84. Здрасте приехали...

      И что теперь делать?       Ева будто вынырнула из ледяной воды, с трудом ловя воздух. Гул в ушах медленно отступал, уступая место настойчивому, колючему вопросу. Ло… Смысл его слов был ясен, как и его намерение — скрыть это от нее. Чтобы не переживала? Ага, блять. Как будто незнание когда-либо спасало от беды.       Девушка механически достала уже шестую сигарету за последние полчаса. Горький дым заполнял легкие, но не приносил успокоения. Она сидела в своей комнате в замке Дофламиго, но привычные стены, обычно дававшие иллюзию безопасности, теперь казались особенно чужими.       «И что теперь делать-то?» — мысль билась, как птица о стекло.       Вернувшись с задания, она, словно папуас, принесший диковинную безделушку, собиралась… Собиралась она, по правде говоря, непонятно что. Просто бродила по коридорам замка в надежде, что ходьба упорядочит мысли. И наткнулась. На информацию. Не вовремя. Слишком не вовремя. И слишком важную, чтобы можно было сделать вид, что ничего не было.       Один из членов «семьи» что-то оживленно обсуждал по улитке в своей комнате. Дверь была приоткрыта на щель. И вроде бы ее это не касалось. Раз она оказалась в зоне слышимости — ну, не ее же проблема, что стены здесь имеют обыкновение говорить. Но проблема оказалась именно ее. Потому что услышанное касалось ее обязанностей. Ее роли.       Как сказал Джокер: « Ты кошка, так лови крыс. У тебя это хорошо получается»       — Да, пиздец как хорошо, — фыркнула Ева своим же мыслям, с силой затягиваясь.       Солнце клонилось к закату, вытягивая из углов комнаты длинные, уродливые тени. Сумрак вступал в свои права, будто вторя темным мыслям Евы, подпитывая их.       Суть разговора была проста: один из любителей все взрывать обсуждал нечто с дозорным. И, как поняла Ева, этот дозорный ей уже встречался. С одной стороны, можно было докопаться до сути, собрать пазл. С другой — Дофламиго, Шичибукай, и контакт с Морским дозором в принципе… понятен. Но не от имени Джокера. А именно так, «Джокер», назвал собеседника голос из улитки.       Можно было бы списать на подставное лицо, на агента. Но нет. Тот дозорный был на слуху. Идеальная репутация, больше десятка лет безупречной службы. А Джокер здесь, в этом статусе, не так давно. Лет десять, не больше. Сроки не сходились. В голове звенела тревожная тишина.       — Хорошо, что ты тут, — низкий голос заставил ее вздрогнуть и резко обернуться.       В дверном проеме, сливаясь с наступающими сумерками, стоял Дофламиго. Его лицо было скрыто тенью, лишь очки холодно поблескивали в последних лучах солнца.       — Это как посмотреть, — попыталась она выдавить подобие улыбки, но голос прозвучал хрипло и натянуто.       Мужчина медленно поднял бровь, изучая ее. Ее поза, сигарета в дрожащих пальцах, взгляд, устремленный в пустоту, — все кричало о том, что случилось что-то из ряда вон.       — Что случилось? — спросил он, делая шаг в комнату. Простой вопрос прозвучал как обвинение.       — Кое-что услышала, если быть точной, — она отвернулась к окну, чтобы не видеть его лица. — Среди твоих либо крыса, либо я узнала лишнее.              — Что ж, — его голос стал тише, шелковее, и от этого — только опаснее. — Я тоже услышал кое-что интересное.       Он прошептал это, и Ева резко обернулась. В его голосе, сквозь привычную игру, пробилась холодная, кровожадная нотка. Игра началась, и ставки внезапно выросли.       — Забавная ситуация получается, — она выдавила улыбку, выпуская кольцо дыма. Поза была бравадой, фарсом, который они оба видели насквозь.       — Ты первая, — он сделал легкий, приглашающий жест рукой, как будто предлагая начать танец.       Ева покачала головой, лихорадочно соображая, как сформулировать это, не подписывая себе приговор.       — Давай поступим так, — она резко отщелкнула недокуренную сигарету в открытое окно. — Я не услышала ничего конкретного, что позволило бы мне кого-то обвинить. Но услышала, скажем так, как один из твоих общается с дозорным. И использует для этого не то имя.       Она говорила тихо, почти беззвучно, не отрывая взгляда от его скрытого тенью лица. Каждый мускул в ее теле был напряжен, готовый в любой миг к прыжку, к бегству. Ведь если она действительно услышала лишнее, то коридоры замка должны были стать ее последней дистанцией.       — И все? — Джокер… даже расстроился? Он тяжело вздохнул, прошел к кровати и опустился на нее, облокотившись локтями на колени и уткнувшись лицом в ладони.       — Дофи, блин, — вырвалось у нее в сердцах, и он вдруг заржал своим характерным, резким смехом, от которого по спине пробежали мурашки.       — Я думал, ты уже знаешь. Хотя, в последнее время ты частенько пропадаешь где-то, — он поднял голову, и в его улыбке было что-то хищное, изучающее.       — Пожалуй, да, — с грустным, усталым вздохом согласилась она. Притворяться было бесполезно. — Так. Что у тебя там?       Джокер медленно расплылся в широкой, довольной улыбке. Хмыкнул, словно вспомнив что-то забавное, и поманил ее пальцем. Ева вздернула бровь в немом вопросе, но, после секундного колебания, подошла. Мужчина без лишних церемоний усадил ее себе на колени, одной рукой удерживая за талию, а другой приподняв ее подбородок, чтобы внимательно вглядеться в глаза.       — Похоже, Трафальгар ищет тебя, — выдохнул он, следя за каждой реакцией.       Как он и ожидал, ее зрачки сначала расширились от шока, а затем сузились до булавочных головок. Он чувствовал под ладонью, как учащенно забилось ее сердце. Не просто волнение. Страх.       — Тогда я…       — Тихо-тихо, — он погладил ее по спине, жест был почти утешительным, если бы не ледяная сталь в голосе. — Почему ты его боишься? Я видел, как ты разбираешься с мечниками. Да и его Дьявольский плод, по идее, на тебя не должен действовать.       Ева иронично, с горькой усмешкой, фыркнула.       — Действует, — раздраженно бросила она, и сразу пожалела.       Джокер мгновенно замер, его пальцы непроизвольно впились ей в бок. Он знал, на что способна Опи-Опи но ми.       — Вот с этого момента — поподробнее, — он постарался говорить мягче, но сквозь слова прорывалось жесткое, почти яростное раздражение.       — Если коротко, то я ничего не могу против людей с инициалами «Ди», — ответила Ева, смотря куда-то поверх его плеча. — Считай, у меня перманентная аллергия на них.       Что удивительно, так это реакция Джокера. Ева почувствовала, как все его тело напряглось, будто пружина. Запах его, обычно контролируемая смесь дорогого табака и опасности, сменился на что-то острое, дикое, отчетливое — на чистую, концентрированную ненависть.       Она перевела на него взгляд, сведя брови домиком в немом вопросе.       — И у тебя? — вырвалось у нее жалобно, по-детски, и Джокер на секунду растерялся от этой внезапной уязвимости.       Он коротко кивнул.       — Будет забавно, если мы окажемся родственниками, — хмыкнула она, снова доставая сигарету. Попытка шутки повисла в воздухе.       — Исключено, — отрезал он грубо, почти рыча. Ева лишь закивала. Если в ее и без того запутанной родословной объявится еще и это… Она просто взвоет от абсурда.       — Что будем делать? — спросила она, наконец закурив и стараясь выпустить дым в сторону.       — Мне нужно кое-что от него, — Джокер произнес это с медленной, хищной улыбкой, от которой стало холодно. В его глазах вспыхнул азарт охотника, увидевшего достойную цель.       

***

      — Очень жаль.              Это была первая фраза, которую Ева услышала, переступая порог душного бара на незнакомом острове. Очередная «деликатная» сделка позади. За месяцы работы на Джокера о «Темном Фениксе» заговорили слишком громко. И слава эта была сомнительной, обрастая небылицами. Хотя, с другой стороны, страх — отличная валюта.       — Да, может, когда-нибудь он и сунется в Новый Свет, хотя я сомневаюсь…       Ева скользнула взглядом по говорящему — тучному бармену в заляпанной рубашке с закатанными рукавами. Он лениво разливал пиво, вино и, судя по уксусному запаху, сильно разбавленную текилу. Ее рецепторы, улавливавшие малейшие нюансы, уже давно вынесли вердикт: паленая бражка. Хотя, справедливости ради, у некоторых бабушек даже бражка удавалась на славу.       — Интересно ж, конечно, «Поющие кости»… Это что курить надо, чтоб так назваться? — хмыкнул бармен, протирая стакан.       Ева поперхнулась своим напитком, едва не выплюнув его на стойку.       — Тихо, тихо, девочка! Все в порядке? Может, тебе соку? — бармен хрипло засмеялся, протягивая через стойку грязное полотенце.       Полотенце она приняла машинально, а сама уже соскочила с табурета и подошла к тому самому посетителю, выхватив у него из рук помятую листовку. На ней красовался стилизованный череп в канотье и микрофон.       — Опа… — вырвалось у нее, когда она узнала Брука. Сердце екнуло от неожиданной радости. — А где это? — резко повернулась она к мужчине.       — В «Раю», потому тютю, — хрюкнул тот, отхлебывая пива. — За Красной линией.       Ева быстро прикинула в уме. До редлайна — двое суток, если не спать. И еще двое — на поиск энтернал и дорогу. Успеть… почти невозможно. Почти.       — Спасибо, — бросила она, хватаясь за листовку, и вылетела из бара, несясь к своему «Ониксу», пришвартованному у причала.       Погода благоволила ей лишь первые сутки. На вторые, когда до редлайна оставались считанные часы, небо решило показать характер. Свинцовые тучи, ледяной ливень, переходящий в штормовой ветер. Туман и шторм — сочетание, казалось бы, невозможное, но Гранд-Лайн лишь цинично хохотал в ответ на ее проклятия.       — Блядство! — в который раз рычала Ева, едва не врезавшись в скалистую стену невидимого в пелене прохода. Она плыла практически вплотную к материку, надеясь угадать ту самую расщелину.       И вот, к началу третьих бессонных суток, она наконец увидела его — тот самый несчастный парус, а за ней… Ей пришлось резко зарулить, чтобы не протаранить маленькую лодку, одиноко качающуюся на волнах. И ее обитателя.       Она замерла, удивленно уставившись на мужчину с черным мечом за спиной. По сути, ее только что поймали с поличным на использовании его личного, секретного маршрута.       Драккуль Михоук хмуро наблюдал за ней, за тем, как за ее спиной трепыхается на ветру мокрый парус. Он сам планировал переждать здесь шторм и двинуться дальше. А тут в его уединение ворвалась… та, кого он даже не смог почувствовать своим «зорким» взглядом. Это уже было интересно.       — Очень извиняюсь, — она неловко улыбнулась, пытаясь развернуть «Оникс», чтобы ретироваться. Ширина канала, к счастью, позволяла им разминуться.       — Стой, — коротко бросил он, не поворачивая головы. Голос был низким, спокойным, но он вибрировал в пространстве, заглушая даже шум ветра.       Ева замерла, но не спешила оборачиваться. Вот кого-кого, а его она боялась по-настоящему. Она его не знала. Но знала его способности.       — Мы меня не видели, ладно? Не надо никому говорить, — тихо, но четко проговорила она, надеясь, что он услышит.       Михоук медленно повернулся к ней, удивленно приподняв бровь.       — Я и не собирался, — его голос был ровным, без угрозы, почти… обыденным.       — Тогда? — она сама теперь повернулась к нему с вопросительной гримасой.       Михоук тихо выдохнул, его взгляд скользнул по ее изможденному лицу, мокрой одежде, потом — к ее дрожащим от усталости рукам на руле.       — Забудь, — он махнул рукой и снова уселся, уставившись упрямо трепыхающий парус. Ева проследила за его взглядом, и ее осенило.       — И долго вы тут торчите?       — Четыре книги.       — Это… сколько?       — У меня всего с собой было четыре книги, — обреченно отозвался мужчина.       Ева не сдержала короткий, хриплый смешок. Михоук лишь цокнул языком, но уголок его рта дрогнул.       — Простите. Увы, книг у меня с собой нет, — она успокоилась, внезапно увидев в нем не шичибукая и грозу морей, а просто застрявшего путника.       — Ты куда-то спешила? — недовольно спросил он, все еще не глядя на нее.       — Да. На концерт. Хотя у меня еще есть сутки, чтобы найти Энтернал и попасть на нужный остров. Не факт, что успею, — ответила она честно. Захотелось с ним поделиться что не он один в странном положении. В пути.       — Концерт? — Михоук снова повернулся, и в его глазах мелькнул искренний интерес.       — Ага, — она достала из кармана помятую листовку и, немного подумав, протянула ее ему через разделяющее их пространство.       Он взял, бегло взглянул и кивнул.              — А, был там.       — Да ну? И как? — в ее голосе прорвалось оживление. Соколиные Глаза на концерте Брука! Этой новостью можно будет его «убить» повторно. Он сдохнет от восторга. Хотя… он и так мертв.       — Неплохо, — сдержанно согласился он. — Но, признаться, я ожидал немного другого.       — Чего именно? — она нахмурилась.              Михоук жестом показал сначала на нее, на ее уши, потом на листовку, не зная, как это сформулировать.       — Поняла, — она вдруг широко улыбнулась. — Тогда… погнали? — почти выпалила она, доставая из багажника второй запасной шлем и протягивая его Михоуку.       — Это приглашение? — он поднял обе брови, и в его взгляде впервые появилось что-то, кроме скуки и легкого раздражения.       — Да хоть свидание, — махнула она рукой, устало потирая виски. — Все равно пос надо успеть найти, — добавила она, когда мужчина все же, после секундного раздумья, принял шлем.       — У меня есть, — просто сказал он, доставая из складок плаща небольшой поз.       — Вот это я удачно залетела, — ухмыльнулась она, принимая в руки драгоценный прибор и быстро перенастраивая навигацию «Оникса». Михоук тем временем начал снимать плащ, и Ева приметила, что портупея, на которой держится его меч, сменилась. Да и эта казалась уже изношенной. — Увидела бы это Кора, прибила бы, — вырвалось у нее вслух.       — Кто? — удивился мужчина, замирая.       Ева глупо втянула щеки, понимая, что ляпнула лишнего. Ошибка за ошибкой.       — Давайте я вам подарок сделаю, а вы не будете спрашивать? — предложила она, хитро прищурившись, пытаясь выкрутиться.       Михоук удивился еще сильнее.              — Я думал, про свидание — это шутка…              Ева рассмеялась с чувством, и ее смех прозвучал неожиданно звонко в этом сыром каменном тоннеле. Было дико забавно — сидеть здесь, в эпицентре шторма, и обсуждать свидания с живой легендой, от одного взгляда которой трепещут эскадры.       — Кто знает, — в итоге загадочно бросила она, пожав плечами.              Михоук покачал головой, понимая, что над ним снова мягко издеваются.              — Но про то, что ты меня не видел, я серьезно.       — «Темный Феникс» не ходит на концерты? — хмыкнул он, ловко и грациозно пересаживаясь с лодки на ее судно и устраиваясь сзади. Он будто не заметил, что она снова обратилась к нему на «ты».       — Просто Ева, — скривилась она. Мотор отозвался ласковым урчанием, и она включила яркие фары, под удивленное «О-о-о» мужчины. — Как вылетим — держись крепче. Лучше прибыть раньше. Надо косточки перетереть, — хмыкнула она, глядя на листовку.       — Тебе заказали музыканта? — удивился Михоук, но его руки уже уверенно легли на ручки сиденья перед ней.       — Что? Нет, боже! — она фыркнула. — Я ж не наемник какой-то… Хотя… Бля… Я же наемник… — она умолкла, почувствовав, как его грудная клетка вздрагивает от беззвучного смеха у нее за спиной. — Я чувствую, как ты смеешься! Прекращай!       Теперь Михоук не стеснялся смеяться в голос. Низкий, бархатный смех заглушал вой ветра в туннеле. Вся ситуация — эта встреча, этот разговор, ее растерянность — казалась ему нелепой и забавной.              Ева в сердцах шлепнула его по бедру, и Михоук резко перестал смеяться, а Ева тут же вжалась в сиденье, стараясь казаться меньше.       — Кхм… простите, — пробормотала она.       — Что ж, я подумаю, — хмыкнул мужчина, и в его голосе снова появились нотки едва уловимой игры.       — Ты странный, — отозвалась Ева, наконец отпуская сцепление. «Оникс» плавно тронулся вперед.       — Тоже могу сказать и о тебе, — парировал он.       — Ну, со мной-то все понятно. А вы… вы не сказали никому обо мне… Я правда только сейчас об этом подумала.       Пожалуй Еве стоило почаще задумываться о том что она говорит. Он мог спокойно слить информацию о ней. Хотя тот факт что он в звании шичибукая был на сфинксе…       — Поверь, я также удивлен, что весь мир не трубит о том, что Шичибукай якшается с Йонко, — снова парировал он, и его голос звучал прямо у ее уха, несмотря на шум мотора и ветра.       — Ну, это ж меня не касается, — пожала она плечами, ускоряясь.       — Вот именно, — согласился Михоук, и в его согласии была какая-то неожиданная, общая для них истина.       Они вылетели из канала в открытые воды. Шторм бушевал, но «Оникс» уверенно резал волны. Ева улыбнулась, чувствуя, как адреналин и странная эйфория гонят прочь усталость.       — Интересный ты покемон, конечно.       — Кто?              — Не обращай внимания. Считай это комплиментом.       — Значит, свидание? — снова спросил он, и в его тоне явственно звучала насмешка.       — Боже. Заткнись, — засмеялась она, и в ее смехе уже не было страха.       Михоук рассмеялся в ответ.       Ведя судно сквозь бушующую стихию, совсем забыла, что за ее спиной сидит сама Смерть во плоти. Они болтали, она периодически отпускала саркастичные комментарии, он парировал с невозмутимой, но уже не такой холодной, иронией.       Два скучающих, уставших от своих ролей человека пересеклись в самых невероятных обстоятельствах. Хоть ева и задумывалась что вполне возможно пересечься с ним в будущем. Но не так скоро. Два человека, которым, по всем законам логики и этого мира, не следовало даже разговаривать, нашли в этой беседе странную отдушину.              Когда на горизонте показались огни острова, Ева неожиданно почувствовала легкую грусть. Но тут же выдохнула с облегчением. Она не спала уже больше трех суток, и тело требовало отдыха.              — Мне нужно где-то переночевать, — поделилась она с мужчиной. — До концерта часов четырнадцать еще. Успею отоспаться.              — Согласен, — просто кивнул Михоук.