ГЛАВА 3

На следующий рабочий день к ней подошла офис-менеджер Полина и сказала: -Аня, у тебя тут неизрасходованный отпуск, а скоро конец года, но в декабре ты точно в отпуск пойти не сможешь. Не хочешь отгулять в ближайшее время? Сначала Аня услышала ее голос и ее невольно передернуло. Не раздумывая ни минуты, она согласилась, не глядя коллеге в глаза и не произнося ни единого лишнего слова.  И уже через неделю проснулась по привычке в семь утра, только без будильника, потому что его она конечно же не забыла отключить. Утро предстало перед ней во всей своей серости и темноте цвета октябрьской плохой погоды, Аня услышала противный звук стука капель дождя по подоконнику и засунула голову под подушку. Рядом с ее кроватью на подоконнике лежал список, чем можно заняться в отпуск, старательно написанный ее бабушкой, но Аня не стала даже читать его и открыла ютуб, чтобы посмотреть то, что она даже потом и не вспомнит. Так она просидела где-то до обеда, пока бабушка не заглянула в ее комнату и не позвала пообедать. -Что-то ты сегодня заспалась. Я уже не стала тебя тревожить, все-таки отпуск. Но обедать-то надо… кушай-кушай. Чем будешь заниматься сегодня? -Не знаю.  -Как это ты не знаешь? А зачем брала? И у тебя же еще и список идей есть…  -На работе сказали. Неотгулянный отпуск нужно использовать до конца года. -Во дела. И даже гулять по городу не будешь? Ты же так любишь тут гулять. Погодка правда не сахар… но, когда тебя это останавливало в самом деле? Аня пожала плечами, жуя свое куриное филе. -Очень вкусно, спасибо!  -Постой-ка, Аня. – Сказала бабушка, когда та встала из-за стола. – Раз у тебя нет планов, то пойдем вечером пить кофе. Возражения не принимаются, у тебя же нет дел. В другой ситуации Аня бы быстро сообразила, что сказать, но сейчас она почувствовала, что ей совершенно не хочется ни спорить, ни изворачиваться. Ничего. Кофе так кофе. Выйти из дома, так выйти из дома. Вечером бабушка напомнила о себе и у Ани с тоской отдалось в мыслях, что сейчас ведь придется выйти из своего далеко не уютного, но кокона. И раньше дождливая погода действительно не сильно ее пугала. Она всегда быстро напяливала свои джинсы, валявшиеся мятыми где-то на дне шкафа, натягивала на себя свою любимую толстовку, криво висящую на вешалке, набрасывала на плечи куртку и не забыв свой рюкзак бежала вниз по лестнице, не чувствуя ступеней под ногами, бросив быстрый взгляд на зеркало перед выходом из дома. Сегодня ей было лень даже открыть шкаф, но бабушка терпеливо ждала ее у дверей и даже ничего не сказала, когда она вышла из своей комнаты помятая, как подросток. -Держи свое пальтишко. – сказала бабушка, открывая входную дверь. Ветер дул им в лицо неприветливым хлестающим порывом. В кафе было душно и пахло тыквенной выпечкой и пряностями, шипела кофемашина. Они сидели прямо у музыкального проигрывателя, откуда лилась песня Roxette– it must have been In love. И, как назло, Аня понимала каждый звук этого текста, хотя обычно могла слышать просто мелодию произносимых слов и не вникать в смысл, представляя, что ей самой хотелось лишь от настроения трэка. Вокалистка спрашивала себя, была ли это любовь, и Аня спрашивала себя тоже самое, хотя бабушка рассказывала ей что-то совсем другое. Предлагала ей поехать вместе в Черногорию следующей весной. Она отказывалась, даже не слушая, что та предлагает. Кофе остыл. Бабушка указала ей на это. Она сделала щедрый, но невкусный для нее глоток.  -Девушка, можно вас попросить завернуть кусочек торта с собой? – к ним подошла официантка и бабушка тут же обратилась к ней бодрым голосом. -Вам все понравилось? Что-то не так с кофе? -Нет, все хорошо. – ответила бабушка. – Моя внучка просто не хочет сегодня кофе. Бывает.  -Хорошо, сейчас заверну.  -Спасибо! С коробкой торта под мышкой они вышли из кафе на улицу, где стало еще темнее и сырее. Аня завернула свое лицо в капюшон практически целиком.  -Не хочешь сходить в Летний сад, Аня? -Нет.  -А на Марсово?  -Нет. -А куда хочешь? -Никуда. -Домой? -Нет. -Аня, я не знаю, что с тобой делать. А помнишь в детстве ты с дедушкой постоянно гуляла? Давай также погуляем. -Не хочу. -Хорошо, давай просто посидим на скамейке. Возле памятника Маяковскому. Хочешь?  -Далеко. -Аня! Мы в трех шагах оттуда!  -Мокро.  -Тогда что же ты хочешь?  -Не знаю. Не знаю. Бабушка остановилась прямо напротив нее. Всю Анину сознательную жизнь она была ниже нее, но в тот момент она посмотрела ей в лицо, задрав подбородок, таким строгим взглядом, что она вновь почувствовала себя маленькой и крошечной.  -Хорошо. – Сказала бабушка спокойным голосом. – Тогда я пройдусь до Летнего. Потому что хочу прогуляться. А ты как решишь позвони, если захочешь. Если ты пойдешь домой – возьми, пожалуйста, коробку. Спасибо! Аня простояла на улице столбом минут десять, чуть не помяв пачку с куском торта, сначала вглядываясь, как бабушка точкой удаляется за поворотом на Литейный, а после, просто смотря в никуда. Дождь усилился, драматичное стояние на улице могло привести ее к простуде, и она направилась домой. Парадная встретила ее теплом, в этом году отопление включили раньше, чем обычно. Ели таща ноги, Аня поднялась домой и завалилась на свою кровать прямо в пальто. -Здрасте, жопа, новый год, приходи на елку! – лишь это произнесла бабушка, увидев ее через несколько часов, когда вернулась домой. Аня так и лежала, замерев.