61 . Все хорошо...

      Вместо оживленной гавани Трафальгар Ло выбрал уединенную бухту, где скала-великан отбрасывала на корабль длинную тень, пряча его от любопытных глаз. В воздухе витала тишина, нарушаемая лишь криками чаек и ропотом волн о камень.              Первым нарушил спокойствие Глен. Он выскочил на палубу, на ходу стягивая футболку, пропитанную запахом машинного масла и пота, и натягивая свежую.              — Я пройдусь, посмотрю, смогу ли связаться с черным рынком отсюда, — бросил он, поправляя огненно-рыжие волосы.              — Узнай, сколько здесь настраивается Лог Пос, — раздался властный голос капитана. Ло стоял у перил, его взгляд был тяжелым и пристальным. Не хотелось потом получить проблем из-за попутчика.              Глен медленно перевел на него взгляд и коротко кивнул.              — Узнаю.              Его глаза, обычно такие насмешливые, устремились к силуэту острова и потемнели, словно нашли на горизонте что-то невидимое для остальных.              — Ты тут уже бывал? — Тихий голос Евы заставил его вздрогнуть.              Девушка подошла к борту, втягивая носом воздух, пытаясь разобрать коктейль запахов: хвоя, влажная земля, соленая морская пыль и что-то чужеродное, едва уловимое.              — Давно, — ответил Глен, и его взгляд стал отстраненным, будто он смотрел не на лес, а сквозь время. — Очень давно.              — Здесь есть база Дозора? — Трафальгар Ло уже направлялся к трапу.              — Была. Но сейчас не уверен, — Глен, не теряя ни секунды, ловко перепрыгнул через перила прямо на трап и, не оборачиваясь, зашагал прочь, его яркая шевелюра скоро скрылась в зелени.              Ева долго смотрела ему вслед. В голове с болезненной четкостью всплывали образы: сначала улицы прошлого острова, яркие и полные жизни, а затем… те же улицы, но пустые. Мертвые. Улицы, которые больше никогда не огласятся смехом, не зазвенят музыкой, не наполнятся шумной толпой. Тишина в ушах становилась оглушительной.              — Ты в порядке? — Голос Ло вернул ее к реальности.              Он стоял и ждал ее, его вопросительный взгляд был непривычно мягким.              — Нет, — честно выдохнула она. Ее взгляд был устремлен на стволы деревьев, но видела она совсем не их.              — Капитан, я пойду поищу портного! — На палубу поднялся Бепо. В его лапах болтались три увесистых мешка с черной, отливающей синевой шерстью, и еще один, туго набитый готовой пряжей, которую успели изготовить в прошлую попытку.              — Я давно хотела спросить… — Ева перевела взгляд с Бепо на Ло. — Откуда у вас моя шерсть? Насколько я помню, я забрала ее всю.              — Это Бепо, — Ло сдал своего штурмана с потрохами без тени сомнения.              — Простите! — проныл медведь, опуская уши.              — Ну… Ладно? — Ева беспомощно развела руками.              Бепо удивился ее реакции и робко поднял на нее глаза.              — Я, кстати, уже придумала, что хочу. Так что я с тобой, — объявила она, подходя к Бепо и пытаясь взять один из мешков. Но Ло опередил ее, легко взвалив всю ношу на свое плечо.              — Эй, а я помочь хотела! — она надула губы, чувствуя, как внутри закипает знакомое раздражение.              — Тебя и на шаг оставить нельзя, — Ло уже направлялся к трапу, старательно игнорируя перешёптывания и ухмылки команды. — Идете?              — Да! — первым опомнился Бепо и засеменил за капитаном.              Ева фыркнула, но послушно пошла следом. Целая куча тренировок до потери сознания, до седьмого пота, ради чего? Чтобы с ней по-прежнему носились, как с фарфоровой куклой, не способной поднять и мешка с шерстью?              Она ступила на землю. Песок под ногами был прохладным и сыпучим, но ласковый ветерок, игравший в ее волосах, с лихвой компенсировал это, неся ароматы свободы и приключений.              В лесной тени стало заметно прохладнее. Солнечные лучи пробивались сквозь густые кроны деревьев, рисуя на земле золотистые узоры. Воздух звенел от щебетания невидимых птиц, и на мгновение Еве показалось, что она может просто забыть обо всем и раствориться в этом мирном шёпоте.              — Вот и город, — оповестил Ло, замирая на опушке. Ева, погружённая в свои мысли, не заметила его остановки и врезалась в его спину. Он резко обернулся, бросив на неё короткий испепеляющий взгляд, прежде чем вернуть внимание к поселению внизу.              Улицы шумели жизнью. Яркий рынок ломился от овощей и фруктов, а из пекарни, чья вывеска виднелась даже отсюда, тянуло тёплым, хлебным духом, смешанным с ароматом сладкой выпечки.              — Ну, хоть дети есть, — горько усмехнулась Ева, наблюдая, как по пыльной дороге несётся ватага оборванных мальчишек, с визгом гоняющих самодельный мяч.              — Идём, — Ло без лишних слов ступил на дорогу, ведущую к первому ряду домов. Бепо и Ева последовали за ним.              Городок на первый взгляд казался мирным и спящим. Бабушки на крылечках улыбались и зазывали купить их нехитрый товар. Но их улыбки замирали, а глаза округлялись, едва они замечали Бепо. Они поспешно прятались за прилавки, стараясь не встречаться с мишкой взглядом.              — Вон там, — Ева указала в сторону, где виднелась деревянная вывеска с вырезанными иглой и ниткой. Достаточно красноречиво.              Они направились к магазину. Уже через стекло витрины была видна суета и доносились приглушённые крики. Ева невольно улыбнулась, услышав отборную ругань. Где-то на подсознании это уже ассоциировалось у неё с адекватностью людей.              Колокольчик звякнул, когда они открыли дверь.              — Блядство! Кого чёрт принёс? — из-за прилавка вынырнула девушка в очках. Её фиолетовые кудряшки взметнулись вверх, а глаза расширились, когда она увидела, кто вошёл: хмурый мужчина в пятнистой шапке, огромный белый медведь и девушка с кошачьими ушами. — Здравствуйте, — уже куда робче пробормотала она.              — Здравствуйте, — Ева шагнула к прилавку. — Скажите, вы сможете сделать из шерсти пряжу? Или из пряжи уже ткань? — Она заерзала на месте, её руки жестикулировали, пытаясь объяснить, что ей нужно.              — Можно… Точнее, уже нет, — девушка провела рукой по лицу, смахивая усталость.              — Как это? — Ло приблизился, его тень накрыла прилавок.              — Машинка сломалась, — она махнула рукой в сторону подсобки. — Так что пока каким-то чудом её не починить… или пока я её нахер не добью окончательно.              Бепо и Ева синхронно хлопнули глазами и переглянулись.              — Можно посмотреть? — Ева положила ладони на стойку, её глаза загорелись.              — Ты? Думаешь, починишь эту рухлядь? — девушка фыркнула, но в её глазах мелькнул проблеск интереса.              — Ну, я гляну, — не дожидаясь разрешения, Ева юркнула в дверь, ведущую в подсобку.              — Эй! Куда?! — поражённая такой наглостью, хозяйка ринулась за ней.              Подсобка оказалась просторнее, чем сам магазин. Стеллажи до потолка были забиты мотками пряжи, рулонами тканей и странными инструментами. В центре стояли две швейные машинки и громоздкий ткацкий станок.              — Не трожь! Доломаешь — я тебе уши… — речь девушки оборвалась, когда лезвие «Кикоку» появилось перед её носом.              — Ло, — осуждающе качнула головой Ева и принялась осматривать механизм. — А что конкретно сломалось? — она перевела взгляд на перепуганную хозяйку.              Ло убрал меч. Девушка, сглотнув, рванула к Еве.              — Тут поршневой механизм, работает на газе. Деда ещё собирал для бабки. Хер знает, что конкретно отъебало, поэтому…              — Отлично! — Ева хлопнула в ладоши, прерывая её.              — Чего? — та отшатнулась.              — Я думала, мне показалось, но это очень похоже на то, с чем возится Иккаку, — Ева посмотрела на Ло в поисках подтверждения. Тот лишь медленно моргнул.              — Иккаку? — девушка смотрела на странных гостей по очереди.              — Извините, что ворвались вот так. Меня зовут Ева, это Бепо и… Ло, — представилась она, пытаясь сгладить ситуацию.              — Кора, — девушка протянула руку, и Ева пожала её. На мгновение они обе улыбнулись. — Тогда тащите вашего Икаку. У меня сегодня ещё три заказа.              — Хорошо. Мы тогда оставим это тут, — Ева указала на мешки с шерстью. Дождавшись кивка, она продолжила: — Ещё вопрос. Сколько тут Лог Пос настраивается?              — А? Да часов пятнадцать. Вот только вряд ли вы отсюда уплывёте, — горько усмехнулась Кора.              — Почему ты так решила? — спросил Ло.              — Не я решила, а местные течения. Они тянут всё к острову, так что выплыть можно только… — она задумалась, проскочила мимо Ло и Бепо к стойке и принялась там копаться, доставая потрёпанный листок. — Вот, через два месяца и пять дней течения будут обратные. Тогда и отплывёте.              — Бепо? — Ло повернулся к навигатору.              — Не проблема для «Тана», поэтому и не говорил. Простите, — мишка зажмурился, ожидая выговора.              — Приведи сюда Иккаку. Пусть починит. Клион и Жан Барт — на закупку провизии. Мы будем ждать их на рынке, — отдал распоряжение Ло. Бепо крякнул в подтверждение и удалился.              — Кора, а ты сможешь сшить…              — Погоди, — девушка снова нырнула под стойку и вынырнула с несколькими толстыми тетрадями. — Вот, может, тут что-то приглянется. — Она плюхнулась на стул, постучала по карманам куртки, достала пачку сигарет и закурила.              Ева принялась листать альбомы. В первом были платья — она отложила его сразу. Во втором — что-то более практичное, но всё равно вычурное. В третьем — мужская одежда.              — Не то, — Ева вздохнула и уронила лбом на стойку, пытаясь сформулировать.              — Чего? Так платья вот, в первых… — начала Кора, но, встретив её взгляд, замолчала. — Скажи, для чего. Можно и новенькое что-нибудь придумать, — она улыбнулась, выпуская дым колечком.              — Штаны. В облипку. Несколько одинаковых пар.              — С карманами?              — Да.              — Верх?              — Куртка. С небольшим воротником, чтобы застёгивалась. Плотная, такая…       

***

      Какое-то время спустя, согласовав все эскизы, Ева и Ло вышли из магазина как раз в тот момент, когда Бепо и Иккаку приближались к нему.              — Ну, что там? — Иккаку подбежала к Еве, её глаза горели азартом.              — Какой-то поршневой механизм, который внедрили в станок, — Ева развела руками.              — Звучит интересно! — Иккаку уже мчалась к двери.              — Бепо, проследи, — Ло бросил, проходя мимо медведя.              — Есть! — навигатор отдал честь и последовал за своей накамой.              Пройдя немного, Ева учуяла знакомые запахи и быстро нашла остальных у рыночных рядов.              — Ева, проверь, что ребята закупают. На всякий случай, — Ло кивнул ей в сторону прилавков.              — Хорошо, — она направилась к Клиону и Жан Барту, легко вступая в разговоры с торговками, мягко успокаивая их, когда те пугались внушительного роста Жана.              Ло наблюдал за ней, попутно сканируя улицу. Его взгляд скользил по лицам прохожих, выискивая подвох. Но всё было спокойно. Не мирно-спящим, а живым спокойствием: ругань из-за цен, потасовка в подворотне, крики торговцев. Обычный, полный жизни город.              — А вот и вы, — Ло обернулся на знакомый голос. Глен, разжёвывая булку, подошёл к ним. — Лог Пос завтра настроится, но тут мы, выходит, застряли на пару месяцев.              — Знаем. Не проблема. Отправимся, как будет готов заказ, — Ло перевёл взгляд на Еву, которая тем временем заставляла какую-то бабушку смеяться.              — Не слишком ли ты её опекаешь? — Глен придвинулся ближе.              — Не слишком ли я опекаю человека, который полгода провёл в коме без сердца? — во взгляде Ло читалась вся глупость заданного вопроса.              — Полгода? — Глен подавился и уставился на ушастую. — Как… без сердца? У Эйса же…              — Она отдала своё сердце ему. Я его тоже оперировал в тот день. Удивительно, но сердце прижилось.              — Но как она вообще выжила? — Глен не мог такого представить.              — Чудо, — уклончиво ответил Трафальгар, не желая распространяться о деталях. Он и так сказал слишком много.              — Это точно, — Глен почесал затылок. — База Морского дозора, кстати, тут заброшенная стоит. Видимо, после войны у них тяжко с кадрами.              — Ты там был? — спросил Ло.              — Нет, — тот покачал головой. — Я не боец. Разведчик. Меня оставили на острове… Сначала я не знал, но когда приплыли братья… С Эйсом… Без отца…              Глен замолчал, откусил ещё кусок булки и, не прощаясь, зашагал прочь, по направлению к лесу.       Ева, закончив свою инспекцию, постояла немного рядом, наблюдая за процессом погрузки всего добра на одного Жана Барта. Но её мысли были явно не здесь. Она перевела взгляд на знакомую улочку, ведущую к магазину Коры.              — Пойду к Иккаку, — бросила она Ло, не ожидая ответа. Тот лишь коротко кивнул. Понимая, что в магазине Бепо, и тот проследит за ушастой.              Она быстро зашагала обратно по мощёной улочке. Город по-прежнему жил своей шумной жизнью, но теперь его гам отступал на второй план, вытесняемый нарастающим гулом и металлическим лязгом, доносившимся из-за дверей швейной лавки.              Колокольчик над дверью едва слышно звякнул, заглушённый шумом. Картина, открывшаяся ей, была одновременно хаотичной и забавной.              Вся подсобка была завалена деталями. Иккаку, с лицом, вымазанным в машинном масле, с упоением копалась в недрах ткацкого станка. Рядом, держа мощную лампу и подавая инструменты, как ассистент на сложнейшей операции, сидел Бепо. Его огромная фигура казалась особенно неуместной среди хрупких мотков пряжи, но на его морде было сосредоточенное и даже восторженное выражение.              — …и вот эта шестерёнка, видишь, совсем сточилась! — кричала Иккаку, не отрываясь от работы. — Кто это так собирал? Гений! Надо будет выточить новую… Бепо, подашь вон тот напильник? Не тот, круглый!              — А, этот? — Мишка аккуратно протянул нужный инструмент.              — Да! Спасибо!              Кора стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди. На её лице застыла смесь скепсиса, страха за своё имущество и неподдельного восхищения. В углу её рта дымилась сигарета.              — Ну как? — подошла Ева, стараясь не наступить на разбросанные винтики.              — Почти! — Иккаку вылезла из-под станка, её глаза горели. — Механизм-то гениальный, но сборку делал, прости господи, пьяный слесарь. Половину соединений надо перепаивать! Но ничего, мы тут с Бепо справимся. — Она хлопнула мишку по плечу, и тот смущённо почерал затылок.              — Это правда интересная конструкция, — добавил Бепо. — Никогда не думал, что ткацкие станки могут быть такими… сложными.              Кора, наконец, оторвав взгляд от действа, вздохнула и повернулась к Еве.              — Твои друзья… Они либо спасут мамин бизнес, либо добьют его окончательно. Но скучно точно не будет. — В её голосе послышались нотки уважения. — Эскизы твои я посмотрела ещё раз. Кое-что подсчитала. Раскроила на бумаге. Если твой механик-виртуоз не разнесёт мою мастерскую в щепки, сделаю часов за девять.              — Она не разнесёт, — уверенно сказала Ева, глядя на Иккаку, которая снова погрузилась в механизм, что-то напевая себе под нос. — Она… в своей стихии.              Ева присела на пустой ящик в углу, поджав под себя ноги. Она не мешала, просто наблюдала — за яростной концентрацией Иккаку, за старательной помощью Бепо, за постепенно тающим недоверием Коры. Здесь, в этой пропахшей маслом и тканями комнате, царила своя, странная гармония.              — Ты сказала, бизнес мамин? — Ева с любопытством разглядывала полки. — А где она?              — Ага, — Кора затянулась, и на её лице отразилась неприязнь к теме. — Она сейчас на закупке, поэтому тут и тихо.              — Тихо? — удивилась Ева.              — Да, — Кора тяжело вздохнула. — Эта женщина — маньячка… — девушка сжала в пальцах сигарету, и та сломалась. — Бабка её знатно избаловала… Каждый день — новый наряд. Порой несколько в день.              — Ого… А зачем так много? — Ева не могла понять.              — Хрен её поймёшь. Просто пришибленная. Она за отца-то вышла лишь бы ей дали свадебное платье поносить… — фыркнула Кора.              — Мамы странные… — подвела итог Ева.              — А твоя? — девушка решила продолжить тему.              Ева посмотрела на Кору и лишь покачала головой, опуская взгляд на деревянный пол.              — Прости, — Кора потупилась. Она достала ещё одну сигарету и протянула Еве. — Куришь?              — Курила… В прошлой жизни… — ответила ушастая, но всё же приняла сигарету.              Кора подкурила свою и протянула спички Еве. Та долго смотрела на тонкую палочку, вертела её в пальцах, будто решаясь — надо ли это ей вообще?              Наконец, она чиркнула спичкой, поднесла огонёк к кончику и сделала первую, глубокую затяжку.              И наступила тишина. Та самая, долгожданная тишина в голове. Словно кто-то выключил кран с водой, и надоедливое, беспокойное журчание мыслей наконец прекратилось.              — Готово! — громогласный крик Иккаку заставил Еву вздрогнуть. — Ева, какого хрена?! — механик, вытирая руки о тряпку, увидела подругу, сидящую на ящике с сигаретой во рту. — Я всё капитану расскажу!              — Расскажешь о чём? — Появление Ло спровоцировало куда более резкую реакцию. Ева дёрнулась, вынимая сигарету, и, пока переводила на капитана виноватый взгляд, одной рукой поспешно потушила бычок о ящик.              Кора фыркнула, наблюдая за этой сценой. Пока все смотрели на хозяйку магазина, Ева выпустила остатки дыма и развела руками, будто отмахиваясь от невидимого облака.              — Если ты думаешь, что я ничего не заметил, то сильно ошибаешься, — Ло пристально посмотрел на ушастую. Та прижала уши и опустила взгляд, как провинившийся котёнок.              — Принимай работу! — Иккаку подошла к Коре, и они по-дружески стукнулись кулаками.              — Если эта хрень взорвётся…              — А ты проверь…              Кора, всё ещё скептически относясь к починке, начала переключать рычаги и заправлять нити и пряжу, которую было не жалко. На всякий случай.              Станок сперва дёрнулся и затрясся, но после точного движения Иккаку звук выровнялся, и движок заработал ровно и стабильно. После нажатия на кнопку механизм ожил, уверенно создавая ровное полотно.              — А я что говорила? — улыбнулась Ева.              — Ахренеть! — Кора не верила своим глазам, следя, как станок выбивает идеальные строчки. — Эта хрень теперь лучше, чем когда-либо работала!              — Рада слышать, — Иккаку ухмыльнулась, оттирая с рук следы машинного масла.              — Когда будет готово? — уточнил Ло, уже разворачиваясь к выходу.              — Завтра к вечеру. Вы меня так выручили, что сделаю всё в лучшем виде, — она широко улыбнулась и показала большой палец вверх.              — Спасибо огромное, — Ева спрыгнула с ящика и, помахав на прощание рукой, покинула подсобку, а затем и магазин вместе со всеми.              Обратно они шли почти в тишине. Хотя… Если считать тишиной восторженный монолог Иккаку, в красках описывавшей устройство и принцип работы механизма, то тишины не было вовсе. Это даже шло на руку Еве — она слушала подругу, пытаясь проследить за ходом её мыслей, что получалось скверно, зато прекрасно отвлекало от тяжёлого, недовольного взгляда Ло, ощущаемого ею спиной.              — …Может, нам тоже такой собрать, а, капитан? — вдруг вклинилась Иккаку в собственный рассказ.              — Зачем? — Ло не понимал, для чего на подлодке может понадобиться ткацкий станок.              — Так у нас же Бепо линяет! Выкидывать — конечно, можно, но ведь можно и продавать уже готовую ткань! — Иккаку шлёпнула себя по лбу, как будто озвучила гениальную идею.              — Но нам всё так же надо будет обрабатывать шерсть в пряжу, — напомнила Ева.              — Так ты ведь делала такое, разве нет? — Иккаку перевела взгляд на ушастую.              — Я могу делать только толстую нить, — та развела руками. — Поэтому и вязала только свитеры да шарфы.              — Так можно научиться…              — Хватит, — отрубил Ло. — Мы не будем этим заниматься. Лишняя трата сил и ресурсов, — его тон не оставлял пространства для дискуссий.              — Капитан! — возмутилась Иккаку.              — Если тебе скучно, то я могу обеспечить работой по уборке всего «Тана», — Ло устало посмотрел на свою механика.              Иккаку вздрогнула и замахала руками, словно отгоняя саму мысль об этом.              — Нет, спасибо! Иду проверять гидравлику! — И она почти побежала вперёд, чтобы избежать дальнейших поручений.              — Ева… — Ло схватил её за плечо, почувствовав, как она бессознательно ускорила шаг, пытаясь уйти от разговора. Его голос прозвучал тихо, но с той самой металлической ноткой, которая не допускала возражений. — В лазарет.              Они вошли в прохладное, пропитанное запахом антисептика помещение. Ева, не говоря ни слова, привычным движением уселась на край койки и принялась расстёгивать верх комбинезона, освобождая шею и грудь. Её движения были почти автоматическими — отголосок многих месяцев, проведённых здесь.              Ло молча приготовил шприц. Игла вошла в вену легко и безболезненно; он много раз брал у неё кровь, знал каждую её вену. Затем последовали привычные манипуляции: холодное прикосновение стетоскопа к спине, команды «дыши глубже», «не дыши». Ева подчинялась безмолвно, её взгляд был отсутствующим, устремлённым в одну точку на противоположной стене, будто она пыталась сбежать от реальности внутрь себя.              Он проверил ритм её нового сердца под рёбрами — ровный, без сбоев, но всё ещё громкий, как он заметил в первые дни.              Отложив инструменты, Ло подошёл к столу и пробежался глазами по свежим анализам. Результаты были… хорошими. Слишком хорошими. Он медленно выдохнул, снял перчатки и подошёл к койке, опускаясь рядом.              Ева не шевельнулась, продолжая смотреть в пустоту.              — Я не буду за тобой следить, — наконец проговорил он, и его голос потерял привычную сталь, став почти обыденным, усталым. — Но всё же… лучше подождать до полного выздоровления.              — Я устала быть слабой… — все же вырвалось у неё. Первая предательская капля скатилась по щеке, оставив на пыльной коже горячий след. Затем — вторая, третья. Она сжала кулаки, пытаясь силой воли остановить поток, но было поздно. Слёзы потекли ручьями, беззвучные, горькие, смешиваясь с потом и смывая маску показного спокойствия. Она не всхлипывала — её тело молча травило само себя этой солёной влагой отчаяния.              Каждая тренировка была битвой. Она вкладывала в неё всю себя, до последнего вздоха, до дрожи в подкашивающихся ногах. Мышцы горели огнём, сердце колотилось о рёбра, как птица в клетке. И она чувствовала результат — время между подзарядками от Ло увеличилось, силовые показатели понемногу росли. Со стороны это выглядело как победа.              Но это была пиррова победа. Потому что этого жалкого прогресса было катастрофически мало. Мало против того чудовищного, разверзшегося внутри неё чувства отчуждения.              Каждое утро она просыпалась в теле, которое больше не принадлежало ей. Оно было чужим, враждебным. Тяжёлым, будто все кости налили свинцом, а кожа превратилась в неподъёмный скафандр. Каждое движение давалось с усилием, будто она пробиралась сквозь густой, вязкий мёд. Она помнила лёгкость, что была когда-то — то самое ощущение, когда тело было не грузом, а продолжением воли, послушным и стремительным.              А теперь… Теперь это была тюрьма из плоти и костей. Не её грузные бедра, не её вялые руки, не её непослушная спина. Она смотрела на свои руки и не узнавала их. Она пыталась поймать в зеркале знакомый взгляд, отблеск прежней себя, но видела лишь уставшую незнакомку, запертую в чужеродной, тяжелой, совершенно не своей оболочке. И самое ужасное было в том, что сбежать из этой тюрьмы было некуда.              — Торопиться некуда, — произнес Ло.              Но эти слова, такие разумные и правильные, не успокоили, а лишь сильнее раскалили рану. Он говорил о прогрессе, о пути, о терпении. А она сражалась с самим своим существованием.              Она медленно повернула к нему залитое слезами лицо. В ее взгляде не было утешения, лишь одна сплошная боль.              — А мне кажется, что я уже опоздала, — прошептала она, и голос ее сорвался. — Опоздала вернуть себя. Это… это уже не я, Ло. И с каждым днем та, настоящая, все дальше.              Ей хотелось что-то сломать, разрушить, выместить всю ту злость на саму себя.              — Ты говоришь «не торопиться», а мне кажется, что я уже проиграла гонку со временем.              — Ты проиграешь только тогда, когда сдашься, — произнес Ло, и его руки мягко, но уверенно обняли ее.              По коже побежали мурашки — не от холода, а от этого, оглушительного контакта с живой поддержкой. И этого оказалось достаточно. Тот шлюз, что она так отчаянно пыталась удержать, рухнул.              Слезы хлынули с новой силой, но теперь это были не тихие слезы отчаяния, а глубокие, надрывные рыдания, выворачивающие душу наизнанку. Она вжалась лбом в его плечо, ее пальцы вцепились в его футболку, будто он был единственной твердью в распадающемся мире. Ей нужно было выплеснуть всё — всю ярость на свое непослушное тело, всю тоску по утраченной легкости, весь ужас перед этим бесконечным, изматывающим путем.              И он понимал. Он не говорил лишних слов, просто держал ее, принимая эту бурю всей ее мощью. Ло видел не только истерику. Он видел цифры. Результаты анализов, которые он тщательно изучал, говорили ему яснее любых слов: ее тело менялось. Оно восстанавливалось. Оно отчаянно боролось, чтобы догнать ее волю. И именно эта титаническая внутренняя работа и была причиной бури — гормоны, эти коварные дирижеры настроения, играли на ее нервах, как на расстроенных струнах, заставляя ее чувствовать всю боль трансформации с утроенной силой.              Он знал, что прямо сейчас, сквозь эти рыдания, рождается не просто она новая. Рождалась та, что сможет выдержать всё.