90. Обратная сторона.

      Плантация Дофламиго встретила Еву запахом перезрелого винограда и нагретой солнцем земли. Она смолила уже третью сигарету за последние полчаса, и пепел срывался с фильтра, оседая на гравий дорожек. Лозы тянулись к горизонту ровными рядами, как солдаты перед смотром, и от этой синтетической аккуратности её слегка подташнивало.       — Фу-фу-фу. — Его смех выпорхнул из-под навеса. — А ты как всегда пунктуальна.       Он сидел в плетёном кресле, без пиджака, в расстёгнутой до середины груди рубашке. Соломенная шляпа на голове делала его похожим на плантатора-неудачника, который продул семейную ферму в карты. Ева фыркнула про себя. Только Доффи мог выглядеть так, будто специально нарядился «попроще» для маскарада, но забыл снять с себя кожу хищника.       — Ты сказал «работа». — Она остановилась в паре метров, не выпуская сигарету из пальцев. Дым тянулся вверх, смешиваясь с горячим воздухом.       — Присядь. — Он указал на соседнее кресло.       Она не двинулась с места.       — Я постою.       Дофламиго склонил голову к плечу, и за розовыми стёклами мелькнуло что-то — не обида, скорее интерес. Как у ребёнка, который наблюдает за дикой кошкой и решает, стоит ли тянуть руку.       — Как хочешь. — Он отпил из бокала. — Сегодня только разговор.       — О чём?       — О тебе.       Ева выпустила дым в его сторону, позволяя серой вуали повиснуть между ними.       — Много чести.       — Фу-фу. — Он поставил бокал и сцепил пальцы на колене. — Ты вчера сказала, что не знаешь, чего хочешь. Это проблема. Для тебя. И для меня.       — С каких пор мои хотелки тебя волнуют? — Она затянулась, не сводя с него взгляда. — Ты платишь — я делаю. Очень простая схема.       — Ты перестала быть просто наёмницей. — Его голос потерял игривые нотки, став ровным, почти клиническим. — Или ты думала, я не заметил, как тебя штормит последние месяцы?       Ева промолчала. Пальцы, сжимающие сигарету, чуть дрогнули.       — Твоя способность скрываться от Воли, — продолжил он, загибая пальцы, — твой контроль, твои внезапные командировки в Калм-Белт, откуда ты возвращаешься с глазами… — Пауза. — И твоя патологическая привычка привязываться к тем, кто должен быть тебе до лампочки.       — Ни к кому я не привязываюсь.       — Нет? — Его губы растянулись в медленной, опасной улыбке. — Феникс. Ророноа, от одного упоминания которого у тебя дёргается ухо. — Он сделал паузу, смакуя каждое имя. — И я.       — Ты — мой работодатель. — Она щелчком отправила окурок в ближайшие кусты. — Не наговаривай на себя лишнего.       — Я — человек, который сегодня ночью держал тебя в руках и не попросил ничего взамен. — Он произнёс это спокойно, без надрыва, как констатируют погоду. — Ты знаешь, сколько усилий мне это стоило?       Она замерла. Внутри что-то ёкнуло — и тут же было затоптано тяжёлыми ботинками воли.       — Не начинай.       — Что именно? Правды? — Он подался вперёд, локтями на колени, приближая лицо. — Или того, что ты чувствуешь то же самое и предпочтёшь отрезать себе язык, чем признать это?       — Твоё сердце сдохло много лет назад. — Ева не отвела взгляда. — Ты сам мне это впаривал как легенду. «Донкихот Дофламиго не чувствует боли, только развлечение». — Она хмыкнула. — Сменил пластинку?       Он молчал. Долго. Так долго, что воздух между ними загустел, как сироп.       — Моё сердце мертво, — сказал он наконец. — Я убил его собственноручно, когда понял, что эмоции — роскошь проигравших. — Он помолчал. — Но рядом с тобой оно иногда… напоминает о себе. Фантомными болями.       Ева достала новую сигарету, прикурила, с шумом выдохнула.       — Драматичный сукин сын, — констатировала она без злости.       — Фу-фу-фу. — Его смех был тише обычного, почти настоящий. — Это тебе не в минус, замечу.       — Рада, что тебя так умиляет моё существование. — Она затянулась. — Так работа будет или мне свалить, пока ты не растаял окончательно?       Дофламиго откинулся на спинку кресла и уставился в небо.       — Остров Примордиум, — выдохнул он. — Через неделю.       — Примордиум? — Она приподняла бровь. — Это же территория «Чёрного рынка». Ты решил переквалифицироваться в благотворителей?       — У меня там старый должник, — лениво повёл плечом Дофламиго. — Некогда влиятельный человек. Теперь отошёл от дел, живёт в глуши, выращивает помидоры и считает, что может игнорировать мои звонки. — Он усмехнулся. — Я решил напомнить о себе. Лично.       — И тебе нужен курьер, чтобы отвезти «подарок». — Она кивнула на конверт.       — Семена, — невозмутимо ответил он. — Редкий сорт. Помидоры, говорят, вызревают размером с голову младенца.       Ева выпустила дым в его сторону.       — Ты серьёзно посылаешь меня с помидорами к какому-то пенсионеру, который задолжал тебе денег?       — Не денег. — Дофламиго покачал головой. — Информацию. Тридцать лет назад он работал на правительство. У него есть доступ к старым архивам, которые сейчас пылятся в забытых хранилищах. Меня интересуют проекты «VAG» и всё, что связано с исследованиями линейных кораблей. — Он помолчал. — А ещё… там может быть информация о некоторых вымерших расах.       Ева замерла. Сигарета дрогнула в пальцах.       — Вымерших расах?       — Фу-фу. — Его улыбка стала шире. — Я же говорил: ты меня интересуешь. Во всех смыслах.       Она переваривала информацию.       — И ты доверяешь это мне? — Она выпустила дым колечком, следя, как оно расползается в неподвижном воздухе. — Могу заполучить информацию и просто исчезнуть. У меня неплохо получается.       — Фу-фу. — Его взгляд стал мягче, почти ласковым. — Если бы ты хотела меня сдать, сделала бы это в первую нашу встречу. Или когда я впервые отправил тебя на «чёрную» сделку. Или когда ты узнала про моего брата. — Он помолчал. — У тебя было миллион возможностей, Ева. Ты ни одной не использовала.       Она затянулась, позволяя дыму застрять в лёгких, прежде чем медленно выпустить его сквозь зубы.       — Может, я копила.       — Фу-фу-фу. — Его смех был тихим, почти тёплым. — Нет, не копила. Ты просто не знаешь, кому меня сдавать, чтобы это имело смысл. Правительству? Смешно. Дракону? Я ему нужнее как поставщик, чем как враг. Другим Йонко? — Он покачал головой. — с Кайдо мы уже работаем. Красноволосому плевать лишь бы поставляли сакэ. Биг Мам — попытается выдать замуж за одну из своих дочерей.       — А Вегапанк? — Ева приподняла бровь. — Сдать тебя учёным на растерзание?       Дофламиго сделал глоток вина, смакуя.       — Вегапанк — идеалист. Он бы попытался меня перевоспитать. — Его губы растянулись в кривой усмешке. — А я, знаешь ли, плохо поддаюсь дрессировке.       — Знаю, — буркнула она. — Упёртый как баран.       — Фу-фу. — Он откинулся на спинку кресла, изучая её лицо. — Так что давай честно: ты не сдашь меня не потому, что не можешь. А потому, что не хочешь. И мы оба это знаем.       Ева промолчала. Пальцы, сжимающие сигарету, дрогнули — едва заметно, почти неуловимо.       — Допустим, — сказала она наконец. — Но это не значит, что я не передумаю завтра.       — Завтра — это завтра. — Он пожал плечами. — Сегодня ты здесь. Этого достаточно.       Она смотрела на него сквозь сизый дым и пыталась понять, когда именно этот психованный павлин успел выучить её настолько хорошо, что читал между строк.       — Ты невыносим, — выдохнула она.       — Фу-фу-фу. — В его смехе не было обиды, только странное, почти довольное удовлетворение. — Это мне уже говорили. Обычно перед тем, как сделать что-то очень глупое и очень романтичное.       — И чем закончилось?       — Плохо, — признал он без тени сожаления. — Но весело.       Ева закатила глаза, затягиваясь.       — Идиот.       — Это тоже слышал.       Она выпустила дым в его сторону, и он не отшатнулся — просто сидел, позволяя ей заполнять пространство между ними своим запахом, своим присутствием, своей привычкой превращать воздух в пепел.       — Если я когда-нибудь решу тебя сдать, — сказала она тихо, — ты узнаешь об этом первым.       — Обещаешь?       — Нет. Предупреждаю.       Он улыбнулся. По-настоящему — не хищно, не наигранно, а так, что вокруг глаз собрались лёгкие морщинки.       — Идёт.       — И мне нужно будет кое-что сделать по пути.       Он замер. Его пальцы, лежащие на перилах, чуть сжались.       — Что именно?       — Встретиться кое с кем. — Она щелчком отправила окурок в урну, попала. — Личное.       Дофламиго молчал. Длинная, тягучая пауза, за которую она успела передумать тысячу вариантов его реакции.       — Тот, от кого ты бежишь? — спросил он тихо. — Хирург?       Ева усмехнулась, но в усмешке не было веселья.       — Бегу, — повторила она. — Интересная формулировка.       — Ты вздрагиваешь при упоминании его имени. — Дофламиго повернулся к ней, и за розовыми стёклами плескалось что-то, похожее на… ревность? — Твои зрачки расширяются. Дыхание сбивается. Я видел это сотни раз у сотен людей, которые пытались спрятать свой страх. — Пауза. — Ты была его подопытной, Ева?       Она замерла.       — Откуда ты…       — Я Джокер. — Он развёл руками, и в этом жесте не было пафоса, только усталая констатация. — Я знаю всё, что происходит на чёрном рынке. И знаю, что пять лет назад Трафальгар Ло активно скупал биоматериал редких рас. Экспериментировал. Искал способ продлить жизнь неизлечимым. — Он сделал шаг к ней. — Ты была одной из них?       Ева молчала. Она не знала, что именно ему известно, но легенда, которую они с Ло создали, сейчас работала против неё. И Дофламиго верил в неё — свято, безоговорочно. Потому что это объясняло всё: её страх, её аномалии, её нежелание приближаться к определённым людям.       — Я не хочу об этом говорить, — сказала она наконец.       — Хорошо. — Он не настаивал. — Но если он когда-нибудь снова приблизится к тебе…       — То что? — Она вскинула голову, встречая его взгляд. — Убьёшь его? Спасёшь меня? — Она хмыкнула. — Не трать силы, Доффи. Я сама разберусь.       Он смотрел на неё долго, изучающе, будто видел впервые.       — Значит, встреча, — сказал он наконец. — Не с ним?       — Не с ним. — Она достала новую сигарету, прикурила. — С другим.       Он кивнул, не спрашивая больше. Но что-то в его лице изменилось — напряжение спало, плечи чуть расслабились.       — Вернёшься?       Это был не вопрос. Это был приказ. И одновременно — мольба, замаскированная под сталь.       Ева усмехнулась, выпуская дым в вечернее небо.       — Куда я денусь, — выдохнула она. — У тебя тут единственная во всём Новом Мире приличная пепельница.       

***

      Примордиум. Пять дней спустя.       Остров встретил её запахом прелой листвы и дождя. Местные называли это «тропическим раем», Ева про себя обозвала «болотом с претензией». Серые тучи висели низко, почти касаясь верхушек пальм, и морось заливалась за шиворот с настойчивостью пьяного собутыльника.       Она пришвартовала «Оникс» у покосившегося пирса, заглушила двигатель и несколько минут просто сидела, смоля сигарету и рассматривая окрестности. Домишко на сваях, пара грядок с помидорами, древний старик в соломенной шляпе, который старательно делал вид, что не замечает незваную гостью.       Рольдо Грейвс, бывший глава научного отдела «VAG», а ныне — огородник-любитель и, по совместительству, должник Донкихота Дофламиго.       Ева спрыгнула на пирс, поправила плащ и неторопливо направилась к дому.       — Грейвс? — окликнула она, остановившись в паре метров от грядок.       Старик даже не обернулся.       — Я ничего не должен вашему павлину, — прошамкал он, продолжая копаться в земле. — Передайте, что помидоры в этом году не уродились, денег нет, и вообще — я на пенсии.       Ева усмехнулась, доставая из-под плаща конверт с семенами.       — Он прислал вам удобрения. — Она протянула конверт. — Говорит, от этих помидоров вырастают размером с голову младенца. — Пауза. — Его слова, не мои.       Старик замер. Медленно, очень медленно повернулся. Его выцветшие глаза уставились на конверт с выражением священного ужаса. Ева была рада что не знала подробностей, того как этот старик стал должником Дофламиго.       — Этот психопат всё ещё помнит про помидоры? — прошептал он.       — Этот психопат помнит всё, — поправила Ева. — Особенно тех, кто обещал ему доступ к старым архивам, а потом попытался исчезнуть в системе переквалификации пенсионеров.       Грейвс тяжело вздохнул, принимая конверт.       — Что ему нужно на этот раз?       — Информация. — Ева достала сигарету, прикурила. — Проекты «VAG» по линейным кораблям. И всё, что касается исследований вымерших рас за последние тридцать лет. Да и общий список известных.       Старик побледнел.       — Это закрытые архивы. К ним нужен допуск уровня…       — Я знаю. — Она выпустила дым в его сторону. — Но у тебя есть старые связи. И доступ к хранилищам, которые формально числятся «закрытыми на реконструкцию». — Пауза. — Павлин, как ты выразился, сказал, что ты умный человек. Что ты поймёшь: сотрудничество — в твоих интересах.       Грейвс смотрел на неё с тоской приговорённого.       — А если я откажусь?       — То следующие пять лет будешь объяснять инспекторам Мирового Правительства, почему ты тут... на грядках выращиваешь редчайший сорт мутировавших томатов, вместо того чтобы работать. — Она улыбнулась. Ей показалось что она правильно уловила суть угрозы.       Грейвс выругался. Длинно, витиевато, с упоминанием всех предков Дофламиго до седьмого колена.       — Три дня, — сдался он наконец. — Мне нужно три дня, позвонить, чтобы люди могли добраться до архива и скопировать данные.       — Два. — Ева стряхнула пепел. — У меня график.       — Два с половиной.       — По рукам. — Она развернулась и направилась обратно к «Ониксу». — Я буду на пирсе. Не заставляй себя ждать.       — Эй! — окликнул он, когда она уже почти дошла. — А если я найду там что-то ещё? Информацию, которую твой павлин не заказывал, но которая может тебя заинтересовать?       Ева остановилась, не оборачиваясь.       — Что нибудь об Evolution? — спросила она на обум. Почувствовала запах паники она обернулась к старику.       Старик оцепенел и побледнел, подбирая слова, — отчёты по исследованиям искусственных форм? — Пауза. — Таких случаев было три за всю историю «VAG». Два погибли. Третий образец пропал много лет назад. Пятнадцать чтоли.       У неё перехватило дыхание.       — Имя, — выдохнула она.       — Номер, — поправил Грейвс. — У них не было имён. Только номера. Но я могу узнать, куда ведут следы. Если покопать.       Ева медленно обернулась.       — Копай, — сказала она. Затем продолжила — тринадцатый номер.       Старик вскинул брови но кивнул, сжимая конверт в узловатых пальцах.       — Два с половиной дня, — напомнил он.       — Считай, время пошло.       Она сидела на корточках у края пирса, смолила сигарету и смотрела на дождь. «Оникс» мерно покачивался на волнах, а в голове крутилась одна и та же мысль.       Три случая за всю историю. Два погибли. Один пропал.       Пятнадцать лет назад. С братьями она познакомилась когда луфи было шесть? Семь? Где-то так. Вышли в море когда ему было семнадцать и прошло года два с того времени. Сходилось       Совпадение, — сказал бы Ло. — Не накручивай себя.       Но Ло сейчас далеко. И его версия её прошлого, которую они вместе состряпали для Дофламиго, с каждым днём всё больше рассыпалась в прах.       Она не была его подопытной. Никогда. Но легенда стала слишком удобной — для него, для неё, для всех. Дофламиго верил в неё, и это защищало Еву от вопросов, на которые у неё не было ответов.       Проблема в том, что она и сама перестала понимать, где заканчивается ложь и начинается правда.       Ева сидела на траве перед домом, наблюдая, как солнце медленно клонится к горизонту, заливая комплекс оранжевым светом. Грейвс копался в архивах уже вторые сутки, периодически выходя с докладами, от которых у Евы начинали зудеть кошачьи уши — слишком много терминов, слишком много того, что она пока не готова была осознать..       Ветра не было. Абсолютный штиль.       Поэтому шорох она услышала за мгновение до того, как тень мелькнула на периметре поля зоения. Ева не почувствовала присутствия — как всегда. Но глаза увидели.       Йору.       Клинок, который невозможно спутать ни с чем, вертикально входил в землю в ста метрах от дома. Рядом стоял Михоук, сложив руки на гарде, и смотрел прямо на неё. Даже на таком расстоянии его взгляд читался безошибочно — спокойный, пустой, фатальный.       — Твою мать, — выдохнула Ева.       Она подскочила и через три секунды была перед ним. Хвост распушился сам собой — нервное.       Михоук не двинулся с места, пока она приближалась. Только когда между ними осталось метров десять, он слегка наклонил голову.       — Ева.       — Михоук. — Она перевела дыхание. — Что ты здесь делаешь?       Он не ответил сразу. Вместо этого его взгляд скользнул по домику с технологичной антенной.       — Поступил запрос.       У Евы внутри всё оборвалось. Не потому что она не догадалась — просто не хотела верить.       — Грейвс, — сказала она. Не спросила. Утвердила.       — Да.       Ветер качнул полы его плаща. Йору всё ещё торчал в земле, но Ева знала — это ничего не значит. Михоуку не нужно держать меч в руках, чтобы убить. Она видела, как он фехтует крестом на груди.       — Отложи, — сказала она.       — Что?       — Отложи его казнь. Хотя бы на день. На несколько часов. Пока он не добудет информацию.       Михоук смотрел на неё с тем же выражением, с каким рассматривал на концерте Брука — оценивающе, но без враждебности.       — Ты знаешь, что он ищет?       — Проекты VAG. Вымершие расы. — Ева шагнула ближе. — Мою расу, Михоук. Там могут быть ответы.       — Именно поэтому его нужно убрать сейчас.       Голос Михоука прозвучал ровно, без тени эмоций, и от этого Еву продрало холодом.       — Чтобы никто не получил эту информацию, — медленно проговорила она, осознавая. — Ты знаешь, что там. Ты знаешь, что они найдут.       Михоук опустил взгляд на Йору. Провел пальцем по гарде.       — Я знаю достаточно, чтобы понимать: некоторые ответы не приносят облегчения.       — Это не тебе решать.       — Верно. — Он поднял глаза. — Это решаю не я. Это решает тот, кто дал заказ.       Ева замерла.       — Кто?       Михоук вздохнул — едва заметно, почти неслышно. В этом вздохе не было сожаления. Только усталость человека, который слишком долго живет в мире, где всё сводится к простой механике: клинок, цель, кровь.       — Это не имеет значения, — ответил он. — Работа есть работа.       Его пальцы сомкнулись на рукояти Йору. Ева слышала, как земля с тихим хрустом расходится под клинком, когда он вынимал меч.       — Михоук, — сказала она, и её голос дрогнул впервые за долгое время. — Пожалуйста.       Он остановился. Йору замер в полуметре от земли.       — Ты просишь меня пренебречь контрактом? — спросил он.       — Я прошу тебя дать мне время. Несколько часов. Это всё.       — А если за эти несколько часов информация утечет? Если Грейвс успеет передать данные тому, кто не должен их получить?       — Я не позволю.       Михоук усмехнулся — тень усмешки, которую Ева заметила только потому, что успела изучить его лицо за те дни, что они провели вместе.       — Ты не позволишь, — повторил он. — Ты, которая сама не знает, кто она. Ты собираешься контролировать информацию о проектах, которые создавали таких, как ты?       — Да.       Тишина повисла между ними, густая, как смола. Где-то вдалеке завыл сигнал — Грейвс, кажется, добрался до нужного сектора и активировал что-то лишнее.       — Что ты знаешь? — спросила Ева тихо. — Обо мне. О проекте. О том, почему я такая?       Михоук смотрел на неё долго. Очень долго. Потом его пальцы чуть ослабили хватку на рукояти.       — Достаточно, — сказал он наконец, — чтобы понять: твоё существование — аномалия, которую мир не должен был увидеть. И которую мир, возможно, захочет уничтожить, когда увидит.       — Тогда зачем ты здесь? — выдохнула Ева. — Если знаешь, что я аномалия. Если знаешь, что информация опасна. Зачем пришел лично?       Михоук молчал. Ветер качнул его плащ снова — первый ветер за весь вечер.       — Потому что мне стало интересно, — произнес он наконец. — Что ты будешь делать, когда встанешь перед выбором.       Йору описал в воздухе короткую дугу и опустился в ножны на спине.       Ева моргнула.       — Ты…       — У тебя шесть часов, — перебил Михоук. — Если через шесть часов Грейвс будет жив, я вернусь и закончу начатое. Если информация утечет — я вернусь раньше. Если ты попытаешься меня остановить — я тебя убью. Вопросы?       Ева открыла рот. Закрыла. Потом улыбнулась — нервно, дерзко, с тенью того отчаяния, что жило в ней постоянно.       — Ты невыносим, — сказала она.       — Я в курсе.       Михоук развернулся и пошел к кромке леса. Ева смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри борется облегчение и новый, липкий страх.       Шесть часов.       Она рванула в домик, где Грейвс уже выгружал на голографический стол первые файлы. Вот уж контраст технологий.       — У нас проблемы, — выдохнула она, влетая внутрь. — Большие. Работаем быстро.       Грейвс поднял на неё испуганные глаза старого кролика. Он не был войном, не был фруктовиком. Обычный учёный... На пенсии.       — А это был? — спросил он дрожащим голосом. — Я видел в камеры…       — Да. Это тот, кто убьет тебя через шесть часов, если мы не успеем, — отрезала Ева, подскакивая к столу. — Так что заткнись и показывай, что нашёл.