88. Меняемся.

      По мере приближения к «Полярному Тану» Еву охватила… тревога. Она задумалась о своей жизни — точнее, о том, как стремительно она может закончиться, когда Ло увидит, кого она привезла. За те часы, пока они добирались до Редлайна, забирали лодку Михоука на буксир и еще примерно сутки пути до «Тана», она лихорадочно прокручивала варианты оправданий в голове. А ведь в прошлый раз Ло не оказалось на «Тане» — эта мысль пришла ей тоже слишком поздно, когда повернуть назад было уже невозможно.              — А ты не знаешь, Ло у себя? — спросила она у Михоука, когда на горизонте показались знакомые очертания подводного корабля. Голос её прозвучал неестественно ровно.              Мужчина молча просканировал пространство перед собой и дал короткий, утвердительный кивок.              Сначала её это обрадовало — тоска по брату почти ощущалась под рёбрами. Но затем, когда их лодку охватило знакомое, безошибочное давление Воли Трафальгара, всё её тело напрягось, как струна. Пока они подходили к «Тану», Ева пыталась придумать хоть какое-то правдоподобное объяснение своему поступку. Чувствовала себя предателем, который самолично привёл потенциального врага к своей семье.              — Ты там это… — неловко начала она, бросая боковой взгляд на Михоука, — не убивай, ладно? — она попыталась вымучить улыбку, но получилась лишь жалкая гримаса.              — Они мне не противники, — устало констатировал мужчина, не шевельнув и бровью. В его тоне не было ни угрозы, ни презрения — лишь холодная констатация факта, который, казалось, даже не стоило озвучивать.              Ева прикрепила «Оникс» к борту «Полярного Тана» с привычной ловкостью. Люк открылся, и на палубе появился Трафальгар Ло. Его лицо было каменной маской, но рецепторы Евы тут же ударил шквал запахов: острый, едкий страх, вихрь переживаний и резкий, металлический запах готовности к бою.              — Мы с миром! — она тут же подняла руки в жесте капитуляции, не отрывая взгляда от брата.              — Ева… — Ло прищурился, его пронзительный взгляд сканировал её, пытаясь уловить признаки адекватности, угрозы или принуждения.              — Привет, — она нервно улыбнулась, и в этой улыбке было столько вины и надежды, что у Ло сердце ёкнуло.              — Трафальгар Ло, — Михоук снял шлем, демонстрируя своё лицо без тени смущения. — Ева заключила со мной пари, для разрешения которого потребуется помощь твоей способности. Иных целей я не преследую.              Ло нахмурился ещё сильнее, его пальцы непроизвольно сжались.              — Фига себе речь задвинул, — с искренним удивлением выдохнула Ева, смотря на мужчину. Ло ударил себя по лицу ладонью, сгоняя налетевшее недоумение. — Но это правда. Чистый интерес и… музыкальное любопытство.              Не дожидаясь дальнейших расспросов, Ева спрыгнула с «Оникса» на палубу «Тана» и, забыв обо всём на свете, бросилась к брату, обвивая его руками. Тепло его тела, знакомый запах лекарств и антисептика — всё это казалось бухтой спокойствия, по крайней мере пока. Она прижалась щекой к его груди и не смогла сдержать тихое, довольное мурчание, которое всегда вырывалось у неё в моменты абсолютного спокойствия и счастья.              Ло на секунду застыл, затем снисходительно положил руку ей на голову и принялся гладить, но его взгляд не отрывался от незваного гостя. Трафальгар молча кивнул ему, давая безмолвное разрешение на присутствие. Михоук ответил тем же, едва заметным движением головы.              — Ева! — из открытого люка выпрыгнул Беппо и с разбегу врезался в парочку, обнимая их обоих. — Я так соскучился!              — Беппо… — выдохнул Ло. Когда-нибудь… когда-нибудь он смирится с этой ми́шкиной непосредственностью.              — Привет, привет! — Ева рассмеялась, отстраняясь от Ло, чтобы приняться тискать пушистые щёки Беппо и обнимать его за бока.              Только сейчас она осознала, как много нежности в ней накопилось за месяцы разлуки. Ей отчаянно нужно было выплеснуть её на кого-то. Ло своё получит вечером — она не отойдёт от него ни на шаг. А пока можно потискать этого большого, тёплого и искреннего мишку.              Михоук наблюдал за этой сценой, и внутри у него зародилась странная, почти удивлённая улыбка, которой он не позволил проявиться на лице. Ева. Наёмница Джокера, «Тёмный Феникс», прославленная своей холодной эффективностью и кровожадностью в определённых кругах, вела себя как… котёнок, нашедший родную колыбель. Нет, она точно не могла быть старше него. Никак.              — Так, нам надо в машинное, — очнулась наконец Ева, отпустив Беппо. — Не будем господина Михоука задерживать. — Она улыбнулась мужчине, и эта улыбка была уже другой — уверенной, деловой. Подбежав, она схватила его за руку и потащила в недра «Полярного Тана».              — Она сказала… Михоука? Драккуля Михоук? — переспросил Беппо, хлопая глазами вслед удаляющейся паре.              — Ага, — обречённо выдохнул Ло. Сначала Феникс. Теперь — величайший мечник мира. Трафальгару начинало казаться, что его сестра методично собирает себе гарем из самых опасных и сильных существ на планете. Он снова, уже в который раз за этот день, глубоко вздохнул.              Тем временем Ева зарулила в одно из подсобных помещений, которое давно облюбовала и тайком оборудовала под свои нужды. Небольшая комната, стены которой были обиты пушистыми, глушащими звук коврами — работа Коры, сделанная по просьбе ушастой. Домашний, но эффективный вариант студии звукозаписи.              — Ай, — проворковала Ева, вводя Михоука в комнату. — Погоди тут, я забыла пульт на «Ониксе», ща. — И она выбежала, оставив его одного.              Михоук осмотрел пространство. Несколько стульев с мягкими подушками, большой стол, заваленный техникой, и лабиринт проводов, оплетавших всё, как лианы. Через минуту Ева вернулась, а следом за ней вошёл мрачноватый Трафальгар. Пока она возилась с пультом, Ло с откровенным недоверием смотрел на Михоука.              — Вы уверены в этом? — спросил Ло, всё ещё не веря, что сильнейший фехтовальщик планеты добровольно пришёл на его территорию для какой-то абсурдной авантюры. Ева ещё в коридоре наспех объяснила суть.              — Ева сказала, что может сделать с моим телом то, чего не могу я, — Михоук ответил, и на его губах появилась хищная, испытывающая улыбка. — Не думаю, что, находясь в её хрупком теле, я не смогу одолеть тебя…              Ло напрягся от плохо скрытой угрозы в этих словах. Ева же, полностью погружённая в настройку аппаратуры, лишь буркнула: «Вот именно». Её интересовало только одно — выжать из этой уникальной возможности максимум творческого потенциала.              — Так, я готова, — наконец объявила она, садясь на стул. — Давай!              Михоук кивнул и занял место напротив.              — Room! — Ло призвал своё пространство. Его взгляд скользнул по обоим, мысленно назвав их законченными психами. — Shamble!              Брови Евы (теперь в теле Михоука) взлетели вверх, и её/его взгляд тут же устремился вниз, на новые, огромные руки, мощную грудь. Он/она начал осторожно двигать конечностями, привыкая к невероятной силе и массе. В то же время Ева (в теле Михоука) встала со стула и начала наклоняться, приседать, разминая непривычные, но удивительно послушные мышцы. Хвост, оказавшийся теперь у Михоука (в теле Евы), дёрнулся и замер, выражая крайнюю степень изумления и интереса. Ева в его теле хмыкнула, глядя на этот беспокойный придаток.              Ло присел на табурет в углу, и его лицо выражало чистый, неподдельный афиг. Он всё ещё отказывался верить в происходящее. Величайший мечник в мире сидел в теле его сестры и с научным любопытством наблюдал, как та орудует его собственным телом, распевая какие-то мрачные рулады. Пожалуй, сегодня он проведёт лишний час перед зеркалом, высматривая седые волосы.              Сама Ева наслаждалась процессом. Она записывала отрывки вокала — низкого, грубого, насыщенного силой, — которые позже планировала свести в одну композицию. Она так увлеклась, что начала пританцовывать на месте, проверяя возможности новой «оболочки». Одна песня сменила другую. Судя по тому, как Михоук (в её теле) спокойно сидел и наблюдал, лишь изредка поднимая бровь при особенно резком движении, он не был против. Про себя он признал, что её вокальное мастерство и контроль над чужими связками были впечатляющи. Хотя так вульгарно двигаться в его теле…              — Думаю, на сегодня хватит, — наконец сказала Ева (в его теле), проводя пальцами по горлу. Связки, непривыкшие к такой нагрузке, быстро устали.              Ло быстро вернул их в родные тела. Ева тут же подошла к Михоуку и, без лишних слов, положила руку ему на шею. Тёплое, лёгкое свечение окутало его горло.              — Что ты делаешь? — Михоук покосился на её руку.              — У собачки боли, у кошечки боли, у Ми́хо не боли, — с лёгкой улыбкой сказала она, отпуская его. Он почувствовал, как неприятное першение и усталость в горле мгновенно исчезли.              В этот момент в комнату вошла Кора. Все трое повернулись к двери.              — О, вы все здесь? — она оглядела присутствующих. — Отлично. Ев, ты сможешь связать что-то из этих волос? — Она подошла к Еве и протянула плотный моток длинных, грубых, почти прозрачных волос.              — Связать? — Ушастая приняла скрутку и покрутила её в руках.              — Да. Я убила почти все ножницы, ножи и даже один меч Шачи. Это не режется. Вообще, — с раздражением отозвалась девушка.              — Не режется? — заинтересованно переспросил Михоук. Он подошёл, взял несколько волосков и попробовал их на разрыв. Они были невероятно прочными и эластичными.              Ева вытянула один волос, на её указательном пальце отрастился длинный, острый коготь. Она попыталась рассечь волосок — и у неё получилось с лёгким усилием.              — Опа, — протянула Кора. — Ев, а не хочешь у меня ножницами поработать? — спросила она с хитрой ухмылкой.              — Че? Не-е-ет, — замахала руками Ева, улыбаясь. — Кстати, — она перевела взгляд на Михоука, — вот на него надо новую портупею для меча сделать. — И, не смущаясь, распахнула его плащ, обнажив старые, потрёпанные ремни.              — Это что за ужас? — Кора так же беззастенчиво подошла и принялась изучать крепление. Качественная кожа, но изношенная до предела, будто её использовали не по назначению, а в качестве буксировочного троса.              — Это Кора, — представила Ева. Михоук вспомнил, что уже слышал это имя, и кивнул.              — Это бесполезно. Всё очень быстро изнашивается, — пояснил мечник, понимая, к чему клонят девушки.              Ева опустила взгляд на волосы морского короля в своей руке, потом подняла глаза на Кору. Та встретила её взгляд и утвердительно хмыкнула.              — Подожди пару часов, — сказала Ева, и вместе с Корой они вышли из комнаты, оставив двух Шичибукаев наедине.              В комнате повисло тяжёлое молчание.              — Как? — наконец вырвалось у Трафальгара. Это был не вопрос, а требование объяснить необъяснимое.              Михоук понимал, о чём он спрашивает. Как она тебя сюда затащила? Зачем ты здесь?              — Негоже отказываться, когда девушка приглашает на свидание, — с абсолютно невозмутимым, серьёзным лицом проговорил мужчина, откидываясь на спинку стула.              — Чего? — Ло дёрнулся, как от удара током. — Свидание? — Его бровь затрепетала, затем дёрнулась вторая. Он сжал переносицу, пытаясь переварить информацию и сбить начинающуюся мигрень.              Проблема. Огромная, опасная и титанически сильная проблема. Никто не должен был знать о связи Евы с ним. Для мира сейчас нет Евы. Есть «Тёмный Феникс» — жена Марко Феникса, работающая на Джокера. Но Михоук знал Еву. И теперь… знал и про её связь с Трафальгаром.              — Ей стоит быть аккуратнее, — негромко начал Михоук, выдергивая Ло из потока панических мыслей. — Если о ней узнают… её убьют. В лучшем случае.              Ло напрягся. В лучшем случае — убьют. А в худшем? Его сестру будут пытать, изучать, попытаются использовать или сломать. Ло опустил глаза в пол. Иррациональное желание запереть её где-нибудь в самой дальней комнате «Тана», подальше от всего этого мира, шевельнулось в груди. Но он знал — она не выдержит. Он не смог отговорить её от проникновения к Дофламиго тогда… А ведь прошёл почти год. И эта хрупкость оказалась обманчивой.              — Я не позволю её забрать, — глухо проговорил Ло, поднимая взгляд. Его тёмные глаза горели решимостью. Рука лежала на рукояти «Кикоку».              — Ты мне не противник, — спокойно констатировал Михоук. — Ты даже не мечник. Ты врач.              Ло сжал губы. Он и сам это понимал. Но если Соколиные Глаза хоть попытаются…              — Не стоит распространять информацию о том, что сегодня произошло. Не думаешь? — добавил Михоук, и Ло удивлённо на него посмотрел.              — Не понимаю, — честно признался Ло, его взгляд бегал по силуэту мужчины, выискивая подвох.              — А Ева говорила, что ты умен, — едва заметно хмыкнул Михоук.              — Я не понимаю, с чего сильнейшему мечнику мира таскаться с ней, вынюхивать что-то и затем…              — «Вынюхивать»? — Михоук скривился, это слово резануло слух. Оно было слишком грубым, слишком приземлённым для того, что происходило. — Я лишь интересуюсь, — поправил он.              — Для чего? — не отступал Ло.              — Для чего? — Михоук повторил вопрос, но задал его уже сам себе. Он на секунду задумался. — Она интересна. Дикая. Игнорирует собственный страх, — на последних словах его губы дрогнули в подобии улыбки. В его мире страх был синонимом смерти. А эта девушка, казалось, смотрела в лицо и тому, и другому с одинаковым, безумным вызовом.              — Она игнорирует вообще все свои чувства, — с горькой усмешкой фыркнул Ло и тут же осекся. Это было лишним, слишком личным.              — Я заметил, — спокойно кивнул Михоук, и Ло снова удивился его проницательности.              Повисла долгая, но не тягостная тишина, заглушаемая ровным гулом двигателей «Тана». Михоук, ещё сидя в теле Евы, удивлялся, как она спокойно переносит этот постоянный шум. Даже сейчас, в своём теле, он чётко слышал голос девушки по имени Кора — она была в нескольких метрах, за парой переборок. Его Воля позволяла улавливать разговор. Но голос Евы он не слышал. Из обрывков фраз Коры было понятно, что та говорит именно с ней.       

***

      В соседнем отсеке Кора пришивала готовую пряжку к ленте, которую с невероятной скоростью плела Ева.              — Ну, ты, конечно, умеешь находить приключения, — с чувством произнесла Кора, закуривая.              — Как выяснилось, искать их на свою жопу — это всё-таки семейное, — посмеялась Ева, её пальцы мелькали, завязывая замысловатые узлы.              — Вот только ты находишь их в лице мужиков на свою пизду, деточка моя, — хмыкнула девушка, выпуская кольцо дыма.              — Чего? — Ушастая удивилась и на секунду остановилась.              — Не останавливайся, — кивнула Кора, и, когда Ева продолжила, добавила: — У нас хоть остров, гостей и не особо любил, да и они нас, но информацию-то мы получаем. Марко Феникс… — она вздохнула, говоря уже прямо. — А теперь и Соколиные Глаза. Ты решила собрать гарем из сильнейших мужчин? Кто следующий?              Ева снова остановилась, вытаращив глаза на подругу.              — Что? Хочешь сказать, ты его не хочешь? — хитро улыбнулась Кора. Ушастая дёрнула ухом, мысленно пытаясь представить такое. Затем рассмеялась. — Чего ржёшь? Я серьёзно, — фыркнула Кора. — Такие мужики вокруг тебя вертятся…              — Так, — Ева выставила ладонь, всё ещё посмеиваясь. — Признаю! Мужик он… специфический. Но, — она подняла палец, — он сейчас Зоро тренирует. — Имя накама сорвалось с внутренним содроганием, от которого всё её тело покрылось мурашками. Она отложила работу и достала сигарету.              — Это как вообще? — Кора выпучила глаза. — Ты типа мстить ему хочешь через это?              — Акстись, — фыркнула Ева, закуривая.              — Я думала, ты его сюда привезла, типа, с родителями познакомить, — задумчиво проговорила Кора.              — Э-э-э?              — Ну, Ло твой брат, самый адекватный из всех твоих, как я поняла.              — Что есть, то есть, — Ева улыбнулась. — До сих пор не понимаю, на кой ляд он меня тогда спас.              — «На кой ляд»? Это ещё что за выражения? — прыснула Кора.              — Я так сказала? — удивилась Ева.              — Боже, я не понимаю, как тебя там ещё не рассекретили и не пришили. Ты ж вообще не следишь за тем, что болтаешь, — вскинула руки Кора.              — Ты себя сейчас сравнила с Дофламиго? Серьёзно? — Ева подняла брови, затягиваясь.              — Видела я его фотки, — скривилась Кора. — Ни рожи, ни вкуса.              Ева неопределённо покачала головой, выпуская дым.              — У него глаза красивые, — вдруг проговорила она вслух, глядя в пустоту. — Такие… невинные. Искренние, когда он не играет.              — Та-а-ак, вот с этого момента поподробнее, — Кора чуть не подавилась дымом и подвинула стул ближе.              — А что о нём говорить-то? Длинный. Жестокий. Обиженный на весь мир мальчик, пытающийся отобрать все машинки в песочнице, — с грустным выдохом проговорила Ева.              — В песочнице? Машинки? — Кора нахмурилась.              — Игрушки, — пояснила Ева жестом.              — Так он типа нормальный? Он ж брата своего… того… — Кора сделала многозначительный жест.              Ева дёрнула бровями. Она помнила, кто он и зачем она рядом с ним. Но порой мысли уносили её куда-то не туда.              — Он слаб, — в итоге озвучила она. — Не физически. Морально. Но при этом сильно страдает и не понимает этого. С ним всё сложно. — Ушастая скривилась, её ухо нервно дёрнулось.              — Ну, судя по тому, что болтают парни, всё приближается к развязке, — задумчиво сказала Кора.              Ева задумалась. Она уже не считала дни. Просто жила, выполняя поручения Джокера, слоняясь по морям, иногда заваливаясь на рандомный остров, чтобы отоспаться. Информация о большой игре доходила до неё обрывками — случайно оброненная фраза, мельком увиденная записка.              — А может, он и сильный, — наклонив голову, сказала Ева, глядя на тлеющий кончик сигареты.              — То слабый, то сильный, — недовольно фыркнула Кора, отрезая нить. Ева, не замечая, что та вернулась к работе, тоже потушила бычок и возобновила плетение.              — Его предали, и он убил. Но при этом продолжил жить с этим. Я видела, как он дёргается во сне. Ему снятся кошмары. Видела, как блестят его глаза, когда он просыпается. А я? — Ева вздохнула. — Я почти сделала то же самое со своей семьёй. Я была готова быстро умереть, чтобы они жили с этим. А ведь Эйс так и жил. Полгода… А он? Сколько лет он с этим живёт?              — Ты меня пугаешь, — покосилась на неё Кора. — Ты его сейчас жалеешь?              — Просто размышляю, — цокнула языком Ева. — Что правильнее: умереть, отдав жизнь, или убить, забрав страдания, и жить с ними, пока сам не уйдёшь?              Она продолжала плести. Кора задумалась над её словами.              — И давно у тебя такие мысли? — спросила Кора, закончив шить и ожидая деталь от Евы.              Ушастая вздохнула.              — Пожалуй… слишком давно, — как ей объяснить, что эти мысли преследовали её всю ту бесконечность, что тянулась в коме? Умереть — легко. Для тебя всё заканчивается, и ты вроде как герой. «Отдал жизнь. Молодец». Только вот те, кто остаётся… Они будут жить, разделят твою боль, будут помнить. Не всегда. Но будут.              Ева закончила плести, перепроверила и протянула готовую ленту Коре. Та принялась сшивать детали воедино.              — Пойду подышу, — сказала Ева, беря пачку сигарет и направляясь к двери.              На палубе её уже ждал Михоук. Он стоял у борта, спиной к ней, и смотрел на бесконечный горизонт, окрашенный закатом.              — Подслушивать нехорошо, — проговорила Ева, прислонившись к перилам рядом и закуривая. Ветер тут же унёс дым прочь.              Михоук лишь слегка повернул голову, чтобы увидеть её профиль. Её лицо было спокойным, усталым, без следов недавней нервозности или игривости.              — Как ты поняла? — спросил он, хотя уже знал ответ.              — Ты же сам всё знаешь, — выдохнула она, поворачиваясь спиной к перилам и запрокидывая голову. Теперь она смотрела на размытые, багровые облака.              — Чего ты хочешь? — вопрос прозвучал неожиданно прямо.              Ева замерла с сигаретой у губ. Ветер сорвал пепел, и он упал ей на лоб. Она поморщилась, выпрямилась, стряхнула его.              — Можно вопрос попроще? — невесело хмыкнула она, не глядя на него. Он отметил, как резко изменилась её энергия, словно щит опустился.              — Перефразирую, — он закрыл глаза на мгновение. — Ты выиграла спор. Что ты хочешь в награду?              Она удивлённо перевела на него взгляд. Она и правда забыла об этом. Даже не задумывалась, что он воспримет всё всерьёз. Она нахмурилась, опустив глаза.              — Мне нужно, чтобы вы молчали обо всём, что со мной связано, — ответила она после долгой паузы.              Уголок его губ дрогнул. Она могла об этом и не просить. Но ей знать это необязательно. С правительством он общался лишь тогда, когда хотел сам. В основном они отправляли запрос который он в свою очередь выполнял. Одностороннее действие. Для него эта просьба была равносильна просьбе сделать шаг в сторону.              — Да будет так, — кивнул он.              — А теперь раздевайся, — она подняла на него глаза и улыбнулась прежней, хитрой улыбкой.              Он повернулся к ней и поднял брови. Не успел спросить, как люк снова открылся, и вышла Кора с незажжённой сигаретой в зубах.              — Ты спиздила мои спички, — заявила она, протягивая готовую портупею. Ева молча протянула спички, принимая вещь. Кора подкурила и оценивающе посмотрела на Михоука — не в лицо, а на грудь, где должна была лежать лямка.              — Я обещала подарок, — Ева протянула Михоуку своё «обещание».              Мужчина принял портупею, скинул плащ и старые ремни. Он развернул новую, осматривая ближе. Работа была безупречной. Чистый белый цвет, переплетённый с серебристым отливом, прочные регулируемые ремни, удобные крепления.              — Передние лямки в цвет рубашки. Ева говорила, ты только в белых ходишь. Хорошо, что волос морского короля тоже был белым, — пояснила Кора. — Он не пачкается и не перетирается. Ремни — смесь волокон из волоса того монстра и подшёрстка Евы.              — Евы? — Михоук застыл, держа в руках изделие.              Девушки кивнули синхронно. Мужчина вопросительно поднял бровь.              — Одежда на мне — из моего же подшёрстка, — пояснила Ева, слегка улыбаясь. — Удобно, практично, и в случае чего всегда можно починить.              Михоук кивнул, вспомнив её кошачью форму. Надев портупею, он почувствовал, как она немного болтается. Он повёл плечами, собираясь что-то сказать, но Ева уже подошла вплотную и, ловко подтянув ремни, зафиксировала её идеально. Она плотно прилегала к телу, широкие лямки равномерно распределяли вес меча.              Он вложил клинок в крепление. Разница была ощутимой — удобнее, надёжнее, не стесняла движений.              — Благодарю, — он кивнул Коре, а затем посмотрел на Еву. Та замотала головой.              — Это тебе спасибо, — улыбнулась она, снова доставая сигарету.              — За что? — он не понял.              — За первое свидание в обеих моих жизнях, — тихо хмыкнула она и, не дожидаясь ответа, направилась к люку. Её ждал Ло.              Ло и Кора наблюдали, как её фигура скрывается в недрах корабля.              — На самом деле она милая, — поделилась Кора, выбрасывая бычок за борт. — Со следующего изделия возьму плату. — И, не поворачиваясь, вскинула руку в прощальном жесте, скрываясь вслед за Евой.              Михоук, оставшись один, ещё раз поправил портупею. Эта девушка, Кора, была обычным человеком, ремесленником. Но не боялась его совершенно. Как и Ева. Как, впрочем, и её брат, хоть тот и был настороже.              Он покинул борт «Полярного Тана», спрыгнув в свою лодку. Напоследок бросил взгляд на «Оникс». И заметил на сиденье своей лодки небольшой кейс с запиской.              «То, что просил»              Он открыл его. Внутри лежало несколько звуковых ракушек, аккуратно уложенных в гнёзда. На каждой — название песни, написанные видимо её почерком. Он не сдержал лёгкую, почти неуловимую улыбку. Закрыв кейс, он убрал его, но затем снова задумался. Засунул руку за плащ и достал Вечный Пос. Быстро перепрыгнув обратно на «Оникс», он открыл бардачок под сиденьем и положил навигатор туда, где он точно будет в безопасности.              Отплывая от «Полярного Тана», Михоук запустил одну из ракушек. В тишине вечернего моря полился её голос — чистый, сильный и полный той самой странной, притягательной грусти, которая заставила его спросить о записи. Он слушал, глядя на удаляющиеся силуэт корабля, где теперь оставалась самая необъяснимая и интересная аномалия, с которой ему довелось столкнуться.       Их пути снова разошлись. Но теперь между ними была не просто случайная встреча.