой серый шарф. Ее коллеги шли позади, по мерзлому асфальту и один из них крикнул ей: -Ты так идешь впереди, словно знаешь, куда надо! -Так и есть. Я знаю этот район как облупленного. -Как залупу? Не успела Аня никак отреагировать на шутку, как ее коллеги отреагировали хоровым смешком. А у нее на автомате сжались брови, а из-под губ вырвался ироничный смешок. Обернувшись, она увидела, что Дима смотрит прямо на нее и ей подумалось почему-то, что совсем не потому что она шла впереди. Вглядываясь в его лицо, обрамленное короткой темной бородой и бордовую прядь челки, выглядывающую из-под черной шапки, она (к счастью!) про себя подумала: «Вот клоун, боже!» И больше ни минуты не рассматривая Диму, она распахнула дверь пиццерии перед своими коллегами: -Добро пожаловать! Со смешком они прошли сквозь дверь. Их было трое, помимо Ани – один высокий и полный, тот самый Дима, еще один дизайнер Толя, росточком не выше Ани и третий, в профессии которого она не была уверена. И имени которого она тоже не знала. Вглядываясь в их спины, она не испытывала никаких эмоций и поспешила занять последний свободный столик, пока они замерли у стойки с меню. -О, инициативная женщина, да, займи стол! – сказал паренек, кажется, тот самый, что был автором предыдущей весьма дерзкой шутки. На этот раз реплика вызвала у Ани больше раздражения, чем смеха, но не изменившись в лице она села за стол и уставилась в окно пустым взглядом. -Аня, ты что будешь брать? К ней подошел Дима, сняв шапку.   -Молочный коктейль с шоколадом. – Ответила она без разъяснений. Я переведу на карточку. -Да не надо.  И подмигнув ей вместо ответа своим карим глазом Дима ушел к собратьям. Последний жест вызвал у Ани дикое желание расхохотаться сразу же, как только тот повернулся к ней спиной. -И чем ты занимаешься, Аня? – спросил Толя.  Лицом и фигурой этот Толя чем-то напоминал Ане советского Винни Пуха, а шутками другого медведя из какого-то забытого ей американского фильма. Передвигался он медленно, говорил манерно, но на темы совсем не столь витиеватые, как его собственная речь.  -Я копирайтер!  -Ой нет, - тут голос подал Дима. – Тут мы не говорим о работе. Ты же не работаешь 24 часа в сутки. -А…. У нее аж потемнело в глазах. -Я.. я увлекаюсь питерским краеведением, пишу про Петербург… гуляю…. В универе я…. работала главным редактором издания вуза на эту тему.  Она говорила так тихо и неуверенно, что всем должно было стать неинтересно ее слушать, но они не перевели тему: -А, так ты из тех хипстеров, что всем кругом советуют поесть бейглов в Новой Голландии? – рассмеялся Толя. -Нет. - Качнула головой Аня, словно оправдываясь.  -А где тебе нравится гулять? – поинтересовался Толя.  Аня почувствовала себя как на допросе, но отвечала так, словно в чем-то провинилась: -Около Новой Голландии мне все же нравится очень гулять, но, наверное, не по самому острову. Хотя и Голландия интересна для Питера, но там многовато народу и... Коломна мне нравится чем-то. Той местностью, где начинаются Судоходные Верфи. Там очень уютно, как по мне, хотя это и промышленная архитектура. Около синагоги… -Ты еврейка? – шутник-Толя все не мог угомониться. -Нет. – Смутилась Аня. -Хипстерша? -Да нет же! -Толян, хорош смущать человека. Она наш автор и должна чувствовать себя с нами комфортно. – Вмешался Дима. Тот послушался его беспрекословно и сменил тему так быстро, словно у него уже давно был заготовлен список, о чем можно спросить: -Дим, ты же запросил согласование наших макетов брошюры у Архипова? Мы с Игоряном делали их три дня. Заебал. -Да. Архипов обещал отписаться в третьей половине дня. Надеюсь, не будет цепляться, ибо задолбал он своим нытьем на вас меня не меньше. -Так вы выходит все дизайнеры. – Изумилась Аня, лишь бы как-то поучаствовать в разговоре. -Ну да. – Кивнул Дима безлично. – Творческая интеллигенция. Почти как ты. -Димон наш главный дизайнер. – вдруг ожил тот самый неизвестный Ане коллега. - И наша творческая команда клепает однообразные картинки и макеты для нашего замечательного агентства под его опекой. И пьем пиво иногда. А ты пьешь пиво?  -Нет. – с сомнением ответила Аня. -Так ты трезвенница? – снова подал голос Толя.  -Нет. -Девственница? Лиственница?  -Димон, ты опять за свое, уймись, не смущай человека, она новенькая в нашем клубе. – Встрял Дима все таким же ровным голосом, подперев кулаком свою яркую голову. -А ты и по жизни его начальник? – Спросила Аня первую пришедшую на ум глупость. Отчего-то парни заржали от ее реплики громче, чем она рассчитывала, вызвав у нее улыбку такой реакцией. И знатно просмеявшись она в целом забыла, что не получила ответа на свой вопрос. Через неделю они опять пригласили ее на собрание клуба в пиццерию, и она сопротивлялась с самой собой пару минут, прежде чем отписаться о своем согласии. К ним присоединился еще один ее коллега, а на следующую встречу уже не пришел. Потому она не запомнила ни его имени, ни его лица. -Аня, так ты пьешь пиво? – Спросил ее Дима в очередной раз спустя пятую встречу.  -Я уже, кажется, отвечала, Костя. – Ответила Аня столь ровным тоном, что никто бы и не догадался, что это вызывало в ней раздражение. -Я Дима. – явно смутил тот. Аня побагровела. «И почему же я назвала его Костей? Я даже не знаю ни одного человека с такими именем. Я кажется совсем не выспалась».  В тот день к компании Ани, Димы и Толи присоединился коллега по имени Ваня – очередной паренек из их плеяды дизайнеров. Иногда Ане казалось, что эти двое – Толя и Дима тестируют разных людей в свой «клуб», чтобы найти подходящий элемент. Словно подбирали цвет в оформлении брошюры. Пока что она была единственной, кто посетил все встречи клуба, но от шуток Толи уже подумывала закончить с ними тусоваться. И пока они доедали пиццу она прикидывала в уме причины, которые помогут ей и отвязаться от общения и сохранить максимально нейтрально-хорошие рабочие отношения. Именно в этот день весна снова опомнилась, что настало ее время и жарила солнцем. Горожане разоделись в яркое, в том числе и Аня. Из закромов шкафа она достала свое платье с фатиновой бордовой юбкой и нарядилась в него, впервые за долгие месяцы подумав о собственной красоте. Последние месяцы она закалывала волосы в косу, но сегодня отчего-то распустила, заправив несколько прядей за уши. Ее коллеги сменили однотонные свитера на однотонные футболки. Пусть они были дизайнерами, их профессия не столь ярко проявлялась в их стиле одежды. С лиственниц на бульваре за окном сыпались от мановений ветра шапки снега. Журчащие ручейки талых снегов стекали в канаву по брусчатке, а рабочий люд разбредался по кафешкам, цокая по скосившейся от влаги брусчатке.  -Скоро можно будет брать пиццу собой и есть на скамейках на улице. – Сказал Дима. - Весна уже рядом! -Да, - Согласилась Аня. – Люблю ловить эти ранние признаки весны.  От слова «весна», произнесенного Диминым низким голосом у Ани что-то екнуло.  «Рассказал бы он мне что-то еще» - подумала она с нежностью про себя и отвернулась, испугавшись того, как резко могло смениться от внезапно пришедших ей в голову мыслей, ее лицо. -К слову о весне. – Сказал Дима. – Ужасно скучаю по Пушкину и Выборгу. Надо будет туда съездить.  Аня подняла глаза, и Дима задержал свой взор именно на ней, хотя по тону говорил он это всем присутствующим. -Димон блогер. – Добавил его коллега Дима. – Снимает фотографии и выкладывает их в соцсетки.  -Да? – Лишь вечером она поняла, насколько восторженным звучал ее голос тогда. -Ага, хобби мое – фотография. Иногда я гуляю по городу и архитектуру снимаю. Люблю местную петербургскую архитектуру. Красивый город. Ни на что не похожий.  После в один из дней, когда Аня с коллегами как обычно сидели в кафе,  Дима вдруг сказал. -Сегодня мне нужно будет уехать на неделю. очевидно в офис я тоже ходить не буду. -О, бро. Ну удачи тебе. – сказал Толя.  -Погоди, сначала доем. Потом уже будете меня провожать. Аня почему-то почувствовала холодок в груди, разглядывая ноги в новых сапожках, стараясь не подать вида из-за своих непреднамеренных реакций, но остальные продолжили есть как ни в чем не бывало. Не успев себе задать вопросов, в чем же дело, Аня отодвинула тарелку и уставилась в окно, сжав под столом свою руку другой. Дима жевал столько же непринужденно, как и остальные его коллеги. Где-то на кухне гремели посудой, а на кассе буднично пробивали заказы. -Ну ладно, я пошел. -Да давай проводим до поворота, нам же все равно идти. Он встал из-за стола самым первым. И внезапно, он принялся обнимать всех коллег по очереди. Аня сама того не ожидая, почувствовала легкость, с которой вот-вот оторвалась бы от земли, если бы не… -Аня, до встречи.  Он пожал ей руку, а после развернулся и скрылся. Весь оставшийся день она пыталась вспомнить, не потянула ли она руки к нему на встречу, чтобы повиснуть у него на плечах. Пыталась вспомнить и не могла. Прижав голову к дверце туалетной кабинки, набирая ритмично текст в ворд, она усиленно думала, сморщив лоб. И ни секунды про работу.  В тот момент она, кажется, поняла, почему люди бьются головой о стену. Вечером она снова испытала это же чувство, листая свой трудовой договор. -Написано ли тут что-то про служебные романы? – бурчала она сама себе под нос. И ведь она читала этот договор, когда устраивалась работу и даже предположить не могла, что вновь вернется к нему. Она чувствовала себя как марионетка в цепких руках этого чувства. Она не могла предположить, с каким настроением проснется утром, а с каким – заснет. В ее жизнь вернулась эйфория, но и с ней, дружно за ручку, перетягивая на себя инициативу – каменная депрессия. Она могла закончить день в слезах, а могла заснуть в неге, потому что вспоминала, как Дима, проходя мимо случайно задел ее плечом.  А потом, после этой неги, проснуться среди ночи и погрузиться в думы о том, что этого всего у нее точно никогда не будет. Порой она сидела на работе и мечтала, чтобы прежняя чернота ее старого состояния вернулась. Та чернота была ей понятна. Она знала, что ее ничего хорошего не ждет, ничего не делала и просто варилась в этой жизни. Тут же в ее мыслях появились новые эпизоды. Дима общался с ней, говорил на десять слов больше, чем в предыдущий день, мог засмеяться над ее редкой шуткой или посмотреть на пару секунд дольше, чем в прошлый раз. И могло в его глазах как-то иначе засверкать солнце.  Она спала ощутимо меньше нормы и чувствовала, что скоро заказчики будут этим ужасно недовольны. Она порой допускала настолько элементарные опечатки, что краснела сама перед собой.  Жизнь манипулировала ей слишком жестоко. В один из дней ее состояние не дало ей продолжать рабочий день. Потому что Дима в обед сказал, смотря почему-то прямо на нее: -Я скорее всего уволюсь скоро. Это не вызвало какой-то бурной реакции, а свою Аня не проявила. Лишь после обеда закрылась в туалетной кабинке и поняла, что ее желудок уже не в состоянии выдерживать бесконечного напряжения. -Мне нужно домой, я, кажется, отравилась, доработаю дома. – сказала Аня Тимофею. Он кивнул, не отрывая глаз от экрана. К счастью, день был тихий и солнечный. В другой ситуации она бы втихушку отправилась гулять по улицам, потому что в задачнике не было работы, но ее камнем придавило к кровати. В конце концов в тот день эйфория придавила ее к постели. -Может быть если он уволится, у меня будет шанс сказать ему про свои чувства, может быть, может быть… - говорила она потолку в своей комнате. - я не признаюсь, пока он в офисе. И даже если уволится – тоже нет. Я не могу!