Часть 2

28 сентября, совсем скоро октябрь. Катя обожала этот месяц — её любимый. Уже не жарко, но ещё не холодно — идеальный период для её изысканного стиля, который Юлиана шуточно называла «стерва-сука-королева-битч». Сегодня она выбрала чёрное платье-карандаш длины миди — закрытое, но идеально облегающее её фигуру, подчёркивая каждую линию. Чёрный приталенный пиджак с золотыми пуговицами в два ряда добавлял изысканности, а лаковое совершенство шпилек «Лабутен» завершало образ. Лаковая сумка, золотые украшения — лёгкий акцент на роскошь. Вишнёвая помада, несколько взмахов туши, капля любимых духов. Она собрала каштановые кудри в лёгкую причёску в греческом стиле, подмигнула своему отражению и отправилась на работу. Как только она села за руль своего любимого Porsche и завела двигатель, то тут же набрала Юлиану. — Солнышко моё ясное, ты вообще в курсе была, когда советовала мне школу для детей, что там учится мини-копия Малиновского? Виноградова рассмеялась. — Каюсь, узнала уже после того, как дала тебе рекомендацию. Было поздно отговаривать — ты уже записала детей. Это проблема? — Нет, просто, чёрт возьми, я офигела с утра пораньше, когда узнала, что мои дети подружились с неким Лёшей Малиновским. Ну да ладно. Они в жизни не догадаются, что это мои дети — у нас ведь сейчас фамилия Пуше. Если им комфортно, пусть дружат. — Правильное решение. Но тебе ведь интересно, кто его мать? — Ты? — засмеялась Катя. — Да ну тебя! — захихикала Юлиана. — Если нет, то и неважно. Я пообещала себе больше не интересоваться этими людьми, — на мгновение в глазах Кати мелькнули воспоминания, но она тут же отогнала их и с лёгкой усмешкой спросила: — Ладно, скажи мне лучше, как там мой кровный друг поживает? — НиколЯ, ты как? — позвала Юлиана. — Это Катька? — донеслось из трубки. — Да. — Поставь на громкую, дорогая! — Привет, мать! — пропел Коля, и Катя рассмеялась. — Как жизнь? — У меня супер! Скажи лучше, как ты и мини-Зорькины? — Может, ты приедешь и навестишь крестников? — Отличная идея! Я никогда не забуду, как вы повезли детей крестить во Францию, чтобы именно я стала их крёстной. Вы ведь знаете, что я вас обожаю! — Знаем, — ответили они в унисон. — И мы тебя, — добавил Коля, и все засмеялись. — Давайте на выходных устроим пикник! Прогноз обещает солнце, шашлык-машлык? — Отличная идея! За лёгкой беседой Катя доехала до офиса, отключила громкую связь и направилась внутрь. Сейчас она открывала филиал своего бизнеса в Москве, и дел было безумно много. Офис ещё ремонтировали, но клиенты уже были, работа кипела. Параллельно она продолжала управлять делами за границей. Работа всегда была неотъемлемой частью её жизни — её стихией. В заботах день пролетел незаметно. Катя наконец села за поздний обед — сет суши, потому что, как обычно, забыла о том, что человек вообще-то должен есть. И вот, когда она только успела взять палочками кусочек ролла, её телефон завибрировал. На экране высветилось имя: Наталья Олеговна — учительница. Катя почувствовала, как внутри всё сжалось, и сразу же ответила. — Слушаю вас. — Катерина Валерьевна, у нас небольшая проблема… Ваши дети участвовали в драке. Вы могли бы подъехать? Родители других ребят уже в дороге. Катя застыла, но сразу же спросила: — Они в порядке? Они не пострадали? — Нет-нет, всё в порядке. Учителя оказались рядом вовремя. Она с облегчением выдохнула и уже собиралась в дорогу. — Я выезжаю. Просторный класс с современным евроремонтом, плазменная панель во всю стену — школы уже совсем не те, что раньше. Вместо традиционных таблиц на стенах — сенсорные экраны, вместо громоздких двойных парт — удобные одиночные, так детям комфортнее, как утверждают ведущие педагоги. Люстр больше нет, вместо них — индивидуальные лампы над каждой партой. Огромные панорамные окна пропускают много света, а учительский стол, как и в старых школах, завален стопками тетрадей. Но сейчас четверо подростков, сидящих в ультрасовременном классе, явно не чувствовали себя комфортно. Жорж сидел с разбитой губой, Лёша — с рассечённой бровью, Оля прижимала холодный компресс к щеке, на которой краснел след от пощёчины. А рядом с ними, крепко сжимая грелку у носа, сидел ещё один парень — высокий, широкоплечий, очевидно, занимающийся боксом. Глеб. Похоже, ему сломали нос. Наталья Олеговна, образцовый педагог, известная железным терпением, и сейчас не повышала голос. И это после того, как ей пришлось буквально отдирать Ольгу от Глеба, пока та молотила его по плечам — пытаясь, по её словам, успокоить. В то же время Глеб рассёк бровь Лёше, а Жорж разбил Глебу нос. Желание повысить голос у учительницы точно было, но она удержалась. — Ребята, агрессия — это не выход, — твёрдо произнесла она, скрестив руки на груди. — Наталья Олеговна, при всём уважении, это надо сказать Глебу, — ледяным тоном ответила Оля. — Что ты сказала? — вскинулся Глеб, ноздри расширились. — Что слышал, животное, — прошипела она, не отводя взгляда. — А ну все замолчали, я сказала! — резко оборвала их Наталья Олеговна и поправила пиджак. Первыми в класс вошли родители Лёши — Малиновские. Катя ещё не знала, что её ждёт не просто разговор с педагогами, а неожиданная встреча с прошлым. Роман Малиновский появился, как обычно: уверенный, чуть небрежный, но с фирменной харизмой. — Все живы? Никто не умер? — бросил он с лёгкой ухмылкой. Увидев учительницу, галантно поцеловал ей руку: — Здравствуйте, Наталья Олеговна. — Лёша, что с тобой? — взволнованно произнесла его мать, разглядывая рассечённую бровь. — Тебе больно? — Нет, мам, всё в порядке. Немного… повздорили, — спокойно ответил он, делая вид, что ничего серьёзного не произошло. Роман хмуро оглядел остальных ребят, затем поднял бровь: — Что случилось? Ответом ему было глухое молчание. Подростки упрямо смотрели в пол. — Сейчас приедет госпожа Пуше, мама Жоржа и Ольги, а также родители Глеба. Тогда я расскажу всё подробнее, — строго произнесла Наталья Олеговна. — Проходите, присаживайтесь. Катя мчалась на пределе разрешённой скорости. Она добралась быстрее, чем ожидала, и, вероятно, уже успела заработать несколько штрафов. Но волнение за детей не позволяло ей ехать спокойно. «Ну точно. Оля — единственная девочка в этой истории, и наверняка она тоже дралась. А Жорж? Да сто процентов он разбил кому-нибудь нос. Полная копия своего отца», — думала она, вжимая педаль газа. У школы Катя резко затормозила, выскочила из машины и быстрым шагом направилась внутрь. По коридору уверенно стучали каблуки — приближались. — Это мама... — прошептала Ольга, переглянувшись с братом. Тот только кивнул. — Будет ругать, — тихо добавил Лёша, наклоняясь к Оле. Оля лишь подмигнула и улыбнулась. — Нет, но без серьёзного разговора точно не оставит. В кабинете повисла напряжённая тишина. Малиновские переглянулись, слегка ошарашенные ситуацией. Трое подростков против Глеба? Он, конечно, хулиган, но чтобы довести сразу троих — это что-то новое. Дверь распахнулась, и Катя сразу увидела своих детей. Беспокойство читалось в её взгляде, в этот момент она не замечала никого другого. Она подошла ближе и провела ладонями по их головам. — Вам больно? — голос был мягок, но напряжён. — Нет, мам, всё хорошо. Немного повздорили, — спокойно ответил Жорж. Катя закрыла глаза, глубоко вдохнула, затем повернулась к учительнице: — Наталья Олеговна, что здесь произошло? — её голос был сдержанным, но внутри всё кипело. И только теперь она заметила, кто сидит рядом. — Катя? Это ты? Это… вы? — раздался знакомый голос. — Даже не знаю, как обращаться. Не узнал сразу. Богатой будешь, хотя говорят, вы уже не жалуетесь. Он улыбнулся — на удивление тепло. Раньше такое бывало редко. Катя повернулась и увидела Романа Малиновского. — Здравствуй, Рома. Можно на «ты». А вот ты не изменился совсем, — усмехнулась она. Они даже слегка обнялись. — Это твои дети? Ничего себе! — он прищурился, разглядывая Ольгу. — Думаю, кого же она мне напоминает… Тебя. Он держал девушку за плечи в дружеском жесте, изучая без прежнего скепсиса, который когда-то сопровождал их встречи. Теперь всё было по-другому. Он изменился. Стал спокойнее. Человечнее. Катя тоже слегка улыбнулась — она это заметила. — Предки, вы знакомы, что ли? — подал голос Лёша. Наталья Олеговна, будто наблюдая за сериалом, автоматически поправила его: — Алексей, родители, а не «предки». — Да-да, родители, — исправился он. — Так вы знакомы? Дети с неподдельным интересом наблюдали за этой сценой. Казалось, папа Лёши был не таким уж и давним знакомым их мамы. Катя уже собиралась что-то ответить, как вдруг заметила фигуру, приближающуюся к Роману, и услышала спокойный голос: — Да, сын, мы когда-то работали вместе. Катя удивлённо замерла: округлившиеся глаза и слегка приоткрытый рот выдали её с головой. — Здравствуй, Катерина, — раздался новый голос. Катя медленно перевела взгляд. — Кира? Добрый день, Кира Юрьевна. Они обменялись тёплыми улыбками, и, что удивляло, в их взглядах не было ни мазка старой обиды, ни тени неприязни — только искреннее тепло. — Я всегда знала, что ты был в неё влюблён, — тихо, но довольно произнесла Катя, подходя ближе к Малиновским. Роман и Кира лишь улыбнулись в ответ. — Что случилось? — вернулась к делу Катя. — Вы же говорили, что дружите с Лёшей Малиновским, а не дерётесь с ним. — Похоже, они дрались не с ним, а вместе с ним, — заметил Роман. — Даже так? — Катя села рядом с детьми. Родители расселись в ряд, синхронно сложили руки и уставились на подростков так, что те мгновенно подобрались. — Подожди, так ты знала, что они общаются с нашим сыном? — уточнил Роман. — Узнала только сегодня, — честно ответила Катя. — А я — пару дней назад, — добавила Кира. — Но и представить не могла, что это твои дети, Катя. — Осталось дождаться ещё родителей Глеба, — напомнила Наталья Олеговна. — Отец вряд ли придёт, он занят, — буркнул Глеб. — Он сказал, что будет, — возразила учительница. Роман хмыкнул и посмотрел на Катю: — Катя, тебя ждёт ещё один сюрприз. Ты знаешь отца Глеба. — Правда? И кто же это? — в голосе Кати прозвучало искреннее любопытство. — Глеб, напомни свою фамилию, — попросила Кира. Парень поднял взгляд, затем снова опустил его в парту. Убрав холодный компресс, он тихо произнёс: — Потапник. — Потапник Глеб Сергеевич, — с усмешкой добавил Роман. У Кати на лице появилась лёгкая, но искренняя улыбка. Она переглянулась с Малиновскими — те тоже хмыкнули, и все трое тихо, почти заговорчески рассмеялись. Учительница вместе с подростками пыталась понять, что именно их так развеселило. Катя решила объяснить: — Извините. Просто это… сюрреалистично. Мы не просто знакомы. Мы ещё и работали вместе с его отцом. — И вы тоже с ним работали? — хором спросили дети. Взрослые синхронно кивнули. Дверь в кабинет открылась, и вошёл он. Время изменило его незначительно: чуть набрал в весе, отрастил лёгкую щетину вместо привычных усов, но походка, взгляд, манера держаться — Катя узнала бы его из тысячи. И ещё кое-что она заметила: в нём появилась новая, уверенная сдержанность. — Добрый день. Что он опять натворил? — мужчина говорил, не отрываясь от телефона, отвечая на сообщения. Потом всё же поднял голову, пожал руку Роману, галантно поцеловал руку Кире… и только после этого заметил женщину рядом. Он замер. — Катенька? Катерина Валерьевна? Я глазам не верю… Он рассмеялся и крепко обнял её. От неожиданности Катя едва не потеряла равновесие. Он обнимал так же, как раньше — по-медвежьи, тепло и внушительно. — Сергей Петрович, вы совсем не меняетесь! Как вам это удаётся? В чём секрет вечной молодости? — улыбнулась она. — Это мой секрет, — с хитринкой ответил он. — Как, впрочем, и ваш. Я ведь не спрашиваю, как вам удаётся становиться всё красивее… — Родители, вы помните, почему мы здесь? — вмешался Глеб. — Это не встреча выпускников. Наши дети подрались. Катя уже начинала понимать, что же произошло. Глеб — резкий. А её дети — не из тех, кто проглатывает несправедливость. Похоже, коса нашла на камень. Учительница начала рассказывать, как всё случилось. Драка вспыхнула в коридоре: Лёша и Глеб что-то не поделили. Их родители прекрасно ладили, а сами парни — так и не смогли. Оля вступилась за Лёшу, Жорж — за Олю и Лёшу. Дальше всё покатилось как снежный ком. — Почему вы подрались? — голос Потапника был низким и опасно спокойным. — Было за что, — буркнул Глеб, не поднимая глаз. — Это не ответ, — отец стиснул челюсть. — По факту — не было, — вмешался Лёша. — Мы поспорили. У нас разные взгляды на один вопрос. — Драка — это серьёзно, — вмешалась Наталья Олеговна. — И если мы не разберёмся, придётся идти к директору. — Сейчас же объясни, — Роман посмотрел на сына. Катя внимательно наблюдала за детьми. Она чувствовала — причина глубже. Что-то личное, возможно, слишком щепетильное, чтобы сказать при всех. — Виной всему кто-то. Верно? — её голос был спокойным, но твёрдым. В кабинете повисла тишина. Дети уставились на Катю — она их раскусила. В дверь постучали. Вошёл парень лет пятнадцати. Его форма сразу бросалась в глаза: жилет сидел идеально, белоснежная рубашка была безукоризненно выглажена, а галстук — шёлковый, явно не стандартной школьной модели. — Прошу прощения… — Что ты хотел, Петя? У нас важный разговор, — строго спросила учительница. — Я стал причиной драки. Меня надо наказать, — спокойно и твёрдо произнёс он. — Перестань, Петя. Иди домой, не придумывай, — начал отчитывать его Лёша. — Нет. Причина во мне, — упрямо повторил Петя. — Я объясню. Я рассказывал Лёше и Оле о своих планах на лето. Глеб пошутил… плохо пошутил. Я ответил шуткой. Он предложил подраться. Лёша за меня заступился, Оля — за Лёшу, Жорж — за них обоих. В итоге — драка. Это моя вина. Не стоило шутить в ответ. Катя уже ясно представляла ситуацию. Что-то вроде: «Уезжай, петушня», — и в ответ: «Сам ты петушня». Господи, подростки… Все вышли из кабинета, кроме Потапника и его сына. В коридоре Лёша шепнул Пете: — Петя, не надо. Если узнает отец, он расстроится. — Она не скажет ему ничего, — уверенно ответил Петя. — Если бы хотела, оставила бы меня в кабинете. — Да если его отец расстроится, нам всем крышка, — прошептал Малиновский. Катя посмотрела на него с недоумением, а Кира с улыбкой добавила: — Катя, сюрпризы ещё не закончены. И тут в коридоре раздался мужской голос — мягкий, весёлый, певучий: — Сына, ты где? Я жду тебя уже полчаса. Петя вздохнул и представил друзей: — Папа, я задержался. Это мои новые друзья — Жорж и Оля. Милко, не задумываясь, поправил галстук Жоржу и тепло улыбнулся детям. — Привет, сладкие. Вы чудесные. Я Милко. Так меня и зовите. Без «дядя» — ненавижу напоминания о возрасте. Этот голос… этот акцент… Катя не могла его забыть. Она рассмеялась, а Оля тут же указала на неё: — А это наша мама… Милко присвистнул: — Пушкарёва… Катя… — Ну конечно, вы её знаете, — ухмыльнулась Оля, переглянувшись с братом и друзьями. — Батюшки, Милко! Где твои волосы? — воскликнула Катя. — Теперь я брутальный мачо, — хохотнул он. Он обнял её, крепко прижав к себе. — Я скучал, королева. Много лет назад, после отпуска, Милко вернулся вдохновлённым и неожиданно нашёл с Катей идеальный контакт. Их рабочий симбиоз был удивительным. Можно сказать, золотой период «Зималето» пришёлся именно на их тандем — Катя + Милко. Они сделали невозможное: вернули и приумножили капитал компании. Позже Катя развелась с Андреем и ушла из бизнеса. Милко даже прослезился, когда они прощались. — Надо же, ты стал отцом. Ничего себе… — Я бы рассказал, если бы ты не исчезла, моя дорогая. — Так бывает в жизни, сладкий. — Да. Но быть папой — это прекрасно. Я не знал, что могу так любить кого-то. Катя улыбнулась, наблюдая, как он бережно гладит Петю по голове. Милко взял Катин номер телефона и откланялся, а Катя добавила: — Директор этой школы фанатеет от «Зималето» или у вас контракт? — пошутила она. Они засмеялись. — Просто это лучшая школа в городе. На крыльце их догнал Потапкин. — Я хотел извиниться за сына. Он у меня не плохой парень, просто вспыльчивый, перерастёт. А ещё, Катень, вот моя визитка. Тут рабочий, а на тыльной стороне — личный номер. Если понадобится надёжная охрана — звоните, что-нибудь придумаем. — О, вы открыли своё бюро? Поздравляю! — Пока мы маленькие, ничего серьёзного… — Не скромничай, Сергей. У тебя крупнейшая охранная организация, лучшая в Москве. Он немного застеснялся, но затем кивнул и ушёл по делам. Медленным шагом все оказались на парковке у школы. — Я рада, что всё обошлось без последствий. Думаю, нам будет о чём поговорить с детьми дома, но главное — проблема решена. Мы пойдём, иначе боюсь встретить ещё кого-то из прошлого. Кажется, это не школа, а дверь в Нарнию, — усмехнулась Катя. Малиновские рассмеялись. Кира крепко держала Романа под руку, а он нежно придерживал её ладонь. Они выглядели счастливыми. Катя даже удивилась — неужели Кира смогла приручить того, кто всегда был воплощением свободы? Настоящая волшебница. Катя почувствовала чей-то взгляд. Он скользнул по ней неспешно, немного… по-хозяйски. Она ощутила лёгкую неловкость, но быстро отмахнулась — слишком много сюрпризов за день. — Да, Катерина, ты всё так же дальновидна, — вдруг заговорил Роман. — А ещё одна встреча уже намечается. — Он повернулся к жене: — Почему он здесь? — Не знаю… Может, что-то с Еленой, — пожала плечами Кира. Катя услышала голос, который когда-то заставлял её нервничать до дрожи. В прошлом она покрывалась мурашками от его низкого баритона, а сейчас… сейчас он звучал мягче, спокойнее, глубже. — Малиновские, что произошло? — в его тоне звучало лёгкое недоумение. — Привет, Саш. Да ничего страшного. Подрался, — ответил Роман, кивнув в сторону племянника. Мужчина перевёл взгляд на Катю. Она стояла в солнечных очках — но он сразу её узнал. Из вежливости кивнул, но затем задержал взгляд, внимательно её разглядывая. Катя ощутила этот взгляд на себе, и даже сквозь тёмные стёкла очков ей показалось, что он смотрит прямо в глаза. — Привет, Саш, — пробормотал Лёша. — Ты как всегда, Лёш. Не удивлюсь, если тебя однажды начнут забирать с участка, — усмехнулся он, потрепав парня по волосам. Затем снова посмотрел на Катю, а ветер внезапно усилился, заставив её поправить выбившийся локон. Он присвистнул. — Пушкарёва… Да ну, быть не может. Вы ли это? — в его голосе звучало искреннее удивление. Катя сняла очки, поправила волосы и с лёгкой ухмылкой взглянула на него. — Я ли это? Абсолютно точно я. Они встретились глазами, и на миг время словно замерло. Секунды растянулись, взгляд держался дольше, чем следовало бы. В прошлом в таких моментах было напряжение, искры; сейчас же — смесь воспоминаний и чего-то нового, неопределённого. — Вы вернулись? А как же Эйфелева башня? — его голос стал тише, будто вписываясь в этот электризованный момент. — Надоела, — пожала плечами Катя. — А вы тоже вернулись? Как же Невские проспекты? — Не приглянулись. — Бывает, — усмехнулась она. — Кстати, дети Катерины учатся в одном классе с нашим сыном. Они даже успели подружиться… и подраться вместе, — вставил Роман, откровенно наслаждаясь ситуацией. — Надо же… Бывает же так, — Александр хмыкнул. — Фантастика. — Я Жорж, — парень уверенно протянул руку. — А я Оля, — добавила сестра, повторив жест брата. Александр пожал их руки и сказал, что рад знакомству. В его голосе прозвучало что-то искреннее… или это только показалось? Катя почувствовала, как воздух вокруг словно стал плотнее. Она и Александр изучали друг друга, после чего он медленно скользнул по ней взглядом ещё раз и довольно улыбнулся, явно довольный увиденным. — Хай, пипл, — раздался голос из-за спин Малиновских. Все повернулись. К ним приближалась девушка лет шестнадцати–семнадцати, одетая в красную форму выпускного класса. Она подняла взгляд от телефона, приспустила солнцезащитные очки и хищно оглядела всех присутствующих. Колготки в сеточку, юбка короче положенного, пирсинг в брови, лёгкий творческий хаос в причёске — образ завершён. — Извини, предок, задержала математичка. Она ждёт тебя, — обратилась она к Воропаеву. — Я ведь гений в юбке, еду на олимпиаду. Тут что-то людно… Всем мира! — с издёвкой бросила она и направилась к машине отца. — Мне позвонила эта математичка, пойду с ней поговорю, — вздохнул Александр, отправляясь обратно в школу. Перед этим попрощался со всеми и ещё раз окинул Пушкарёву внимательным взглядом с ног до головы. Катя с детьми направилась к машине. Как только она села за руль, выдохнула и сразу завела двигатель. — Мам, а ты была в курсе, что тебя знают родители половины школы? — с усмешкой спросил Жорж. — Я в таком же удивлении, — покачала головой Катя. — Мне надо вечером заехать к тёте Юле… Есть к ней разговорчик.