Часть 5

Катя ворвалась обратно в зал быстрее, чем думала. Внутри неё бурлила злость, горячая, как расплавленный металл. Она хотела кого-то придушить — неважно кого, лишь бы сбросить напряжение. Но внешне оставалась непоколебимой. Она буквально влетела в актовый зал и чуть не сбила с ног какую-то девчонку. В последний момент успела схватить её за плечи, удерживая от падения. — Извини, я очень спешу, не заметила тебя. — Да ничего, — фыркнула девочка. — Я тоже отсюда бегу. С этого "целомудренного" и такого "искреннего" сборища. Катя опустила взгляд и узнала её. Перед ней стояла Лена Воропаева, небрежно жующая жвачку и лениво поправляющая цепочку на шее. — А вам-то чего так не терпится сбежать? — с усмешкой поинтересовалась Лена. — Видела, там мои родственнички вас загрузили. Из-за них? Катя прищурилась. Она всегда считала Лену непростым подростком, человеком, с которым нелегко контактировать. Но, похоже, вся её отстранённость — лишь образ. — Знаешь, иногда тебе задают вопросы о прошлом, которые тебе не нравятся, — неожиданно откровенно сказала Катя. — И после того как отвечаешь, остаётся одно желание — просто взять и уйти. Лена удивлённо посмотрела на неё. Взрослые редко говорили честно. Обычно они считали детей идиотами и несли пафосные речи, пытаясь замылить глаза. — Это да… — протянула она, внимательно изучая Катю. — А вы, кстати, кто? — Катя, мама этих двоих ребят, — она махнула рукой в сторону детей. — Хотя ты, наверное, уже видела нас возле школы. Лена кивнула. Эта женщина ей нравилась. Она ведёт себя с ней как с равной, а не как с ребёнком. В её голосе нет снисходительности, в взгляде — привычной взрослой надменности. Она не сюсюкает, не старается сгладить углы, не говорит назидательным тоном. Она просто разговаривает. — Я твоих родственников знаю, когда-то с ними работала, — неожиданно добавила Катя, чуть улыбнувшись. Затем, склонившись к Лене, заговорщически шепнула: — Я, конечно, понимаю, у вас тут элитная школа и всё такое… Но по-любому есть курилка. Где она? Лена прищурилась и усмехнулась: — За спортзалом. — Спасибо. Кстати, ты же знаешь, что курение — это зло? — О да… знаю-знаю, — ухмыльнулась Лена. Катя подмигнула ей и поспешила удалиться. По пути шепнула детям, что через пятнадцать минут они уезжают, но перед этим… Четыре с половиной года без сигарет. Но сейчас ей было плевать.

***

Кира смотрела в окно коридора, задумчиво и глубоко, будто пытаясь разглядеть что-то за стеклом. Андрей постучал Роме по плечу, но тот лишь отмахнулся, помня, что удар у Киры сильный. — Ну всё, ребята, — тяжело вздохнул Рома, выпрямляясь из скрученной позы. — Катины дети от Катиного мужа. Хватит расследований. Он сделал паузу, словно ставя точку, но потом ухмыльнулся: — Пошли в зал, ещё по одному пирожному — и по домам. Ты хоть на крестника посмотришь, ради него же приехал, — добавил он с лёгким сарказмом. Но Кира, будто не слыша его слов, неожиданно спросила: — Андрей, как звали того повара? — Какого повара? — Катиного бывшего. Того… с двумя кастрюлями и рестораном в центре. Рома закатил глаза и с тяжёлым вздохом поправил пиджак. Андрей напрягся, его взгляд стал настороженным, а лицо — напряжённым. Он подошёл ближе, будто желая лучше расслышать Киру. — Звали этого поварёнка Миша, — пробормотал он, нахмурившись. — А вот фамилия… какая-то непримечательная. Сколько он мне тогда нервов попортил… — Банкин, — предположила Кира. — Нет, что-то с едой связано… Вареньев? Рагушкин? — Нет-нет, что-то классическое, — добавила Кира, потирая висок. — Супов… — Андрей задумался, а потом они с Кирой одновременно, словно озарённые внезапной догадкой, в унисон сказали: — Борщёв! — Точно. — Абсолютно. Они выглядели одновременно глупо и смешно, что заставило Рому лишь глубоко вздохнуть. — Ты правда думаешь, что дети от него? — он прищурился. — Почему такие мысли? — Да просто… вдруг, — пожала плечами Кира. — Она сошлась с ним почти сразу после развода. — Я всегда его ненавидел, — процедил Андрей. — Кретин. Оставил Катюшу беременной. — Мы ещё не знаем, его ли дети, — тихо добавила Кира. — У него был ресторан, — Андрей скривился. — Такой же идиотский, как он сам… Конфетов… Конфитуров… — Мармеладов! — снова в один голос сказали Кира и Андрей, встретившись взглядами. Рома лишь устало закатил глаза. — Нашли друг друга, два гения… Рома резко стал серьёзным и добавил: — И вообще, нам-то какое дело? Что вам до этого? Вы совсем уже? Вы думаете, Катя будет в восторге, если мы полезем копаться в её прошлом? Она устроит нам такие качели, что «Парк юрского периода» покажется детским аттракционом. Кира не могла понять, почему эта мысль так зацепила её. Почему вцепилась в голову, словно мания? — Мне тяжело объяснить, — призналась она, задумчиво глядя в пол. — Просто я хочу помочь Кате. Она ведь тогда мне очень помогла. Когда я была разбита, она поддержала меня, научила быть президентом… Потом я часто спрашивала у неё совета, и она всегда помогала. Рома нахмурился. Он чувствовал, что тут что-то не так. — И с чего ты решила, что лезть в её жизнь — это нормально? — его голос звучал жёстко. — Почему ты думаешь, что покопавшись в её прошлом, ты ей поможешь? — А вдруг… вдруг ей самой это нужно? — Кира нахмурилась. — Вдруг она хочет покопаться в прошлом? Но боится. Рома устало выдохнул. Всё ясно. Она накрутила себя и теперь должна сама раскрутиться. Спорить бесполезно. Остановить её, похоже, может только судебный иск от Кати. Андрей, сжав кулак, резко ударил им в ладонь: — Я этому Мише устрою! Рома покачал головой и кивнул в сторону Андрея: — Посмотри, что ты запустила. Андрей стоял у окна, пристально вглядываясь в темноту за стеклом, будто там было скрыто какое-то откровение. — Андрей, не смей ничего делать! — резко одёрнула его Кира. — Я всё должна выяснить сама. Не лезь, Рома уже всё испортил. В этот момент в коридор вошла Лена. Она оглядела троицу, усмехнулась и, скрестив руки на груди, ехидно бросила: — Родственнички… и несостоявшийся родственничек. Что вы тут делаете? Выглядите так, будто сбежали из цирка. — Уже идём, Лен, — кивнула Кира. — Кстати, помнишь про понедельник? — Да, конечно, — бросила она через плечо и, усмехнувшись, скрылась за дверью.

***

Катя шла через актовый зал с одной-единственной мыслью: «Где курилка — знаю. А вот где найти сигареты? Хоть бы одну… чтобы никого не убить после разговора с прошлым». Она была так погружена в свои мысли, что не сразу заметила, как перед ней, словно из-под земли, возник Воропаев. Они почти столкнулись, но Катя удержалась на ногах. Саша рефлекторно поддержал её за талию, и в следующий момент они сделали лёгкий поворот вокруг своей оси. Всё выглядело настолько отточенно, будто сцена из старого фильма — только фоновой музыки не хватало. Саша галантно убрал руку и, с лёгкой усмешкой, протянул: — Госпожа Пуше, уже убегаете? Голос его был тягучим, с оттенком той самой змейской хитрости, которая всегда в нём проскальзывала. — Александр Юрьевич, меня пугает ваша любовь к моей фамилии, — она изящно выгнула бровь. — И я не убегаю, а ухожу. Две совершенно разные вещи, не находите? Она подмигнула, но тут же добавила более серьёзно: — Извините, я спешу. — Я видел, как вы шептались с моей дочерью, — Саша склонил голову набок, будто изучая её реакцию. — Она, должно быть, озарила вас порцией семейного сарказма? — На удивление, у вас очень приятная и воспитанная дочь, господин Воропаев, — спокойно ответила Катя. Он приподнял брови. Обычно он слышал что-то вроде: «Красивая девочка, но видно, что у неё подростковый бунт» или ещё какую-нибудь дежурную фразу. А тут — комплимент. Неожиданно. Но приятно. — Благодарю. Значит, сегодня порция сарказма только от меня? Катя ухмыльнулась. Они стояли слишком близко. Слишком. Едва пара сантиметров между ними. — Видел вашего бывшего мужа тут, — вдруг сменил тему Саша. В голосе сквозил тонкий яд. — Прискакал к вам на встречу. Как мило. Катя медленно выдохнула, но не подала виду, что злится на эту ситуацию. — А ваши дети знают, что тут ваш бывший муж? Может, я им расскажу? Она прищурила глаза, губы тронула почти незаметная ухмылка. — А может, я лучше расскажу одной юной леди, что её папа когда-то обожал азартные игры? Как вы думаете, что хуже? На долю секунды между ними повисло напряжение. Потом Саша усмехнулся, легко и беззаботно, и, подняв руки в притворном жесте капитуляции, покачал головой: — Туше, госпожа Пуше. Вы мастерски научились парировать, Катерина Валерьевна. — У меня был хороший учитель. Он внимательно посмотрел на неё, но Катя уже делала шаг в сторону. — Куда вы так целенаправленно направлялись? — вдруг спросил он, не скрывая любопытства. — Видел, как вы сказали что-то детям, но они вас ждут, значит не уходите. Так куда так спешите? Она резко обернулась, прищурилась. — Вы следите за мной? Какая честь, с ума сойти. — Ну и вообще, — Катя скрестила руки на груди, — с чего вдруг такое внимание к моей персоне? Она уже собиралась уйти, но в последний момент замерла, словно что-то вспомнила. Повернулась к нему лицом. — У вас есть сигареты? Саша чуть приподнял брови, но не выглядел удивлённым. — Значит, снова начали курить? — Сейчас мне необходимо покурить, — без лишних объяснений ответила Катя. — Угостишь сигаретой? Саша достал пачку, покрутил её в руке и усмехнулся: — Конечно. Даже составлю компанию. Они стояли, как два школьника на заднем дворе, за спортзалом. Он протянул ей портсигар, и она тонкими пальцами вытянула сигарету. Катя сделала первую затяжку — и тут же закашлялась. Неизящно, некрасиво. Горло свело, лёгкие будто наполнились жидким огнём, а в глазах на мгновение потемнело. Она едва не выронила сигарету, но удержала её между пальцами, быстро прокашлявшись. Александр усмехнулся, наблюдая за ней со скрытой улыбкой. — Значит, всё-таки бросала? Катя нахмурилась, стряхнула пепел. — Четыре с половиной года, — её голос звучал хрипло, но в нём сквозила гордость. — И вот, — он сделал лёгкий жест в сторону школы, — этот момент оказался настолько особенным, что заслужил первую сигарету? Катя усмехнулась, глубже вдохнула дым. Теперь без кашля. На губах остался терпкий привкус табака и чего-то ещё… чего-то давно забытого. — А что, вам не нравится моё внезапное возвращение к вредным привычкам? — она приподняла бровь, выпуская дым медленно, тонкой струёй. — Наоборот, мне даже интересно, какие ещё вредные привычки у вас были, госпожа Пуше, — Александр сделал шаг ближе. Не навязчиво, но ощутимо. Теперь он стоял совсем рядом, и в воздухе между ними смешивался лёгкий запах табака, её парфюма и чего-то неуловимо тёплого. Катя подняла сигарету к губам, медленно, растягивая мгновение. Пальцы обвили тонкий белый цилиндр, движение было ленивым, но уверенным. Губы сомкнулись вокруг фильтра, и в следующий момент её грудь чуть приподнялась в глубоком, плавном вдохе. Огонёк на кончике сигареты вспыхнул ярче, освещая её лицо мягким оранжевым светом. Дым скользнул в лёгкие, задержался там на мгновение, будто играя, а потом она медленно, очень медленно, выпустила его через приоткрытые губы. Тонкая струйка дыма закрутилась в воздухе, обволакивая её лицо призрачной вуалью. Она слегка прикусила нижнюю губу, позволяя остаткам дыма выскользнуть наружу, а затем уголком рта улыбнулась — чуть лукаво, чуть вызывающе. Её пальцы играли с сигаретой: то подносили её к губам, то лениво отводили в сторону, выпуская тонкие кольца серого дыма. — Даже так… — её голос стал хриплым после свежей затяжки. — Со временем их стало куда больше, чем было раньше. — Даже так, — повторил он, затягиваясь. Катя усмехнулась. — Я вообще стала невыносимой. Стервозной, пагубной. Такой же, как привычка курить. В курилку зашли двое школьников, но не успели они даже прикурить, как Александр рявкнул: — Курение убивает! Ушли отсюда, быстро! Катя лишь засмеялась — тихо, но искренне. От школьников и следа не осталось. — А вот вы совсем не изменились, Александр Юрьевич. — Это комплимент? — В целом, да. Они встретились взглядами, и этот взгляд затянулся. Слишком. Катя первой его прервала. — Спасибо за сигарету. Она мне была нужна. — Почему? Бывший муж довёл? Она театрально закатила глаза. Она подумала: «Знал бы ты, что тут не без твоей сестры обошлось». — Всё вместе: новое место, адаптация, усталость. Катя проговорила, стряхивая пепел. — Я живой человек, не вампир, как некоторые. Она ухмыльнулась, и он ответил тем же. — Я пойду, я спешу, — сказала она, делая шаг назад. — Ах, да. Дети знают, что я была замужем, так что ваш шанс испортить мне вечер провалился. Она подмигнула и удалилась быстрым шагом. Катя шла вперёд, а Воропаев следовал за ней, не торопясь. Стоило им свернуть за угол, как перед ними появилась компания: Малиновские и Жданов с детьми. Жданов держал Петю за плечо и что-то рассказывал друзьям. Лёша болтал с Олей и Жоржем. Вся компания резко повернулась на них — и замерла, будто увидела привидение. — Где это они были…? — прошипел Жданов. Лена подняла взгляд от телефона, посмотрела на отца, который, словно школьник, плёлся за её новой знакомой, и ухмыльнулась. Катя кивнула всем и направилась к машине вместе с детьми. — Ещё раз привет, — окликнул её Жданов. — Может, представишь меня детям? Но к ним подошёл Воропаев. — Андрюша, у нас серьёзный разговор. В следующий раз поболтаешь. Жданов даже рта не успел открыть, как Александр начал засыпать его проблемами с франшизами для хорватов. Катя быстро глянула на него с благодарностью и, не теряя времени, направилась к машине.

***

Катя постучала пальцами по рулю, и дети тут же заметили, что мать слегка нервничает. — Мааамиии, — сладко протянула Оля, заглядывая в лицо матери. — Всё хорошо? — Да, да, всё хорошо, — Катя выдохнула, стараясь улыбнуться. — Давайте лучше расскажите мне, как прошёл ваш день до чаепития? Она решила перевести тему, но внутри всё ещё бушевало. Катя довезла детей домой и, не задерживаясь, отправилась на ещё одну встречу. По дороге она набрала номер Малиновского и поставила телефон на громкую связь. — Алло, Рома, это Катя Пушкарёва. — Ого, ничего себе, — голос Романа звучал удивлённо. — Не ожидал. Запишу твой номер, если не против. — Да, пожалуйста, — отрезала Катя. — Только скажи мне, что укусило твою жену? Это же явно не твоё желание ляпнуть ту хрень в школе сегодня. Она услышала, как он закрыл дверь. Скорее всего, уединился в кабинете. — Слушай, Кать, я сам в шоке. Она меня пугает немного… Прям зациклилась на тебе, я ничего не понимаю. — И что она тебе говорит? Зачем ей это? — Ты прости, но вас, женщин, хрен поймёшь. Она мне толдычит одно и то же: «Просто я хочу помочь Кате. Она ведь тогда мне очень помогла. Когда я была разбита, она поддержала меня, научила быть президентом… Потом я часто спрашивала у неё совета, и она всегда помогала». Катя задумалась, не сразу найдя, что сказать. — Кать, я знаю свою жену. Она ещё немного поиграет в детектива и успокоится. Ты извини нас… Она правда не со зла. Я сам не понимаю, что ею движет, но точно знаю — не злость. Катя молчала. — Мне тоже надо подумать, почему она так встревожена моей персоной. Спасибо за откровенность, Рома. Увидимся. Она быстро пробормотала вежливую фразу и отключила телефон. Пальцы снова постучали по рулю. Катя выдохнула. И тут её сознание затянуло в воспоминание. 2006 год Она сидела в кресле президента компании «ЗимаЛето», глядя в окно. В глазах отражались ночные огни города, а мысли казались слишком тяжёлыми. Павел подошёл со спины, мягко поцеловал её в голову. — Подумай, доченька, — тихо сказал он. — На кого ты хотела бы оставить фирму? Этот выбор за тобой. Катя легко улыбнулась, но не обернулась. Взгляд снова упал на письмо, только что пришедшее из суда. Через месяц развод. Она уедет. Она уже объявила совету директоров о своём решении. Компания вышла из кризиса, даже начала активно развиваться. Уходить можно спокойно. Но вот на кого оставить её? Катя простояла у окна, потерявшись во времени. Когда взглянула на часы, было уже пять утра. Она удивилась и направилась домой. Уже утром у неё был ответ. В телефонной книге она нашла нужный номер и набрала его. После трёх длинных гудков трубку сняли. — Доброе утро. Кто вы? — Доброе, я Катерина Жд… Пушкарёва. Мы работали с госпожой Воропаевой. Я хотела бы её услышать. На том конце провода повисла пауза. — Катерина… Кира в больнице. Катя замерла. — Что случилось? — Она просила никому не рассказывать. Даже семье. Я не знаю… Может, вы её подруга или близкий человек, раз звоните. Катя сжала телефон крепче. — В какой больнице? — Сейчас она в психиатрическом отделении… У неё диагностировали тяжёлую депрессию. Катя резко встала со стула, начала ходить по кабинету. Волнение накатило волной. Неужели это она виновата?Неужели Кира не отпустила Андрея! — Когда это случилось? — Катя, она впала в депрессию после выкидыша… Катя почувствовала, как по спине пробежал холодный пот. В груди сжалось, ноги подкосились, и она опустилась обратно в кресло. — Боже… — её голос сорвался. — Примите мои соболезнования, — с трудом выдавила она. — Никита… Теперь она поняла, с кем разговаривает. — Спасибо, Катерина, — голос мужчины звучал хрипло. — Честно говоря, я сейчас чувствую себя ужасно. Открываю вам её тайны, даже не зная, кто вы. — Почему не позвонили её родным? — Я не рискнул. Она явно скрывает всё это от них. Когда звонит брат или сестра, она весело болтает, а потом, по ночам… Она плачет в подушку. Катя закрыла глаза, её передёрнуло. — Я не оставляю её. Она рассталась со мной, но я не ухожу. Снял квартиру напротив… И вчера услышал, как в ванной слишком долго не выключается вода. Когда вошёл… Катя замерла. Внутри всё сжалось. Кира пыталась покончить с собой. — Никита… — голос Кати дрожал. — Я приеду. — Ты в Питере? — В Москве. Сейчас найду рейс и прилечу. Она понимала, что она — последний человек, которого Кира хотела бы видеть. Но что-то внутри буквально кричало: «Поезжай к ней!» Реальность резко вернулась.Громкий сигнал машины вывел Катю из мыслей. Она вздрогнула, дернулась, надавила на газ и уехала, но воспоминание не отпускали ее. Катя была в Петербурге уже в тот же день. Сумерки окутали город, неоновые вывески отражались в мокром асфальте, а холодный ветер пробирал до костей. Она вошла в больницу, которую ей назвал Никита. Внутри пахло лекарствами и чем-то стерильным, почти безжизненным. Катя увидела мужчину у кофейного автомата. Он был явно измучен — под глазами тёмные круги, плечи опущены, пальцы дрожат, когда он берёт стаканчик с очередной порцией крепкого кофе. Она подошла ближе, коснулась его плеча. — Вы Никита? Он вздрогнул, обернулся. В его глазах читалась усталость, тревога. — Да. Катя? Они встретились взглядами. Она увидела в нём человека, который слишком долго сражался с тенью любимой женщины, не зная, как её вытащить из тьмы. Катя не стала углубляться в детали. Рассказала, что они с Кирой работали вместе, но умолчала о многом. Что-то подсказывало, что ей нужно быть осторожной, иначе Никита просто не подпустит её к ней. — Девять месяцев назад, — начал он глухо, не отрывая взгляда от стакана с кофе, — мы узнали, что ждём ребёнка. Катя ощутила, как её сердце сжалось. — Но через месяц случилась беда… Врачи говорят, что так бывает. Что мы здоровы и у нас ещё всё получится. Но Кира изменилась. Тогда я думал, что вижу её разбитой, но, как оказалось, это было только начало. Он устало потер лицо. — Уже восемь месяцев мы живём в аду. Шесть месяцев назад она рассталась со мной. Сказала, что это только между нами, но я не смог её оставить. Видел, что она нуждается в ком-то родном. Хорошо, что приезжал Роман… Он поддерживал её. Катя напряглась. — Роман? — Да, Малиновский. Она сказала, что он её друг юности. Катя удивилась. — Как он узнал? — У него сестра в больнице работает. В Питере. Завотделением гинекологии. Так и узнал. И с тех пор приезжал, как мог. Поддерживал её. Теперь Катя поняла, почему Роман так часто бывал в Питере. Дело вовсе не в новом филиале компании. — А что говорят врачи? Никита выглядел так, будто вот-вот сорвётся. — Она потеряла смысл жизни. На работе — как робот, а дома просто лежит в кровати. Почти не ест, постоянно плачет… Мы пробовали дать ей антидепрессанты, она их принимает, но жизнь к ней не возвращается. А вчера… Он тяжело вздохнул, пальцы сжали стакан так сильно, что пластик слегка смялся. — Я не знаю, почему… Я не знаю, что случилось, но она… — Я поняла, Никита. Я понимаю, вам тяжело. Катя чувствовала, как к горлу подступает ком из слёз. — А врачи? — Они говорят, что она сама должна захотеть бороться. Вцепиться в жизнь. Только тогда это пройдёт. Катя молчала несколько секунд. — Могу ли я её увидеть? Никита кивнул, но в его глазах мелькнуло сомнение. Катя не была из робкого десятка. Но когда она оказалась перед дверью палаты, её сердце тревожно застучало. Она глубоко вдохнула, задержала дыхание, затем медленно выдохнула.И вошла. В палате пахло лекарствами и чем-то затхлым. Слабым, уставшим светом горел ночник у кровати. Кира лежала на белоснежных простынях, хрупкая, почти прозрачная. Бледная кожа, тёмные круги под глазами, неподвижный взгляд в пустоту. Катя с трудом узнала её. — Катя?.. Кира посмотрела на неё, словно на призрак из прошлого. Катя шагнула ближе. Без колебаний взяла её за руку. Кира удивилась, но не убрала ладонь. — Извините, Кира… — Катя говорила тихо, но твёрдо. — Но так нельзя… Так нельзя. Её пальцы сжали руку Киры крепче, будто пытаясь передать ей часть своей силы. Кира смотрела на неё широко раскрытыми глазами, и в этих глазах на мгновение мелькнуло что-то... живое. И вдруг... чуть слышный, едва уловимый выдох: — Зачем ты приехала...» На этот раз она сама вышла из плена воспоминаний и аккуратно припарковала машину у офиса. Перед тем как выйти, глубоко вдохнула, провела руками по лицу, будто стирая усталость и эмоции. Надела на себя привычную маску — холодную, невозмутимую, скрывающую следы болезненных мыслей. Зайдя в офис, первым делом достала телефон и быстро набрала сообщение Юлиане: «Нуждаюсь в близком человеке рядом. Приезжай к нам вечером. С меня суши и вино.» Ответ пришёл почти сразу. «Буду в восемь. Обняла тебя, лепесточек.» Катя грустно улыбнулась. Лепесточек — именно так Юлиана называла её, когда чувствовала, что Катя расстроена. Она убрала телефон в карман, вышла из лифта и, расправив плечи, направилась в свой офис.

***

Воропаев сидел в гостиной своего дома, напротив искусственного камина, и неспешно курил трубку — эту привычку он так и не оставил в прошлом. Он затянулся, задержал дым на мгновение, а затем выпустил его тонкой, извивающейся струёй. Ухмыльнулся, глядя в пламя, задумчиво проворачивая трубку в пальцах.Какой-то контракт лежал у него на коленях, но он даже не пытался его читать. Пальцы машинально перебирали страницы, но мысли были далеко от реальности. Он был в 2006 году. Октябрь 2006 года Воропаев вёл машину, пребывая в чертовски хорошем настроении. Катя вернула его сестру в компанию, причём не просто вернула, а усадила в кресло президента. И, как вишенка на торте, сегодня утром Катя официально развелась с Ждановым. Двойной удар по Жданову. — Сестрёнка, вы меня с Пушкарёвой удивили! — он усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги. — Я рад за тебя. Ты достойна этого кресла. И рад за неё. Развод с Ждановым — то, что ей было необходимо. Не стоило выходить за этого индюка. Теперь октябрь должен стать её любимым месяцем в году. Он засмеялся и почувствовал, как сестра улыбнулась. — Приезжай на выходных ко мне, — неожиданно предложила Кира. — Закажем обед. Он удивился. Сестра никогда не была из тех, кто жаждал семейных посиделок. — Конечно, если хочешь компанию своего невыносимого братца. В субботу? — Отлично… Дождь шёл с самого утра, то затихая, то вновь обрушиваясь на город ледяными потоками. Октябрь выдался холодным, тоскливым, странным. На одном из светофоров Воропаев остановился и вдруг заметил знакомую фигуру. На мосту, без зонта, прижавшись к перилам, стояла она - Катя. «Да быть не может...» - подумал он.Он размышлял пару секунд и потом свернул с моста, припарковал машину, схватил зонт и быстрым шагом направился обратно. Она стояла, промокшая до нитки, не шевелилась, глядя в одну точку где-то вдали. — Боже мой, Пушкарёва, — выдохнул он, подойдя ближе. — Картина маслом. Вы что тут, статуя? Совсем с ума сошли? Да ещё и под дождём… Он раскрыл зонт над ней, снял с себя плащ и накинул ей на плечи. — Хотите воспаление лёгких? Двустороннее? Или… собрались прыгать? Она молчала. Просто стояла, будто в прострации. Мокрые, покрасневшие глаза, дрожащие руки. Разбитая. — Не прыгну, — наконец тихо ответила она, не поворачиваясь. — Оставьте меня. В её голосе не было эмоций. Он тяжело выдохнул - Чёрт, не нравится мне это. Схватив её за локоть, он повёл её к машине. Она почти не сопротивлялась, но ноги едва её держали. — Вы так хорошо держались сегодня, как кремень, — проворчал он, ускоряя шаг. — А сейчас вижу перед собой мокрую соплячку. Соберитесь. Стеклянный взгляд никуда не исчез, но ноги зашагали быстрее. Оказавшись в его квартире, он первым делом включил свет в ванной. — Всё найдёте в ванной, — он вручил ей полотенца и халат. — А вашу одежду постираем. С ума сошли, вся мокрая. Быстро под горячий душ! Он знал, что её нужно встряхнуть. И, похоже, это сработало. Катя, как на ватных ногах, вошла в ванную, закрыла за собой дверь. Горячая вода смыла с неё ледяной холод, но вместе с этим прорвало что-то внутри. Она зарыдала. Громко, безудержно. Вся боль, что она держала в себе, хлынула наружу вместе с горячими струями воды. Но потом… просто выключила воду. И слёзы тоже выключились. Катя вышла в коридор, завернув волосы в полотенце, в его халате. И странное дело — было спокойно. Не было ощущения, что она в доме врага. Будто бы здесь был Колька. Или Юлиана. Воропаев стоял у барной стойки, наливая виски в два бокала. Услышав, как замолчал поток воды, напрягся, прислушался. — Александр Юрьевич, — тихо позвала она. Он обернулся. Она выглядела совсем не так, как утром. Уже не стержень. Не железная леди. Просто Катя, домашняя, мягкая, и безумно красивая не смотря на боль в глазах. Он даже слегка улыбнулся, но тут же спрятал улыбку. — Я благодарна вам за то, что вы забрали меня с того моста, — она говорила спокойно, но в её голосе было что-то уставшее. — Это была… моментная слабость. Я перенервничала в последнее время. Сейчас высушу волосы и вызову такси. — А домой поедете в халате? — он усмехнулся, делая глоток виски. — Ваша одежда стирается. Ляжете в одной из комнат. Как видите, живу я совершенно один. — Ситуация и так до невозможного странная… Лучше я как-нибудь доберусь до дома. — Не упрямьтесь. Выпейте. Вам нужно согреться. Он протянул ей бокал и, как бы невзначай, пододвинул бутерброд с ветчиной. Катя удивлённо приподняла бровь. — Ну что вы смотрите на меня, будто я вам яд предлагаю? — ухмыльнулся он. — Вы сегодня меня безумно порадовали, могу я хоть чем-то вас отблагодарить? Угощайтесь. А то ещё опьянеете от виски и начнёте ко мне приставать. Катя покачала головой, но уголки её губ дрогнули, она усмехнулась. Просто села на высокий стул у бара и взяла бокал. — Вы галантный хозяин, Александр Юрьевич. — А вы думали, что я гостей плетьми бью? — Я думала, что у вас вообще не бывает гостей. — А вы прямолинейны, — он усмехнулся, скрестив руки на груди. Верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, рукава закатаны, лёгкая улыбка на губах. Таким она его ещё не видела. — Вы знаете, что о вас ходят легенды? Что вы вампир. Катя приподняла бокал, изучая его взглядом. — А то вы ожидали увидеть здесь колбочки с кровью? — Ну… да. — Она кивнула на панорамные окна. — И думала, что у вас не будет окон. А оказалось наоборот. Они переглянулись. И вдруг… засмеялись. Катя откусила бутерброд. Первый кусок еды за весь день. Сделала глоток виски. — Как же крепко… — Скажи спасибо, что не кровь. Он сделал глоток, прислонился к барной стойке. — Кстати, что случилось? Я понимаю, что в вашей жизни и так хватает драмы, но… вы держались. Сегодня пришли в белом костюме, уверенным шагом, с холодным взглядом. Раздали всем задачи. «Кира будет президентом и точка. Мужчины ваших семей уже всё показали. Пришло время матриархата!» — передразнил он её утренний тон. Катя устало, но искренне улыбнулась. — А потом — «Андрей, нас ждут в суде», и пошли разводиться с таким спокойным лицом, что я готов был аплодировать стоя. — Батюшки, Александр Юрьевич, сколько лестных слов! — она ухмыльнулась. — Вы что, перед вами ведь Катька Пушкарёва, самый страшный монстр из всех, кого вы видели! — Да ударит меня молния, если я скажу так такой красивой женщине, Катерина Валерьевна. Она удивилась. Её глаза округлились. — Вы привлекательная и умная женщина. У вас всё впереди. Оставьте его позади. Катя молча кивнула, благодарная за тёплые слова. Её губы дрогнули в лёгкой улыбке, но сил что-то сказать уже не было. Она держалась, как королева, но как только поставила подпись в документах о разводе, что-то внутри неё снова сломалось. Тупая, ноющая боль. А потом — Изотова,что буквально прискакала к суду и тут же кинулась в объятия Андрея. Он старался отдалиться от неё, но не очень-то и успешно.В этот момент боль исчезла, её место заняло отвращение и желание забыть этого человека… Катя устало ухмыльнулась, развернулась и ушла. Дошла до моста, остановилась, глядя в даль, пытаясь собрать себя по кускам. А дальше был виски — безумно крепкий и странная беседа с человеком которого она считала врагом. Воропаев наблюдал за ней, понимая, что её душевный резерв на сегодня исчерпан. Проводил ее в комнату.Она уснула сладко, будто ребёнок, потому что в последние недели спала катастрофически мало. Усталость, крепкий алкоголь и ощущение абсолютной пустоты сделали своё дело. Катя проснулась рано. Тихо выбралась из комнаты, на цыпочках прошла по коридору. Увидела на кресле аккуратно сложенную сухую одежду — Воропаев явно постирал её и высушил в сушилке. Она мягко улыбнулась. На голове творился хаос. Волосы, высохшие сами по себе, превратились в безумный, пушистый объём. Лёгкие кудри, скорее всего, смотрелись привлекательно, но точно не укрощённо. Катя умылась, переоделась и собрала волосы в небрежный низкий пучок. Она могла бы просто уйти. Тихо, без слов.Но это было бы некрасиво. Что бы ни говорил про себя Александр Воропаев, он повёл себя более чем достойно. Катя огляделась - «Приготовлю завтрак в знак благодарности.». Она накинула фартук, нашла в шкафу все нужные ингредиенты и принялась за блины. Приятный запах быстро заполнил квартиру. Она услышала, как открылась дверь одной из спален. Катя затылком почувствовала удивлённый взгляд Воропаева, но даже не повернулась. — Доброго утра. — Доброго, — его голос был ещё хриплым от сна. — А вы уже хозяйничаете на моей кухне, как у себя дома. Надо же. — Это всего лишь знак благодарности за вчера. Вы были очень галантны. Она повернулась и поставила блины на стол. Он удивлённо поднял бровь. — У меня дома была мука? Взял один блин, откусил, прикрыл глаза - чёрт, вкусно. Катя в это время спокойно наливала кофе, не замечая его реакции. — Да, — пожала плечами. — Но я была удивлена, что там не было живых организмов. Так что смело использовала. Она поставила перед ним чашку. — Вы помните, какой кофе я люблю? — удивлённо спросил он. — Когда-то это было моим страшным сном, — ухмыльнулась Катя. Добавила молока в свой кофе, сделала небольшой глоток и села напротив. — Александр Юрьевич, — её голос был спокойным, но в нём скользила благодарность. — Я расклеилась. И спасибо, что оказались рядом. — Мы ведь не можем нормально общаться. Мы же злейшие враги. — Нет. Мы просто абсолютно чужие люди. Она посмотрела прямо ему в глаза. — Но вы проявили человечность. Он поставил чашку на стол, прищурился. — Ну, не скажите… Я вчера ваш бюстгальтер трогал после стирки. Катя усмехнулась, покачала головой. — Решили меня засмущать? Не получится. Я вчера развелась. Они позавтракали в тишине. После чего Катя собрала вещи и, накинула пиджак, сказала: — Мне пора. — Что будете делать? Вернётесь домой? К родителям? Может, помочь найти квартиру? — Я купила квартиру ещё во время брака. И скоро уезжаю в другую страну. — Купили? Вы что, знали, что рано или поздно разведётесь? – не без сарказма спросил он — Нет. Просто купила квартиру. – холодно ответила она. Катя подошла к нему. И вдруг обняла. Легко, едва ощутимо, но искренне. — До свидания, Александр Юрьевич. Всего вам хорошего. Это искренне. Он застыл. Потерялся. Но через секунду смог выдавить: — Увидимся? Она улыбнулась. — Не думаю, что скоро. Она ушла. А он ещё пару минут стоял у двери, смотря на неё. Если бы она только знала…Что он пол-ночи смотрел, как она спит. Что на следующий день не мог прийти в себя после её лёгкого, вежливого объятия, которое было для него больше, чем красивый жест. — О чём размышляешь, предок? - Он вздрогнул. — Что? — О чём задумался? — Лена прищурилась, с хитрой улыбкой склонив голову набок. — Да так. О работе. — С такой дебильной улыбочкой? — Ты хотела обсудить мою улыбку? — Нет, я хотела обсудить ту женщину у школы. Катей её зовут, вроде бы. Он напрягся, но не подал виду. — Что ты хотела спросить о Катерине Валерьевне? Лена внимательно посмотрела на него. — Кто она?