53 . Выбор есть всегда

      Ева проспала почти сутки, погружённая в тяжёлый, беглый сон, который не приносил отдыха, а лишь усугублял эмоциональное истощение. Ло, заходя в каюту, лишь молча проверял её пульс, поправлял одеяло и снова удалялся, оставляя её наедине с её демонами.              Он видел её состояние — хрупкое, надломленное — и понимал, что любое давление сейчас может сломать её окончательно. Его методы, всегда прямые и безжалостно логичные, здесь не работали. Он давал ей время. Время, чтобы переварить боль, примириться с прошлым и самой найти силы подняться.              И пока она спала, его собственный разум был полон противоречий. Он привык к её присутствию. Привык к тому, что по ночам его койка стала теснее, а в каюте пахло не только металлом, лекарствами и старыми книгами, но и чем-то чуть сладковатым, тёплым — её запахом. Он привык, к её тихому дыханию рядом, к тому, как она во сне искала его руку или прижималась лбом к его плечу. Это больше не было медицинской необходимостью. Это стало… комфортом. Привычкой, которую он не хотел терять.              Они делились друг с другом самым сокровенным — своими травмами, страхами, яростью. Он, всегда такой замкнутый и недоверчивый, рассказывал ей о Флевансе, о Коразоне. Она — о своих кошмарах, о братьях, о Ниве. Между ними возникла связь, глубокая и прочная, которую он не мог игнорировать.              И это его пугало.              Потому что изначальный план был иным. Холодным и расчётливым. Черная записная книжка, которую передала ему Нива, содержала не только медицинские данные. Там были записи об уникальной особенности Евы — её организме, который выработал иммунитет к силам Дьявольских плодов. Для него, задумавшего свергнуть Дофламинго, обладающего одной из самых опасных способностей, она была идеальным оружием. Непредсказуемым, но невероятно мощным козырем.              Он представлял, как ведёт её на поле боя, как она, невосприимчивая к парамеции Дофламинго, становится его главным щитом и мечом. Он строил стратегии, просчитывал варианты, где её способность поглощать энергию и иммунитет к плодам переигрывает все возможные ходы битвы.              Но теперь… Теперь он смотрел на спящую, исхудавшую девушку, чьё лицо даже во сне было искажено гримасой боли, и не мог заставить себя думать о ней как об «оружии». Она стала ему дорога. Как сестра? Возможно. Как единственный человек, который понимал его боль без лишних слов. Он привязался к ней. И мысль о том, чтобы сознательно бросить её в ад сражения с Дофламинго, вызывала у него почти физическое отвращение.              Много дней, пока Ева спала и восстанавливала силы, Ло просиживал за своим столом, перебирая старые карты и планы. Он снова и снова прокручивал в голове возможные сценарии, ища путь, который позволил бы ему осуществить месть без того, чтобы подвергать её опасности. Но каждый раз он упирался в жестокую реальность: Дофламинго был слишком силён, слишком опасен. Без её уникальных способностей шансы на успех катастрофически падали.              Он оказался в ловушке, которую построил себе сам. Месть за Коразона или безопасность Евы? Долг перед прошлым или ответственность за того, кто невольно стал частью его настоящего?              Он сжал кулаки, глядя на её спящее лицо. Ранее ясный и холодный ум теперь метался в поисках решения, которое казалось невозможным. Он дал слово Коразону.       

***

      Ева пришла в себя постепенно, как будто всплывая со дна тёмного океана. Первое, что она увидела, — это спину Ло, склонившегося над столом. В его руках он вертел маленький, потрёпанный чёрный кожаный блокнот. Сердце Евы ёкнуло — она узнала его. Ту самую записную книжку, которую она нашла в той проклятой лаборатории, где провела долгие годы.              Она приподнялась на койке, и та жалобно скрипнула. Ло повернулся к ней. В его обычно холодных глазах она увидела усталость, глубокую запутанность и — что пугало больше всего — нотки беспомощного отчаяния.              Не говоря ни слова, ещё сонная, она встала и подошла к нему. Когда её братья грустили, она всегда обнимала их. Инстинкт сработал и сейчас. Она обвила его за плечи, прижалась щекой и уткнулась носом в его бакенбарды, вдыхая знакомый запах металла, лекарств и чего-то неуловимого, что было просто его.              Ло лишь тяжело вздохнул, но не отстранился. Его свободная рука легла поверх её, и большой палец начал медленно, почти машинально, гладить её костяшки.              Затем он открыл чёрную книжку и начал читать. Но это было не просто чтение — он переводил сухой, бездушный научный жаргон на понятный язык, будто делал устный отчёт специально для неё.              — «Объект EVALUATION 13. Удачное совмещение неизвестного генного кода с кодом Минков. Два околоплодных яйца развиваются стабильно. Один плод начал поглощать второй. Замечено зелёное свечение на всём сроке соединения плодов. Внедрение конструкции для изучения. Плоды соединились полностью. Теперь плод является химерой»…              Голос его был ровным, но каждый слово падало на Еву, как камень. Она чувствовала, как холодеют её пальцы.              — «Пробные воздействия Дьявольских плодов оказались провальными. Попытка скормить плоду кусочек Дьявольского фрукта — провалена. Фрукт, от которого был отделен кусочек для внедрения, сгнил сразу после попытки введения в плод»…              Ло сделал паузу, перелистнул страницу. —«Кровь Evolution 13 является неоднородной консистенцией красных и зелёных телец. Красные тельца не реагируют на сок Дьявольского плода, в то время как зелёные просто уничтожают его на клеточном уровне. Замечено зелёное свечение в этот момент»…              Он снова остановился, на этот раз чтобы прокомментировать:              — Дальше записи ведёт другой почерк. Скорее всего, это связано с твоей транспортировкой в новую лабораторию.              И продолжил:              — «Вегапанк передал мне информацию и записи по проекту Evolution 13. Продолжает работу учёный-генетик доктор Аргон. Регенерация подтверждена. Быстрая. Шрамов не остаётся. Восстанавливаются конечности после отсечения. Восстанавливается 60% туловища после отсечения. Восстанавливается 90% туловища после отсечения. Сердце не отсекалось, кислород поступал напрямую. Остался шрам после 90%-ного отсечения в районе шеи»…              Ева непроизвольно потёрла затылок, нащупывая ту самую неровность кожи. По её телу пробежали мурашки. Холодный ужас сковал её.              — «Объект 13 открыл глаза. Следит за движениями сотрудников. Агрессии не выявлено. Попытка контакта провалена. Попытка объекта подчинить сотрудника с силой фрукта… Попытка контакта провалена»… — Ло пролистал несколько страниц. — Дальше идут только сухие наблюдения. Ничего конкретного.              Он закрыл книжку и положил её на стол. Всё это время Ева стояла, обняв его, а он продолжал гладить её руку. В каюте повисла тяжёлая тишина.              — Теперь понятно, — наконец прошептала Ева, — почему Правительство считает меня оружием. Я буквально им и являюсь. Раз моя кровь может деактивировать фрукты… — Она замолчала, обдумывая, а затем продолжила с странной, отстранённой практичностью: — Это ведь удобно. Если я научусь сражаться, то смогу выступать в роли авангарда в сражениях с фруктовиками…              Ло резко обернулся и посмотрел ей прямо в глаза, поражённый её холодным выводом.              — Что? Только не говори, что не думал об этом, — парировала она, заметив его реакцию. — Это же суперлогично.              — Это опасно, — его голос прозвучал хрипло.              — Жизнь — в априори штука опасная, — выдохнула она и ещё сильнее прижалась к нему, будто ища защиты от собственной жестокой логики. Ло показалось, что ещё немного, и она замурлычет, как кошка, пытаясь заглушить внутреннюю дрожь.              Он смотрел на неё, и в его глазах боролись восхищение её стойкостью и ужас от её готовности стать орудием.              — Что ты знаешь о Воле? — вдруг спросил он, меняя тему.              — М? Что это? — она смотрела на него с искренним недоумением.              — Воля… — он искал слова. — Это сила, которая живёт внутри нас. Сила духа. Она может проявляться по-разному. Кто-то может насыщать ею свои удары, делая их неотразимыми. Кто-то — подчинять ею других или сопротивляться чужой воле. Это то, что не зависит от физической силы или Дьявольских плодов. Это… суть человека.              — Это круто! — в её глазах вспыхнул интерес. — Ты ей владеешь?              В ответ Ло молча поднял руку. В следующий миг его кожа от кончиков пальцев до локтя почернела, приобретя стальной, отполированный блеск. Она выглядела неестественно твёрдой.              Ева с любопытством протянула руку и провела тонкими пальцами по его руке. Кожа, насыщенная волей, казалась холодной и невероятно плотной, как настоящий металл.              — Вау, — прошептала она. — А я… а я так могу?              — Не знаю, — честно ответил Ло, отпуская концентрацию. Его рука снова стала обычной. — Но если в тебе есть сила подавлять сами плоды… Вполне возможно, что твоя воля тоже… особенная. И тебе нужно научиться её чувствовать. Прежде чем бросаться в бой.              Он снова посмотрел на чёрную книжку, а затем на неё. План всё ещё существовал. Но теперь у него появилась новая цель — не сделать из неи оружие, а дать ей силы контролировать ту силу, что в ней заложили против её воли. Чтобы в конечном итоге она могла выбирать сама.              Ло откинулся на спинку стула, его пальцы по-прежнему лежали на обложке чёрной книжки, словно он пытался почувствовать скрытую в ней информацию через прикосновение.              — Эта книга… она отвечает на многие вопросы, но задаёт ещё больше, — начал он, его голос был низким и задумчивым. — Твоя невосприимчивость к Дьявольским плодам… Я перебрал все возможные расы, чьи генетические коды были хоть как-то задокументированы или изучены. Люди, гиганты, рыболюди, люди-звери, даже слухи о древних расах… Ничто не объясняет этого феномена. Твои зелёные кровяные тельца… они не просто нейтрализуют силу плода. Они её уничтожают на фундаментальном уровне. Это не иммунитет. Это… аннигиляция.              Ева слушала, обхватив себя за плечи, будто ей стало холодно. Она смотрела на книжку, как на ядовитую змею.              — Но самое странное, — Ло повернулся к ней, его взгляд стал острым, аналитическим, — это твое сходство с Луффи.              Ева нахмурилась.              — Но он же… парамеция? Человек с силой резины. А я… — она с ненавистью ткнула пальцем в свою грудь, — конструкт. Помесь Минков и «непойми-чего».              — Именно, — кивнул Ло. — Его ДНК — это ДНК обычного человека, изменённая Дьявольским плодом. Твоя же… — он провёл рукой по воздуху, словно рисуя сложную схему, — это искусственно созданный генный код, в который внедрили черты Минков. Изначально это должны были быть два разных организма. Но вы, как близнецы, имеете практически идентичную базовую структуру ДНК. Та, что была до всякого вмешательства.              Он встал и начал медленно прохаживаться по каюте, глядя в пол.              — Это противоречит всем законам генетики. Единственное логичное объяснение… — он остановился и посмотрел на неё, — что за основу твоего «неизвестного генного кода» взяли ДНК кого-то из его семьи. Очень близкого родственника. Скорее всего…              Он не договорил, но Ева закончила за него, обречённо:              — Отца. Монки Д. Драгона.              — Вероятность 97%, — холодно констатировал Ло. — Это объясняет и твою силу, и твое сходство с Луффи, и даже… ту самую букву «D.» в твоём имени, которую ты скрывала. Они не просто вживили тебе черты Минков. Они создали химеру на основе генома одного из самых разыскиваемых людей в мире. — В его голосе прозвучало нечто, похожее на ледяное восхищение безумием учёных.              Ева сглотнула ком в горле. Мысль о том, что её, по сути, собрали из обрывков ДНК отца Луффи, была ошеломляющей и отвратительной.              — Значит… я ему и правда… сестра? — прошептала она. — Но не по крови, а по… лаборатории?              — В каком-то извращённом смысле — да, — подтвердил Ло. — Вы генетические брат и сестра, с той лишь разницей, что его ДНК осталась чистой, а твою… модифицировали, превратив в оружие. — Он снова сел и положил руку на книжку. — И это делает тебя ещё более ценной для Правительства. Ты не просто их неудачный эксперимент. Ты — живое доказательство их попытки создать управляемое оружие на основе крови величайших преступников. И ключ к тому, чтобы понять, как противостоять силе Дьявольских плодов.              Он посмотрел на неё, и в его глазах уже не было отчаяния. Теперь там горел холодный, решительный огонь стратега, который получил в свои руки все карты.              — Они боятся тебя, Ева. Не только из-за того, что ты сбежала. А потому что ты — их самый страшный кошмар, оживший и направленный против них. И мы должны использовать это.              Ева медленно кивнула, её собственный страх постепенно сменялся чем-то другим — пониманием. Она была не просто жертвой. Она была угрозой. И это… это давало силу.              — Значит, учиться владеть Волей — это не просто полезно, — сказала она, и в её голосе впервые зазвучала твёрдость. — Это необходимо. Чтобы контролировать то, что они в меня вложили. И использовать это против них.              — Именно, — твёрдо сказал Ло. — Не чтобы стать оружием. А чтобы иметь выбор. Чтобы быть сильнее того, кем они тебя задумали.              Он протянул ей чёрную книжку.              — Это — твоё прошлое. Но твоё будущее решаешь только ты.              Ева взяла чёрную книжку. Кожаная обложка была холодной и шершавой под её пальцами. Она держала в руках не просто дневник — она держала ключ к самой себе. Ключ к той тайне, которую она никогда не просила и которую теперь должна была разгадать.              — Вот только интересно, — её голос прозвучал задумчиво, — как генный код отца Луффи, который скрывался от Правительства столько лет, оказался у Вегапанка?              Ло скрестил руки на груди, его взгляд стал отстранённым, аналитическим. —Монки Д. Драгон — сын вице-адмирала Морского Дозора. Он и сам был дозорным, причём довольно перспективным, примерно в то время, когда, судя по датам, начался проект «Evolution». Вероятно, образцы его ДНК были взяты тогда, на плановом медосмотре или под другим предлогом. — Он сделал паузу, в его глазах мелькнуло что-то тёмное. — Непонятно другое — почему именно его выбрали в качестве «прототипа». И, судя по записям, ты старше Луффи на несколько лет.              Ева медленно переваривала эту информацию, чувствуя, как в голове складывается жутковатая картина.              — Получается, сначала… создали меня. Потом Драгон… кого-то обрюхатил, и получился Луффи.              — Да, — подтвердил Ло. — Хронология сходится.              — Но всё равно не понятно, почему они не взяли ген кого-то… особого? Какого-нибудь прославленного адмирала или… не знаю, короля?              Ло усмехнулся, но в его улыбке не было веселья.              — Могу предположить, что они перебирали кандидатов не раз. «Evolution 13» — звучит так, будто ты была их тринадцатой попыткой. А «эволюция»… — он провёл пальцем по воздуху, — видимо, они пытались создать не просто солдата. Они хотели эволюционировать человека как такового. И, судя по всему, геном носителя «Воли D.» показался им наиболее перспективной основой. Они играли с огнём.              — Я бы их самих на опыты пустила… — мрачно фыркнула Ева, сжимая книжку так, что костяшки побелели.              — Могу устроить, — неожиданно предложил Ло, и в его глазах вспыхнул тот самый опасный, хищный блеск, который она видела, когда он говорил о мести.              — Что? — Ева от неожиданности даже подпрыгнула на месте.              — А почему нет? — он пожал плечами, как будто предлагал сходить выпить чаю, а не похитить человека и ставить над ним опыты. — Узнаешь свои силы в контролируемых условиях… Проверишь возможности… Получишь ответы на вопросы, которые мучают. Если хочешь, конечно.              Он посмотрел на неё прямо, без давления, оставляя выбор за ней. —Тебе решать.              Ева не ответила сразу. Она опустила взгляд на зловещую книжку в своих руках. Мысль о мести была сладкой и жгучей. Представить, что кто-то окажется на её месте… Но вместе с ней пришла и волна холодного страха. Готова ли она снова окунуться в этот мир боли, пусть и в роли мучителя?              Она задумалась, её пальцы бессознательно гладили потрёпанную кожу обложки. Прошлое было тёмным и страшным. Но будущее… будущее теперь было в её руках. И ей предстояло решить, какой дорогой пойти.