94 . Память

      Месяц…              Ева стабильно выполняла работу на Доффи. Сама работа не сильно её напрягала — там убить, этого запугать, всё в её вкусе. Но в замке находиться было тошно. Настолько, что она совала нос в любую работу, лишь бы не быть на Дресс Розе в принципе.              Она всё же смогла решить, что делать дальше.              Ждать.              Как бы глупо это ни было, но только это и оставалось. Она получила информацию о нужной лаборатории для Ло и передала её. Больше они не общались. Она ещё не до конца была уверена в том, что Ло спас её тогда только из добрых побуждений. Он никогда толком не мог объяснить, почему он это сделал. И она додумала за него. Додумала, что Ло просто захотел таким образом почтить память.              Они не виделись после того, как она узнала о себе. Не общались. Просто передала записку и ушла.              Она помогла. Дальше ей надо было помочь себе.              О чём она думала, когда достала вечный плс на Курагайну? Кто знает. Но вот он стоял на приборной панели, а за спиной отдалялся Ред Лайн.              Через день — годовщина смерти Белоуса. И, как она помнила, Красноволосый был там с Михоуком. Да и в теории оставалось всего ничего до того, что её накама будут собираться.              Она надеялась, что Зоро уже уехал. Или нет…              Большой корабль казался здесь неестественным. Она подошла на «Ониксе» ближе, осматривая корабль. Бегали люди, кричали что-то.              А затем в нос ударил запах, от которого внутри всё сжалось. Уши прижались к голове под шлемом, хвост напрягся и замер.              Зоро стоял у фальшборта косясь на незнакомку в шлеме на непонятной посудине.              Ей стало дурно. Она сморщила нос, словно от отвратительного запаха, хотя знала — пахло от неё самой.              Она усмехнулась, подумав, что, видимо, ей нравится, когда ей плохо. Другого объяснения, на кой чёрт она сюда припёрлась, нет.              А рядом с Зоро в это время крутилась Перона. Ева нахмурилась — её запаха она не ощущала.              — Эй! Я с тобой разговариваю? Ты кто вообще? — кричала розоволосая, подлетая чуть ближе к Еве.              Ушастая лишь наклонила голову и прикрыла глаза, представляя, как бы ей подошло валяться в канаве по кусочкам. Кончик хвоста дёрнулся под одеждой. Хотя, пожалуй, можно её нарезать так, чтобы она была просто кашицей.              — Чего? — Перона ошалела, когда отправила своего призрака, чтобы наказать незнакомку, но ничего не произошло.              Ева лениво приоткрыла один глаз, усмехнувшись краем губ. Ухо дёрнулось в сторону призрака, но больше она никак не отреагировала.              — Перона, лучше не трогай её, — голос Михоука разрезал обстановку.              — Чего? Твоя знакомая? — удивилась Перона, подлетая к Дракулю.              — Ева? Какими судьбами? — спокойно спросил Дракуль.              — Да вот в бардачке покапалась, — ответила она с ухмылкой. — Завтра годовщина, вот за тобой заскочила.              — Я не собирался ехать, — отозвался Михоук.              — Ждёшь, когда за тобой кто-то другой приедет? — Ева сняла шлем, ставя его на руль. Один глаз сощурился в намёке. Она намекала на Красноволосого, и Дракуль это понял, цыкнув.              — Ева! — крик Зоро заставил всех повернуться к кораблю. Он сжимал фальшборт до белых костяшек.              В ответ она лишь показала фак. Уши дёрнулись в его сторону, но она заставила себя не оборачиваться.              Он опешил от такого жеста.              — Грубо, — прокомментировал Михоук.              — Поехали уже, — отмахнулась Ева, протягивая шлем Дракулю. Нос сморщился — она чувствовала, как взгляд Зоро сверлит спину. Тот принял шлем и оперативно надел. Он сам был не против уехать, пока все посторонние с острова не свалят.              — Ева! — снова крикнул Зоро вслед удаляющемуся транспорту.              — Да кто это? — к нему подлетела Перона.              — Твою мать, — выругался мечник. Он не верил глазам. Но не он один её видел. Какого чёрта она жива? Он же сам видел, как её визитная карточка истлела в его руках. Михоук сказал, что она вырвала себе сердце.              А теперь она появляется из ниоткуда, общается с ним как с давним другом. Ещё и уезжает с ним куда-то.              Какого чёрта?       

***

      — Ты это планировала? — спросил у неё Дракуль.              — Разве я похожа на человека, который планирует? — с горькой усмешкой спросила Ева.              — Учитывая… — он промолчал, — что ты не особо к людям и относишься… — всё же закончил он свою мысль.              Она сжала руки на руле крепче. Дёрнула ухом, будто услышала что-то неприятное.              — Так зачем ты приехала? — всё же спросил он.              — Ну… На это было несколько причин. Во-первых, мне надо попасть на Сфинкс. У тебя же есть вечный пос? — своевременно уточнила она. Пальцы нервно забарабанили по рулю.              — Нет, — спокойно ответил он.              — Блять, — выдохнула она и прикрыла глаза, сморщив нос.              Она достала карточку брата и закрепила её под стеклянным куполом для навигации.              — Во-вторых? — спросил он.              — А во-вторых, в прошлый раз, когда я была на Сфинксе, меня чуть не убили, — сказала она, сморщив нос и поведя плечом, будто от холода.              — Кто? — удивился Михоук.              — У тебя есть три попытки угадать, — хмыкнула она и вильнула хвостом.              — Я слышал, что ты сдала людям Дофламинго местоположение острова, — сказал он спокойно. Она посмеялась сухо, без веселья. — Но сомневаюсь, что всё так и было.              — С чего бы? Может, я и правда подставила семью брата? М? — язвительно проговорила она и оскалилась.              — Я так понимаю, Марко…              — Бинго, — она щёлкнула пальцами.              Они замолчали на какое-то время. Ева обхватила себя свободной рукой, хвост обвился вокруг талии.              — Ты изменилась, — проговорил он задумчиво.              — Порой мне кажется, что я мастер спорта по смене настроения, мыслей и целей, — выдохнула она и криво усмехнулась.              — Ты так и не ответила, зачем приплыла ко мне? — спросил мужчина, и Ева дёрнулась. Такая формулировка заставила её шестерёнки думать. А ещё вспоминать.              — Почему ты тогда остановился? — перевела она тему. — Ты мог обезглавить меня, сомневаюсь, что без помощи я бы выжила от такого.              — Ты бы могла выжить? — удивился Дракуль.              — То, что я узнала на Примордиуме, — это не всё. У меня есть занимательная книжонка, где в подробностях описывается, как моё тело расчленяли, отрезая каждый раз чуть больше, и смотрели, за сколько я восстановлюсь, — она произнесла это с кривой усмешкой, но уши прижались под шлемом, а хвост нервно дёрнулся.              — Боже…              — Так ты ответишь? — спросила она.              — А ты?              Это был тупик. Ни один из них не собирался уступать. Ева вздохнула.              — Твой меч, — начала она, подбирая слова. — Он ведь не из металла.              — Почему ты так решила? — уточнил мужчина.              — Я не раз вырывала людям конечности. И это проще делать, когда хватаешь когтями за кость… — она передёрнула плечами.              Они снова замолчали.              — Я догадывался об этом, — пробормотал Михоук. Голос такой, будто он задумался.              — Ты не знал? — удивилась Ева. — Ты сколько с ним таскаешься?              — Долго, — цыкнул мужчина.              Она фыркнула и вильнула хвостом.              — Так вот… Твой меч… Когда я соприкоснулась с ним, то зарядилась от него… излишне.              — Как понять «зарядилась»? — уточнил мужчина.              — Буквально. Тогда я отдала тебе часть сил, чтобы просто не свихнуться, — пояснила она и почесала затылок.              — Так? — он уточнил именно способ, который тогда использовала.              — Пока более эффективного способа я не знаю, — она развела руками и пожала плечами.              — Ясно.              Они снова замолчали.              — Он не хотел тебя убивать, — спустя время ответил Михоук. — Меч, — пояснил он.              — Эээээ… В смысле? Мы сейчас точно о мече говорим? — усмехнулась она, не понимая его слов. Нос сморщился в недоумении.              Он вздохнул.              — Клинки для мечников — это не просто инструмент. Они вместилище силы, души, эмоций. У некоторых есть своё сознание, которое услышать может только владелец, — объяснил он.              — Звучит жутко, — отозвалась она. Уши опустились, она передёрнула плечами.              В этот момент она почему-то представила чайник с собственным сознанием. Для неё не было особой разницы между кувшином и мечом. Если расколоть кувшин, то его осколок также можно воткнуть куда-нибудь в шею или бедро, где располагается артерия, чтобы человек истёк кровью. Меч же для Евы был многоразовым инструментом. Не более.              — Для тех, кто владеет мечом, это нормально. Хотя не многие на это всё же способны, — добавил Дракуль, чуть меняя положение.              — И почему же… он… не захотел меня убивать? — уточнила Ева с улыбкой на лице. Кончик хвоста замер в напряжении. Её забавлял этот разговор.              — Он назвал тебя сестрой.              После слов Михоука Ева резко остановилась. «Оникс» качнулся по инерции, и ей пришлось поворачивать, чтобы полностью остановить движение. Хвост ощетинился, уши встали торчком. Благо там, где они были, погода стояла относительно спокойная.              — Что ты сказал? — она повернулась к нему и сморщила нос, словно пытаясь унюхать подвох.              — Что мой меч назвал девушку, созданную искусственным путём, которая обладает странными силами даже для этого мира, сестрой, — подробно высказался мужчина.              Она стала глубоко дышать. Уши дёргались, ловя каждый шорох. Мысли заметались по голове с новой силой.              — Дай его, — скомандовала девушка, пересаживаясь лицом к мужчине. Хвост нервно бил по сиденью. Ей пришлось закинуть свои ноги на его, чтобы уместиться.              Михоуку самому было интересно. Он без возражений достал меч из-за спины и выставил его между ними, держа обеими руками.              Она впервые разглядывала меч вблизи. Она и раньше не особо всматривалась в разнообразие клинков.              — Это один из двенадцати мечей серии Сайдзё О Вадзамоно… Йору… — представил его мужчина.              Ева склонила голову набок. Она положила пальцы на клинок и сразу почувствовала покалывание, как при передаче силы. Она буквально питалась от него.              Ева отдёрнула руку и дёрнула ухом, смотря на Дракуля. За шлемами не было понятно эмоций друг друга. Она сняла шлем и не с первого раза попала по ручке руля, чтобы его повесить. Нос сморщился от досады.              Она вернулась к рассматриванию клинка. Сам клинок был чёрного цвета, но отблескивал зеленоватым при свете солнца, которое то выглядывало над ними, то скрывалось за тучами. Хвост медленно двигался из стороны в сторону, выдавая сосредоточенность.              Рукоять явно металлическая, инкрустированная камнями. Синие и зелёные. Пять синих и шесть зелёных. Больше всего её привлекли зелёные камни.              — Они такого же цвета, как твои глаза, — сказал мужчина, и Ева подняла на него взгляд. Она моргнула, уши дёрнулись вперёд.              — Думаешь, это что-то значит? — она вернулась к рассматриванию камней. Нахмуридась в задумчивости.              Ева коснулась одного из них, и ей стало больно.              — Какого… — она резко дёрнула руку. Хвост вытянулся струной, уши прижались. Рассматривая пальцы, она ничего не заметила.              — Что? — мужчина не понял её реакции.              — Больно, — она подняла на него ошалевшие глаза. Зрачки расширились.              — Что? — он удивился. Девушка говорила ему, что не чувствует боли. — Но…              — Вот именно.              Они снова замолчали. Михоук нахмурился.              — А ты уверена в том, что ты всё о себе знаешь? — его вопрос не застал её врасплох. Она даже усмехнулась, смотря на него, и покрутила головой. Хвост расслабленно обвился вокруг её бедра.              Ева бы не удивилась, будь у неё в крови ДНК какой-нибудь зебры. Хотя они делали тесты с Ло и не могли подобрать ничего схожего по известным структурам ДНК. Сам факт родства с Луффи и то, что Драгон являлся её отцом, был больше похож на шутку при их структуре ДНК.              И снова они замолчали. Ева вздохнула и почесала нос.              Ей вновь захотелось коснуться камней. Она протянула руку, но он остановил её, беря за края пальцев. Она подняла на него взгляд, он покрутил головой, как бы говоря: не надо. Она сморщила нос, но убрала руку.              Она убрала пальцы, но перенесла их ближе к лезвию. Провела по боковой части почти до конца клинка, вернулась, но уже по острой его части. Кровь выступила мгновенно, но Ева даже не поморщилась. Он с вздохом посмотрел на то, как её кровь остаётся на клинке. Но затем он нахмурился.              — Ты во плоти, — проговорил он.              — Что?              — Его слова, — он поднимает взгляд к её глазам.              — Я? Во плоти? — Ева переспрашивает и хмурится, и он только пожимает плечами. Он и сам не до конца понимает, что происходит. Йору почти никогда не говорил что-либо.              Ева всё же коснулась камня, но другого. Её тело прошибло током, но не от боли. Хвост ощетинился, она втянула воздух сквозь зубы. Она отдёрнула руку, тяжело дыша.              — Это не меч, — выдавила она.              — Что?              — Это… братская могила, — она подняла взгляд на него. Уши опустились.              — О чём ты?              — Камни… — она указала на зелёный, что причинил боль. — Этот полон боли, а этот… — она посмотрела на Михоука и отвела взгляд, — похоти. — Нос сморщился, будто она унюхала что-то неприятное.— Но у каждого свой голос, что ли, не знаю, как описать, но это можно сравнить с тем, как мы менялись телами. Ты вроде и ты, но иной.              — Понял, — он кивнул.              Она коснулась другого камня и посмеялась. Уши расслабленно опустились, хвост медленно качнулся. В голове тут же вспыхнули картинки детства с Луффи, стало так тепло. Она двинулась дальше и коснулась следующего. Теперь было страшно. Хвост ощетинился, на загривке встала шерсть, она оскалилась.              Михоук сразу понял это по тому, как её хвост ощетинился, а она оскалилась.              Он убрал её руку, продолжая держать в своей.              — Её здесь нет, — с грустью ответила Ева, понимая, что её надежда ощутить Ниву в мече провалилась крахом. Уши опустились, она вздохнула.              — Кого? — спросил он.              — Того, кто меня так назвал. Поэтому я не понимаю, почему твой меч назвал меня сестрой, — она выдохнула и потянулась к сигаретам. Пальцы дрожали.              — У тебя была сестра? — Михоук удивился. Ведь он читал те документы, и там писалось только о ней.              — Можно сказать, она отдала свою жизнь за меня тогда… при Маринфорде, — пояснила она, выдыхая дым в сторону. Нос сморщился от горечи. — Я думала, что, может, её душа как-то перешла в твой меч, — она хмыкнула, понимая, как это абсурдно звучит. — Забудь.              — Ты назвала его братской могилой, — напомнил он. — Почему?              — Клинок — это кость, — она снова провела пальцем по лезвию. Кровь осталась на нём. — Камни — это души… Если так подумать, — она нахмурилась, — то мы похожи… Одно тело и несколько душ.              — Что значит «несколько душ»?              — То и значит. Буквально. Я это сборная солянка из экспериментов, — она опустила взгляд на клинок. — Но не он… Такое ощущение, будто кто-то пытался спасти их, дав форму… Сколько лет этому мечу?              — Никто не знает, — ответил он.              — Сука, — она прикрыла глаза. Уши опустились, хвост бессильно упал на сиденье. — И так всегда. Начинаешь что-то узнавать — и вечно тупик, и тупик, и тупик. Гадство.              — Она впиталась, — заметил Михоук. Она посмотрела — и правда. Клинок был чистым, ни капли красного. Она моргнула, уши дёрнулись.              Она вновь провела рукой по лезвию, но на этот раз оставляя больше крови. Она не морщилась, хотя крови было много. Даже она почувствовала, как клинок завибрировал. Хвост напрягся.              — Чем ярче свет, тем глубже тень, — нахмурившись, проговорил Михоук.              — Вот только чем ярче свет, тем сильнее он рассеивается и уменьшает тени, — парировала Ева. Она сморщила нос. Элементарная физика, но она начинала сомневаться в этом.              Возникла идея, от которой она сморщила нос. Уши дёрнулись, хвост замер.              — Есть мысли? — спросил он.              — Только если дурацкие, — фыркнула она и вильнула хвостом.              — Ещё более дурацкие, чем клинок, который ты назвала братской могилой, или то, что он зовёт тебя сестрой? — усмехнулся он.              — Не факт, что сработает, поэтому…              — Мне интересно узнать больше о собственном мече. Так что попробуй, — отрезал он.              Она прищурилась. Почесала нос. Выкинула сигарету. Вздохнула.              — Ладно. Только если станет больно…              — А должно?              — Без понятия.              — Ты хочешь и мою кровь? — он выгнул бровь.              — Нет, — она усмехнулась и дёрнула ухом. — Я попробую подключиться к тебе, так сказать. Хочу услышать его сама.              — Снова через поцелуй?              — Поэтому я и не хотела озвучивать. — Нос сморщился.              Он глухо посмеялся.              — Что ж, можем попробовать.              Она посмотрела на него, и он кивнул. Она вздохнула и дёрнула плечом, придвинулась ближе. Одна рука вцепилась в лезвие, разрезая плоть, а вторая легла на все камни одновременно. Хвост напрягся, уши прижались. Она нахмурилась от гаммы ощущений и прильнула к его губам.              Он дёрнулся, ощущая странное покалывание. Затем ощутил, как она углубилась в поцелуй, добавляя язык. Смесь странных чувств била в висок. Не назвать это приятными ощущениями, но больно не было. Больше похоже на то, будто ты стоишь в толпе на рынке, где каждый кричит тебе в ухо.              А Еве было больно, приятно, радостно и страшно одновременно, вместе с этим она слышала голоса. Тихие и шипящие. Они сливались в одну речь и распадались, сложно было понять что-то конкретное. Хвост бил по сиденью, уши метались, ловя голоса.              Ева почувствовала, как Михоук зашевелился в её рту, и голоса стали чуть чётче.              Идиотский способ, — проклинала она мысленно, пока хваталась кровавой рукой за его затылок и повышала градус. Он ответил тем же, но положил руку на лопатки. Шерсть на загривке встала дыбом.              «Нет света — нет жизни».              «Страх — это вкусно».              «Найди его».              «Его больше нет».              «Мир сгинул вместе с его корнями».              «Мы все сгинули без его света».              Она отстранилась, тяжело дыша. Убрала руки, поднимая их, и отползла подальше. Уши прижаты, хвост обвил её собственное тело, глаза расширены.              Михоук тоже тяжело дышал.              — Я слышал, — осведомил он её.              — Живые, но мёртвые. Хотят жить, но знают, что не могут, — сказала она. Нос сморщился, она вздохнула.              Он кивнул.              — Я уже ничего не понимаю, — она прикрыла лицо руками. Пальцы дрожали. Кровь капала по её кисти.              — Мир полон загадок. Возможно, есть где-то ответ, но также может быть так, что ответ давно стёрся, — он намекнул на то, что это вполне могло быть намеренно, а не случайно.              Ева вспомнила слова Робин: «Зачем было создавать такое оружие, если люди и сами справлялись с тем, чтобы убивать друг друга?»              Она говорила про древние оружия.              И почему несколько? Почему не остановились на одном?              Она выдохнула, уши медленно поднялись, хвост расслабился.              Дальше они плыли молча, каждый думая о том, что произошло, и пытаясь в этом разобраться. Они быстро преодолели Ред Лайн и уже через пару часов на горизонте стал виднеться «Моби Дик». Причём в компании с кораблём Красноволосого. Они уже подходили к острову Сфинкс, так что им всем крупно повезло.              Ева дёрнула ухом, улавливая шум с берега.              Она причалила и, слезая с «Оникса», повернулась к Михоуку.              — Очень попрошу не распространяться… Особенно Эйсу… Особенно…              — И не собирался, — хмыкнул мужчина, снимая шлем и доставая свои вещи из бардачка.              — Эгей! — крик Эйса заставил Еву повернуться, он уже бежал ей навстречу. — Смотрю, вы с очередного свидания?              Как только он добежал, то получил смачный подзатыльник и улетел лицом в песок.              — Серьёзно? — Михоук выгнул бровь, смотря на Еву.              — Мне тоже интересно, кто ему растрепал. Узнаю — руки вырву и рот засуну, — рыкнула она, пиная брата по заднице ногой. Хвост стоял трубой, уши прижаты.              — Ай! — Эйс крутанулся, перекатился и встал на ноги. — Да я ж шучу.              — Хватит с меня отношений, знаешь ли, — фыркнула она. А по телу пробежались мурашки. Запах Марко она почувствовала резко. Уши прижались к голове, хвост напрягся.              Дёрнулась и повернулась в сторону. Он стоял вдали и смотрел в её сторону, не решаясь подходить.              — На кой хрен я сюда припёрлась вообще, — тихо прошептала она самой себе. Нос сморщился, она вздохнула.              — Задаюсь тем же вопросом, — проговорил Михоук.              — Марко вычислил крысу. Это он слил инфу об острове за кругленькую сумму, — серьёзно сказал Эйс.              — Дофла, — выдохнула Ева и прикрыла глаза, и Эйс кивнул. — Он думает, что Марко был единственным, что у меня осталось, — хмыкнула она и криво усмехнулась.              — А я говорил, что он к тебе не ровно дышит, — Эйс толкнул её в бок.              — Ещё слово и я оторву руку и тебе, и угадай, куда я её засуну? — она перевела взгляд на брата. Глаза сузились, хвост дёрнулся.              — Я не вкусный, — смеясь, сказал Эйс, отступая на пару шагов от неё.              — Да? Тогда будешь вилять собственной рукой, как собачка, — проговорила она, идя вперёд. Уши расслабились, хвост качнулся. Чем быстрее они начнут, тем быстрее закончится этот кошмар.              Осталось ждать всего ничего.              Эйс прикрыл свою задницу, идя за сестрой. Михоук покачал головой, усмехаясь, и двинулся в сторону короля Красноволосого.              Ева шла вперёд, чувствуя спиной взгляд Марко, и каждый шаг давался ей с трудом. Уши дёргались, ловя его дыхание, хвост нервно бил по ногам. Эйс держался рядом, не мешая, но и не отставая.              Они вышли на поляну, где уже собрались остальные. Иста, Виста, Джам, Бленхейм, Кингдью, Харута.              Ева остановилась. Уши опустились, хвост обвил бедро. Посмотрела на них. На лица, которые когда-то считала близкими. На глаза, в которых сейчас плескалось что угодно — вина, стыд, надежда, страх, — но не та теплота, с которой её встречали раньше.              — Я здесь не для того, чтобы вести беседы, — сказала она, не давая никому открыть рта. Голос звучал ровно, холодно, как ей самой не нравилось. Нос сморщился. — Я здесь как сестра одного человека. Эйса. Только поэтому.              Она перевела взгляд с одного лица на другое. Уши медленно поворачивались, ловя реакцию каждого.              — Я не держу зла. Правда. Но я не могу больше доверять тем, кто не поверил в меня. — Она помолчала. Вздохнула. — Вы сделали свой выбор. Я сделала свой.              Тишина повисла над поляной, тяжёлая, как намокший парус. Изо открыл рот, хотел что-то сказать, но передумал. Виста опустил голову, сжимая шляпу в руках. Кингдью смотрел куда-то в сторону, стиснув зубы.              — Ева… — начал было Бленхейм.              — Не надо, — мягко, но твёрдо перебила она. Уши дёрнулись вперёд и снова опустились. — Давайте просто… почтим память. Я тут больше ничего не значу.              Она развернулась и отошла к краю поляны, давая понять, что разговор окончен. Хвост бессильно волочился по траве. Эйс шагнул следом, но она покачала головой.              — Иди к ним, — сказала тихо. — Они твоя семья. Я в порядке.              Он посмотрел на неё, сомневаясь, потом кивнул и вернулся к остальным.              Никто больше не подошёл к ней.              Никто не пытался заговорить, извиниться, объяснить. Может, её слова подействовали. Может, они просто не знали, что сказать. А может, им было проще держаться подальше от той, кого они предали.              Она стояла у кромки леса, прислонившись спиной к дереву, и смотрела, как они собираются вокруг шатра, как зажигают факелы, как готовятся. Уши опущены, хвост обвился вокруг ствола. Чужие. Даже Эйс сейчас казался чужим — он был частью их мира, того, из которого её вышвырнули.              — Ева.              Она вздрогнула. Уши встали торчком, хвост напрягся. Рядом, незаметно подойдя, стоял Харута. Самый тихий из офицеров. Тот, кто всегда держался в тени.              — Я думала, я ясно выразилась, — сказала она, не поворачивая головы. Нос сморщился.              — Я не извиняться, — ответил он. — Я рассказать.              Она посмотрела на него. Одно ухо поднялось, другое осталось опущенным. В свете факелов его лицо казалось высеченным из камня.              — Про крысу, — сказал Харута. — Того, кто подбросил письмо.              Ева замерла. Хвост замер неподвижно.              — Марко нашёл его через три дня после того, как ты ушла, — продолжил он. Голос звучал глухо, будто он говорил о чём-то, что до сих пор не мог переварить. — Я такого никогда не видел. Он всегда был спокойным. Всегда держал себя в руках. А тут…              Харута замолчал, глядя куда-то в темноту.              — Месиво было то ещё, — сказал он наконец. — Он никому не позволил вмешаться. Сказал, что это его право. Его вина. Его… — он запнулся, — его искупление.              — Кто это был? — спросила Ева. Голос не дрогнул, хотя внутри всё сжалось. Уши прижались к голове.              — Неважно, — ответил Харата. — Его больше нет. И никто из тех, кто был тогда на острове, не забудет, что случилось. Никогда.              Он помолчал, потом добавил:              — Марко потом три дня не выходил из своей комнаты. А когда вышел… он был другим. Будто что-то внутри сломалось. Или наоборот — встало на место.              Ева молчала. Смотрела на костры, на людей, на Эйса, который что-то горячо обсуждал с Изо. Хвост медленно обвился вокруг её талии.              — Зачем ты мне это рассказал? — спросила она.              — Чтобы ты знала, — ответил Харута. — Просто… чтобы знала.              Он развернулся и ушёл, не добавив больше ни слова. Ева выдохнула, уши медленно поднялись.              К вечеру поляна преобразилась.              Кто-то притащил бочонки с саке, кто-то — жареного мяса, кто-то — гитару и барабан. Они просто пили. Вспоминали Белоуса так, как он любил — шумно, весело, без слёз.              Ева сидела рядом с Эйсом, прислонившись спиной к бочке, и чувствовала, как алкоголь разливается по телу теплом. Уши расслабленно опустились, хвост лежал на песке неподвижно. Она пила медленно, но кружки менялись одна за другой, и голова начинала приятно кружиться.              — Ну давай, — толкнул её в бок Эйс, уже изрядно пьяный, с горящими глазами. — Спой что-нибудь. Ты же у нас звезда!              — А ну тебя, — отмахнулась она, но улыбнулась и вильнула хвостом.              — Не-не-не, — он схватил её за руку, потянул в центр поляны. — Давай! Как в старые времена!              Кто-то засвистел, заулюлюкал. Ева попыталась вырваться, но Эйс держал крепко, и она, чертыхаясь, позволила утащить себя в круг. Хвост возбуждённо бил по ногам, уши встали торчком.              — Что петь-то? — спросила она, чувствуя, как на губы сама собой наползает улыбка.              — Матерное! — крикнул кто-то из толпы. — Самое матерное!              Эйс заржал, отпустил её руку и, взмахнув своей, затянул первым:              — Как на острове Сфинкс              Пираты пили в ус не дуя!              А капитан наш Белоус              Любил саке, а не воркуя!              Ева фыркнула и сморщила нос от смеха, подхватила:              — А мы не хуже, мы не хуже!              Мы выпьем море, выпьем сушу!              И если кто не выпьет с нами —              Тому мы…              Она запнулась, закашлялась от смеха. Хвост дёргался, уши тряслись. Эйс закончил за неё:              — Тому мы сами в рыло дадим!              Поляна взорвалась хохотом. Кто-то подхватил мотив, кто-то начал придумывать новые куплеты, один неприличнее другого. Ева смеялась так, что заболели рёбра, уши дёргались в такт музыке, хвост вилял, чувствуя, как куда-то уходит тяжесть обстановки. Эйс дурачился, строил рожи, изображал, как Белоус пил саке, и это было так смешно и так грустно одновременно, что у неё защипало в глазах. Она сморщила нос, прогоняя слёзы.              А потом кто-то затянул хороводную, и все, пьяные, счастливые, сцепились руками и пошли по кругу. Ева оказалась между Эйсом и каким-то молодым пиратом, которого она не помнила, и они кружились, спотыкались, падали, вставали и снова шли, и смех стоял такой, что, казалось, его слышно на другом конце острова. Её хвост мотался из стороны в сторону, уши хлопали, как паруса.              Солнце село незаметно. Огонь костров плясал на лицах, тени метались, голоса становились тише. Кто-то уснул прямо на песке, кто-то уполз в темноту, кто-то сидел у догорающего огня, глядя на угли.              Эйс, окончательно пьяный, свалился головой ей на колени и засопел. Ева вздохнула и поправила его волосы, уши расслабленно опустились. Она сидела, прислонившись спиной к бочке, и смотрела на звёзды. Голова шумела, но внутри было странное, непривычное спокойствие. Хвост медленно двигался по траве, рисуя узоры.              Она чувствовала его взгляд. Марко. Он сидел в тени у леса, не решаясь подойти, не решаясь уйти. Просто смотрел. Уши дёрнулись в его сторону, но она заставила их опуститься. Она не оборачивалась. Не знала, что скажет, если посмотрит ему в глаза. И не хотела знать.              — Ты так и будешь на него пялиться? — спросил вдруг голос справа.              Ева вздрогнула. Уши встали торчком, хвост напрягся. Михоук опустился на песок рядом с ней, положив Йору поперёк колен. Она даже не заметила, когда он подошёл.              — Я думала, ты ушёл, — сказала она и сморщила нос.              — Тебе меня ещё обратно везти, не хочу тут проторчать больше необходимого.              Она посмотрела на него. В свете костра его лицо казалось почти обычным — взгляд был спокойным, почти мягким. Она склонила голову набок, одно ухо приподнялось.              — Ты чего решил ко мне присоединиться? — спросила она. — Компания не самая весёлая. — Уши опустились, хвост обвился вокруг её бедра.              — Мне и не нужна весёлая компания, — ответил он, глядя на огонь. — Я просто… размышлял.              — О чём?              — О словах, что мы услышали. О том, что нет жизни без света.              Они замолчали. Эйс всхрапнул на её коленях, перевернулся на другой бок, но не проснулся. Костры догорали, угли тлели красными глазами. Где-то в темноте кричала ночная птица.              — Он очень меняет тебя, — сказал Михоук, смотря на парня на её коленях.              — Я знаю, что с братьями становлюсь дурочкой, — она улыбнулась, проводя по волосам брата. Кончик её хвоста медленно качнулся из стороны в сторону.              — Ты светишься, — навёл он её на мысль.              — Теперь это так называется? — она усмехнулась и вильнула хвостом.              — Ты не поняла. Он твой свет, — сказал он прямо.              Рука в волосах Эйса замерла. Ева на мгновение замерла, а потом медленно повернулась к Михоуку, дёрнув ухом. Она заглянула ему в глаза.              — Это обычное человеческое поведение. Расслабляться с теми, кого ты любишь и кто тебе дорог.              — Возможно, — он кивнул. — Но могу предположить, что без него ты чувствуешь себя…              Он не договорил. Она поняла и закивала.              — Есть момент. Порой мне кажется, что если не братья, меня не существовало бы вовсе, — призналась она и отвела взгляд. Хвост обвил её собственное бедро, словно ища опору.              — Нет жизни без света. Чем ярче свет, тем глубже тень, — напомнил он ей слова.              Она задумалась. Нос сморщился в привычной задумчивой привычке, уши чуть развернулись в стороны. Она, конечно, часто использовала такие аналогии в голове, но немного иначе их интерпретировала.              — Луффи… — начала она и провела пальцами по траве, словно чертя невидимую линию. — Для меня он подобен солнцу. Он всегда был рядом, мы были неразлучны. Но теперь, когда его нет рядом, я чувствую, будто моя жизнь встала на паузу. Будто из меня вырвали кусок.              Её хвост дёрнулся и бессильно упал на траву.              Эйс крякнул во сне и перекатился с её коленей на траву, растянувшись звёздочкой. Она отодвинулась в сторону, чтобы Эйс нашёл себе положение. Вздохнула, наблюдая за ним. Она чуть навалилась на Михоука, но тот сам подвинулся, а затем встал.              — Пройдёмся? — он протянул руку.              — Можно, — она взялась за его ладонь и поднялась, отряхивая штаны от травинок. Ухо дёрнулось, улавливая ночные шорохи.              Они прошли чуть в сторону и направились к берегу.              — Ты меняешься в зависимости от того, кто с тобой рядом, — проговорил он, мерно ступая по песчаному берегу.              — Так бы и сказал, что хочешь услышать ещё матерных частушек, — посмеялась она и лукаво сощурилась.              — Спасибо, обойдусь.              — Это нормально, люди меняются, подстраиваются под других…              Она не договорила.              — Чтобы что?              Она не ответила. Дёрнула плечом и едва заметно вильнула хвостом — жест, означающий, что она не хочет углубляться. Она и сама не знала. Она не доводила эту мысль до конца. Просто считала это нормой и не особо вдумывалась.              — С братьями я чувствую себя собой. Но когда их нет рядом, то логичнее было бы то состояние назвать мной… Но по факту я не ощущаю себя вовсе… — Она нахмурилась и сморщила нос, словно пробуя эту мысль на вкус.              — Без света нет теней. Если развить эту аналогию, то при тусклом свете тени размыты, почти не видны.              Ева вздохнула, и её уши чуть опустились. Об этом можно было говорить вечно. Хвост нервно дёрнулся, а потом она резко замерла, уловив чужое присутствие. Она дёрнула ухом, слыша, что кто-то наблюдает за их прогулкой.              — Тот человек, — сказал Михоук негромко, тоже чувствуя присутствие, но не обращая внимания, — которого Марко нашёл. Я слышал эту историю.              — И?              — И я думаю, он до сих пор себя не простил.              — Я знаю, — ответила Ева и машинально провела кончиком хвоста по своей руке, успокаивая себя.              — Ты простила?              Она долго молчала. Смотрела на звёзды, на облака, что прикрывали луну. Уши медленно развернулись вперёд, ловя ночную тишину, а хвост замер неподвижно.              — Не знаю, — сказала она наконец и сморщила нос, словно от горького вкуса. — Наверное, нет. Но я не хочу, чтобы он мучился. Это бесполезно.              Михоук кивнул, ничего не ответил.              — А ты? — спросила она и повернулась к нему, склонив голову. Одно ухо встало торчком, другое осталось расслабленным. — Ты когда-нибудь прощал тех, кто тебя предавал?              — Нет, — сказал он просто. — Но я и не ждал, что они будут просить прощения.              — Жёстко.              — Честно.              Она усмехнулась и, не удержавшись, легонько стукнула его хвостом по плечу.              — Шанкс тебя надоумил?              — Меня надоумило его удивлённое лицо, когда я немного рассказал о причине, почему я тут.              — Михоооук, — протянула она жалобно и сморщила нос, изображая обиду, хотя в глазах плясали искорки.              — Я сказал немного, — усмехнулся он. — Было очень интересно наблюдать за ёнко, который понял, что ошибался.              — Он знал, кто я?              — Думал, что знал. Он ведь был там, на Рафтеле, — проговорил Михоук.              — Хочешь сказать, там есть такие, как я? — поинтересовалась ушастая. Её уши дёрнулись вперёд, выдавая живой интерес, а хвост замер в напряжении.              — Он говорит лишь то, что там много всего. Не более. Так что не могу утверждать.              — Он не расскажет, — подвела итог Ева, и Михоук кивнул. Она выдохнула, и её плечи чуть опустились — то ли от разочарования, то ли от принятия.              Они остановились у больших камней и присели, смотря, как звёзды отражаются на водной глади. Ева поджала под себя ноги, хвост обвился вокруг щиколоток, уши расслабленно развернулись в стороны, ловя шум прибоя.              — Ты всё-таки неплохой. Для мрачного типа.              — Это комплимент?              — Констатация факта.              Он хмыкнул, и она почувствовала, как вибрация от его смеха передаётся ей через плечо. Она невольно прикрыла глаза и довольно дёрнула кончиком хвоста.              — Мысли, мысли, мысли, мысли в голове… — пропела она, смотря куда-то в горизонт. Нос сморщился в задумчивой гримасе, уши чуть поворачивались, словно прислушиваясь к самой себе.       

Все словно забыли обо мне.

А меня качает на волнах

В море серых холодных дней.

Тишина вокруг, ни слов ни лиц.

Кто-то рядом был, но не теперь

Я ищу ответ в пустых глазах

Но вопрос мой ветром унесло.

      Михоук сидел спокойно и слушал. Музыка ему нравилась, даже то, как пела Ева, а волны, взбивающиеся об берег, были её инструментами. Она стала нахлопывать ритм на ногах и запела чуть громче.       

Что мне делать куда идти

В темноте ночной нет пути

Мрак густой меня обнимает

А я хотела лишь себя найти

Найти (найти) Найти (найти)

Найти (найти) Найти (найти)

Шаг за шагом то вниз то вверх

Где-то свет

Но я ему не верю

Может утро все изменит вдруг

А пока… Я в плену своих дум…

Что мне делать куда идти.

В темноте ночной нет пути

Мрак густой меня обнимает

А я хотела лишь себя найти.

Найти (найти) Найти (найти)

Найти (найти) Найти (найти)

Но в груди еще теплится огонь

Он напомнит я не одна в этом море

Даже если мир слишком жесток

Я найду свой уголок

Сквозь туманы сквозь сомненья

Свету робкого движенья

Шаг за шагом день за днём

Я к надежде вновь идём

Где-то там за пелиною

Луч надежды золотой

Он зовет меня вперёд

Время страхи побороть

Больше не бегу от теней своих

Не прячу слёз в глазах сухих

Принимаю этот путь земной

Стану крепче стану ино-ой

Ветер шепчет ты сильна…

И душа уже не холодна-а…

Мысли мысли отпустите

Дайте сил и дайте жизни

Двинусь дальше не в печали

Буду верить буду ждать

Солнце встанет над землёй…

И душа найдёт покой…

             Где-то там, в темноте, Марко всё ещё смотрел.