49 . Шрамы

      Ло не вернулся сразу. Он дал ей время. Время, чтобы пропустить через себя боль, гнев и несправедливость, записанную в той зеленой тетради. Ближе к вечеру он постучал — коротко, формально — и вошел с двумя тарелками дымящегося рагу.              Он молча поставил еду на стол. Его взгляд упал на Еву. Она лежала на его койке, укрывшись с головой одеялом, свернувшись калачиком. Она спала, но ее веки были красными и припухшими, а на подушке остались влажные следы. Он молча наблюдал за ней несколько секунд, его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах мелькала тень чего-то, что могло бы быть пониманием.              Он сел на край кровати и осторожно потряс ее за плечо. — Прием пищи никто не отменял.              Ева лишь глубже зарылась в одеяло, издавая сонный, несчастный стон. Ло вздохнул и одним решительным движением стянул с нее одеяло. Она съежилась от внезапного холода и неохотно разлепила глаза, красные и опухшие.              — Не хочу, — прохрипела она и потянулась обратно к одеялу, пытаясь снова спрятаться от мира.              — Хочешь или нет — это не важно, — его голос был твердым, без возражений. — Твоему организму нужна пища, чтобы восстановиться. Не обсуждается. — Он поднял ее за плечи, усадил и всучил в руки теплую тарелку.              Ева сонно хлопала глазами, вяло ковыряя ложкой в рагу. — Как отомстить самой себе? — спросила она тихо, голос ее был пустым, лишенным всяких эмоций. Она сама не знала, что чувствует.              — Точно не голодовкой, — отрезал Ло, садясь напротив. — Я не для того тебя с того света доставал, чтобы ты тут…              — Думаешь, мне есть прощение? — перебила она, поднимая на него мокрые от слез глаза.              — Ты знала? О ребенке? — спросил он прямо.              Девушка молча, с отчаянием, помотала головой.              — Тогда ты не виновата. Ты спасла обоих братьев и выжила сама. Вот что важно.              — А он?.. Думаешь, он простит меня? — ее голос дрогнул.              — Он?       — Зоро…              Ло тяжело вздохнул.       — А ты скажешь ему?              — А как иначе? — в ее голосе прозвучала искренняя растерянность.              — Ты не обязана говорить. Тебе решать.              Ева машинально отправила в рот ложку рагу и снова погрузилась в тягостные раздумья, еда казалась ей безвкусной.              — Сейчас главное — чтобы ты восстановилась, — вернул он ее к реальности. — В награду свожу тебя к Эйсу.              — М-м? — она прикрыла рот рукой, проглатывая. — А он знает? Ну, что я жива?              — Я не был уверен, что ты выкарабкаешься, и не распространялся… — признался Ло, отводя взгляд.              — Все равно не понимаю, зачем ты меня спас… — прошептала она, глядя в тарелку.              — Ты не поняла? — он посмотрел на нее прямо.              Она отрицательно покачала головой.              — Ты спасла брата, пожертвовав своей жизнью. Но еще раньше ты отдала права на свое тело мне… Так что, теоретически, ты член моей команды. — Ло произнес это с легкой, почти неуловимой ухмылкой.              Ева округлила глаза, удивленно подняв брови. — Хочешь сказать, я не смогу увидеться с братом? А если мы и встретимся, то будем врагами?              — Кстати, о нем… — Ло встал, подошел к стопке газет на полке и вытащил один из номеров. Он протянул его девушке. — На руку смотри, — он ткнул пальцем в фотографию Луффи на первой полосе, где тот стоял склонившись. — Думаю, это какое-то послание для вас. Для всех, кого он считает своей командой.              Ева взяла газету дрожащими руками. Увидев лицо брата, она чуть не подавилась. Она вглядывалась в изображение, на его руке рисовался знак с зачеркутыми символами и еще одними ниже.              — Не понимаю… — растерянно прошептала она.              — Так или иначе, ни о ком из его команды пока нет новостей. Предполагаю, что Кума раскидал их. И как минимум им нужно будет время, чтобы встретиться. Также могу предположить, что это «3 дня и 2 года». И если я прав, то соберутся они через два года после выхода этой газеты. Сейчас прошло 7 месяцев. Впереди еще 17. Так что за это время мы должны…              — Что? — ушастая подняла на него глаза, в которых снова просыпаться интерес.              — Убить Дофламинго. Одного из Шачибукай.              — Дофламинго? — повторила Ева, прожевывая кусок мяса. Ее взгляд, еще недавно пустой и потухший, теперь с холодным любопытством впивался в Ло. — И что же он такого сделал тебе?              Ло не спешил с ответом. Он отвернулся, уставившись в металлическую стену каюты, словно в ее холодной поверхности он видел отголоски давно минувших дней. Воздух наполнился напряженным молчанием, прерываемым лишь тихим гулом двигателей субмарины.              Спустя несколько долгих минут он обернулся. Его лицо было каменной маской, но в глазах бушевала знакомая Еве буря — та самая, что клокотала в ней самой.              — Он отнял у меня всё, — начал он, и его голос прозвучал низко и хрипло, без привычной насмешливости. — Мой дом. Мою семью. Мой город. И сделал это с такой театральной жестокостью, будто разыгрывал спектакль.              И он начал рассказывать. О Флевансе. О Белом Городе, который медленно умирал от яда, скрытого в своей собственной красоте. О родителях-врачах, о сестрёнке Лами, о том, как надел на себя пояс со взрывчаткой в тринадцать лет, чтобы найти того, кто поможет ему уничтожить мир, причинивший ему такую боль.              Ева слушала, не перебивая. Она видела в его глазах ту же боль, то же отчаяние, что терзали ее саму. Они были вырезаны из одного куска ткани — ткани страдания и ярости.              Ло сделал паузу, его дыхание стало тяжелее. Он провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть с себя пепел сожженного города.              — Потом… он нашел меня. Или я нашёл его. Приютил. Дал мне силу, знания, ресурсы. Я был для него диковинкой — мальчиком с неизлечимой болезнью, живым трупом, который должен был умереть, но так отчаянно цеплялся за жизнь, что был готов на всё. Игрушкой. Пешкой.              Он замолчал, его взгляд стал отрешенным, уставшим.              — Но его брат… Росинант… — имя прозвучало на удивление мягко, с непривычной для Ло нежностью. — Он… спас мне жизнь. Выкрал для меня Дьявольский плод, который мог меня исцелить. Рискуя всем. Взамен… пожертвовал собой. — Голос Ло сорвался, и он сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Отдал жизнь за меня. Почти… как ты отдала свою за братьев.              Тишина повисла в каюте, густая и тяжелая. Ева смотрела на него, и её собственная боль вдруг показалась ей меньше, уступив место острому, почти физическому сочувствию к этому замкнутому, израненному человеку.              Она медленно, давая ему время отстраниться, протянула руку и накрыла своей ладонью его сжатый кулак.              — Прости, — прошептала она.              Ло не ответил. Он не отдернул руку, но и не разжал пальцев. Он просто сидел, глядя в пустоту, дыша ровно и глубоко, пытаясь взять под контроль бурю внутри.              — Он был… другим, — наконец выдавил он. — Не таким, как они. Слишком хорошим для этого мира. И Дофламинго отнял его у меня. Я поклялся отомстить. — Ло поднял полный уверенности взгляд.              Ева ответила ему улыбкой.              — Месть — блюдо что подаётся холодным.              Они легли, но сон не спешил приходить, каждый был погружен в свои мысли.              Ло лежал на спине, глядя в потолок. Непривычное, но странно теплое чувство облегчения разливалось по груди. Он годами носил в себе это бремя — память о Флевансе, о Коразоне. Он привык быть одиноким капитаном, несущим свой крест в полном одиночестве. А теперь… он поделился. И оказалось, что делить боль с кем-то — не признак слабости, а наоборот, какое-то новое, неизведанное чувство силы.              Ева, прижавшись к его боку, радовалась иному. Она нашла родственную душу в самом неожиданном месте. Не просто спасителя или союзника, а человека, чья ярость и жажда мести были не отъемлемой частью жизни. Его холодная, расчетливая жестокость была ей понятна, как родная. В этом жестоком мире это было самой честной валютой.       

***

      Утро пришло с настойчивым стуком в дверь.              — Капитан? Ева? Все в порядке? — доносился голос Бепо.              Ло потянулся, громко и с наслаждением зевнув, и только потом разрешил:              — Входи.              Ева, уже проснувшаяся, тихо хихикнула, наблюдая за ним. Казалось, с прошлой ночи что-то неуловимо изменилось в атмосфере между ними. Она сама встала с кровати, с любопытством осматривая свое тело, пробуя мышцы на прочность, разминая суставы. Движения стали увереннее, почти не было дрожи.              Ло, одеваясь, наблюдал за ней краем глаза, мысленно отмечая прогресс в своем бесконечном медицинском журнале.              Бепо, войдя, озабоченно уткнулся мордой в Еву:              — Как себя чувствуешь? Ничего не болит? Не кружится ли голова?              — Гораздо лучше, спасибо, Бепо, — она улыбнулась ему и решила провести стресс-тест. Сосредоточившись, она медленно присела на корточки. Мышцы ног поразительно послушались. Но вот чтобы подняться… силы внезапно иссякли. Она замерла в нелепой позе.              — Эм… Я застряла, — объявила она, беспомощно подняв ручки вверх, как котенок.              Ло, отвлекшись от записей, фыркнул. Он подошел, без лишних слов обхватил ее под мышки и легко поставил на ноги, как перышко.              — Не переоценивай свои силы. Мышцы восстановились, но выносливость еще не вернулась. Медленно и планомерно.              — Так точно, капитан, — покорно кивнула Ева, потирая бёдра.              Бепо, сияя от гордости, протянул Еве аккуратно сложенный комбинезон из мягкой бежевой ткани.              — Держи! Подобрал по твоему старому размеру, но, думаю, сойдёт!              Ева улыбнулась, искренне тронутая заботой.              — Спасибо, Бепо! — И, не долго думая, она принялась переодеваться прямо посреди каюты.              Ло поднял бровь. Ему казалось, после всего пережитого она стала более… сдержанной. Но нет, прежняя раскрепощённость никуда не делась. Он отвернулся, делая вид, что изучает карту на столе, давая ей немного приватности.              Ева натянула комбинезон и застегнула молнию на груди. Костюм сидел на ней немного мешковато, но было видно, что скроен он качественно.              — Что, не так? — спросила она, поймав быстрый, оценивающий взгляд Ло.              — Всё в порядке, — отрезал он, отворачиваясь. — Пойдём завтракать. К обеду будем на острове.              Когда они вошли в камбуз, команда встретила их одобрительным свистом.              — Вау, Ева! Отлично выглядишь! — крикнул кто-то.              — Тебе очень идёт! — поддержала Иккаку, подмигивая. — Цвет подходит к твоим волосам.              — Спасибо, — Ева покраснела от внимания. — Волосы ещё восстановятся, должны почернеть.              — Жаль, — с искренним расстройством в голосе сказал Шачи. — А то мы были бы рыжей бандой! — Он дружески потянулся, чтобы обнять её за плечи, но его запястье случайно коснулось её шеи.              Эффект был мгновенным. Глаза Шачи закатились, и он рухнул на пол как подкошенный, погрузившись в глубокий сон.              — У Шачи тихий час, — констатировал Пенгвин, невозмутимо переворачивая блинчик.              Клион, расставляя тарелки, перешагнул через тело товарища.              — Кто-нибудь, уберите этот мешок с костями с прохода! Мешает!              Жан Барт, молча и без лишних эмоций, оттащил спящего Шачи на диванчик в углу и вернулся к столу.              Ева ела с неожиданным аппетитом и даже попросила добавки.              — Аппетит улучшился, — заметил Клион с одобрением.              — Если бы не капитан, я бы всё ещё овощем валялась, — честно призналась Ева, с благодарностью взглянув на Ло.              Иккаку, доедая свою порцию, спросила:              — А где ты, кстати, спишь? Если захочешь, можем иногда вечерами вместе время проводить. В моей каюте место есть.              Ева, не видя в вопросе ничего особенного, просто пожала плечами:              — Я сплю с Ло.              В камбузе воцарилась гробовая тишина. Ло подавился глотком кофе и закашлялся. Ева оглядела округлившиеся глаза команды, не понимая причины такого реакци.              Иккаку первой опомнилась. Она повернулась к капитану с грозным видом, тыча в него ложкой.              — Капитан! Да она же ещё не оправилась как следует! А ты уже тащишь её в свою постель?! Это низко!              Ло вздохнул, потирая переносицу.              — Успокойся, Иккаку. Ева лучше восстанавливается, когда находится в непосредственном контакте с тем, у кого можно… черпать энергию. Это медицинская необходимость.              Команда осознанно охнула, переглядываясь. Тема была мгновенно замята.              Иккаку, краснея, поспешно сменила тему:              — Так… а какую одежду ты вообще предпочитаешь? Что нравится носить?              Ева задумалась.              — В команде брата меня обычно одевали в купальник и чулки.              Иккаку выронила ложку.              — В ЧТО?! Да это же настоящий сексизм! Как твой брат мог такое допустить?!              Ева рассмеялась.              — Успокойся! Меня так одевала наша навигатор. Она сама была девушкой. И, кстати, рыжей.              Иккаку с облегчением выдохнула.              — Ну ладно. Тогда мы с тобой подберём что-нибудь поудобнее.              — А я в то время вообще не особо любила ходить в одежде, — честно призналась Ева. — Меня буквально заставляли одеваться.              По камбузу прокатился одобрительный присвист. Иккаку тут же набросилась на ребят:              — Чтобы и мысли не было! Никто тут никого голым видеть не будет! — Затем она обернулась к самой Еве: — И ты тоже! Ходить везде одетой! Поняла?              Ева покорно подняла ладони вверх.              — Поняла, поняла. Обещаю.              В этот момент в камбуз вошёл Хакуган.              — Капитан, прибываем к острову.              Вскоре они мягко пришвартовались у небольшого, но оживлённого пирса. С палубы открывался вид на город приличных размеров с множеством магазинчиков и лавок. А на правой стороне острова, контрастируя с уютными домиками, высились строгие белые здания базы Морского Дозора. Их флаг гордо реял на ветру, напоминая, что опасность всегда рядом.              Ло, стоя на палубе, отдавал последние распоряжения перед высадкой, его голос был ровным и деловым, но взгляд периодически возвращался к Еве, которая неуверенно переминалась с ноги на ногу держась за перила.              — Бепо, ты за провизией. Клион, проследишь, — скомандовал он, мерно ступая по палубе в её сторону.              — Есть! — дружно отозвались медведь и кок.              — Хокуган, следишь за «Таном», я на связи, — Ло поднял руку, на запястье которого мерцала маленькая улитка-транспондер. — Шачи, Пенгвин, следите за дозором. Ими займёмся ночью.              — Есть!              — Ночью? — переспросила Ева, насторожившись.              — Твоя роль — поправляться. Так что тебя это не касается, — отрезал Ло, уже по привычке протягивая ей руку, чтобы помочь сойти на берег.              Ева взяла его ладонь, и они спустились по трапу. Странное ощущение неподвижной земли сбивало её с толку после недель, проведённых в покачивающемся ритме субмарины. Она покачнулась с носков на пятки, пытаясь поймать равновесие.              — Я с вами! — По трапу стремительно сбежала Иккаку, сияя решимостью. — Буду оценивать наряды. Для этого же не надо делиться энергией? — подколола она Ло и уверенно прошла вперёд, возглавляя небольшую группу.              Ло лишь фыркнул, а Ева тихо рассмеялась. Они двинулись по улочкам портового города, пестревшим вывесками и людьми. Ева с живым интересом вертела головой, впитывая забытые ощущения обычной жизни — крики торговцев, запахи еды, смех.              — Что-то похожее! — вдруг сказала Иккаку и резко свернула к одному из магазинов. Ева и Ло последовали за ней.              Магазин, выполненный из светлого дерева, встретил их удушающей волной парфюмерного аромата. Ева тут же зажала нос, жалобно посмотрев на капитана. Тот тоже поморщился. Если ему было неприятно, то что уж говорить о её чутком обонянии.              — Оооо, дорогие покупатели, добро пожаловать! Что вам подсказать? — Источник запаха предстал перед ними в образе чрезмерно улыбчивой женщины с неестественно уложенными волосами. Она хлопала накрашенными ресницами, стреляя глазками в сторону Ло.              — На эту девушку, — начала Иккаку, указывая на Еву, — футболку и штаны. И ботинки, по типу таких. — Она стукнула каблуком своего грубого ботинка. — И платье. На меня.              — Ох, поняла. Минуточку! — Продавщица слащаво подмигнула и скрылась за стеллажами.              — Платье? — удивилась Ева.              — Это на ночную операцию, — прошептала Иккаку, кивнув в сторону капитана, который с каменным лицом выбирал среди стопок простых футболок.              — Ооо, так у вас свиданка? — удивилась Ева.              Иккаку ударила себя по лбу.              — Нет! Буду приманкой для всяких мерзких типов, а капитан их того… — Она сделала выразительный жест, будто вырывает что-то из груди, и ухмыльнулась.              Ева непроизвольно приложила руку к своей груди, почувствовав, как учащённо забилось её сердце. Тень боли скользнула по её лицу.              — Прости, — сразу спохватилась Иккаку, поняв свою оплошность.              — Ничего, — Ева опустила голову. — Вы уже не раз так делали? — тихо спросила она.              — Неее, — отмахнулась Иккаку, разглядывая витрину. — Впервые пробовать будем.              Ева нахмурилась, осознавая весь риск этой затеи.              В этот момент вернулась продавщица с горой одежды и начала распинаться о тканях, пошиве и родственниках-портных. У Евы дёрнулся глаз. Она молча вытащила из её рук простое шелковое платье ярко-зелёного цвета на тонких бретельках, с единственным разрезом на бедре.              — Тебе это ни к чему, — Ло забрал у неё платье и положил ей в руки стопку, которую он уже собрал — пара футболок, штаны и тапочки.              — Э? Может, я тоже хочу? Ну, погулять? — Ева улыбнулась, прижав ушки к голове, пытаясь выглядеть максимально безобидно.              Ло цыкнул и уже разворачивался к выходу.              — Молчание — знак согласия! Спасибо! — хохотнула Ева, направляясь за ним.              Тот резко развернулся.              — Ты никуда не пойдёшь! Это опас…              Не успел он договорить, как палец Евы коснулся его губ, заставляя его замолкнуть.              — Вот именно… — прошептала она и многозначительно покосилась на Иккаку, которая с азартом раскидывала платья по соседним вешалкам, явно перевозбуждаясь от предстоящей роли.              Ло проследил за её взглядом и сдавленно вздохнул. Он и сам не был в восторге от этой авантюрной идеи Иккаку. Почему эти девушки не могли просто слушаться приказов и не встревать? Он отстранил руку Евы.              — Ладно, — он с неохотой вернул ей зелёное платье.              — Ладно-ладно, — передразнила она его, с победоносной улыбкой вручая всю свою ношу ему в руки. — Руки устали.              И, развернувшись, она направилась помогать Иккаку с выбором, оставив капитана стоять с охапкой одежды и нарастающим чувством, что контроль над ситуацией безвозвратно ускользает.       

***

      Они шли обратно по улицам города, уже изрядно опустевшим под вечерними огнями. Иккаку, нагруженная покупками, была отправлена на судно с строгим приказом готовится к выходу.              Ло и Ева же свернули с главной дороги, углубляясь в чащу леса, окаймлявшего город. Дорога шла в гору, воздух становился прохладнее и пах смолой и влажной землёй. Пройдя по узкой тропе добрых полчаса, они вышли на небольшую поляну, скрытую от посторонних глаз кольцом старых кедров.              — И что мы тут забыли? — озадаченно спросила Ева, когда Ло наконец остановился и начал осматривать местность.              — Ты превращалась с тех пор, как очнулась? — спросил он, поворачиваясь к ней.              — Нет… — она замотала головой и с любопытством посмотрела на свою собственную руку, сжимая и разжимая кулак. В памяти всплыли острые, как бритва, когти и тошнотворный ужас, когда она вонзила их ему в шею.              — Попробуй, — с этими словами Ло отпустил её руку и отошёл на несколько шагов, давая ей пространство.              Ева смотрела на него несколько секунд, затем медленно присела на корточки, а потом опустилась на колени, упираясь ладонями в прохладную землю. Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Ощущение было странным — её собственное тело вдруг стало чужим, набором мышц и костей, которые надо было заставить подчиниться воле, которую она сама едва помнила. Быть человеком, способным стать зверем… это всё ещё казалось сном.              Минута, затем другая. Ничего не происходило. Она всё так же сидела на коленях, лишь глубже вонзив отросшие, заострённые ногти в мягкий грунт. С досадой она подняла руку, показав Ло изменившиеся когти.              — Видимо, это пока мой максимум, — вздохнула она, чувствуя прилив усталости. Она попыталась встать, но ноги подкосились. Ло подхватив её под локоть и поднял на ноги. Он молча, привычным жестом, отряхнул с её колен прилипшие листья и хвою.              Он кивнул, без комментариев, и они молча двинулись в обратный путь, к городу.              Когда проулки вновь сменились оживлёнными улицами, Ева, прищурившись, посмотрела на Ло.              — Высматриваешь бар? — угадала она, уловив его изучающий взгляд, скользящий по вывескам.              Тот кивнул, не отводя глаз от одной из потертых дверей с тусклой вывеской.              — Было бы куда проще, пойди я один.              — «Сиди, я сам открою», называется, — хохотнула ушастая.              Ло зло зыркнул на неё.              — Да ладно тебе, — смягчилась она. — Ребята любят тебя и хотят помочь.              — А я не хочу, чтобы они рисковали, — парировал Ло, недовольно отворачиваясь.              — Ооо, как мило, — улыбнулась Ева и легонько ткнула его локтем в бок. — Капитан переживает за свою команду.              — Будешь пренебрегать субординацией — на цепь посажу, — пригрозил он беззлобно, но ушастая лишь рассмеялась, подняв ладони в знак сдачи.              Вскоре он приметил подходящее место — невзрачный бар «ХмельныйУс» с затемнёнными окнами и парой подозрительных типов у входа. Оценив обстановку, Ло развернулся.              — Ладно, я всё видел. Пора возвращаться.              Они направились обратно к пирсу, где у самого причала, скрытая тенью большого торгового судна, ждала их субмарина.