Часть 6

— А что такое? — Воропаев удивлённо прищурился. Ему показалось странным, что дочь вдруг заговорила о Кате. Она видела её от силы пару раз и говорила с ней всего несколько минут. — Просто надо было видеть лица родственников в коридоре, — Лена усмехнулась. — Сразу стало понятно, что она интересный человек. Да и ушла она явно злой после разговора с ними. — Ты опять подслушивала чужие разговоры? — он прищурил взгляд. В этот раз ему действительно хотелось услышать да. И, возможно, даже подробности разговора. Лена хитро улыбнулась. — Ничего такого. — Она пожала плечами. — Но когда я вошла в коридор после её ухода, услышала фамилию… Борщёв. Он поднял бровь и задумчиво потеребил бороду. — Ты знаешь его? — Лена изучала его реакцию. — Так, давний знакомый. — Он отвернулся, делая вид, что не придаёт значения услышанному. Хотя внутри что-то неприятно кольнуло. «При чём тут вообще её несостоявшийся бывший?» — Чем же они так её взбесили? — пробормотал он, будто сам себе. — Так что за Катя? — Лена сложила руки на груди. — Почему вокруг неё столько вопросов? — Елена Александровна, иди спать, — он вздохнул, бросив на неё выразительный взгляд. — Зачем тебе информация о жизни человека, который переехал в другую страну, когда ты ещё была младенцем? Лена ухмыльнулась, но не стала спорить, это явно бесполезно. Она проследила взглядом, как отец подошёл к ней, легко поцеловал в лоб и ушёл в спальню.

***

— Итак, любимые мои, ждали тётю Юлю? — воскликнула Юлиана, входя в дом с лёгкостью, словно праздник. Она лучезарно улыбнулась, оставив на щеке Кати короткий поцелуй, затем поцеловала детей. Катя, ещё ловившая дыхание после переодевания в домашнее, только успела тепло улыбнуться и тут же потянулась за пакетами в руках подруги. — Ты что, магазин ограбила? — шутливо фыркнула она, перегибаясь через Юлиану, чтобы забрать пакеты. — А как же! Надо же вас всех баловать! — Юлиана подмигнула. Она всегда была такой — щедрой, заботливой, похожей на настоящую фею, которая просто не могла прийти в гости без сладостей. Почти сразу после её прихода в дверь позвонил курьер, привезя сет суши. — А где вино? — тут же поинтересовалась Юлиана, озираясь по сторонам. — В холодильнике, — спокойно ответила Катя. — Неправильно, вот оно! — торжественно объявила Юлиана, доставая бутылку из одного из пакетов. Катя мягко улыбнулась и приложила голову к дверному косяку, наблюдая за подругой с тёплой усталостью в глазах. Ужин прошёл в лёгкой, дружеской атмосфере. Пара сплетен из школьной жизни детей, пара историй с работы Юлианы, несколько шуток и тёплый смех наполнили вечер уютом. Когда дети разошлись по комнатам, Катя и Юлиана перебрались в холл, усевшись на мягкие подушки возле искусственного камина. В руках у каждой был бокал вина. Юлиана внимательно посмотрела на подругу. — Лепесточек, что случилось? Чем ты расстроена? Катя задумчиво покрутила бокал в руках. — Знаешь, когда на собрании мы решили открыть филиал в России, я была действительно рада. Мне казалось, что это прекрасная идея для моего бизнеса. Она сделала небольшой глоток, слегка прикрыла глаза. — Но когда решили, что именно я должна курировать проект — ведь кто, как не основатель фирмы, должен открывать филиал в родной стране? — я вдруг поняла, что это значит столкнуться с прошлым. Она устало выдохнула. — Но я не ожидала, что это прошлое начнёт ко мне лезть само. Юлиана вопросительно подняла бровь. — Кира с Ромой устроили мне сегодня шоу. В комплекте с моим бывшим муженьком, господи, прости… Она покрутила бокал в руке и пригубила вино. Юлиана нахмурилась. — Что они хотели? — Спросили, не от Андрея ли мои дети. Юлиана поперхнулась вином. — ЧТО?! — Вот и я спрашиваю — откуда такие мысли? Юлиана всё ещё переваривала услышанное, недоверчиво моргая. Она была поражена. — Они вообще в своём уме? Почему она подумала об этом? Катя посмотрела на подругу, чуть прикусила губу, но потом покачала головой. Она слегка повела плечами, как будто пытаясь сбросить невидимый груз, и опустила взгляд, задержав его на кончике ногтя, будто нашла в нём что-то крайне интересное. Её пальцы чуть дрогнули, когда она подняла бокал к губам, но прежде чем сделать глоток, едва заметно провела языком по нижней губе, словно собираясь с мыслями. А потом она взглянула прямо, но чуть медленнее, чем обычно. И этого мгновения задержки было достаточно, чтобы понять — она не договаривает. — Не знаю. Она почему-то так решила, но понять её логику я не могу. — Да это даже не странно, это уже за гранью! Катя тяжело вздохнула и, решив не углубляться в непростую тему, резко сменила курс: — Давай поговорим о чём-то хорошем. Расскажи, как у тебя с Колей? Стало легче с Антониной Петровной? Юлиана заметила и удивилась , как быстро Катя закрыла тему, но не стала настаивать — наверное она устала. Зорькина усмехнулась: — Ты сначала говоришь: «Расскажи что-нибудь хорошее», а потом спрашиваешь про Антонину Петровну? Они засмеялись, одновременно делая глоток вина. — Она до сих пор не может смириться с тем, что я старше Коли на пять лет, — покачала головой Юлиана. — Даже то, что я родила ей двух внуков, для неё не аргумент. Она устало потёрла висок. — Когда родился Петенька — а ему уже семь! — я думала, что она смягчится. Потом родилась Варенька… но нет. Катя кивнула, внимательно слушая. — Она просто меня игнорирует. Катя пожала плечами. — Ну, она всегда была странной. Поэтому Колька вечно торчал у нас дома.Когда отец Коли бросил её мать, она переживала это очень тяжело. Закрылась в себе, стала жёстче. А потом узнала, что он ушёл к женщине старше него… Наверное, поэтому и тебя принять не может. Да, даже с Колей она была максимально холодной, — кивнула Катя. — Но уже прогресс, что с внуками она хорошо общается. Она сделала небольшой глоток вина. — Когда мои приедут, давай попробуем устроить маленький семейный обед. — Они хотят вас проведать? Катя кивнула. — Да. Я говорила, что лучше приехать чуть позже. Осенью ехать из Сочи в Москву — плохая идея, там всё-таки мягкий климат. Но они хотят увидеть нас как можно скорее. Юлиана улыбнулась. — Как Валерий Сергеевич? Катя мягко посмотрела на неё. — Врачи посоветовали ему тёплый климат. Это полезно для суставов. Так что там он чувствует себя лучше. Но не готов признать, что, даже если подагра и остеохондроз не смертельны, всё равно нужно лечиться. Юлиана понимающе кивнула. — Понимаю... А мама? Как ее бронхиальная астма? — Чувствует себя намного лучше. Я рада, что всё-таки заставила их переехать в Сочи. Теперь понимаю — это было лучшее решение. Кстати, я очень благодарна тебе и Кольке за помощь в поиске дома. Без вас я бы точно не справилась на расстоянии. Им обоим действительно нужен тёплый климат и море рядом. Там много хороших санаториев, и это даёт им возможность не просто жить в комфорте, но и регулярно проходить лечение. Кстати, через две недели они заканчивают очередной курс в санатории, и я думаю, что это пойдёт им только на пользу. Они чокнулись бокалами, заговорив уже о чём-то более лёгком. Вечер продолжался в тёплой атмосфере. Юлиана вышла из дома Кати, запахнув пальто потуже, и направилась к такси, которое уже ожидало её у обочины. Катя осталась стоять в дверях, скрестив руки на груди, наблюдая, как подруга уезжает. Юлиана махнула ей рукой, и Катя ответила лёгкой улыбкой. Они попрощались, и, когда Юлиана села в машину, её не отпускала мысль, которая сверлила сознание весь вечер. Она знала Катю слишком долго, чтобы не заметить, как быстро и намеренно она закрыла тему Киры и Романа. Она не просто не захотела говорить — она сознательно ушла от разговора. А это могло значить только одно: Катя знает, почему они копаются в её прошлом. Или, по крайней мере, догадывается. Но по какой-то причине не хочет это обсуждать. Юлиана посмотрела в боковое окно, бросив последний взгляд на освещённые окна Кати. Её пальцы слегка сжали подол пальто, а губы дрогнули от невысказанного вопроса. «Что же ты скрываешь, Лепесточек?»

***

Катя держала в руказ телефон и ждала когда гудки прервуться и родители возьмут трубку. Катя знала, что её родители — её самая надёжная крепость. Но так было не всегда, в детстве и юности они были строгими, точнее отец. Он был человеком принципов, человеком, который считал, что правильный путь — единственный верный. Он не кричал, не запрещал, но его твёрдый взгляд и немного сухая манера общения давали понять: в этом доме ждут осознанности, ответственности, дисциплины. Мама, хоть и была мягкой и нежной но держала дисциплину, навязыною воспитанием отца. Когда Катя вышла замуж, они приняли её выбор, но не сразу. — «Ты уверена?» — спросил отец, пристально глядя ей в глаза. — «Я люблю его,» — уверенно ответила Катя. И этого оказалось достаточно. Они не мешали, не отговаривали. А потом был развод. Катя не просто развелась — она уехала, в другую страну, в новую жизнь. Это решение было неожиданным для всех. Даже для неё самой. Но родители не осуждали её. Они не говорили: «Ты должна была остаться». Они не спрашивали: «Ты уверена, что это правильный шаг?» Они просто поддержали её. Когда ей было плохо, когда она не знала, что делать дальше, они не пытались навязывать свои решения. Когда они приезжали к ним погостить, ей не задавали лишних вопросов. И, странное дело, разлука их только сблизила. Они начали чаще звонить, больше интересоваться её жизнью не как родители строгие и требовательные, а как близкие люди, которые просто хотят знать, как у неё дела. А потом в её жизни появился новый мужчина , и тут родители снова были осторожны. Отец долго присматривался. Катя видела, как внимательно он изучает каждое движение нового зятя. Мама старалась быть дружелюбной, но настороженность не отпускала её долго. А когда Катя, немного смущённо, призналась, что беременна ещё до официального брака, отец сначала нахмурился, но потом лишь покачал головой. — «Ты взрослая. Ты сама знаешь, как лучше.» А мама просто улыбнулась и сказала: — «Это твоя жизнь, Катюша. И мы счастливы, если ты счастлива.» Они приняли её выбор. Но сильнее всего она почувствовала их поддержку, когда овдовела. Когда снова осталась одна, тогда отец не пытался давать советы. Он просто прилетел во Францию и молча сел рядом и сжал её ладонь, передавая ту силу, которой всегда держался сам. А мама, как и в тот самый вечер после развода, просто поставила перед ней чашку чая. Но в этот раз сказала: — «Ты справишься. А если нет — мы будем рядом, пока ты не справишься.» И Катя знала, что это не просто слова. Это было то самое безусловное родительское тепло, которое всегда держит на плаву, даже когда кажется, что тонешь. Тепло которого она раньше не получила. Но сейчас получает сполна. — Доченька, привет! — Катюша звонит? — раздался голос отца, и по звуку шагов было ясно — он подошёл ближе к маме, чтобы тоже услышать её. Катя улыбнулась, крепче сжимая телефон в руке. — Привет, мои родные… Как вы? — в её голосе было столько тепла, что даже расстояние между ними казалось меньше.

***

Катя печатала новый антикризисный план для очередного клиента, а точнее — вносила правки в проект, который подготовил её сотрудник. На ее лице была легкая улыбка, она обожала этот процес своей работы, вить знала ее как пять своих пальцев. Потом проверяла отчёты с других филиалов, просматривала финансовые сводки и распечатывала сметы на предстоящие ремонты. Она научилась работать, как настоящий Цезарь — держать в голове сразу несколько процессов, не теряя концентрации. Работа всегда была для неё отдушиной. Погружаясь в процесс, она словно попадала в особый транс, отстранённый, но при этом приятный.Рингтон мобильного телефона резко вырвал её из этого состояния. Номер был неизвестный да и код был ей не извесным. Катя на секунду замерла, затем ответила. — Слушаю вас? — Катя? Голос был знакомым, слишком знакомым. Нет. Этого просто не может быть. — Миша? — Да. Ты узнала меня? Она моргнула, всё ещё не веря в этот разговор. — Да… но, если честно, я удивлена. Откуда у тебя мой номер? — Я узнал у Виталины Ромашковой. Помнишь её? — Конечно. Я же посоветовала тебе её, когда отказалась ехать с тобой в Питер. Кстати, недавно её видела и дала свою визитку. — Ну вот, она и дала мне твой номер. У тебя всё хорошо? — Да, а у тебя? — Тоже. Катя задумалась. Пятнадцать лет. Больше пятнадцати лет они не слышались, не пересекались, не обменивались даже случайными словами. После того как она отказалась ехать с ним в Питер, их дороги окончательно разошлись. Да, какое-то время они ещё созванивались — редкие, короткие разговоры, в которых она, как обычно, советовала ему нужных людей для бизнеса, направляла, помогала. Но постепенно и эти звонки сошли на нет, растворившись в череде событий и новых забот. И вот теперь, спустя столько лет, его голос снова звучал в её телефоне, возвращая с собой что-то давно забытое. — Если быть откровенной, то я не ожидала услышать тебя. — Есть такое. Я слышал, что ты построила прекрасную карьеру во Франции, а теперь открываешь филиал в Москве…У тебя двое деток, поздравляю. — Да,спасибо, а ты чем занимаешься? — Мы не пережыли кризис 2015 года и я переехал в Таиланд, открыл сеть кафе, женился. У нас уже пятеро детей. Катя улыбнулась, её голос стал искренне тёплым. — Поздравляю. — Спасибо. И да, это код Таиланда. Теперь будешь знать. Он мягко рассмеялся, и на мгновение ей даже стало спокойно. Но только на мгновение. — Ты, наверное, не понимаешь, почему я тебе позвонил? — Если откровенно — да. Он тяжело вздохнул. — Кто-то нашёл мой имейл и написал мне письмо. Расспрашивали, как давно я переехал в Таиланд, не ездил ли во Францию и когда в последний раз тебя видел. Приставившись твоим другом который не может тебя найти. Он сделал паузу. — Честно? Пахнет каким-то маниакальным преследованием. Я напрягся. Катя перевернула глаза и беззвучно выругалась. — Боже, Миша, извини. Она провела рукой по лицу. — Я знаю, кто это. Не волнуйся, это не маньяк, а просто… очень настойчивый человек. Безобидный, но жутко любопытный. Они ещё немного поговорили. Катя положила телефон на стол, посмотрела на него несколько секунд. И вдруг внутри что-то лопнуло, онарезко схватила сумку, направилась к машине, едва осознавая, что делает. Она села за руль, резко нажала на газ и поехала, она знала одно — ей нужны ответы. Она ехала знакомыми дорогами и вновь вернулась мысленно в прошлое, пока ждала зеленый свет. 2006 год. Больница Кира сидела на больничной койке, вытянувшись тонкой, ломкой тенью, будто любое лишнее движение могло причинить ей ещё больше боли. Бледная кожа, осунувшееся лицо, пустой, потухший взгляд, в котором не осталось и следа прежней решительности. — Зачем ты приехала? — её голос был сухим, болезненным, лишённым эмоций. Катя шагнула вперёд, оставляя за спиной сомнения. Она не собиралась уходить. — Кира, я случайно узнала… и я просто не смогла не приехать. Кира усмехнулась, но её усмешка была горькой, надломленной. Она подняла на неё взгляд, в котором застыло недоверие, смешанное с едва уловимой болью. — Какое тебе вообще до меня дело? Приехала позлорадствовать? Посмотреть, как твоя старая соперница сломалась? — Никогда. — В голосе Кати прозвучала твёрдая уверенность, от которой не осталось и следа былой холодности. — Кто может злорадствовать над таким? Это не та история, Кира. Она сделала ещё шаг вперёд, задержавшись у края кровати. — Я искала тебя, потому что хотела предложить занять кресло президента «ЗимаЛето». Кира вздрогнула, её брови слегка дрогнули от удивления, но она быстро взяла себя в руки. — Ты шутишь? — Нет, не шучу. — Катя говорила спокойно, без тени колебаний. — Я думала, что ты — единственный человек, который может по-настоящему принять компанию, потому что знаешь её с детства. Потому что это твоя история, твоё наследие. Кира снова отвела взгляд, её руки непроизвольно сжались на одеяле. — Вы все таки разводитесь? Это не были слухи? — Да у нас не получилось создать семью. — Я не хочу возвращаться в прошлое. — А вдруг хочешь, но боишься? — Катя чуть наклонилась вперёд, изучая её реакцию. — Может, ты просто не знаешь, с чего начать? Может, тебе кажется, что всё сломано настолько, что уже не подлежит восстановлению? Кира медленно покачала головой, не поднимая глаз. — Я не могу выбраться. Я пыталась, но не могу. Катя смотрела на неё внимательно, сосредоточенно, словно пыталась разглядеть за этой пустотой ту прежнюю Киру, которую когда-то знала. — Да, это не просто. — Она говорила тихо, но в её голосе не было жалости. Только сталь, твёрдость, решимость. — Но надо. Потому что если ты этого не сделаешь — ты позволишь всему, что сломало тебя, выиграть. А ты ведь не из тех, кто проигрывает, верно? Кира вздрогнула, её пальцы слегка дрогнули. Катя не остановилась. — Заставь себя выбрать жизнь. Каждый день. Даже когда не хочешь, даже когда кажется, что это не имеет смысла. Делай это снова и снова, пока однажды не поймёшь, что боль больше не управляет тобой. Она протянула руку и сжала её ладонь чуть крепче, чувствуя, насколько холодные у Киры пальцы. — Ты всегда была чертовски упрямой. Используй это. Упрись. Заставь себя жить. Заставь себя встать с этой койки, выйти отсюда и двигаться дальше. Катя вдруг улыбнулась, на этот раз мягко, но уверенно. — Вставай, Воропаева. Тебя ждёт матриархат в Москве. Ты продолжишь его, а то патриархат там был просто ужасен. Кира смотрела на неё несколько секунд, будто пытаясь решить, верить ей или нет. Но потом, совсем чуть-чуть, едва заметно, её губы дрогнули в первой за долгое время улыбке. Полностью в своих мыслях , Катя подьехала к бывшему офису. Когда перед ней появилось знакомое здание, она почуствовала ностальгию. Она давно здесь не была, но стоило выйти из машины, как её накрыло волной воспоминаний. «ЗимаЛетто» было не просто компанией, не просто местом работы. Оно было частью её души, её историей, её прошлым. Здесь она когда-то сделала первые шаги в бизнесе, росла, развивалась, совершала ошибки и принимала судьбоносные решения. Хотела бы она сюда вернуться? Однозначно нет. Но вот прогуляться, что бы вспомнить эту атмосферу, возможно да. Она легко вошла в офис. Офис выглядел иначе. После нескольких капитальных ремонтов здание стало ещё современнее. Пространства стало еще больше, вместо узких, давящих коридоров теперь открытые пространства, залитые естественным светом, который проникал сквозь огромные панорамные окна. Светлые просторные холлы были оформлены в стиле современного минимализма: натуральное дерево, металлические элементы, элегантная мягкая мебель, приглушённые, но тёплые оттенки в интерьере. Зона отдыха больше не выглядела как формальный уголок для пятиминутного перекуса. Теперь это был лаунж с удобными креслами, зелёными растениями и небольшим кофе-баром, где сотрудники могли расслабиться и обсудить рабочие вопросы в неформальной обстановке. Даже ресепшн изменился — массивную стойку заменила стильная стеклянная панель с аккуратным логотипом компании. Всё стало более современным, технологичным, удобным, но несмотря на перемены, в воздухе всё ещё витал запах прошлого. Катя шла уверенно, ноги сами вели её по знакомому маршруту. Она знала это здание наизусть, знала каждый поворот, каждый кабинет, каждую лестницу. Несмотря на ремонты и новшества, оно оставалось родным. Дойдя до приёмной президента, Катя остановилась перед столом секретаря и, выдержав паузу, спокойно произнесла: — Сообщите президенту компании, что пришла - Катерина Пуше. Когда-то, в начале брака, она никак не могла привыкнуть к новой фамилии, по инерции представляясь своей девичьей. Теперь же всё изменилось. Она настолько стала Пуше, что даже мысленно с трудом могла произнести «Пушкарёва». Дверь кабинета открылась почти мгновенно, и Кира вышла в приёмную, словно не веря своим глазам. Она смотрела на Катю несколько секунд, на её безупречный образ, сдержанное выражение лица, а затем, слегка улыбнувшись и преодолев минутный шок, произнесла: — Добрый день, Катя. Прошу. — Добрый, Кира. Надеюсь, я не помешала рабочему процессу? — Нет, что вы… Они вошли в кабинет, и Катя сразу же заметила, насколько он изменился. Здесь не осталось ничего, что напоминало бы о прошлом. Около окна теперь красовался стеклянный стол, на месте прежнего массивного рабочего места теперь стояли диван и столик для переговоров — судя по всему, Кира предпочитала вести обсуждения в неформальной обстановке за чашкой кофе. Места, где когда-то располагались жёсткие офисные стулья, теперь занимала уютная мебель, окружённая живыми растениями. Комнату, где раньше работала сама Катя, она же и приказала заложить кирпичами во время своего президентства, еще много лет назад, посчитав это пространство лишним. Тогда вместо дверей висела доска с графиками, а теперь на стене была большая картина в абстрактных зелёных тонах. Катя слегка кивнула, оценивая изменения, но быстро вернулась к сути разговора: — Кира, если у вас есть время, нам нужно срочно поговорить. Кира кивнула, не задавая лишних вопросов, и жестом пригласила её сесть на мягкий стул в зелёной обивке. Перед этим она быстро заказала кофе у офисного официанта. — Это не Колочкова, кофе принесут быстро, — усмехнулась она, вспомнив старые времена, и Катя невольно улыбнулась в ответ. Но через секунду её лицо вновь стало невозмутимым. — Мне кажется, что всё зашло слишком далеко. — Что именно? — Диалог в коридорах школы я решила принять как факт человеческого любопытства, но письмо Михаилу — это уже перебор. — Письмо? О чём вы? Катя скрестила руки на груди и с лёгким раздражением перевела взгляд на Киру. — Мой давний знакомый получил странное письмо, где его расспрашивали о том, когда он меня в последний раз видел, был ли он во Франции, и не хватало только вопроса, спал ли он со мной много лет назад. Это уже не просто любопытство. Это маниакальное преследование. Кира слегка опустила голову, а затем виновато посмотрела на неё. — Катя… Я уверяю, это не я. Но я догадываюсь, чьих рук дело. Катя перевернула глаза вверх и с едва скрытой усталостью в голосе выдохнула: — Андрей. Они посмотрели друг на друга, и в унисон произнесли одно и то же имя. — Но в этом есть и моя вина, — Кира вздохнула и сцепила пальцы в замок. — Я переборщила. Не стоило мне так активно лезть в вашу жизнь… да и ляпнуть вслух свои размышления перед Андреем было лишним. Катя внимательно посмотрела на неё. — Простите, но я вообще не понимаю, почему вас это так интересует. Кира немного улыбнулась, но в этой улыбке не было насмешки, скорее — лёгкая грусть и понимание. — А вы помните, как мы с вами вернулись из Питера и вы взялись учить меня вести бизнес? Катя кивнула. Они тогда действительно проводили вместе почти всё время, буквально жили на работе, и Катя старалась передать Кире все свои знания. Да и если быть честной, работа тогда стала для неё спасением и она была уверена что спасет и Киру. Кира продолжила, чуть склонив голову набок: — Так вот… Мне кажется, что тогда между нами появилась некая связь. Та, которую мы потеряли на годы. Но когда я увидела вас в классе… Она сделала паузу, вспоминая, как стояла у дверей аудитории и смотрела на Катю. — Стильную, сильную, боевую… Я почувствовала, что вы что-то скрываете. Я буквально прочитала это в ваших глазах. Мне показалось что вам тяжело открыть какуе то тайну и подумала что могу помочь вам. Катя медленно помассировала висок, а затем, как будто на мгновение провалилась в прошлое. 2006 год Катя занесла в кабинет ещё одно кресло на колесиках и поставила его рядом со своим. — Садитесь, Кира, у нас много дел и мало времени. Не будет времени на печаль совсем. Она говорила легко, как будто и не было развода, стресса, бессонных ночей. Только энергия, движение, работа. — А ещё нужно заказать обед. Вы любите итальянскую кухню? — Я не голодна. — Не принимается. — Ладно… только рыбные блюда. — Принято. Катя была такой живой, энергичной, будто ничего не могло выбить её из колеи. Иногда Кира ловила себя на мысли, что это странно — видеть такую женщину на пороге развода. Всё выглядело слишком спокойно. Но внутри, она была уверена, Катя медленно умирала. И всё же её самообладание вызывало восхищение. Катя не просто держалась — она поднимала окружающих вместе с собой. Они работали много. Катя хотела как можно лучше передать свои дела Кире, оставить компанию в надёжных руках, научить её всему, что знала сама. Они проводили в офисе даже субботы, и Кира не заметила, как начала набирать вес, потому что Катя всегда заказывала еду, не оставляя шансов отказаться. Она не заметила, как начала смеяться, наблюдая за тем, как Катя могла за десять минут уничтожить поставщика, а потом ещё и выбить скидку. Они постепенно становились чем-то большим, чем просто коллеги, даже понимали друг друга с первого слова. Однажды, поздним вечером в субботу, Катя написала и, не давая времени на раздумья, отправила адрес. — Жду в баре. Это по работе. Кира не была уверена, что стоило доверять такому приглашению, но приехала. И сразу поняла, что была обманута. Бар оказался полон людей, двигающихся под латиноамериканские ритмы. Тематика вечера — латиноамериканские танцы. В первую секунду она просто остолбенела, пытаясь найти Катю в этом хаосе, и когда наконец заметила её, не сразу узнала. Катя была одета в простые, широкие чёрные джинсы и облегающую футболку, подчёркивающую изгибы её тела. Волосы распущены, слегка растрёпаны, но выглядело это небрежно-стильно. Она двигалась в ритме барабанов, её тело ловило музыку плавно, чувственно, быстро, и Кира на мгновение просто застыла, наблюдая за ней. Как только Катя заметила её, она тут же подскочила и, пританцовывая, потянула за руку на танцпол. — Катя, что я здесь делаю?! — Кира попыталась сопротивляться, но, кажется, уже было поздно. — Я сидела и грустила. Так грустила, что хотелось выть. Катя развернулась к ней, её глаза горели, но не от веселья. — А потом подумала: что может быть лучше латины? Она усмехнулась и продолжила: — И тут мне пришла в голову мысль: может, я не одна хочу выть? Поэтому я написала вам. Давайте, двигайтесь. Всю боль должны выбросить из себя вместе с этими барабанами. Кира посмотрела ей в глаза. Катя улыбалась, двигалась, но её глаза кричали от боли. Они были красными, и было ясно — она плакала всю ночь. Но сейчас она заставляла себя двигаться. И это было сильнее, чем любое слово. После часа безумных танцев, когда они оба еле дышали, они уселись за стол с огромными буррито. Кира сделала глоток воды и покачала головой: — Если не смотреть тебе в глаза, можно подумать, что ты вообще не переживаешь кризис, Катя. — Я знаю. — Катя спокойно взяла буррито и надкусила. — Я запрещаю себе. Нельзя. Нельзя впадать в прошлое. Только вперёд. Она сделала паузу, вытирая уголок губ салфеткой. — Мне больно. Но это пройдёт. Она замолчала на мгновение, — Знаешь, сегодня он позвонил. Кира резко подняла взгляд. — Позвал встретиться. Катя тяжело выдохнула и сжала пальцы на стакане. — Я хотела. До судорог. Она качнула головой. — Но запретила себе. Кира не знала, что сказать. — И вот я здесь. И сейчас я хочу только поесть и поехать спать. Катя посмотрела на неё, оценивающе прищурилась. — А ты, Кира? — Я хочу текилы. Они рассмеялись. Кира вздрогнула, выходя из воспоминаний, когда секретарь принесла кофе. Они сделали по глотку, а потом Катя, чуть прищурившись, спокойно произнесла: — Кира, я правда поражена тем, как сильно вы обо мне беспокоитесь. Она чуть отставила чашку, опустив взгляд. — Но не стоит. Она вздохнула, слегка усмехнувшись: — Я счастливая женщина. Да, у меня есть тайны. Её пальцы легко пробежались по краю кружки. — Но они не такие большие, как вы думаете. Кира посмотрела на неё пристально, словно пыталась что-то понять, а затем медленно кивнула. — Я поговорю с Андреем. Катя тут же замахала руками: — О, нет! Сейчас же напишу ему сама! — Нет-нет, лучше я. Тогда он наконец успокоится с Борщовым… — Но я тоже скажу пару ласковых ему, не без этого. Они улыбнулись, а после Кира замялась, слегка опустила голову и тихо добавила: — И извините меня. Я правда больше не буду лезть к вам. Раз вы приехали в «ЗимаЛето», значит, вас это серьёзно задело. Катя кивнула, слегка улыбнувшись. — Я рада, что мы поняли друг друга. Кира отставила чашку и, откинувшись в кресле, немного оживилась: — Хотите прогуляться по офису? Катя улыбнулась в ответ, на этот раз без напряжения. — Почему бы и нет? Кира и Катя шли по коридорам. Катя внимательно смотрела вокруг, оценивающе оглядывая изменения. Офис уже не напоминал тот «ЗимаЛето», который она когда-то управляла, но всё же здесь чувствовался её след. — Вы хорошо перестроили систему? — спросила она, проходя мимо кабинетов, где сотрудники с серьёзными лицами обсуждали что-то у экранов с диаграммами. — Не полностью, но многое изменила, — Кира чуть повернула голову, наблюдая за её реакцией. — Когда ты оставила компанию, я ещё долго работала по твоим методикам. Но потом поняла, что мне нужно что-то своё. Так что адаптировала стратегию, добавила больше гибкости. Катя кивнула с одобрением. — И как результат? — Рост на 35% за последние три года, выход на новый рынок, партнёрство с международными сетями. В общем, жаловаться не приходится. — Я тогда была уверена, что оставляю компанию в надёжных руках. — Да, вы верили в меня больше, чем я сама. — Я просто понимала, что вам придётся пройти через множество ошибок, прежде чем ты начнёшь действовать без оглядки. Но я знала, что вы это сделаете лучше всех, Кира. Кира улыбнулась. — Ошибок было полно. Но я всегда вспоминала ваши слова: «Бизнес — это не искусство не ошибаться, а умение вовремя исправить свои ошибки». — Я всё ещё так считаю. Они остановились возле одного из кабинетов, где шло онлайн-совещание. Внутри обсуждали новые поставки и логистические цепочки, и Катя даже на секунду втянулась в разговор, пока не почувствовала на себе взгляд Киры. — Тебе интересно, да? Катя вздохнула и слегка усмехнулась. — Привычка. Не могу просто пройти мимо бизнес-диалогов, всегда слушаю, о чём речь. — Это и стало тем, что помогло тебе сколотить такую сильную империю. Катя чуть склонила голову, задумавшись. — Думаю, да. Моя работа — моё призвание. Они и сами не заметили, как перешли на «ты». Продолжая прогулку, они проходили мимо отдела маркетинга, где на экранах высвечивались графики, рекламные кампании и анализы потребительского спроса. — Ставки теперь делаете на digital? — уточнила Катя. — Конечно. Соцсети, персонализированный контент, работа с блогерами и инфлюенсерами. Они свернули за угол, и именно в этот момент перед ними появился Андрей. Катин шаг стал чуть медленнее, но она не собиралась избегать этой встречи. Андрей, увидев их, безумно удивился, но тут же его лицо озарилось очаровательной улыбкой, которую он так любил использовать в нужных ситуациях. — Катя, я так рад тебя здесь видеть! — Андрей был, как всегда, в своей манере — удивительно, что люди могут не меняться вообще. Катя же смотрела на него спокойно, ровно, без тени эмоций. — У меня было дело к Кире. Да и к тебе, в частности. Андрей чуть склонил голову набок, делая вид, что заинтересован. — Правда? Катя медленно скрестила руки на груди, чуть сузив глаза. — Если ещё раз напишешь кому-то что-то касательно меня… Она сделала небольшую паузу, выдерживая момент. — Засужу. Она произнесла это так мягко, что в любой другой ситуации это могло бы прозвучать даже дружелюбно. Но в её глазах Андрей увидел огонь, который, казалось, уже успел сжечь его дотла. Он моргнул, стараясь не потерять самообладание, но в его взгляде мелькнула лёгкая растерянность. — Не понимаю, о чём ты? Кира тяжело вздохнула, глядя на него так, будто уже устала от этой игры. — Я тебе объясню. Её голос был стальным, без намёка на шутку. Она кивнула ему, указывая на дверь кабинета, мол, иди за мной, сейчас поговорим как следует. Андрей закатил глаза, но подчинился, бросив перед уходом быстрый взгляд на Катю. Катя же не стала задерживаться, лишь кивнула обоим в знак прощания и, развернувшись на каблуках, зашла в лифт. — Андрей, ты больной! — первое, что он услышал, как только переступил порог кабинета Киры. Она стояла у стола, скрестив руки, и смотрела на него так, будто всерьёз сомневалась в его психическом здоровье. — Ты правда псих. Андрей устало выдохнул, закатив глаза. — О чём ты теперь? — Не включай дурака. Кира прищурилась, её голос был резким, жёстким: — Борщов позвонил Кате. А ты на что надеялся? Она сделала показательно удивлённое лицо, затем с усмешкой спародировала голос кассетных переводчиков 90-х: — «Что ты знаешь о Кате? Это твои дети?» Андрей одновременно ухмыльнулся и выругался, раздражённо проведя рукой по волосам. — Этот тряпка Миша даже не смог просто проигнорировать письмо и не написать Кате. — Ты дурак? — Кира всплеснула руками. — Любой нормальный человек позвонил бы, чтобы предупредить. Тебе повезло, что он не пошёл сразу в полицию! — Что за крик без меня? В кабинет вошёл Малиновский, сияя улыбкой на все тридцать два зуба, явно наслаждаясь этой сценой. — Этот придурок, — Кира резко указала на Андрея, словно представляя его в суде, — написал Борщову письмо, допрашивая его про Катю, а теперь делает вид, что не понимает, почему это было идиотским поступком. Она только что вышла из моего кабинета, и мы её здорово взбесили. Рома прокрутился на месте и с шумом упал в кресло для гостей. — А вот я не могу говорить «я же говорил», да? Он подпер голову рукой, демонстративно наблюдая за происходящим. Кира тяжело выдохнула, закрыла глаза, а потом устало проговорила: — Ой, мужчины… Всё испортили мне. Она обвела их оценивающим взглядом, затем резко махнула рукой: — Так всё, больше не лезем в это. — Боги, неужели? — театрально простонал Малиновский, поднимая руки к потолку. Но внутри он сомневался, что Кира оставила эту идею.

***

Жорж нервно поправил футболку, когда услышал звонок в дверь. Он знал, что это Наташа, но всё равно его сердце почему-то глухо стучало в груди. Он открыл дверь и сразу увидел её тёплую улыбку. — Привет, — Наташа чуть склонила голову набок, её голубые глаза весело блестели. — Привет, заходи, — он отступил, пропуская её внутрь. Она медленно вошла, оглядываясь вокруг. — А где Оля? Мы вроде как должны были все вместе заниматься, я книги с немецкого принесла… — Оля… — Жорж скрестил руки на груди и вздохнул, — забыла о встрече. Наташа приподняла бровь, едва заметно усмехнувшись. — Забыла? — Ага. Совершенно случайно. — Совершенно? — Сто процентов. Они переглянулись и оба рассмеялись. — Оля, конечно, молодец, но я всё равно рада, что пришла, — Наташа сняла плащ и повесила его на вешалку. — Ты ведь не против компании? — Нет! Нет, конечно! — Жорж замахал руками, вдруг осознав, что звучит слишком взволнованно, и попытался загладить ситуацию. — То есть… Конечно, оставайся. Наташа усмехнулась, но ничего не сказала, просто прошла в гостиную. Жорж постоял секунду, взял себя в руки и направился следом. — Ты голодная? — спросил он, почёсывая затылок. — Ну, возможно… — Наташа пожала плечами. — А что у тебя есть? Жорж задумался. Он не был гениальным кулинаром, но голодную гостью оставлять не хотелось. — Так, погоди… — он подошёл к кухонному шкафу и начал доставать продукты. — У меня есть сыр, хлеб, помидоры… Могу сделать бутерброды. Или омлет? Нет, это слишком просто… Пиццу не умею, но могу попробовать! И есть много сладостей, снеков, фрукты и овощи ... Наташа прикрыла рот рукой, сдерживая улыбку. — Ты так стараешься, что я даже не знаю, от чего отказаться. Жорж замер, а потом посмотрел на неё смущённо, но с улыбкой. — Я просто… хочу, чтобы тебе понравилось. Наташа улыбнулась шире. — Ну, тогда бутерброды. Думаю, с ними ты справишься. — Отличный выбор! — он кивнул и энергично принялся за дело. Наташа села на стул, наблюдая, как он аккуратно нарезает хлеб, выкладывает сыр и помидоры. Он старался вести себя уверенно, но порой его движения выдавали лёгкую нервозность. — Ты готовишь только для гостей или вообще умеешь? — с интересом спросила она. — Ну, вообще умею, но не часто. — Значит, мне повезло? Жорж остановился, посмотрел на неё и улыбнулся чуть шире, чем обычно. — Возможно. Наташа тепло посмотрела на него, а потом взяла один из готовых бутербродов и попробовала. — Ну? — Жорж с любопытством ждал реакции. Наташа сделала важный вид, пожевала, прищурилась, будто оценивала произведение искусства, а потом улыбнулась. — Очень даже ничего. — «Очень даже ничего»? — он намеренно нахмурился, но в глазах было веселье. — Отлично, шеф, ты прошёл испытание. Они рассмеялись. — Я так понимаю тебе не нужна помощь с немецким? Ты вить его даже не учишь? — Можем посмотреть фильм?— предложил Жорж, наконец-то немного расслабившись. — у тебя такая класная приставка – она показала рукой на приставку – давай забьемся в FIFA ? — тебе нравяться играть в приставку ? – сейчас он был удивлен — обожаю, давай зарубимся – она прошла к дивану а он пошел следом, явно чуствуя себя самым счастливым парнем на планете земля. Наташа удобно села на диван и улыбнулась, Жорж сел рядом, сделав вид, что сосредоточен на экране, но мысленно он был ещё где-то между её улыбкой и словами: «Ты так стараешься…» и « Я обожаю FIFA». И, честно говоря, это ему нравилось. Оля быстро набрала сообщение и отправила его Лёше, ухмыляясь себе под нос: Оля: Ну что, я гениальная сваха или как? Специально «забыла» о встрече, чтобы Жорж и Наташа провели время наедине😏 Лёша ответил почти сразу: Лёша: Ах ты хитрая!😂Классная ты сестра, повезло твоему брату. Если они начнут встречаться, ты можешь считать себя официальным купидоном. Оля рассмеялась и быстро ответила: Оля: Ещё бы! Пошли на мороженое? В парк не далеко от школы? Лёша: Бегу 😉 Оля и Лёша шли по парку, лениво наслаждаясь последними лучами солнца. В руках у каждого было мороженое, которое таяло чуть быстрее, чем хотелось бы. — Так, что там у тебя на душе, дружище? — Оля пихнула его локтем в бок, намекая, что он уже десять минут ходит с хмурым лицом. Лёша покачал головой, сделав глубокий вдох. — Да так… — он провёл языком по верхушке мороженого, замешкался, потом тяжело выдохнул. — С Петей… ну, ты знаешь… у нас сейчас сложный период. Оля сразу стала серьёзной. — Я знаю. Ты говорил, что он боится рассказывать родителям. — Ну да. Он не боится сказать, что ему нравится парень, а вот что именно сын Малиновских… Так что проблема ещё и во мне. Оля остановилась, прищурившись. — В смысле? Лёша пнул ногой камушек, глядя в землю. — Я сам не знаю, как сказать об этом родителям. Оля молчала, давая ему возможность собраться с мыслями. — Я даже не уверен, что могу… знаешь, вот просто так сказать вслух: «Мне нравится Петя». Он усмехнулся, но в этой усмешке было больше боли, чем веселья. — Типа звучит легко, но когда доходит до дела… кажется, что воздух в комнате исчезает. Оля мягко сжала его плечо, заставляя его посмотреть ей в глаза. — Лёш, я знаю, что это страшно. Но ты ведь знаешь своих родителей. Они тебя любят, правильно? — Да… — он пожал плечами, явно не до конца в этом уверенный. — Так чего же ты боишься? Он замолчал, слегка кусая губу, а потом тихо выдохнул: — Боюсь, что всё изменится. Что они будут любить меня… но не так. Оля на секунду замерла, осознавая, насколько глубоко в нём сидит этот страх. Потом она решительно встала перед ним, заставляя его остановиться. — Послушай меня, Лёша. Я знаю, что ты не можешь сейчас поверить в это, но твои родители — не монстры. Им, возможно, понадобится время, но они примут тебя, потому что ты их сын. И ты всё тот же Лёша, которого они любят. Лёша посмотрел на неё немного растерянно, потом опустил голову. — А если нет? — Тогда у тебя есть мы. Оля подняла руку и положила ладонь ему на сердце. — Я, Жорж, Петя. Ты не останешься один. Никогда. А ещё наша мама поддержит тебя и уговорит твоих родителей выслушать тебя. Уверяю. Лёша грустно улыбнулся, но в глазах что-то потеплело. — Спасибо, Оль. Ты реально классная. — Я знаю, — она ухмыльнулась, затем скушала мороженое, которое уже начало стекать по вафельному рожку. — А теперь давай просто гулять. И хватит быть таким мрачным, а то твоя грусть портит мне аппетит. А потом пойдем покупать новую кофточку, я такую видела классную. Надо твой совет, ты как? — Я за, я хочу новую кофту купить. Лёша тихо рассмеялся, а потом, вдохнув свежий воздух, наконец почувствовал себя чуть легче.

***

Катя устало припарковала машину у дома, машинально вытащила почту из ящика, бегло просмотрела конверты и вздохнула. В этот же момент во двор вошла Оля, неся в руках два тяжёлых пакета. Она звонко смеялась, разговаривая по телефону, и, увидев мать, весело помахала ей свободной рукой. — Привет, доча. Разве у вас сегодня не гости? — Катя приподняла бровь, пристально глядя на дочь, которая явно выглядела довольной собой. Оля чуть смутилась, но быстро взяла себя в руки, поправляя локон. — Есть… но, знаешь, я „случайно забыла“, что у меня после обеда была встреча, и… Катя притворно нахмурилась, но тут же ухмыльнулась, понимая, в чём дело. — Хитрюля. Смеясь, она обняла дочь за плечи, и они вместе вошли в дом. Как только дверь открылась, Катя сразу услышала шум из гостиной. Два подростка увлечённо играли в FIFA, настолько погрузившись в процесс, что даже не заметили, как она вошла. — Воттт… ДААА! — радостно воскликнула Наташа, вскинув руки, а Жорж только усмехнулся, впервые ощущая удовольствие от поражения. Она повернула голову, увидела Катю в дверях и тут же подскочила, стараясь выглядеть серьёзнее. — Добрый вечер, Катерина Валерьевна… ой, Катя! — Привет, Наташенька. — Катя мягко улыбнулась, затем повернулась к сыну и подмигнула. — Сын. Жорж задвинул джойстик, делая вид, что ничего необычного не произошло, но было заметно, что он слегка смущён. — Ой, уже так поздно, — пробормотала Наташа, быстро взглянув на часы. — Я, пожалуй, пойду. — Наташенька, давай поужинаем вместе, а потом я тебя отвезу. Уже темно, — предложила Катя, спокойно снимая пальто. — Да, Натали, оставайся! — поддержала Оля, по запаху понимая, что Анфиса заходила и что-то приготовила, пока ребята играли в приставку. — Я бы с радостью, но у нас сегодня семейный ужин, — Наташа вежливо улыбнулась. — Так что я лучше вызову такси. — Никаких такси. — Катя строго посмотрела на неё. — Я тебя подвезу. Ты у нас в гостях, а значит, я за тебя ответственна. — Мне неудобно… — Неудобно было бы оставить тебя одну вечером. Давай, пошли. Наташа улыбнулась, понимая, что спорить бесполезно, и вместе с Катей направилась к машине. По дороге они говорили легко и непринуждённо. Катя расспрашивала Наташу о школе, о любимых предметах, а потом они перешли на моду — Наташа увлечённо рассказывала о своём любимом дизайнере, а Катя, хоть и не разделяла этой страсти, с любопытством слушала. Дорога пролетела незаметно, и вот они уже остановились у дома девушки. — Спасибо, что подвезли! — Наташа тепло улыбнулась, и Катя кивнула, дождавшись, пока девушка скроется за дверью, и только тогда развернула машину назад. По пути зазвонил телефон. Катя включила громкую связь, видя, что звонит её помощница. — Катерина Валерьевна, извините, что так поздно, — раздался спокойный голос Варвары. — Ничего страшного. Что-то срочное? — Вам прислали приглашение на презентацию ювелирной коллекции. Завтра в семь, в отеле „Бархат“. Катя тихо вздохнула. — Варя, ты знаешь, я не люблю такие мероприятия. — Да, но там будет много известных людей. Это ваш первый официальный выход в свет после возвращения, было бы неплохо показаться. Катя помолчала, оценивая ситуацию, а потом неохотно согласилась. — Ладно. Зайду на часок. — Отлично! Хорошего вечера! — И тебе, Варя. Отключив телефон, Катя тихо усмехнулась про себя. — Первый выход в люди, значит… Она вжала педаль газа чуть сильнее, направляясь домой, чувствуя, что завтра будет непростой вечер.