Слишком близко к огню.

Весь оставшийся день прошел для Лили в напряженном тумане. Она с трудом провела еще одну лекцию, пропустила обед и только позволила себе выпить чашку кофе, которую тут же приправила парой сигарет, воровато выкуренных в окно кабинета. В душе было отвратительно пусто и гадко после всех слов, что ей наговорил Поттер еще с утра. Вся ее напускная выдержка и отстраненность трещали по швам, как и внутренние щиты, которые девушка старательно выстраивала после развода, дабы оградить свою душу от лишних терзаний. Привкус крепкого кофе, который она, вообще-то, не любила, смешивался с табаком и следами ментола, и это сочетание хоть немного удерживало ее в той реальности, которая происходила вокруг. После занятий, когда стопка пергаментов на проверку заняла внушительную часть рабочего стола, профессор Эванс, наконец, устало выдохнула и принялась собираться, надеясь закрыться в своих покоях и, возможно, открыть бутылку красного маггловского вина, которую привезла с собой еще в сентябре. Но ее планам не суждено было сбыться так скоро — на пороге кабинета появился домовой эльф, который осторожно постучал по дверному косяку своими длинными костлявыми пальцами: — Профессор Эванс, Вам попросили передать это. — Эльф протянул ей конверт и слегка кивнул, отчего его большие уши слегка колыхнулись. Лили положила обратно на стол стопку пергамента и обернулась, удивленно глядя на своего гостя. Конверт в его пальцах не мог быть ничем хорошим — в этом замке редко передавали почту подобным образом. Значит, кто-то из руководства хочет ее видеть в связи с утренней незапланированной дуэлью на ее занятии. Девушка подошла к домовику и коротко, натянуто улыбнулась: — Благодарю. — Она приняла послание из сухих длинных пальцев, и домовик тут же исчез с тихим хлопком. — Мерлин, вот только выволочки мне сейчас не хватало для полного счастья, — в тишину кабинета пробормотала Эванс, тут же вскрывая конверт и пробегая взглядом по ровному, аккуратному, строгому почерку МакГонагалл. Судя по написанному, Минерва хотела видеть ее в своем кабинете после занятий, что только подтверждало мысли Лили о том, что ее противостояние с Поттером прямо в классе явно не осталось незамеченным. Девушка поджала губы и вернулась к столу, раздосадованно заталкивая в сумку с чарами расширения остатки бумаг и злополучное письмо. От ее утренней напускной уверенности не осталось и следа. Только вязкая, тяжелая усталость и горький осадок после слов Джеймса. Закинув на плечо практически неподъемную ношу, профессор Эванс покинула аудиторию Защиты от Темных искусств, внутренне готовясь к явно не самому приятному разговору, ожидающему ее совсем скоро.

***

Коротко постучав, девушка вошла в кабинет МакГонагалл, который встретил ее теплом от камина, приятным ароматом дерева и пергамента. Женщина сидела за своим рабочим столом, быстро выводя пером что-то, видимо, на эссе по трансфигурации. Эванс так показалось, потому что уставшее лицо Минервы отражало крайнюю степень отчаянного принятия чьего-то поразительного идиотизма. — Вы звали меня, профессор. — Лили замерла на пороге, осторожно прикрыв за собой тяжелую деревянную дверь. — Если вы заняты, я могу зайти позже, — проговорила она, кивая на такую же стопку студенческих работ, какая лежала у нее самой в сумке. Минерва тут же отложила перо и подняла строгий, колючий взгляд на новоиспеченную коллегу, которая явно ощущала себя сейчас примерно так же, как в школьные годы, когда ей, как старосте факультета, приходилось выслушивать нотации за проделки Сириуса и Джеймса. — Входите, дорогая. Эссе с поразительно чудовищным расчетом удельной магии заклинаний от пятого курса никуда не денутся. — Женщина позволила себе короткую, едва заметную улыбку, которая совершенно не сочеталась со строгостью ее проницательных глаз. — Мне будет куда интереснее послушать о том, что произошло сегодня утром на занятии, где присутствовал Джеймс Поттер. — Она элегантно поправила свои очки, слегка поджав губы. — Чаю? Лили сделала несколько шагов и тяжело опустилась в кресло у камина, устало выдыхая. Тепло от огня медленно ползло по телу, согревая замерзшие пальцы и, вопреки всему, расслабляя ее напряженные плечи. У нее не было ни сил, ни желания играть в эти словесные танцы, а потому она перевела взгляд на Минерву. — Профессор МакГонагалл, если Вы хотите отчитать меня за крайне непедагогичное поведение сегодня утром, а также за то, что я использовала атакующее заклинание на действующего аврора в ходе незапланированной демонстрационной дуэли — давайте приступим к этому сразу, — отозвалась девушка, сцепляя руки в замок на коленях. — Я прекрасно знаю, что повела себя неосмотрительно, хотя, надо сказать, что ученикам ничего не грозило — я закрыла их защитными чарами, предполагая, что что-то может пойти не так. Декан Гриффиндора вскинула свои аккуратные тонкие брови и поднялась из-за стола, отчего ее изумрудная мантия с тихим шуршанием расправилась. Женщина пару мгновений молчала, рассматривая Лили, которая готова была выслушать любую нотацию, лишь бы поскорее уйти к себе. — Отчитать? — сухо поинтересовалась Минерва, касаясь рукой своей остроконечной шляпы, что сейчас покоилась на краю стола. — Что ж, мне действительно следовало бы это сделать, потому как произошедшее не вписывается в рамки школьных правил безопасности учеников и уж точно не соответствует элементарному дуэльному этикету двух взрослых волшебников, однако… — Женщина спрятала едва заметную улыбку в уголках губ, а затем прислонилась к столу, сцепляя пальцы. — Однако я прекрасно знаю Вас, моя дорогая, и уж точно не успела забыть характер мистера Поттера в расцвете его поразительного нахальства и самонадеянности. Лили удивленно моргнула, не совсем понимая настроение и перспективы этого разговора. Профессор МакГонагалл подошла к соседнему креслу и элегантно села, вновь обращая свой слишком проницательный взгляд на растерянную девушку рядом с собой. Эванс чуть сжала пальцы, и в ее зеленых глазах, помимо усталости, проскочил огонек искреннего раздражения: — Мистер Поттер использовал против меня серию оглушающих заклинаний, что также противоречит дуэльному этикету с оговоренными заранее чарами. — Ее голос звучал твердо и уверенно, вопреки всем опасениям, что теснились в груди. — Более того, он посмел перед студентами заявить, что я беру в руки палочку лишь для демонстрации простейших заклинаний, а все остальное время — проверяю эссе в пыльных кабинетах. Утихшая было злость снова вспыхнула ярким пламенем в душе Лили, обжигая настолько, что отражалась в ее глазах лихорадочным блеском. Минерва долго смотрела на нее, узнавая этот огонь, ощущая оскорбленный пыл родного факультета, а затем коротко улыбнулась, и в ее собственном взгляде проскочила тень острого болезненного понимания. — Мистер Поттер никогда не умел держать язык за зубами, а Вы, моя дорогая Лили, никогда не способны были игнорировать очевидные выпады в ваш адрес. — Выражение ее тронутого заметными морщинками лица стало теплее, словно женщина окунулась в приятные воспоминания. — То, что Вы смогли постоять за себя, конечно, похвально, но швырнуть на пол действующего аврора филигранным Флиппендо на глазах студентов… — Минерва посмотрела на Эванс поверх стекол своих очков, в которых отражалось пламя камина. — Это лишь доказывает, что Вы держите в руках свою палочку гораздо увереннее некоторых авроров Магической Британии, один из которых теперь точно напишет целую петицию, в которой будет делать упор на оскорбление его достоинства, расплескавшегося по полу пыльного кабинета Защиты от Темных искусств. Озорной огонек в ее глазах настолько удивил Лили, что та растерянно улыбнулась, ощущая, как ледяные клешни, наконец, отпускают ее сердце. Девушка рассчитывала на строгий выговор, а ее лишь пожурили и похвалили одновременно — так, как умела делать только эта строгая, непреклонная женщина, что сейчас сидела напротив и прятала слишком уж лукавую улыбку в уголках губ. Эванс чуть склонила голову и постаралась не выдать своего облегчения. — Профессор МакГонагалл, приношу свои извинения за доставленные бюрократические неудобства, связанные с моим непозволительно эмоциональным и сокрушительным поведением в адрес достоинства действующего аврора. — Сарказм в ее голосе потрясающе сплетался с поразительно искренним раскаянием. — Впредь я буду куда более трепетно и осмотрительно относиться к школьным правилам и к хрупкости чужого эго. — Она поднялась на ноги и вновь закинула на плечо тяжелую сумку. — А теперь, если Вы позволите, я бы отправилась проверять ужасающее количество пергамента, исписанного студентами с разной степенью понимания моего предмета. Минерва также поднялась на ноги и мягко коснулась плеча коллеги, вновь становясь привычно серьезной и строгой: — Идите, моя дорогая. И постарайтесь сохранить остатки самообладания, чтобы завтра на занятиях никто больше не впечатывался в пол Вашей аудитории. Лили коротко кивнула и, вежливо улыбнувшись, покинула кабинет МакГонагалл, ощущая, как на одну тяжелую мысль в ее голове стало меньше.

***

Холод коридоров забирался под мантию, ремень ужасно давил на плечо, а желание, наконец, оказаться в покоях и покурить в открытое окно, ощущая на лице колючий ноябрьский ветер, было настолько сильным, что Лили упрямо шагала по каменному полу, практически отсчитывая повороты до подъема в башню, где располагались ее комнаты. Оказавшись, наконец, на безлюдной боковой лестнице, Лили сдавленно забористо выругалась, поправляя ремень тяжеленной сумки. Все ее внимание сузилось до боли в мышце и раздражения, которое колючей волной гуляло по телу. — Ваши манеры, профессор Эванс, портятся с поразительной скоростью. — Знакомый холодный голос отразился от каменных стен, прорезая тишину этой части коридора. Северус стоял, прислонившись боком к высокому окну, за которым виднелось темное ноябрьское небо и верхушки деревьев Запретного леса. Утром, когда он поинтересовался у Дамблдора, не должно ли произойти сегодня чего-то особенного в школе, старик с этим его невыносимым хитрым блеском в глазах сообщил о том, что Джеймс Поттер собственной персоной должен прибыть в Хогвартс для ознакомительной лекции студентам старших курсов об Академии авроров и, непосредственно, об аврорской службе. Услышав это, мужчине стоило немалых усилий, чтобы сохранить свою профессиональную беспристрастную холодность, потому что появление Джеймса в этих стенах не сулило ничего хорошего. Зато сразу стало понятно, почему Эванс за завтраком выглядела так, словно ее ждет казнь или каторга. Весь день он мрачно третировал студентов, особенно сильно наседая на «любимый» Гриффиндор, который лишился десятка очков практически просто так. Подавленное желание все же заявиться на первую лекцию Защиты от Темных искусств или хотя бы просто заглянуть в кабинет Лили отражалось на учениках самым неприятным образом — профессор Зельеварения назначил отработки пятерым несчастным в виде полировки котлов вручную. Сейчас, когда он увидел ее в полумраке коридора, грязно ругающуюся и явно раздраженную, мутное и несколько неуклюжее беспокойство внутри немного улеглось, уступая место привычному ядовитому сарказму, выступающему броней и атакой одновременно. Эванс замерла и подняла взгляд зеленых глаз на Снейпа, который явно не случайно оказался в этом закутке, куда даже студенты заходили редко — они обычно пользовались основной лестницей. Девушке отчаянно хотелось просто пройти мимо, но его слова в очередной раз зацепили ее вспыльчивый нрав. — Странно слышать упреки в адрес моих манер от человека, который караулит меня у лестницы в башню. — Бросила она, чуть сильнее сжимая ремень надоевшей до смерти сумки. — Если Вы, профессор Снейп, пришли позлорадствовать или прочитать мне очередную «ценную» нотацию, то спешу вас огорчить — я слишком устала, чтобы это выслушивать. Лили сделала пару решительных шагов вперед, но мужчина одним движением перегородил ей проход к лестнице, чуть щуря свои темные глаза. Он явно не настроен был отпускать ее без порции отборного яда, который так отчетливо ощущался в напряженном воздухе между ними. — Караулит? — он вздернул одну бровь и коротко, мрачно усмехнулся. — Если Вы не знали, профессор Эванс, у нас есть расписание вечерних и ночных обходов, так что не берите на себя слишком много. Вам не хватило сегодня пристального внимания бывшего мужа, который умудрился превратить в балаган Ваше занятие? — В его голосе скользила опасная, незримая улыбка, которая не предвещала ничего хорошего. — Говорят, утром в кабинете Защиты от Темных искусств было… шумно. Северус завел руки за спину и чуть склонил голову вбок, отчего его черные волосы коснулись плеча, скрытого тканью тяжелой мантии. Лили поджала губы, и ее лицо побледнело от едва сдерживаемого гнева, который снова всколыхнулся в душе и грозил вырваться наружу потоком не самых цензурных выражений. Яркие крапинки веснушек в тусклом свете факелов, темно-рыжие волосы, собранные сегодня вокруг ее головы в тугую косу, горящий, почти взбешенный взгляд зеленых глаз — все это отражалось в душе Снейпа болезненным ощущением тревоги и напряжения. — Никогда бы не подумала, что Вы так любите собирать по углам сплетни, профессор. — Отозвалась девушка, хмуро глядя на своего собеседника, чью фигуру едва освещали факелы на стенах. — Но да, шумно действительно было, потому что я никому не позволю сомневаться в моих способностях и пытаться убедить меня в том, что я не на своем месте. Даже если это мой бывший муж. Даже если он в статусе действующего аврора. — Она гордо вздернула подбородок, и в зеленых глазах проскочила тень уязвленной женской гордости. Мужчина какое-то время молчал, скользя взглядом по ее веснушчатому лицу. Внутри него отчаянно боролось желание одобрить такое отношение Лили к себе и холодное аналитическое понимание того, что эта своенравная женщина не до конца понимает ситуацию. Северус тихо хмыкнул, все так же держа руки за спиной. Он заметил, как девушка вцепилась в ремень своей явно тяжелой ноши, и едва не закатил глаза — какая была необходимость в том, чтобы заталкивать все студенческие работы туда разом? — Поттер прекрасно знает, куда надавить, чтобы Ваш совершенно невыносимый гриффиндорский пыл взял верх над рациональной частью сознания, что, судя по всему, находится лишь в зачатке своего развития. — Снейп сжал пальцы, пользуясь тем, что Лили не видит его рук. — Ему стоило лишь немного Вас зацепить, чтобы вы сорвались с тормозов и выдали ему ту порцию… исчерпывающего внимания, которого он и добивался. — Северус выплюнул эти слова в звенящую тишину коридора. — Даже если это внимание останется лишь пятном на его невообразимой самооценке и синяком на драгоценной аврорской заднице. — Его голос стал больше походить на змеиное шипение, а ядом, извлеченным из этих слов, вполне отравилась бы добрая половина школы. — Интересно, что сказала по этому поводу наша незаменимая заместитель директора, из кабинета которой Вы вышли совсем недавно. — Мужчина усмехнулся уголком тонких губ. — Более чем уверен, что она попросту не смогла отчитать Вас так, как полагается. Эванс поняла, что, если не уйдет сейчас — это противостояние превратится в еще одну дуэль, а это за один-то день будет для нее слишком. Лили сжала челюсти и медленно выдохнула. Если бы взглядом можно было превращать человека во что угодно — Северус бы сейчас полз по каменному полу омерзительного вида жирным слизнем. Все внутри нее дрожало от злости и напряжения. Больше всего бесило то, что доля правды в словах этого абсолютно невыносимого человека действительно была. И осознание этой правды жгло сильнее, чем ярость или стыд. Лили сделала шаг вперед, вторгаясь в личное пространство мужчины, и, замерев, свела к переносице тонкие рыжие брови: — С каких пор Вас так сильно волнует, на кого распространяется мое «исчерпывающее внимание»? — Прошипела она в ответ, щуря зеленые глаза. — Или Вы по старой памяти решили за меня побеспокоиться? Что ж, в таком случае я могу сказать, что в этом не нуждаюсь, профессор Снейп. — Выплюнула она, чуть подавшись вперед. Гнев застилал ее взор, однако веснушчатый нос уловил знакомый, до боли где-то за грудиной знакомый аромат полыни, отсыревшего пергамента и нотку едкого запаха пара от котлов. Все внутри сжалось до точки, болезненно стянув внутренности и заставляя девушку на пару мгновений еще сильнее сжать челюсти. — Что же до профессора МакГонагалл… — Лили помедлила, тут же растягивая губы в острой, неприятной улыбке, — она оказалась куда более тактичной и понимающей, в отличие от Вас, что совсем неудивительно — Вы никогда не были сильны в том, что не касается вашего личного интереса и той дисциплины, по которой у учеников вечно проседают оценки. — Ее голос повис натянутой нитью в сумраке коридора, который и так звенел от напряжения. Создавалось впечатление, что воздух между ними вот-вот взорвется. Мужчина не отстранился, когда девушка решила нагло вторгнуться в его личное пространство, напротив — он замер, словно каменное изваяние, и вцепился взглядом в ее пронзительно зеленые глаза. Легкий аромат цветочного парфюма до ледяного холода внутри знакомо смешивался с острым остаточным запахом табака и ноткой едва уловимого химического ментола. Видимо, курила прямо в классе, забивая собственные эмоции сигаретами и чем-то еще, чем решила заменить обед. Ее слова били хлеще некоторых чар, и Снейп лишь сильнее нахмурился, ощущая, как оседает тяжелой взвесью в его душе фраза о том, что эта женщина не нуждается в его беспокойстве. — «По старой памяти»? — угрожающе севшим голосом выдавил Северус, все так же не отведя взгляда. — Ваша самонадеянность, Эванс, сегодня бьет все мыслимые и немыслимые рекорды. Мир не крутится вокруг Вас и Вашей личной драмы, а то, что профессор МакГонагалл до сих пор питает нежную слабость к своим выпускникам, говорит лишь о ее неумении дистанцироваться и трезво оценивать ситуацию, которая представляла угрозу студентам и профессору Защиты от Темных искусств, явно не способной контролировать свои эмоции в стрессовой ситуации. — Он рывком выпрямился, возвращая ту дистанцию, которая не грозила катастрофой и не источала аромат духов, смешанных с сигаретным дымом. — Что же до моего личного интереса… — Мужчина осекся, скривил губы в ядовитой усмешке и, расцепив руки, резко поправил белые манжеты на рукавах своего сюртука. — Советую Вам следить за оценками по своему предмету, чтобы в конце семестра не оказалось, что Вы так же, как и профессор МакГонагалл, питаете слишком сильную слабость к родному факультету. Снейп резко шагнул в сторону, освобождая девушке проход к лестнице, и направился прочь, оставляя разъяренную Эванс посреди полутемного коридора наедине с ее невысказанными ответными претензиями и роем жгучих мыслей. Сердце гулко стучало в его груди, а в сознании все еще витал чертов запах, что исходил от этой поразительно несносной женщины. Все эти долгие годы, что они не виделись, Северус старательно выжигал из своей памяти буквально все, что было с ней связано. Воспоминания, тепло ее рук, звук ее заразительного звонкого смеха, запах этих отвратительных маггловских сигарет и этот выжигающий его сознание взгляд зеленых глаз, который, кажется, въелся в него настолько, что сейчас мужчина попросту хотел вынуть свой мозг из черепной коробки и промыть его под холодной водой. Лили только сейчас поняла, что ее пальцы мелко дрожат, а внутри все стянуто в такой тугой узел, что ей тяжело дышать. Короткий рваный выдох сорвался с ее губ вместо всех тех ядовитых слов, что уже крутились на языке. Снейп ушел. Ушел, оставив за собой последнее слово, не дав даже мизерной возможности возразить или как-то отстоять себя. В воздухе все еще едва уловимо ощущался аромат полыни, отсыревшего пергамента, и Эванс готова была проклясть все на свете, в первую очередь — собственную память, которая услужливо старалась подкинуть ей картинки из прошлого, где все было совсем иначе. Но прошло почти пятнадцать лет. И этот срок лежал между ними огромной пропастью, на дне которой ждала только смерть, а мост давно был сожжен. Девушка дрожащей рукой поправила сумку и тихо выдохнула в звенящую тишину коридора: — Ну и сволочь же ты, Северус. Едкая проницательная сволочь. — Ее голос отразился от каменных стен, но уже не мог достичь адресата, который давно скрылся за поворотом. На душе стало так скверно, что Эванс решила не ограничиваться одной сигаретой, когда окажется в собственных покоях. Лестница наверх казалась почти бесконечной, а небольшая гостиная встретила ее мягким светом зачарованных свечей и теплом от камина, который ей наконец-то впихнули в свободное пространство стены. Лили бросила на стул свою сумку, вынула из ее кармана пачку сигарет и подошла к окну, которое тут же распахнула, подставляя горящее от злости и напряжения лицо колючему, почти зимнему ветру. Через какое-то время, когда табачный дым уже развеялся в воздухе, а девушка сидела за рабочим столом, проверяя первую стопку пергамента, в дверь тихо постучали. Эванс удивленно вскинула брови и поднялась на ноги, только теперь ощущая, насколько же затекла ее спина. Открыв дверь, она обнаружила за ней домовика, который протягивал ей уже вторую «посылку» за этот бесконечно долгий день. — Профессор Эванс, простите за поздний визит, но меня попросили Вам передать. — Тихо проскрипел эльф, протягивая ей записку и небольшую склянку, закрытую пробкой. Лили приняла то, что ей передали, и домовик исчез со знакомым хлопком, оставляя девушку в легком недоумении. Закрыв дверь, она отошла на несколько шагов и развернула записку, мгновенно узнавая мелкий аккуратный почерк. «Профессор Эванс, это флакон усиленного укрепляющего эликсира. Советую выпить его перед сном, иначе завтра утром Вы рискуете явить студентам не героиню прошедшей дуэли, а воплощение ожившего трупа, не преобразившегося до состояния привидения. Ваши эмоции и тяга к сомнительным авантюрам, судя по всему, спровоцировали выплеск стихийной магии, к которым Вы расположены с детства. Если хотите завтра на занятиях уверенно держать палочку — примите эликсир, а не разбивайте его об стену.

С.С.»

Лили сжала в руке флакон так, что побелели костяшки пальцев. Девушка лишний раз убедилась, что слова про «проницательную сволочь» действительно не были пустым звуком, потому что желание разбить ко всем чертям эту склянку жгло ее изнутри каленым железом. Что-то в ее душе надломилось от вида этого почерка и странной, саркастичной заботы, которая скользила между строк. Яркие воспоминания со школьных времен вновь заворочались в ее душе, но Эванс заставила себя затолкать их поглубже, глупо рассматривая флакон, зажатый в руке. — Ну и как прикажешь это понимать? — Глухо спросила она в пустоту комнаты, ощущая странное, давно забытое тепло где-то в груди. — Черт с тобой. — Тихо заключила она и, вынув пробку, одним движением осушила содержимое склянки, едва сморщив веснушчатый нос от резкого привкуса.

***

Северус не мог уснуть и мрачно смотрел в потолок своей темной спальни, пытаясь выкорчевать из памяти прошедший вечер. Решение отправить Лили укрепляющий эликсир стало совершенно несвойственным для него импульсом, за который он весьма уверенно окрестил себя безнадежным идиотом. Он все крутил в голове ее яростный, обжигающий взгляд, и решил для себя, что пусть лучше она бесится и плюется ядом, чем забьется в свои покои и утонет в размышлениях о том, что еще наговорил ей Поттер. В том, что он точно сказал ей какую-то мерзость, Северус совершенно не сомневался, абсолютно выпуская из вида то, что и сам не особо стеснялся в выражениях. Через какое-то время усталость взяла свое, и мужчина уснул, снова ощущая призрачный аромат легкого цветочного парфюма, смешанного с табачным дымом. Последней мыслью, что проскочила в его мутном сознании, было то, что он действительно безнадежный идиот, который снова приблизился к огню, рискуя сгореть в нем окончательно.