ГЛАВА 3

В один из дней Анина бабушка собралась ехать в Черногорию к родственникам. И Аня совсем не расстроилась, что не сможет составить ей компанию. Первые три дня ее отсутствия Аня наслаждалась одиночеством, прокрастинируя за просмотром фильмов. На четвертый день она осознала, что может подсластить свое одиночное пребывание в собственном доме, пригласив к себе Диму. Не тратя ни секунды на рассуждения, она достала из кармана телефон: «Привет! Я сегодня одна дома и всю ближайшую неделю. Заглянешь с презервативами?» Покраснев, она стерла последнее слово и отправила сообщение. Через секунду ей пришел ответ: «Заманчивое предложение, но сразу же после работы у меня дела. Могу после 12 ночи». Весь день Аня драила квартиру даже в тех комнатах, где Дима однозначно даже вряд ли бы оказался, например в кладовке или бабушкиной спальне. Однако вовремя он не пришел. Лишь когда Аня подумала начать есть пиццу в одиночестве, потому что была ужасно голодна, он позвонил в домофон. Время было без пяти час ночи. К счастью, ночь была субботняя. Опаздывать назавтра было некуда. Натянув на себя белую тонкую майку, не скрывающую практически ничего, она выключила весь свет в квартире и направилась к дверям. -Привет! – неумелым томным голосом сказала она. -У тебя перегорели лампочки? – Спросил Дима вместо приветствия, интуитивно щупая стену. Когда он снял обувь она перехватила его руку и повела за собой. На кухне она предусмотрительно тоже оставила полумрак. Легким движением руки она отправила пиццу в микроволновку.  -А тебе не холодно?  – сказал он тоном, не намекающим на надобность подобрать что-то поплотнее тонкой футболки. -Нет. – Со смешком добавила она. Как только еда подогрелась, она подала ему тарелку и уселась рядом. По всей видимости, он так проголодался, что выбирал между ней и пищей не слишком долго, яростно вгрызаясь сырные бортики пиццы с усиленным чавканьем.  -Где ты был? – спросила Аня больше с любопытством, чем с чем-либо еще. -А вот этот лучше тон оставь при себе. – Гаркнул Дима неожиданно. Выражение лица Ани в тот момент можно было рисовать на карикатуры, потому что ее рот не смог закрыться до конца. Через секунду осознав ситуацию она молча встала с дивана, яростно натянула на себя толстовку, брошенную в спешке шиворот-навыворот на него, и отвернулась к плите, изображая уборку. -Извиняться я не буду. – Ответил Дима на ее немую ярость. – Не люблю, когда лезут в мои личные дела. -Я не лезла, ты опоздал. – Даже не пытаясь сдержать надрыва сказала Аня. – Я просто хотела знать почему. -Я не поддерживаю отношения, где на кого-либо из участников оказывают давление. – Сказал Дима спокойным голосом. – Эта токсичность подходит для неопытных школьников, но не для меня.  Пусть по тону Димы это был совсем не конфликт Аня чувствовала, как его осада претензиями сделала свое дело. Она включила воду на полную мощность, чтобы звуки стекания с крана воды заглушили ее хлюпанья носом. Они никогда еще не ссорились, а она в принципе никогда не ссорилась с мужчинами. Эта ситуация заставляла ее чувствовать себя так, словно ее уменьшили в размерах и бросили в какую-то бездонную яму.  -Я могу уйти, если хочешь. – Сказал Дима самым странным для этой ситуации будничным тоном.  Она в десятый раз помыла руки, когда он это сказал.  -Нет. – Сказала она, предварительно сказав себе звучать тверже. – Нет. Прости. Я не должна была лезть. Ведь ты же устал… Ее давило моральным валуном безнадежности, потому эти извинения были скорее попыткой облегчить душевное давление этого гиганта, состоящего из чистого концентрированного страха, незнания и неуверенности, чем чем-либо еще. Он ничего не ответил, а когда она обернулась даже не изменился во взгляде, смотря на нее также равнодушно. Почесав щеку в густой русой щетине, он откусил кусочек пиццы и спросил, будто она была официанткой: -У тебя нет чего попить? -Вода. Молоко. Апельсиновый сок. Кофе. Чай. – безжизненно проговорила Аня. -Зеленый? -Есть зеленый, есть мятный, есть с ромашкой, а еще есть с гибискусом. -С мятой. Если можно. Поставив чайник на плиту кипятиться, Аня с ногами уселась на самый краешек дивана, бросив на Диму против воли краткий грустный взгляд. Обвив колени руками, она разглядывала узоры на собственных носках, чтобы не думать ни о чем. Впервые за месяц их столь изменившегося общения между ними повисло совсем другое молчание.  И только Аня подумала о том, что их отношениям точно конец Дима спросил: -Скучала? Его голос звучал все также спокойно, как и всегда, но сердце Ани было готово выскочить из груди. Яростно кивнув, она все же не подняла головы, сжирая яростным взглядом собственные носки. Диван заскрипел, Дима придвинулся к ней ближе, но Аня упорно показывала, что носки ей куда интереснее. Даже уверенные прикосновения к ее груди под футболкой не изменили ее насильно напряженного выражения лица. Лишь уголки губ чуть было не дернулись вверх, но она вовремя сдержала себя. Тело же начало дрожать против ее воли.  -Я хочу минет. Уверен, что и ты тоже. -Я никогда его не делала, чтобы хотеть. – тихо сказала Аня. -Я тоже. – Ответил Дима. – Но я знаю, что тебе понравится. А я не откажусь. От его комментария она уже не могла не улыбнуться. Резко одернув себя, она вновь сжала губы.  -Ты же зачем-то встретила меня полуголой сегодня. – Сказал Дима, дожевывая кусок пиццы. Аня знала, что он чудовищно прав, но видимо совсем не понимает, что она нарисовала в голове совсем другой идиллический сценарий.  -Обычного секса не хочу. Я слишком устал. Попробуешь новое для себя. Научишься.  Отчего-то не чувствуя ничего привычного для подобных разговоров, Аня сжала ладонь Димы, лежавшую на его груди и после длинной паузы, произнесла, отыскав компромисс: -Сначала нужно в ванную. Где-то ближе к трем часам ночи они легли спать в ее кровати, слишком маленькой для них двоих. Аня обнимала его предплечье, вновь вернувшись к тому ощущению, которое было у нее до их с Димой перепалки. Она чувствовала его поцелуи, которыми он осыпал ее лицо, как наивысшее проявление нежности и наслаждалась им в полной мере.    Однако наутро она поняла, что ощущение от жизни уже не прежнее. Словно на белоснежной коже появилось ранение, резко превратившееся в шрам. Болючий шрам, терзающий все тело легким, но все же дискомфортом, от которого не помогла бы никакая мазь на свете.  Утром они завтракали вместе, из окна лился теплый майский свет, хотя на дворе был лишь апрель, намекавший на то, что скоро настанет самый лучший месяц для жизни в Петербурге. Аня вспомнила - у них с Димой уже прошел месяц вместе, но напомнить об этом не решилась. Вместо этого она погрела приготовленный ей несколько дней назад яблочный пирог.  Дима вместо еды разглядывал потолок, сделав лишь один глоток эспрессо. -Хорошо, что твоя бабушка не стала сбивать с потолка лепнину. – заметил он, смотря вверх. Кстати, хороший пирог, ты готовила.  -Спасибо, да. Да, обожаю эту лепнину. – ответила Аня с набитым ртом. - В детстве могла часами лежать на полу и разглядывать ее. Еще кофе? Он кивнул и сказал: -А я вот с восемнадцати лет жил сам, съехал от мамы. Сначала в армию, потом в общагу университета, а потом в съемное жилье.  -А я никогда не снимала. – Сказала Аня, складывая тарелки, чтобы после бросить их в раковину. -Почему? – Спросил Дима. -Не потяну. – Максимально лаконично ответила Аня, чтобы не задевать в обсуждении острые углы. - Да нет. – пожал плечами Дима. - Ты просто не хочешь. У тебя есть только желание продлить детство. Не влезать во взрослые проблемы.  Аня ничего ему на это не ответила, уже в который раз разглядывая свои носки. - У тебя неплохой старт, ты уже живешь в Петербурге, тебе не нужно переезжать из другого города. Более простая задача. - Возможно.  Я вчера, пока ты не пришел, писала обзоры разных районов города и уже начинаю понимать, где бы я хотела жить. – соврала Аня.  - Радует, что ты начинаешь быть разумнее.  Она улыбнулась его реплике, словно комплименту и села к нему на коленки, не спрашивая разрешения.  - Ты останешься еще сегодня? – Спросила Аня, впустив пальцы в его волосы. Она была абсолютно уверена в ответе и немало удивилась, услышав отрицание. -Не люблю ночевать в чужих квартирах долго. -Ты же сам снимаешь. – умоляющим тоном протянула Аня.  -Это неважно. Там мой обжитый угол. К тому же, мне пора идти по рабочим делам. Не могу позволить себе не работать сегодня. - А вечером? Ты занят? - Нет. Но мне нужно побыть одному. – Сказал Дима все тем же привычным своим спокойным тоном.  Она ничего не успела на это даже подумать, как он задал встречный вопрос: -Ты удивлена? -Нет. – Безлично ответила Аня. – Займусь своими делами. Надеясь, что он проявит любопытство она тактически ошиблась. Он лишь прибавил: -Это хорошо, что тебе это понятно.  Аня встала с его колен под предлогом налить кофе, но на самом деле она просто не решилась бы высказать прямо свое недовольство. В ее душе билось чувство до этого момента ей совсем незнакомое и она, пытаясь расшифровать его природу, впала в печаль. В этот момент Ане показалось, что все их отношения с Димой за последние сутки превратились в какое-то негласное состязание, где победитель был определен еще до начала игры, вне зависимости от тактики соперника. -Неужели ты так сильно по мне соскучилась? – спросил Дима в очередной раз.  -Угу. – сказала она, не оборачиваясь от раковины.  Возможно, впервые в жизни она чувствовала, насколько были плоскими произносимые ей слова, но какой-то блок в голове не давал ей произнести ничего членораздельнее. И тут спиной она почувствовала, как он прижался к ней в объятиях.  Ее душа требовала как-то сгладить момент, и она не стала сопротивляться своим порывам вцепиться в его губы поцелуем. Это движение, кажется, разморозило ледяную глыбу непонимания между ними. Весь оставшийся час, не смотря на усилившееся сердцебиение, она ощущала ясность ума и легкость в теле. -Думаю, что мне пора. – Произнес Дима, взглянув на часы на своем запястье. Растормошённое постельное белье валялось на полу, мокрое от пота, а из окна сочился сочно пахнувший арабикой воздух из кофейни на соседней улице. Конец апреля сулил усиление романтичных мыслей у Ани в голове, первый раз в жизни, встречавшей теплый сезон с любимым человеком. Но она сдержалась, подала ему стянутые в спешке его одеяния и сказала: -Позови меня, как освободишься. Я приду. -Возможно, сегодня. – Сказал Дима. Она чмокнула его в колючую щеку и накинув на плечи халат проводила до двери, почему-то чувствуя, что сегодня они не увидятся. Так и оказалось. Не в силах полностью сконцентрироваться, Аня писала заказные статьи про кирпичи, лежа в кровати с ноутбуком, с такой скоростью, с какой писала о тех вещах, которыми насильно заставляла себя проникаться – чуть быстрее, чем абзац в час. В тот день деньги уже не могли ее мотивировать. И по правде говоря – у нее неприятно болело все тело и эти сигналы она упорно отбрасывала из своих мыслей.  Ближе к ночи ей самой хотелось написать Диме, но она решила не тревожить его, прекрасно понимая, что ему может быть не до романтических глупостей. Потому она погрузила себя в них сама.