Часть 8

Утро у Воропаева не задалось. Он не спал всю ночь. Сначала поздно вернулся с презентации, а потом из-за проклятого наваждения в виде Катерины Пуше не мог успокоиться, заснуть, выкинуть её из мыслей. Даже любимый крепкий виски не помогал — каждый глоток лишь обжигал горло, но не давал облегчения. Его мучило желание, которое он ощущал ещё острее после того, как она исчезла вечером, оставив после себя запах духов, вкус запретного желания и разъедающий огонь внутри. Он вел себя как мальчишка вчера. Стоял, как вкопанный, не нашёл, что ответить, не догнал её, не удержал, не заставил остаться хоть на секунду дольше. Болван. Он знал одно: Катя не была права — он не хотел интрижки из-за ностальгии. Он хотел её всю. Полностью. Без остатка. И в этот раз — навсегда. Но, наверное, это было невозможно, и это его злило больше всего. Но сейчас его ждал рабочий день, и настроение было максимально испорченным. С утра Кира позвонила и попросила заехать в офис — подписать какие-то важные бумаги, да ещё и помочь разобраться с конфликтной ситуацией с хорватами. Ему не хотелось видеть людей, говорить, обсуждать — хотелось раскурить трубку, закрыться в кабинете, вырубить телефон. Но, как всегда, пришлось засунуть свои эмоции подальше и ехать в «ЗимаЛето». Он давно здесь не появлялся, бывал только на советах и коллекциях. С тех пор как Кира встала у руля, компания только набирала обороты, и он видел, что бизнес в надёжных руках. А после того как она сказала, что обратится за советом к Кате, если понадобится помощь, он окончательно успокоился. Он быстро прошёл мимо секретаря, даже не бросив взгляда, на ходу сказал: — Доброе. Двойной эспрессо, с сахаром. Спасибо. Секретарь молча кивнула, понимая, что лучше не задавать лишних вопросов. Он вошёл в кабинет сестры, не постучав, и увидел, как какой-то мужчина галантно целует Кире руку. Это что ещё за мажор? Кира улыбнулась, заметив брата. — О, Саша, как раз вовремя. Познакомься. Она сделала небольшую паузу, а затем продолжила: — Это Шишкин Олег Викторович. Он поможет нам с ситуацией по хорватским контрактам. Олег, познакомьтесь — Александр Юрьевич Воропаев, мой брат и акционер «ЗимаЛето». Мужчины пожали друг другу руки. — Приятно познакомиться, Александр Юрьевич, — улыбнулся Шишкин. — Взаимно. Говорят, вы лучший юрист в этой сфере. Рад, что вы согласились помочь. — Если быть честным, я сейчас крайне занят, но не мог отказать, потому что меня вам порекомендовала одна моя давняя подруга. Воропаев чуть сузил глаза, чувствуя неприятное предчувствие. — И кому же мы должны быть благодарны? — Катерине Пуше. Мы познакомились около десяти лет назад, когда я ещё жил во Франции. Ток. Прямо по позвоночнику. Он напрягся, но моментально скрыл эмоции под лёгкой улыбкой. Какого чёрта, Катя знакома с этим типом? — Благодарю вас, что согласились, — спокойно сказал он, скрывая раздражение. После коротких формальностей они попрощались, и как только дверь закрылась, Александр резко повернулся к Кире. — Откуда она его знает? Кира удивилась его резкости и, примружившись, хитро ухмыльнулась. — А ты с чего такой резкий? — Глупости, — он отмахнулся, но голос звучал слишком жёстко. — Я же не была личным помощником Кати все эти годы, откуда мне знать? — Кира театрально вздохнула. — Но раз она его посоветовала, может, говорила что-то? — Она дала его номер Андрею. Когда они случайно встретились. Александр скривился. — Ну конечно. Этот времени зря не теряет. Кто бы сомневался. Внутри всё сжалось. Он сел в кресло, перекинул ногу на ногу, глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Но Кира не упустила его реакции. Она сделала вид, что ищет что-то в планшете, но затем резко протянула его брату, словно вручая разоблачающий компромат. На экране крупный заголовок:

"Новые бизнес-партнёры или просто новые партнёры?"

Внизу — серия снимков: он и Катя на презентации, улыбаются друг другу, обмениваются взглядами, стоят слишком близко. Слава богу, фото с террасы отсутствовало — иначе это была бы не просто сплетня, а настоящая бомба. А далее сама статья, будь она неладна. Вчерашний вечер в гостинице «Бархат» собрал весь светский и деловой бомонд столицы. Презентация новой ювелирной коллекции «Lilien» стала местом встреч для крупных инвесторов, дизайнеров, бизнесменов и влиятельных лиц. Среди гостей оказалась и известная бизнес-леди, основательница международной компании — Катерина Пуше. Особое внимание публики и журналистов привлекла её продолжительная беседа с одним из ключевых акционеров дома «Lilien» — Александром Воропаевым. Они провели немало времени в разговоре, их встреча сопровождалась лёгкими улыбками, внимательными взглядами и атмосферой, в которой трудно не уловить скрытого подтекста. Стоит ли искать в этом деловую заинтересованность, или между ними есть нечто большее? Возможно, это всего лишь приятная беседа двух успешных людей. Но если взглянуть на их поведение в течение вечера, а также на то, как Александр Воропаев буквально не сводил с неё глаз, можно допустить, что в этой истории есть место не только бизнесу. Как известно, в мире больших денег ничто не бывает случайным, а за лёгкими улыбками иногда скрывается гораздо более глубокий интерес. Что ж, будем следить за развитием событий… Александр внимательно читал каждую строчку, с каждым словом ощущая нарастающее раздражение. — Они только и ждут, чтобы что-то раздуть. Мы просто поболтали. Мы давно не враги. Кира покачала головой, ухмыляясь. — Да-да. А эти взгляды? Улыбки? Это что, тоже просто «поболтали»? Но хуже всего было даже не это. Он снова пролистал статью вниз и замер на фотографиях. Её глаза в полумраке зала, взгляд, который будто окутывал. Мягкая улыбка. Наклон головы. А затем — тот самый момент, когда она стояла так близко, что между ними не осталось воздуха. Он смотрел на снимок и вспоминал это ощущение — тепло её кожи, запах духов, тот миг, когда он был на грани, но так и не сделал того, чего хотел. Кира наблюдала за ним с хитрым прищуром и, не сдержав улыбку, лениво прокомментировала: — Ну что, деловой разговор, говоришь? Александр глубоко вдохнул, откинулся на спинку кресла и кинул планшет на стол. — Ну хватит. Обычная беседа. — Слушай, ты давно один. Тебе нужна рядом хорошая женщина. Может, тебе стоит попробовать? Александр прищурился. — Ты серьёзно? Ты бы была рада видеть Катю своей невесткой? Кира подняла бровь. — Даже так? Ты сразу о свадьбе подумал? Он промолчал, а она продолжила: — Если уж на то пошло, да, я была бы рада. Несмотря на всё, у нас с Катей остались хорошие отношения. Александр резко убрал планшет с фото подальше от глаз и посмотрел на сестру. — Я много раз тебе говорил… — Да-да, я помню. Ты был счастлив всего пять месяцев, но у вас не сложилось с этой таинственной женщиной. Виноват был ты, и ты винил себя много лет. Но так бывает, жизнь такая. Может, тебе стоит попробовать снова? С кем-то, кто тебя интересует? — Прекрати строить из себя сваху, тебе это не идёт. Закрыли тему, это просто жёлтая пресса. Так что там с контрактами? Он только усмехнулся, но в её глазах читалось другое — она знала, что он бежит от правды. Но бежать было бесполезно. Утро у Кати выдалось тяжелым. Почти не спав всю ночь, она теперь спасалась крепким кофе и охлаждающими патчами под глазами, которые сейчас казались единственным спасением. Пучок на голове, пушистый халат, дымящийся напиток в руках – в таком виде дети видели её редко, только когда она действительно была вымотанной. Так думали они. Но на самом деле это было не просто переутомление. Это было волнение, которое не давало ей покоя. Вчерашняя ночь была слишком эмоциональной. Она заглянула в глаза прошлому так близко, что с трудом смогла остановиться. С трудом не поддалась чувствам, которые снова начали наполнять её изнутри. Она так долго контролировала себя, а вчера, стоя так близко к Александру, почувствовала что-то, чего не должна была ощущать. Что-то, от чего её сердце начинало биться быстрее, а внутри просыпалось нечто опасное. — Мамиии… — сладко протянула Оля, чмокая её в висок и заставляя вернуться в реальность. — Да, моя дорогая? — Катя мягко улыбнулась, как будто стряхивая с себя лишние мысли. Оля внимательно посмотрела на неё, будто пыталась разгадать её настроение. — Что-то случилось на работе? Катя сделала небольшой глоток кофе и поставила кружку в посудомойку. — Нет, что ты. Просто устала. Много дел, много встреч в последнее время. Оля прищурилась. — Встретила кого-то на вечеринке? Катя знала, что дочь слишком хорошо её чувствует. Поэтому, не желая выдавать себя, она спокойно ответила: — Так, парочку старых знакомых, ничего особенного. Она подмигнула Оле, но внутри что-то неприятно сжалось. — Жорж… завтрак стынет! — громче сказала Катя, намеренно переводя разговор, а потом легко коснулась плеча дочери и направилась наверх переодеваться. Сегодня ей нужно было выглядеть идеально. Так идеально, чтобы никто не догадался, что внутри она потеряла равновесие. Открыв гардероб, Катя на автомате выбрала чёрный костюм, который сел на её фигуру безупречно. Приталенный жакет с глубоким вырезом подчёркивал линию талии и грудь, а идеально сидящие брюки вытягивали силуэт, делая его ещё более утончённым. Она надела классическую белую рубашку, но, подсознательно не желая быть слишком строгой, расстегнула пару верхних пуговиц, позволяя линии ключиц оставаться открытыми. На ноги она выбрала высокие шпильки – они придавали походке грациозность и заставляли чувствовать контроль над ситуацией. В макияже сделала ставку на губы – глубокий красный оттенок стал её бронёй, её щитом от всех эмоций, что так и рвались наружу. Собранные волосы, уверенный взгляд в зеркале, безупречно выверенные движения – всё это помогало спрятать внутренний хаос. Она глубоко вдохнула, расправила плечи и выдохнула, возвращая себе привычную маску хладнокровия. Сегодня никто не должен был догадаться, что прошлое снова дышит ей в спину. Катя запустила двигатель, но не спешила трогаться с места. Она опустила взгляд на себя – идеально сидящий чёрный костюм, белая рубашка с чуть расстёгнутыми пуговицами, высокие шпильки, красная помада. Её дыхание на секунду сбилось, и в голове вспыхнуло воспоминание.

2006 год. Франция. Ресторан.

Она вошла в зал с той же сдержанной грацией, с которой всегда появлялась на важных встречах. Высокий каблук едва слышно цокал по мраморному полу, строгий костюм подчёркивал её силуэт, а алые губы бросались в глаза. Она моментально заметила его.

Александр Воропаев уже сидел за столиком и наблюдал за ней с нескрываемым интересом. В его взгляде читалась привычная смесь дерзости и уверенности, но было в нём и нечто другое — любопытство. Как будто он изучал её заново.

— Вы опоздали, госпожа Пушкарёва.

Катя остановилась у стола, спокойно глядя на него, а затем присела напротив.

— А вы пришли раньше, господин Воропаев.

Он слегка усмехнулся.

— Должен признать, что мне было интересно, какая вы теперь.

— Разве я сильно изменилась?

— Судя по всему, да. Но это только делает беседу ещё более интригующей.

Катя слегка качнула ногой, её шпилька коснулась его ботинка под столом. Совершенно случайно, конечно.

— Я не думаю, что мы собрались здесь, чтобы обсуждать меня.

Александр прищурился, явно замечая игру.

— Как раз-таки ради этого. Как ваши дела, например? Говорят, вы очень преуспели во Франции.

Она чуть наклонила голову.

— О, так вы следите за моими успехами?

— Я всегда слежу за тем, что меня интересует.

Катя усмехнулась, но не отводила взгляда.

— Международный бизнес — непростая штука. Требует много сил, терпения, умения рисковать. Но вы ведь и сами это знаете. Как ваши дела?

— Вполне успешно. Вы знаете, я не люблю проигрывать.

— Да, это я помню. Приятно видеть, что вы не потеряли своей хватки, Александр Юрьевич.

— А мне приятно видеть, что вы не только добились успеха, но и стали… — он чуть замедлился, скользя по ней взглядом, — ещё более впечатляющей.

Катя сделала глоток вина, позволив себе лёгкую улыбку.

— Вы всегда так красноречивы? Или только когда напротив вас я?

— Вы слишком умны, чтобы поверить, что я так веду себя со всеми.

Он снова чуть подался вперёд, смакуя момент. Она знала этот взгляд. Он смотрел так, когда хотел что-то получить.

— Так почему вы решили встретиться со мной? — наконец спросила она.

— Просто захотелось увидеть вас снова.

Катя слегка наклонилась ближе, её губы замерли в миллиметре от края бокала.

— Я вам не верю, уважаемый, — её голос был мягким, но в нём читалось явное предупреждение. — Говорите, что вам нужно. Я прекрасно помню наш последний обед. И сразу предупреждаю: намекнёте на что-то грязное — ударю. Я больше не та мягкая девушка. К тому же у меня больше нет власти в «ЗимаЛето», так зачем я вам здесь?

Александр не сводил с неё взгляда, медленно крутя бокал в руках. Его глаза скользнули по её лицу, по её распущенным волосам, по вырезу рубашки, который был немного расстёгнутым. Он медленно улыбнулся, чуть хрипло выдохнул:

— Уххх…

Катя откинулась на спинку стула, поставив бокал на стол, и внимательно его изучала.

— Что-то не так? Я вас пугаю?

Он чуть подался вперёд, сцепив пальцы в замок, и насмешливо прищурился.

— Пугаете? О, Катерина, если бы я вас боялся, я бы сидел сейчас не здесь, а в каком-нибудь тихом местечке, подальше от вашего пристального взгляда.

Катя слегка склонила голову набок, её пальцы лениво скользнули по ножке бокала.

— Ну, кто знает. Может, вы просто мазохист?

Он коротко рассмеялся и сделал глоток красного вина, с видимым удовольствием смакуя вкус.

— А вот это уже интересно. А вы всегда так — видите опасность и идёте прямо в неё? Или это только со мной такая особая привилегия?

— Вы переоцениваете своё влияние, господин Воропаев, — она произнесла его фамилию так, словно пробовала её на вкус, и он это заметил.

— А вы недооцениваете то, как давно я ждал этой встречи.

Она чуть приподняла бровь.

— Звучит почти романтично. Что-то новенькое в вашем репертуаре.

— Что я могу сказать? Люди меняются.

— Не вы.

Он усмехнулся и опёрся локтями о стол.

— Вы так уверены? Может, я тоже стал менее мягким?

Катя наклонилась чуть ближе, её губы на секунду дрогнули в ухмылке.

— Вы никогда не были мягким, Александр. А теперь, я полагаю, просто стали терпеливее.

Он выдержал паузу, затем тихо рассмеялся и, глядя прямо ей в глаза, произнёс:

— Допустим, терпеливее. Но не во всём.

— Знаете, я могу догадаться, в чём именно, но не хочу портить себе вечер, — она лениво потянулась за бокалом, делая глоток, не сводя с него взгляда.

— Я знал, что этот ужин будет интересным, но, признаюсь, вы даже превзошли мои ожидания.

— Теперь я всегда так делаю, — Катя ухмыльнулась и откинулась назад, демонстративно закидывая ногу на ногу. Он снова посмотрел вниз — совершенно случайно, конечно. Катя даже не замечала, что говорит ей язык её тела, это было подсознательно.

— Ну вот, а вы говорите, что я не изменился. Разве я раньше позволял себе терпеть столько провокаций без последствий?

Катя коротко рассмеялась.

— Это не провокации. Если бы я действительно вас провоцировала, вы бы точно не удержались, Александр Юрьевич. Иногда к людям приходит мудрость, а вам, похоже, просто добавилось терпения. Я же сказала.

— Или просто научился ждать нужного момента.

Между ними повисла короткая пауза — та самая, в которой больше говорило молчание, чем любые слова.

Катя изучающе посмотрела на него, затем неторопливо поставила бокал и медленно выдохнула.

— Скажите честно, Александр. Что вы хотите? — её голос был спокойным, но в нём скользнуло лёгкое недоверие. — Я не поверю, что вы пришли просто полюбоваться мной.

Он даже не попытался притворяться.

— Вы правы. Смотреть на вас, безусловно, приятно, но у меня есть и другие интересы.

— Например? — она приподняла бровь, держа осанку идеально прямой.

Он чуть наклонился вперёд, сцепив пальцы в замок, и усмехнулся:

— Что вам хочется сбежать из этого ресторана так же, как и мне. Только по разным причинам.

Катя усмехнулась, но губы дрогнули.

— Правда? А почему же мне хочется сбежать?

— Потому что я слишком близко. Потому что вам это не нравится. Или, наоборот, нравится слишком сильно.

Она молчала пару секунд, затем покачала головой, сделав вид, что его слова её не задели.

— Гордыня у вас, как я погляжу, со временем только крепнет.

— Только когда дело касается женщин, которые мне интересны.

— Их много?

Он усмехнулся, взял бокал и медленно сделал глоток, не сводя с неё глаз.

— Достаточно, чтобы выбрать самую интересную.

— Как лестно.

— Вам идёт это выражение лица, Катя. Холодное, отстранённое. Но я помню, как оно меняется, когда вы теряете контроль.

Она напряглась, но не дала себе подать виду.

— Вы разочаруетесь, но я давно не теряю контроль.

— Это мы ещё посмотрим.

Катя склонила голову набок, её губы тронула лукавая улыбка.

— Вы уверены, что хотите продолжать этот разговор?

— А вы уверены, что хотите закончить его?

Они смотрели друг на друга долго, будто никто не хотел первым признавать, что в этой игре начались новые правила.

— Вам стоит быть осторожным, — её голос звучал тихо, но в нём читалась игра. — Вдруг я решу сделать что-то глупое?

Он посмотрел на неё с нескрываемым интересом, в глазах мелькнуло что-то глубокое, изучающее.

— Я на это только и надеюсь.

Катя наклонилась ближе, позволяя себе задержаться у него перед глазами ровно на секунду дольше, чем следовало.

— Я в разводе, Александр. И пережила его тяжело.

Он не отвёл взгляд, изучал каждую эмоцию, каждое движение её губ.

— И?

Она выдохнула, её голос звучал мягче, но не менее уверенно.

— Не боитесь, что я научилась делать глупости?

Он улыбнулся — не так, как обычно, не самодовольно, не с вызовом, а медленно, опасно.

— Катя, я скорее боюсь, что вы так хорошо научились их не делать.

Она сделала паузу, затем ухмыльнулась, чуть покачав головой.

— Вы всё тот же, Воропаев.

— А вы стали слишком горячей, госпожа Пушкарёва.

Катя продолжала держать его взгляд, её губы чуть дрогнули в улыбке, но в глазах читалось что-то совсем другое — не заигрывание, не лёгкость, а предупреждение. Она медленно наклонилась ближе, сокращая и без того минимальное расстояние между ними. Её дыхание скользнуло по его коже, почти касаясь губ. Она видела, как его пальцы на мгновение напряглись, как челюсть чуть сжалась, как он затаил дыхание, ожидая, что вот-вот…

Но поцелуй не случился.

Её губы замерли в миллиметрах от его, но она так и не позволила себе прикоснуться.

— Вы действительно думаете, что я доверяю мужчинам, которые вдруг, из ниоткуда, начинают проявлять интерес? — её голос был низким, мягким, обволакивающим.

Он не моргал. Не двигался. Был в абсолютном плену её близости.

— Вы играете со мной, Катя… — прохрипел он, едва справляясь с желанием просто схватить её за затылок и лишить этой власти.

Но она не дрогнула.

— Я предупреждаю, Александр, — она говорила так, будто шептала прямо в его губы, но не позволяла себе коснуться. — Я больше не та девушка, что верит в красивые слова. И уж тем более не та, что пойдёт по кругу, в который её заманивают с ложной лёгкостью.

Он почти не дышал, грудь медленно поднималась и опускалась, как у хищника, который пытается держать себя в руках.

— Знаете, что самое интересное? — его голос прозвучал хрипло, но в нём был чистый, концентрированный голод.

Катя замерла, давая ему шанс сказать.

— Теперь я вас точно не оставлю.

Она улыбнулась. Не мягко. Не мило. Опасно.

— Мне пора, Александр Юрьевич, прекращайте играть в игры. Можно и проиграть, дорогой мой друг из прошлого.

Катя резко моргнула, вырываясь из воспоминаний. Чёрт. Она даже неосознанно выбрала тот же образ. Её пальцы сжались на руле, но она не позволила себе уйти в эмоции глубже. Прошлое — это прошлое. Она сделала глубокий вдох, включила фары и выехала со двора. Сегодняшний день должен был вернуть её в реальность, а не в то, что она так старательно старалась оставить позади. Она остановилась около небольшого уютного кафе, чтобы взять чёрный кофе с собой. Сделав заказ, машинально проверила сообщения и, не отрываясь от экрана, быстрым шагом направилась к машине. Всё случилось в одно мгновение — она резко столкнулась с кем-то, чуть не пролив горячий напиток. — Прошу прощения, я не заметила вас... — начала Катя, но не успела поднять глаз, как услышала знакомый, удивлённый голос: — Катя? Это ты, что ли?! Она замерла, подняла взгляд и опешила. Перед ней стояла Амура. — Амура... — выдохнула Катя, а затем обе женщины рассмеялись и крепко обнялись. — Как же я рада тебя видеть! — А я-то как! Катя отстранилась, с лёгким недоверием оглядывая подругу. Боже, сколько лет прошло… а она совсем не изменилась. Всё те же чёрные кудри, упругие, блестящие, как в их юности, разве что теперь они были уложены ещё более эффектно. Всё та же завораживающая красота, те же глаза — глубокие, цепкие, словно видят человека насквозь. Вечная загадка, вечная тайна. — Ты так прекрасно выглядишь! Вау… — присвистнула Амура, оглядывая Катю с явным восхищением. Катя усмехнулась и провела рукой по своим волосам. — Ты тоже, Амурочка. Всё такая же чарующая… Я уверена, если бы ты предложила мне погадать, я бы снова поверила. Амура загадочно улыбнулась, её губы тронула лукавая усмешка. — Возможно, не просто так мы встретились именно сегодня. Катя закатила глаза, но не смогла скрыть улыбки. После нескольких тёплых слов они быстро обменялись новостями. Катя вкратце рассказала о своей жизни, о возвращении, о работе, а Амура порадовалась за подругу и с гордостью поделилась своими успехами. Амура больше десяти лет назад получила наследство от дедушки и решила вложить его в салон мечты. Бизнес пошёл успешно, а вот на личном фронте пока без изменений — после развода, который случился одиннадцать лет назад, она так и не нашла мужчину своей мечты. — Кать, у тебя есть минут тридцать? — вдруг загорелась она. — У меня буквально за углом мой собственный салон. Я так хочу тебе его показать, я безумно горжусь им! Катя улыбнулась, ощущая, как в её душе разливается что-то тёплое. — Думаю, отложить дела ради тебя — вполне разумное решение. Веди, Амура. Салон «Амуры» оказался настоящим отражением её самой — загадочным, глубоким, атмосферным. Как только Катя вошла, её окутало ощущение таинственности. В воздухе витал лёгкий аромат благовоний — древесный, тёплый, с едва уловимой ноткой специй. Мягкий свет свечей и витражные лампы создавали уют, но с намёком на нечто большее. На стенах висели изящные мандалы и картины со звёздными картами и символами разных культур. В углу стояла небольшая библиотека с книгами по астрологии, эзотерике и философии. В центре помещения располагался низкий стол, окружённый мягкими подушками. На нём — колода карт Таро, несколько необработанных камней и хрустальный шар. — Ну как тебе? — с нескрываемой гордостью спросила Амура, скрестив руки на груди. Катя провела пальцами по тонкому узору на столе и усмехнулась. — Ты действительно воплотила свою мечту. Это место — ты сама. Загадочное, глубокое, непостижимое. Амура лукаво улыбнулась, её тёмные глаза блеснули. — А ты не изменилась, Катя. Всё так же умеешь видеть суть. Катя села на подушку, глубоко вдохнула смесь ароматов ладана и ванили. — И что, ты теперь… предсказываешь судьбы? Или просто направляешь запутавшихся людей? Амура села напротив, сложив руки в замок. — Иногда одно не исключает другого. Катя посмотрела на неё внимательнее. — Ты хочешь сказать, что наша встреча сегодня — не просто совпадение? Амура наклонилась вперёд, её кудри чуть качнулись, отбрасывая тени на лицо. — А ты сама как думаешь? — Знаешь, раз уж ты здесь, давай я тебе погадаю, — её голос был мягким, но пронизывающе уверенным. Катя закатила глаза и хмыкнула. — Амура, ты же знаешь, что я скептик во всей этой истории. — И всё же каждый раз соглашаешься. Катя покачала головой, но усмехнулась. — Только потому, что не хочу тебя обидеть. Амура лукаво улыбнулась, доставая колоду старых, потрёпанных карт Таро. Она медленно тасовала их, будто в пальцах перетекала не просто бумага, а сама судьба. — Тогда закрой глаза, сосредоточься и задай вопрос. Катя сделала медленный вдох, на секунду опустила ресницы, затем открыла глаза и пожала плечами. — Допустим, что меня ждёт впереди? Амура кивнула и разложила карты. Катя наблюдала, как проворные пальцы Амуры тасуют колоду, словно в них заключена магия. Она вздохнула, сделала глоток кофе и откинулась на подушку. — Хорошо, давай. Но предупреждаю: если карты скажут что-то вроде «великая любовь ждёт тебя за углом», я просто встану и уйду. Амура усмехнулась: — Не волнуйся. Если карты решат это сказать, значит, так тому и быть. Она сняла верхнюю часть колоды и выложила три карты перед Катей. Тишина в комнате сгустилась. Катя заметила, как взгляд подруги стал сосредоточенным, внимательным. Амура аккуратно положила ладонь на первую карту и медленно перевернула её. — «Шестёрка кубков». Катя склонила голову набок. — Ну? Амура задумчиво провела пальцем по карте. — Возвращение из прошлого. Катя невольно сжала пальцы, но промолчала. Амура перевернула следующую карту — «Луна». — Теперь скажи, что мне грозит иллюзия. — Скорее, страх, — ответила Амура, поднимая взгляд на Катю. — Ты боишься этого возвращения, даже если ещё не осознала. Оно может сбить тебя с пути, вызвать сомнения, заставить колебаться между разумом и чувствами. Катя хотела что-то ответить, но только глотнула воздух. Третья карта — «Двойка кубков». Катя усмехнулась. — Ну вот. Великая любовь. Могу идти? Но в голосе прозвучало что-то другое — нервное, спрятанное под слоем сарказма. Амура слегка наклонилась вперёд. — Нет, Катя, это не про предсказания в стиле дешёвых романов. Это про выбор. Про возможность. Катя встретилась с её взглядом. — Так что, карты говорят, что мне надо снова поверить в чудеса? Амура улыбнулась: — Карты говорят, что кто-то из твоего прошлого вернулся не просто так. Катя сжала губы сильнее. Амура наклонилась ближе и тихо произнесла: — Если хочешь быть счастливой, отбрось страх и перестань бороться с собой. Катя замерла, ощущая, как внутри сжалось что-то тёплое и тревожное одновременно. Она посмотрела на карты, затем на подругу и молча отпила кофе, позволяя горечи напитка смешаться с тем, что уже бродило внутри. Поболтав ещё немного, Катя взглянула на часы и поспешно поднялась. — Амура, спасибо за кофе, за встречу и… за очередную попытку заставить меня поверить в судьбу, — улыбнулась она. — Ты можешь не верить, Катя, но судьба не нуждается в твоём разрешении, чтобы случиться. Катя кокетливо поправила волосы, подмигнула подруге и шагнула к выходу. — Увидимся. Амура осталась стоять в дверях, наблюдая за ней с хитрой улыбкой и мягким, понимающим взглядом. — Ты можешь бежать, Катя, но это тебя всё равно настигнет… — тихо прошептала она, глядя, как та скрывается за углом.

***

Оля и Лёша сидели в конце коридора, где всегда было немного тише, чем в остальной школе. Перемена только началась, вокруг шумели ученики: кто-то громко обсуждал оценки, кто-то переговаривался о планах на вечер. Оля лениво жевала мандарин, но на самом деле её внимание было не на еде. Она украдкой посмотрела на Глеба. Высокий, спортивный, уверенный в себе. Он не был классическим отличником или паинькой — скорее наоборот. Глеб легко срывал уроки, дерзко отвечал учителям и постоянно ввязывался в споры. Его слегка растрёпанные волосы и тёмные глаза с лукавой искоркой выдавали самоуверенность. Он выглядел так, словно прекрасно знал о своей привлекательности, но ему было на это плевать. Взгляд и улыбка — в них читалась опасная дерзость. Оля быстро отвела взгляд, но Лёша заметил. Он наклонился ближе, почти прижимаясь губами к её уху: — Оля, блин, я тебя не понимаю. Почему именно Глеб? Послушай, есть нормальные парни в школе, не такие чокнутые, как этот Глебушка. Она вздрогнула и попыталась изобразить искреннее непонимание: — О чём ты вообще? Лёша фыркнул, скрестив руки на груди и развернувшись к ней всем корпусом: — Только слепой не заметит, что ты глаз с него не сводишь. — Чушь! — Оля моментально вспыхнула, быстро скушав кусочек фрукта и протянув ещё один мандарин другу. Лёша с благодарностью принял фрукт и продолжил: — Ну да, конечно. Это чисто случайно, что ты пять минут сверлила его взглядом. — Я просто задумалась! — О Глебе? — Нет! О математике! Лёша фыркнул ещё громче: — Ага, о математике. Ты точно не больна? Потому что Глеб — это самая ужасная математическая задача, которую я видел. Сложил кулаки, вычел мозги. Оля вздохнула, закатив глаза, но всё равно украдкой снова взглянула на Глеба, который стоял с друзьями у окна, небрежно прислонившись к подоконнику. Он говорил что-то, и все вокруг смеялись. Она бы никогда не призналась, но ей нравилось, как он держится, как легко и уверенно говорит, как смеётся. Глеб был не просто красивым — он был сильным, смелым, с какой-то внутренней дерзостью. Лёша проследил за её взглядом, застонал и театрально зажмурился: — Господи, да что с тобой не так? Оля, он же ужасный! Он хам, хулиган и, по слухам, ещё где-то за спортзалом курит! Оля хмыкнула и закончила есть мандарин.