Часть 3

Юлиана внимательно читала рецепт карбонары, прищурившись и держа очки на переносице. В этот момент её профиль действительно был царственным. — Бекон, яйца, перец… — напевала она себе под нос какую-то песенку, делая неспешный глоток белого вина. В этот момент в дверь раздался звонок. Юлиана удивилась. Коля с детьми должен был вернуться только завтра после обеда — они поехали к его родителям за город, а оттуда уже отправятся в школу. Так повелось, что свекровь не была в восторге от Юлианы. Ещё бы — она на пять лет старше Коли, и их отношения с самого начала складывались тяжело. Подойдя к двери, она заглянула в глазок и увидела там Катю. Юлиана тут же улыбнулась и распахнула дверь. — Привет, ураган Катрин! — воскликнула она, но тут же напряглась, заметив выражение лица подруги. Катя выглядела озадаченной, а в руках держала бутылку белого вина и коробку любимых конфет. Это значило только одно — дело серьёзное. Катя почти не пила, только по особо важным случаям. — Зорькина, я тебя прибью! — раздражённо бросила Катя, проходя в квартиру. — Чего? — Юлиана растерянно посмотрела на неё. — Ты какого чёрта мне не сказала, что почти все дети из «ЗимаЛето» учатся в этом частном лицее? Ты издеваешься надо мной? Юлиана виновато улыбнулась. — Мне его посоветовали, а уже потом, когда я встретила Кристину Воропаеву, она рассказала, что её племянник там учится… и сын Милко, и Потапника… А мои ещё мелкие, они в младших классах. Прости. Катя только закатила глаза. — Тащи бокалы и рассказывай все сплетни! Малиновский с Кирой? Ты серьёзно?! — Ура! Сплетни! — рассмеялась Юлиана, забрасывая ингредиенты для пасты в холодильник. Затем достала телефон и быстро заказала пиццу. Откусив кусок пиццы с четырьмя сырами, Юлиана сделала глоток вина и глубоко вздохнула. — В общем, когда ты развелась с Андреем в далёком 2006-м — и сделала это абсолютно правильно, — Юлиана победно подняла бокал. Катя лишь перевернула глаза и улыбнулась. — Я думала, что Кира быстро переметнётся к нему, с Минаем у неё не складывалось. Но, если верить слухам, когда ты сказала Павлу, что оставишь кресло президента только Кире, у неё уже был роман с Романом. Андрей ушёл в запой и уехал куда-то надолго, не знал, что происходит. А когда вернулся, Кира и Рома уже были помолвлены. Он принял это спокойно. Наверное, никогда её и не любил. — Я всегда знала, что он её хотел, — задумчиво проговорила Катя. — Мне казалось, что он даже помогал Андрею в изменах, чтобы Кира ушла и осталась с ним. А Андрей… Он любит только себя. — Молодец, девочка, в точку! — Юлиана улыбнулась и сделала ещё глоток вина. — Он признался? — В любви — да. В том, что помог разрушить их отношения — нет. Но, кажется, Кира этого и не знает, или же это её восхитило. Походу, они любят друг друга. Они вместе уже много лет. У них дочка есть, Лера, ходит в садик с нашей Варей. Такая милашка, копия мамы. Кстати, знаешь, что директор нашего садика — дочь Урядова? Катя задумчиво кивнула. — А что с Урядовым? Он, кажется, ушёл? — Да, он постоянно следит за Петей, у него нет времени. — Каким ещё Петей? — переспросила Катя, пригубив вино. — Ну, он сошёлся с Милко, и они усыновили его внебрачного сына. Катя поперхнулась вином. — Петя — сын Урядова? И Урядов теперь с Милко?! — Ага. Ты не знала? Катя потерла висок, ухмыляясь. — Это жесть. Он ведь был бабником каких поискать. Внебрачный сын не удивляет, а вот когда он успел стать… другим? — Говорят, он всегда таким был, — хитро прищурилась Юлиана. — А что стало с тем парнем Милко? Симпатичный такой… — Он изменил Милко с футболистом. Милко тогда жестоко запил. И нашёл утешение в Георгии. Так они и сошлись. — С ума сойти… Катя жевала свою острую «дьявольскую» пиццу, откровенно офигевая от услышанного. — Что там Ждановы? — Павел очень доволен Кирой и постоянно её хвалит. Да и вообще, его устраивает тот уровень, на который вышли ребята. Они работают удивительно слаженно, несмотря на все прогнозы. А вот Маргарита до сих пор рвёт и мечет — её сыночку досталось пустое место, без удобного кресла и почестей. Андрей же… каким был, таким и остался. Крутит романы со всеми подряд, но больше так и не женился. Сейчас у него отношения с бухгалтершей компании, но говорят, что и там всё трещит по швам. — А Воропаевы? — уточнила Катя, делая глоток фруктового вина. — Кристина вышла замуж за парня на десять лет моложе, они живут в Индии. Приезжает сюда редко. Они усыновили пятерых детей, и теперь она их кармическая мать, если верить её взглядам. А Саша… Тут интереснее. Оказывается, у него есть взрослая дочь. В Питере у него был роман, девушка забеременела, потом привезла ему ребёнка и требовала брак в обмен на молчание. Они поженились, но через год она попала в аварию. На удивление всех, Александр не отказался от дочери. — Он ведь не моральный урод. Почему должен был? — Да? И с каких пор у тебя такое мнение о Воропаеве? — Юлиана прищурилась. — Всегда так думала. Мерзавец, подонок — да. Но не тот, кто бросит ребёнка. — Ты права. У него не то воспитание. Девочка уже взрослая, даже старше твоих. Сложный подросток, но он старается. Второй раз не женился, хотя говорят, что девочке было бы легче, если бы у неё была мачеха. Но, зная вкус Воропаева, он бы привёл молоденькую модельку, и был бы скандал уровня «конец света». Кстати, он сейчас хорошо стоит — у него акции в разных компаниях, но главное его дело — ювелирное. Юлиана сделала глоток вина и посмотрела на Катю. Та задумалась и потёрла нос. — Эй, Катрин, что такое? — Ничего, вино немного развезло. Давай, говори, что там ещё нового. Какого ещё ребёнка я узнаю, когда привезу детей в школу? — усмехнулась она. Юлиана рассказала о Потапкине, который женился на Шуре. У них славный мальчик, но, поскольку родители вечно заняты, он хулиганит, чтобы привлечь внимание. Шура стала той, кто заставил Потапкина открыть собственное дело. Теперь она занимается офисными делами, а он — подбором и обучением персонала. Коротков не выдержал Машиного характера и развёлся, забрав на воспитание её сына, ведь сама Маша оставила его на родителей. А ещё — Пончева уже трижды мать, ушла в декрет. Светочка переехала с новым мужем и детьми в Сибирь, у мужа своё дело — лесопилка. Амурочка открыла салон эзотерики, и Кристина частенько там бывает, когда приезжает. Катя слушала с лёгкой улыбкой на лице, но мыслями улетала в прошлое. Быстро вернув себя в реальность, она вздохнула. — Спасибо, Юльчик, за хороший вечер. Побегу к детям, нас ждёт серьёзный разговор. Они сегодня подрались. — О боже, с кем? — С сыном Потапкина. Защищали сына Малиновского и Милко. Катя произнесла это настолько скептически, что сама рассмеялась. Юлиана не удержалась и прыснула от смеха вместе с ней. — У кого-нибудь из прошлого нет случайно дочери по имени Наталья? Мои с какой-то Наташей подружились. Ещё этого не хватало — чтобы она оказалась чьей-то дочерью из компании. — Нет-нет, маленьких Наташ я не знаю, — посмеялась Юлиана. — Слава богу, что Наталья не Жданова. Катя подмигнула ей, обула шпильки и уверенно пошагала к машине. Она была так рада, что десять лет назад Коля и Юлиана сошлись. Теперь у неё был не только сводный брат Коля, но и сводная сестра Юлиана.

***

За рулём Катю не покидало странное, тревожное чувство. Москва — город-миллионник, столица, мегаполис с сотнями школ и лицеев. Неужели Юлиане порекомендовали всего одно учебное заведение? «Я могу понять, если все они решили отдать своих детей в одну школу, чтобы те подружились, — размышляла она, напряжённо сжимая руль. — Это логично, удобно… Но почему именно этот лицей? Почему именно его так настойчиво советовала Юля? Я ведь сама виновата…» Катя поморщилась, вспоминая, как, получив совет подруги, решила почитать об этой школе. Она ожидала увидеть знакомые фамилии, но тогда нашла только одну — след из прошлого. Думала, что пути их не пересекутся, или надеялась, или и то, и другое вместе. И всё же что-то её насторожило… «Надо было сопоставить факты, внимательнее присмотреться…» — вздохнула она тяжело, чувствуя, как внутри нарастают сомнения. Светофор сменил цвет, и Катя, отгоняя мрачные мысли, нажала на газ. Теперь единственное, что ей оставалось, — ехать домой и попытаться разобраться, во что она сама ввязалась.

***

Оля укуталась в теплый плед и устроилась в удобном, мягком кресле. Книгу, которую читала, она оставила на коленях, а сама, задумавшись, отвечала на сообщение в телефоне. «У вас всё хорошо? Мои немного побубнели, и всё. Слишком уж удивлены тем, что ваша мама — их старая знакомая!» — написал Лёша Оле. «Наша убежала по делам, но вечером будет разговор — это точно. Всё будет хорошо, она у нас офигенная, всегда нас понимает», — ответила Оля. Через пару секунд она добавила: «Кстати, мама тоже была очень удивлена, когда услышала твою фамилию с утра». «Я так понял, она долго работала с ними, раз дизайнер её знает. Надо будет их ещё раз свести, чтобы поболтали, так и узнаем побольше о их прошлом». «Точно! Давай на чаепитие, что устраивают послезавтра?» — предложила Оля. «Давай! Надо будет наших предков туда загнать». Пару минут тишины, и Лёша отправил следующее сообщение: «Мой спросил, не положил ли я на тебя глаз». «Положить глаз? Это что значит?» — ответила Оля. «Точно, ты у нас иностранка», — добавил Лёша с смеющимся смайликом. — «Он спросил, нравишься ли ты мне». «А они не знают о тебе и Пете?» «Нет, мой словит инфаркт, если узнает. Со временем расскажу». «Моя тоже спросит, сто процентов, не нравишься ли ты мне как парень. Вот думаю, что ответить», — добавила Оля, прикрепив задумчивый смайлик. «Говори что хочешь, я в любом случае не выдам тебя, что тебе другой-то понравился. Ну так не зря мы как братуха и сеструха! Я в шоке, что мы так быстро подружились, но вы с Жоржиком классные, родственные души». «Скажу правду, но только ту, что ты мне как братуха», — она отправила смайлик в чёрных очках. — «Давай, родственная душа, иди писать сочинение, полюбому забыл же». «Блиннн!» Оля только хихикнула и покивала головой. — Как там Лёша, не получил от родаков? — спросил Жорж, не отрываясь от игры на приставке. — Нет, всё обошлось, — ответила Оля, сидя на стуле рядом и покачивая ногой. — Ну и отлично. — Мне Наташа написала, зовёт погулять. — Сходи, только уже поздно. Давай завтра, — он был слишком зрелым для своего возраста, взрослый человек в теле подростка. — Ты не понял, она зовёт нас завтра на бабл-ти после школы, — прищурилась Оля и улыбнулась. — А кто ещё будет? — Жорж слегка занервничал и даже поставил игру на паузу. Это позабавило Олю, и она пересела на диван к брату. — Я так поняла, что пригласила только нас, братишка. И что-то мне кажется, что я там буду лишняя. — Что за глупости, не выдумывай! — резко поправил худи Жорж, и Оля расхохоталась. — Понятно, она тебе нравится. Она красивая, длинноногая… — хитро улыбнулась Оля. — Не говори глупости, придумала себе тоже, — пробормотал Жорж, глядя в сторону. Оля, смеясь, включила запись голосового сообщения: — Мы будем, Наташ. Завтра после школы встречаемся около выхода! Спасибо за приглашение. Она уже хотела ещё раз подколоть брата, как вдруг в дом вошла Катя. Она сняла туфли, с наслаждением потянула пальцы ног и босиком прошла вглубь дома. — Дети, я дома! — позвала она, стряхивая с плеч пальто. — Привет, мам! — откликнулась Оля. — Мы оставили тебе ужин на столе, Анфиса уже ушла. — Я знаю, — кивнула Катя, устало потирая шею. — Я поужинала у тёти Юли. Сейчас приму душ, переоденусь во что-то удобное и приду поговорить с вами. Кто-нибудь сварит чаю? — Конечно, мам! — пропела Оля и направилась на кухню. Спустя несколько минут Катя спустилась в гостиную в атласной пижаме и халате. На голове у неё красовалось полотенце, удерживая ещё влажные волосы. — Так, господа Пуше, — начала она, сложив руки на груди, — вы же понимаете, что драться в первый же год школы — это ненормально? — То есть со следующего можно? — не растерялся Жорж, хитро прищурившись. Катя цокнула языком с усмешкой, а он, довольный, поднял руки в притворном жесте капитуляции. — Мы знаем, мам, — серьезно сказал он. — Но как можно просто пройти мимо несправедливости? Они мучили парня только потому, что он гей, — добавила Оля. — Он даже не гей, — уточнил Жорж, скрестив руки. — Его родители геи. И что тут такого? Катя бросила взгляд на Олю, которая, не поднимая глаз, рассматривала чай в кружке с едва заметной ухмылкой. «Она что-то знает», — пронеслось у неё в голове, но давить на дочь она не стала. — Я не говорю, что надо закрывать глаза на несправедливость, — вздохнула она. — Но разбивать носы направо и налево — тоже не выход. А уж синяки по всему периметру плеч — тем более. Она продолжила тираду, продуманную ещё по дороге домой, и посмотрела на детей. Сейчас, по выражению их лиц, она поняла, что разговор не прошёл впустую. Обняв их, притянула к себе. — Так, вы завтра гуляете, отлично. С кем? — С Наташей, — улыбнулась Оля. Жорж опустил взгляд, и Катя сразу же уловила этот жест. Её улыбка стала шире. — Она тебе нравится? Оля прыснула со смеху и начала тараторить: — Еще как! Ты бы видела, как он покраснел полчаса назад! — Ай, перестаньте, — смутился Жорж, махнув рукой. — Покажите мне её фото! — поинтересовалась Катя. — Прекратите обе, ничего такого нет! — возмутился Жорж, но Оля уже открыла социальные сети в телефоне и ткнула экраном в сторону матери. Катя посмотрела на фото, улыбнулась и дружелюбно стукнула сына плечом. — Она очень красивая. И ноги у неё длинные! Жорж с тихим стоном сполз по дивану и натянул капюшон на голову, пытаясь спрятаться. — Ладно, не будем тебя смущать, — улыбнулась Катя. — Сам расскажешь, когда захочешь. Но я буду рада, если нас познакомишь. Хотя бы как с однокласницей. Она перевела взгляд на дочь и, между делом, спросила: — А у тебя что-то есть с сыном Малиновского? Катя внимательно наблюдала за Олей, зная, что если дочь соврёт, она это почувствует. — Ты чего, мам? — фыркнула Оля. — Он слишком сладкий. Классный друг, не больше. Катя вслушалась в её голос и расслабилась. Оля говорила искренне. — Я просто хочу, чтобы вы знали: я не только ваша мама, но и ваш друг, — сказала Катя мягко. — Вы можете мне рассказывать всё, делиться чем угодно. — Мы знаем, мам, — в один голос ответили дети и поочередно поцеловали её в щеки. Катя улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. Её дети выросли прекрасными людьми, и она была бесконечно благодарна судьбе за это. — Мы знаем, тебе сложно выбраться, — осторожно начала Оля, — но там будут все родители. Мы бы очень хотели, чтобы ты пришла. — Тем более это благотворительное мероприятие, — добавил Жорж. — Все деньги пойдут в детские дома. Катя прикрыла глаза. Ей не хотелось снова сталкиваться с этим кругом людей, но понимала: если дети так настойчиво просят, стоит попробовать. — Хорошо, я постараюсь выбраться, — вздохнула она. Сняв полотенце с головы, Катя начала вытирать волосы и направилась в ванную, чтобы высушить их феном. В другом, загородном доме кто-то тоже вытирал волосы. Роман, только что вышедший из душа, прошёл в спальню, потирая полотенцем мокрые пряди. Кира уже лежала на кровати, откинувшись на подушки, и, задумчиво покусывая яблоко, просматривала что‑то на планшете. — Что читаешь, дорогая? — поинтересовался он, бросая полотенце на стул. — Уложила Леру спать, а Лёша — на тебе, — сообщила она, не отрываясь от экрана. — Он завис в приставке. А я читаю кое‑что важное. Роман усмехнулся: — Дай угадаю: секрет, как остановить климатические изменения? — Биографию Кати, — спокойно ответила Кира, будто это было самым естественным занятием на свете. Роман резко обернулся. — Зачем? Ты меня пугаешь. — Мне интересно, чем она жила все эти годы. — Теперь пугаешь ещё больше, — он со смешком упал рядом с женой, взяв с тумбочки ещё одно яблоко. — У меня есть одна теория… — протянула Кира, задумчиво щёлкая пальцем по экрану. — Так, я так понял, не про механический взрыв? — Посерьёзнее. Я тут серьёзные вещи стараюсь объяснить. Роман рассмеялся и, откусив яблоко, лениво сказал: — Ладно, слушаю. — Вот тут написано, что она уехала во Францию… — Погоди. Откуда у тебя её биография? — В прошлом году она вошла в сотню лучших женщин‑предпринимателей Европы. Один французский журнал взял у неё интервью, а в России статьи перевели. Роман приподнял брови. — Батюшки, Кира, да ты тут целое расследование развернула. — Меня не оставляет одно сомнение, — сказала она, чуть прищурившись. — Какое? — А вдруг её дети — от Андрея? Роман подавился яблоком. — Женщина была замужем много лет. Почему именно от Андрея? — Не знаю, — Кира пожала плечами. — Просто первая мысль, которая пришла мне в голову, когда я увидела этих детей. В них нет ничего французского, кроме лёгкого акцента. И… они мне кого‑то напоминают. Что‑то в их лицах знакомое… Роман закатил глаза: — Кира, у тебя гости из Краснодара? Или нам стоит беспокоиться насчёт… ну, скажем, гормональных изменений? Она стукнула его по плечу, сделав вид, что не услышала подколку, и продолжила: — Она уехала во Францию, устроилась работать в модный дом вице‑президентом. Хозяйка этого дома, кстати, была в Москве много лет назад, — она ткнула пальцем в экран. — Вот её имя — Мари Менжес. Помнишь? Она устраивала показ, и Катя тогда с ней подружилась. — Вспоминаю… — Во время работы там она легализовала диплом. Потом ушла из модного дома и устроилась директором центрального банка в Париже. Тогда ей одобрили кредит, и она начала строить свой бизнес. — Весьма впечатляющий путь, — констатировал Роман. — Но тут не указано, когда именно она вышла замуж, — Кира задумчиво прикусила губу. — Вдруг она родила ещё до свадьбы? — Просто написано: «Вышла замуж за Антонио Пуше, стала его верной супругой и партнёром по бизнесу», — прочитал он вслух. — Овдовела пять лет назад… Инфаркт во время вождения, авария. — Он был старше её? — Да, но не так уж намного. На девять лет. У него были врождённые проблемы с сердцем. — Если верить жёлтой прессе, — фыркнул Роман и потер подбородок. — Я всё равно не понимаю, почему ты считаешь, что её дети — от Андрея. — Смотри, — Кира поднялась на локте. — Я прикинула: плюс‑минус, в первый год её жизни во Франции она уже должна была быть беременна. А вот когда она вышла замуж, нигде не указано. — Может, она просто закрутила роман с французом, чтобы забыть Андрея? Он ведь не был подарком… — Возможно… но мне нужно найти дату её свадьбы. Тогда я успокоюсь. Если она вышла замуж после родов — значит, вполне могла быть беременна от кого‑то другого. Роман задумался: — Подожди, давай посмотрим даты рождения её детей. — Давай, — Кира уже лихорадочно листала страницы. Роман покачал головой: — Не верю, что мы это делаем… Ну ладно. Раз уже полезли в чужое бельё… включай калькулятор. Они развелись в октябре 2006-го. Кира кивнула, не отрываясь от экрана. — А дети родились… — Роман нашёл список одноклассников их сына. — Первого февраля 2008 года. — То есть она забеременела… — Почти через год после развода. Плюс‑минус. — Ну… значит, не Андреевы, — подвела она итог, но успокоения это ей не принесло. — Это ничего не меняет, — Кира упрямо постучала ногтем по планшету. — Мы не знаем дату её брака. Роман помассировал виски. — Подожди. Катя была во Франции. Как Андрей мог её оплодотворить за тысячи километров? — Он ведь долго путешествовал. А вдруг заехал к ней и… оставил «сюрприз»? — Кира, ты меня пугаешь, — Роман покачал головой. — Даже если так — какое нам до этого дело? Она сделала свой выбор. И он перед нами. — А вдруг она жалеет? — не унималась Кира. — Вдруг хочет рассказать правду? Она ведь осталась одна. Может, захочет крепкого плеча рядом — для себя и для детей. — Катя сама себе крепкое плечо, — отрезал Роман. — К тому же ей всего сорок. Ещё найдёт хорошего мужика. Успокойся. Он выключил планшет и потянулся. — Кстати, дети младше нашего оболтуса. Почему они учатся вместе? — Во Франции идут в школу на год раньше, — пояснила Кира. — По их системе они уже должны быть в десятом классе. — Ты и это проверила? Ты меня реально пугаешь, любовь моя. Кира доела яблоко, но от своей идеи не отказалась. Она не могла объяснить почему, но внутри что‑то подсказывало: эти дети — не от французского мужа Кати. И она собиралась докопаться до правды. Она снова взяла планшет. Роман усмехнулся и покачал головой, наблюдая, как Кира увлечённо включает устройство, не желая отпускать свою мысль. Он любил в ней это упрямство, эту жажду докопаться до истины, но порой она действительно заходила слишком далеко. Он потянулся и, перехватив её руку, осторожно забрал планшет, положив его на тумбочку. — Эй! — возмутилась Кира, пытаясь дотянуться, но Роман ловко прижал её к себе. — Хватит уже, детектив, — усмехнулся он, запуская пальцы в её волосы. — Ты слишком хороша в своих расследованиях. Боюсь, скоро взломаешь какую‑нибудь секретную базу данных. — Ром, ну серьёзно! Мне нужно… — Тебе нужно выдохнуть, — перебил он, чмокнув её в нос. — Я люблю тебя, но если ты прямо сейчас не перестанешь копаться в прошлом Кати, мне придётся применить радикальные меры. — Например? — прищурилась она. — Например, начну щекотать тебя, пока ты не сдашься, — с угрозой заявил он. Кира взвизгнула и попыталась отползти, но Роман не дал ей шанса. Его пальцы скользнули по её бокам, вызывая визг и беспомощный смех. — Роман! — выдохнула она, отбиваясь, но уже смеясь. — Сдаёшься? — Никогда! Он вдруг остановился, улыбаясь ей в глаза, блестящие озорством. — Знаешь, — тихо сказал он, проводя кончиком пальца по её щеке, — ты иногда сводишь меня с ума… но я не променял бы это ни на что. Кира улыбнулась и притянула его к себе, уткнувшись носом в его шею. — Ты тоже сводишь меня с ума. Особенно когда я почти что‑то раскрыла, а ты заставляешь меня просто быть счастливой здесь и сейчас. Роман нежно поцеловал её в висок. — Потому что здесь и сейчас мы есть друг у друга. И это единственное, что по‑настоящему важно. Кира вздохнула и крепче прижалась к нему. — Ладно, расследование откладывается до завтра… — До следующей недели, — поправил он. — До завтра, — хитро улыбнулась она. Роман рассмеялся и закутал её в одеяло вместе с собой. — Ладно, завтра так завтра. Но сегодня ты принадлежишь только мне.