Часть 9

После тяжёлого рабочего дня, полного звонков, встреч и навязчивых мыслей о вчерашнем вечере, Катя наконец-то позволила себе сбросить напряжение. Она направилась в спортклуб на пилатес – её способ вернуть баланс не только телу, но и мыслям. Она любила этот зал: просторный, с большими зеркалами, мягким приглушённым светом и лёгким ароматом свежести. Как только тренировка начиналась, её тело подчинялось плавным движениям, напрягаясь и расслабляясь в нужном ритме. Пилатес был её философией. В отличие от бокса, которым она когда-то увлекалась, здесь не нужно было пробивать удары или сжигать себя в бешеном темпе кардио. Здесь была гармония, гибкость, контроль. Здесь можно было позволить телу быть сильным и пластичным одновременно. Каждое движение, перекат позвоночника, плавное вытягивание, ощущение силы в каждом мускуле – всё это напоминало ей, что не всегда нужно бороться с миром, иногда нужно просто найти баланс в себе. После тренировки, чувствуя приятную усталость в мышцах, Катя переоделась, подняла волосы в небрежный хвост и вышла на улицу. Воздух был прохладным, но освежающим, почти бодрящим. Она уже собиралась отправиться к машине, когда заметила знакомую фигуру на лавочке недалеко от выхода. Лена Воропаева. Катя замерла на секунду, но, не раздумывая, направилась к ней. Её материнское сердце подсказывало – нельзя пройти мимо. Лена сидела, склонив голову, и периодически вытирала слёзы рукавом толстовки. — Лена? Девушка вздрогнула, затем подняла на неё заплаканные глаза, красные от слёз. — Катя? — её голос был сдавленным, полным эмоций. Катя тихо села рядом, не лезла с расспросами, просто дала девочке шанс заговорить первой. Она протянула ей носовой платочек. Лена судорожно вздохнула, её нижняя губа дрогнула, но она всё же выдохнула: — Я… я дура… — её голос дрожал, но теперь в нём было разочарование и боль. Катя не торопила, просто смотрела на неё мягко, но внимательно. — Я встречалась с парнем… — Лена выдохнула, сжав пальцы в кулаки. — Он тренер в этом клубе. Катя едва заметно напряглась, но не подала виду. — Как долго? — Почти полгода. Катя кивнула, позволяя девочке выговориться. — Я… я знала, что он старше… — Лена провела рукой по лицу, размазав слёзы. — Но мне казалось, что это не проблема. Мне с ним было хорошо… Он заботился, был внимательным, говорил красивые слова… Катя глубоко вдохнула. — Сколько ему лет? Лена опустила голову. — Двадцать три… Он тренер по дзюдо. Катя на мгновение сжала зубы, но не перебила. "Вот же сволочь." Она чувствовала, как внутри закипает негодование, но сейчас было важно не её мнение, а состояние Лены. — И что случилось? Лена резко вздохнула, её глаза снова налились слезами. — Я только что видела его с другой девушкой. Они стояли в холле… — её голос дрогнул, она сглотнула ком в горле. — Они целовались. Он трогал её… за такие части тела… Катя напряглась ещё больше, но сдержалась. — Я ведь просила его подождать, когда мне исполнится восемнадцать… Я верила, что он будет ждать… Девушка судорожно вздохнула и хрипло рассмеялась сквозь слёзы, но смех вышел натянутым, почти болезненным. — Как он мог так поступить со мной? — её руки бессильно упали на колени, а в глазах металась смесь боли, разочарования и злости. — Он мог хотя бы оставить меня, а не так подло изменять… Она замолчала, а потом выдохнула, будто собираясь с силами. — Я была полной дурой, да? Катя мягко, но твёрдо посмотрела на неё, чуть склонив голову набок. — Нет, ты была девушкой, которая хотела любви. Это не делает тебя дурой. Лена дрожащими пальцами провела по волосам, собирая их на одну сторону. — А что теперь? Как… как мне вообще снова кому-то доверять? Катя глубоко вдохнула, задержав воздух в лёгких, прежде чем ответить. — Ты не обязана доверять кому-то прямо сейчас. Иногда нужно дать себе время. Ты имеешь право разочароваться, злиться, плакать – это всё нормально. Лена кивнула, но всё ещё казалась потерянной. — Но мне кажется, что я теперь всегда буду бояться, что меня снова предадут. Катя усмехнулась, но в её глазах мелькнуло понимание. — Страх останется, но только на время. А потом появится кто-то, кто не оставит тебе шанса сомневаться. Человек, рядом с которым ты не будешь думать: “А вдруг он меня обманет?” – ты просто будешь знать, что он не способен на это. Лена вздохнула, опустив плечи. — Хотела бы я верить, что такие люди существуют. Катя накрыла её руку своей ладонью. — Они существуют. Просто сейчас тебе нужно перестать думать о том, кто тебя предал, и начать думать о себе. О том, чего хочешь ты. Лена тихо кивнула, на секунду прикрыла глаза, словно осознавая сказанное. — А пока давай так… Ты сегодня не одна. Я тебя подвезу. Лена посмотрела на неё с благодарностью и слабо улыбнулась. — Спасибо, Катя. — Всегда пожалуйста. Катя мягко усмехнулась и встала с лавочки, направляясь к машине, а Лена уже шла рядом, чуть более уверенно, чем несколько минут назад. Они молча направились к машине. Катя знала, что Лене сейчас просто нужно время, и если она могла помочь ей хотя бы добраться домой без лишних слёз, значит, она сделает это. Как только Лена села в машину, Катя, не говоря ни слова, протянула ей салфетки и шоколадный батончик. — Вот, держи. Сначала приведи себя в порядок, потом займёмся терапией шоколадом. Лена тихо фыркнула, но взяла салфетки и принялась аккуратно утирать мокрые следы на щеках. — Спасибо… — она быстро кинула взгляд в зеркало заднего вида, вздохнула и пробормотала: — Господи, я выгляжу как панда. — Панды – милые создания. Но ты намного красивее, даже с размазанной тушью. Лена усмехнулась, развернула батончик и откусила кусочек, задумчиво пережёвывая. Катя мягко повернула руль и вырулила на дорогу. — Итак, раз уж мы едем, давай я дам тебе пару советов. Лена сразу напряглась, но всё же кивнула. — Во-первых, тебе не нужно доказывать ему, что ты расстроена. Он это знает. Не звони, не пиши, не устраивай разборок. Поверь, он не стоит твоей энергии. — Я и не собиралась… — прошептала Лена, но в её голосе чувствовалось сомнение. — Хорошо. Во-вторых, сделай так, чтобы он увидел, что ты не сломалась. Живи, улыбайся, общайся с друзьями. Покажи ему, что у тебя всё отлично – даже если внутри пока не так. Это ударит по нему сильнее, чем любые обвинения. Лена кивнула, но потом нахмурилась. — А если он снова захочет заговорить со мной? Как будто ничего не произошло? Катя вздохнула, нажимая на поворотник. — Тогда просто посмотри на него и вспомни, как сильно он тебя предал. Улыбнись, но не дай ему никакой власти над собой. Пусть поймёт, что он для тебя – закрытая глава. Скажи ему, что он остался в прошлом и что его дорога теперь ведёт к той девушке, которую он целовал. Может, у них ещё есть шанс. А с тобой – уже нет. И знаешь что, Леночка? Так и должно быть. Нельзя возвращаться к таким кретинам. Лена на секунду замолчала, потом выдохнула и посмотрела на Катю с лёгким восхищением. — У вас так легко всё получается… Вы вообще когда-нибудь плакали из-за мужчины? Катя тихо усмехнулась, взглянув на неё в зеркале заднего вида. — Детка, если бы ты знала… Лена задумчиво пожевала шоколад, потом вдруг сказала: — Знаете, Катя… У меня есть ещё один вопрос. — Спрашивай. Лена слегка нахмурилась, покрутила в руках обёртку от батончика и осторожно произнесла: — Почему мои родственники так странно реагируют на вас? Катя почувствовала этот вопрос, как удар в грудь, но её лицо осталось невозмутимым. — Что ты имеешь в виду? — Ну… Я заметила в школе, когда вы говорили. Будто у вас какая-то запутанная история с нашей семьёй. Это так? Катя на секунду замолчала, но потом легко улыбнулась, переключая передачу. — Запутанная? Скорее интересная. Но знаешь, Лена… Иногда лучше не копаться в прошлом, пока оно само не раскроет свои карты. Лена внимательно посмотрела на неё, будто пытаясь что-то разгадать, но в итоге просто кивнула. — Ладно… Но теперь мне ещё любопытнее. Катя тихо рассмеялась. — Значит, ты определённо Воропаева. Лена закатила глаза, но улыбнулась. — Скорее всего. Катя, можно попросить вас об одолжении? — Да, я слушаю. Лена нервно сжала пальцы, а потом почти виновато сказала: — Вы могли бы не рассказывать папе об этом? Он меня убьёт. Катя улыбнулась, чуть склонив голову набок. — Я не думаю, что убьёт. Но не волнуйся, это останется между нами. Лена перевела дух, но Катя вдруг добавила с хитрым прищуром: — Если ты пообещаешь не грустить слишком долго и никогда не прощать этого кретина. — Само собой! — Лена ухмыльнулась, её голос стал чуть увереннее. Когда машина подъехала к дому, Катя остановилась у ворот и повернулась к Лене. — Слушай, я понимаю, что иногда бывает легче просто выговориться, чем держать всё в себе. Она достала из сумки визитку, быстро написала на обратной стороне свой личный номер и протянула её девушке. — Если захочешь поговорить – звони. В любое время. Лена взяла карточку, покрутила её в пальцах, словно не до конца веря, что это всерьёз, а потом тихо кивнула. — Спасибо, Катя… Правда. — Всегда пожалуйста. Катя мягко улыбнулась и подождала, пока Лена выйдет из машины и зайдёт в дом. Но как только дверь закрылась за девушкой, она быстро тронулась с места, стараясь не задерживаться у дома дольше, чем необходимо. Последнее, чего ей хотелось, – неожиданная встреча с Воропаевым. Она ещё после предыдущей не пришла в себя. Как только Лена переступила порог, её тут же встретил внимательный, цепкий взгляд отца. — Почему тебя подвёз не отец Анны? Мы же договаривались, что вы вместе занимаетесь гимнастикой, и он привезёт тебя домой. Я мог отправить водителя или приехать сам. Было темно я не понял что за машина тебя подвезла, но точно не Пашы. Кто тебя подвез?  — Его голос был спокойным, но твёрдым, с ноткой напряжения. Лена медленно сняла кроссовки, чувствуя, как его взгляд буквально сверлит её. — Катя. — Катя? — Воропаев приподнял бровь, и впервые за долгое время выглядел по-настоящему удивлённым. — Да. Катя Пуше. Она увидела меня возле спортзала. — Лена немного замялась, не зная, что соврать — Я… мы с Аней поссорились, она сказала глупость, я ответила… В общем, я сидела на лавочке, грустила, собиралась тебе позвонить, но... Катя предложила помощь, и я приняла. Александр прищурился, словно оценивая каждое слово, затем медленно кивнул. — Понятно. Но ты совсем её не знаешь. Села в машину малознакомой женщины… Лена вздохнула, уже предугадывая, что он скажет дальше. — Пап, она мама ребят из моей школы. И к тому же… — она поймала его взгляд и слегка прищурилась, словно выискивая в нём что-то. — Я так поняла, она была важной персоной в твоём прошлом… Он на долю секунды напрягся, но тут же восстановил невозмутимое выражение лица. — Не выдумывай. Тебе просто повезло, что Катя – хорошая женщина. Не все люди такие. Будь осторожнее. В следующий раз просто позвони мне. Лена смотрела на него чуть дольше, чем нужно. Потом медленно улыбнулась, хитро, с лёгким вызовом. — Хорошая женщина, говоришь? — ухмыльнулась она, поджимая губы, чтобы не засмеяться. Александр лишь тихо выдохнул, чмокнул дочь в висок и развернулся, направляясь в свой кабинет. — Если захочешь поговорить про Анну – я в кабинете. Лена проводила его взглядом, а потом тихо усмехнулась, покачав головой. "Да уж, “просто хорошая женщина”… Ох, папа, тебе бы научиться скрывать эмоции получше", — подумала она, прежде чем подняться в свою комнату. Тем временем, как только Катя припарковала машину ее телефон завибрировал. Она машинально потянулась за ним, но когда увидела имя отправителя, невольно закатила глаза. Воропаев. “Спасибо за то, что не оставили мою дочь одну. Я знал, что у вас слишком доброе сердце, чтобы пройти мимо, но видеть это в действии – отдельное удовольствие.” Катя закусила губу, пытаясь не улыбнуться, но губы сами собой дрогнули. И тут пришло ещё одно сообщение. “Кстати, если у вас есть привычка спасать всех Воропаевых – боюсь, мне тоже может понадобиться помощь. Вопрос в том, готовы ли вы рискнуть.” Она фыркнула, покрутила телефон в руках, обдумывая, стоит ли отвечать. Ах, Саша, ты всё такой же. В итоге, чуть прищурившись, она быстро напечатала: “Вы слишком взрослый, чтобы я спасала вас, Александр Юрьевич. Но если решите снова влипнуть в неприятности – предупреждаю, теперь я могу наблюдать за этим с комфортного расстояния.” Она отправила сообщение, усмехнулась и отложила телефон в сторону.

***

Поболтав с детьми за кружкой горячего какао, Катя с улыбкой наблюдала за ними. Жорж, наконец, решился пригласить Наташу в кино, и Оля была этому безумно рада — чуть ли не больше, чем сам Жорж. Это было мило. Катя всегда гордилась тем, что умеет слышать своих детей. Она не просто присутствовала в их жизни, она понимала их, чувствовала их настроение даже без слов. Сегодня, за ужином, она заметила, как Оля смущённо опустила глаза, когда зашёл разговор о симпатиях. А потом ещё один важный момент — она слишком живо отреагировала на тему хулиганов в школе. Катя сразу сделала вывод — Оле нравится какой-то bad guy. Она не стала давить, не стала спрашивать в лоб, но в её голове тут же выстроилась стратегия — выяснить всё самой, но деликатно, без лишнего давления. Дети пошли спать, а вот Катя не могла уснуть, она всегда ложилась достаточно поздно. Её мысли переключились на работу, предстоящие встречи и... на кое-кого ещё. Слишком много мыслей об этом человеке. Она закуталась в плед, вышла на террасу и прикурила тонкую сигарету, позволив горячему дыму заполнить лёгкие. Прохладный осенний вечер, мягкий свет фонарей, тишина, прерываемая лишь редкими звуками ночного города — всё это на мгновение помогло ей расслабиться. Но как только она сделала вторую затяжку, телефон тихо завибрировал. Катя даже не удивилась — она знала, что он не оставит её без ответа. Более того, он дал паузу на размышление, и почему-то это казалось милым. — А чем, позвольте узнать, вы так увлеклись в спортзале? Надеюсь, не танго? Она невольно улыбнулась, ощущая лёгкую ностальгию. В другом доме Воропаев сидел у камина, держа в одной руке бокал виски, в другой — сигару. Его взгляд был прикован не к пламени, а к экрану телефона. Он ждал. Он знал, что она ответит. И она ответила. — Сильно бы вы удивились, если бы это было танго? Он ухмыльнулся, прокручивая её слова в голове. — Совсем нет. Я знаю ваш талант. До сих пор помню, как однажды мне пришлось буквально отбивать вас от желающих пригласить вас на танец. А ведь я не из тех, кто легко делится. Катя покрутила телефон в пальцах, едва сдержав смешок. — Вы преувеличиваете. Это был всего лишь танец. Ответ пришёл почти мгновенно: — Танец — это гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Особенно с такой партнёршей, как вы. Она выдохнула дым, прикрыла глаза. Чёртов Воропаев. Он всё так же умело выбирает слова, заставляя её чувствовать. — А вы, как я посмотрю, всё ещё мастер комплиментов. Сколько же сердец разбито вашим обаянием, Александр Юрьевич? На том конце он ухмыльнулся, поднял бокал с виски и сделал неторопливый глоток. — Боюсь, лишь одно интересует меня сейчас. И если память мне не изменяет, оно было крепче остальных. Катя почувствовала, как что-то дрогнуло внутри, но облегчать ему задачу она не собиралась. — Стареете, господин Воропаев. Стали сентиментальным. Он прищурился, делая медленную затяжку сигары. — А вы, похоже, научились играть в опасные игры ещё лучше. Катя откинулась на спинку кресла, сделала последнюю затяжку, раздавила сигарету в пепельнице и улыбнулась. Она знала: сегодняшний раунд — за ней. — Спокойной ночи, Александр Юрьевич. Постарайтесь не мечтать о танго. Он посмотрел на сообщение и тихо хмыкнул. Поздно. Воспоминание вспыхнуло в голове Кати и Александра одновременно, словно они сидели друг перед другом, проживая ту ночь заново.

Франция, Ницца. Карнавальный бал в честь нового проекта компании, где работала Катерина.

Она сияла. В буквальном смысле. Алое платье, словно сотканное из языков пламени, обтягивало фигуру, подчёркивая изгибы тела. Глубокий разрез по бедру добавлял дерзости, оставляя простор для фантазии. Волосы собраны в небрежный пучок, несколько непослушных локонов обрамляли лицо. Губы — алые, как платье, взгляд — уверенный, дерзкий. Она великолепна. И она это знала.

Сегодняшний бал — её триумф, её сделка, её успех. Она должна блистать.

Но стоило ей повернуться, как она увидела его.

Александр. Опять он. Чёртов мужчина-огонь, который вот уже две недели ходил за ней тенью, наблюдая за каждым движением. После того обеда он не упускал ни единой возможности оказаться рядом, бросить тонкий флирт, подарить что-то, что она неизменно возвращала, или предложить встретиться. Она отказывала. Раз за разом. Она ему не доверяла. Она боялась.

Но он не сдавался.

Его взгляд был другим. В нём не было прежней игры, лёгкой ухмылки. В нём было что-то, от чего сердце Кати замирало и бешено стучало.

Когда заиграли первые ноты танго, он не дал ей уйти.

Сильная рука перехватила её запястье и развернула прямо в его объятия.

— Не убегай, Катерина, — низко, почти хрипло, прямо у её уха. — Сегодня ты принадлежишь танцу. И мне.

Она резко вдохнула, но не вырвалась.

— Уверены? — приподняла бровь. — А если я не согласна?

— Тогда просто закрой глаза.

Он повёл её.

Музыка накрыла их, словно волна. Движения точны, идеально синхронны. Он прижимал её к себе твёрдо, но не агрессивно. Каждый шаг, каждый поворот — будто репетиция судьбы. Катя чувствовала его дыхание на коже, пальцы, скользящие по талии, и уверенность, от которой невозможно было отвлечься.

Он наклонил её, позволив телу почти лечь в воздухе, и прежде чем она успела восстановить равновесие, подхватил за бедро. Пальцы скользнули по разрезу платья, едва касаясь горячей кожи.

— Всё ещё не веришь мне? — губы слишком близко.

— Я не верю мужчинам, которые появляются из ниоткуда и начинают охоту, — ровно, но с трудом ответила Катя.

— Ошибаешься. Я не появлялся. Я всегда был рядом. Ты просто не хотела видеть.

Он развернул её и прижал к своей груди. Ладонь скользнула по бедру. В ответ она присела и провела рукой по его ноге, от щиколотки и обратно вверх, заряжая его энергией своего прикосновения.

Катя задержала дыхание. Этот мужчина играл с огнём.

Она резко повернулась лицом к нему. Он сжал талию, не давая отдалиться.

— Хочешь бежать? Беги. Но сначала…

Её сердце колотилось, когда его губы коснулись её. Земля ушла из-под ног. Горячо. Слишком горячо. Вкус его поцелуя, жар ладоней, тяжесть дыхания на коже — всё слилось в вихрь эмоций, от которых хотелось либо сбежать, либо раствориться в них навсегда.

Воспоминание Александра

Две недели он следовал за ней тенью, не давая ни малейшего шанса сбежать от его внимания. Он видел, как она закатывает глаза, как нарочито вежливо отвечает на его шутки, но никогда не игнорирует. Катя не была равнодушной. О, она замечала каждую деталь — то, как он ловил её взгляд через комнату, как случайно касался её руки, как голос его становился чуть ниже, когда произносил её имя. Она знала, что он играет. Но он не играл. Он хотел её так, что это сводило с ума.

После той ночи в его квартире, после утреннего кофе и ленивых разговоров, он не мог забыть её. Всё в ней — манера держаться, дерзкие взгляды, голос с лёгкой хрипотой — сводило с ума. Она была совершенно другой, не похожей ни на одну из женщин, которых он знал. И чем больше она отдалялась, тем сильнее он желал её.

Но здесь, на карнавальном балу, он понял: терять больше нечего. Она сияла в алом платье, словно воплощённый огонь, и он не мог оторвать от неё взгляд. Когда заиграли первые ноты танго, он понял: сейчас или никогда.

Он подошёл к ней быстро, уверенно. Прежде чем она успела среагировать, его рука перехватила её запястье и мягко, но настойчиво притянула в свои объятия. Музыка заполнила пространство между ними, их движения слились в одном ритме. Он держал её крепко и уверенно, ведя так, что она ощущала — контроль принадлежит ему. Каждый поворот, каждое скольжение — словно заранее отрепетированная игра страсти. Но это не была игра.

Поцелуй был твёрдым, горячим, требовательным. Он чувствовал её губы, мягкие, с привкусом острого вина. Она не отстранилась сразу, её тело напряглось, но не оттолкнуло. Пальцы крепче сжали лацкан его пиджака, словно разрываясь между тем, чтобы оттолкнуть… или притянуть ближе.

Он не думал о последствиях. Он просто не мог больше сдерживаться. Но она смогла. Первая разорвала поцелуй. Губы горели, дыхание сбилось, глаза вспыхнули огнём. Она смотрела на него так, словно он — её самая большая ошибка. Но, чёрт побери, какая сладкая ошибка.

— Вам нельзя доверять, Александр Юрьевич, — сказала она, отступая на шаг.

Он провёл языком по губам, всё ещё ощущая её вкус.

— Я готов это исправить, — тихо сказал он.

Она рассмеялась, смех был полон вызова.

— Посмотрим, насколько сильно вы готовы стараться.

И развернулась, растворяясь в толпе. Он остался стоять, зная только одно: он её не отпустит.

Воспоминание Кати

Она быстрым шагом ушла из зала, потому что чёртовски, нестерпимо захотела поцеловать его в ответ. Запретила себе. Чёрт побери, надо было ударить его, оттолкнуть, сказать что-то колкое… Но вместо этого её тело до сих пор горело, а губы помнили вкус его поцелуя. Почему ей так понравилось? Почему она позволила этому случиться? И почему сердце стучало так бешено, когда он был рядом?

«Мне нравится, что он проявляет ко мне внимание…»

Мысль вспыхнула в голове внезапно, так неожиданно, что она едва не сбилась с шага. Нет. Это невозможно. Это не имеет права быть. Она только что научилась держать дистанцию, только что убедила себя, что доверять мужчинам — опасно.

Но не успела дойти до парковки, как кто-то резко перехватил её за руку. Его пальцы.

— Говорите, что я должен стараться, а сами убегаете? — его голос был низким, слегка хриплым, дыхание сбивалось. — Как же мне тогда показать, что я стараюсь?

Катя глубоко вдохнула, стараясь скрыть дрожь в голосе. Медленно повернулась к нему, её губы сложились в лёгкую, почти насмешливую улыбку.

— Я вам не верю, Александр Юрьевич, — её голос был ровным, но в глазах плясал опасный огонь. — И я пожалею о сделанном.

Он нахмурился, не понимая, к чему она ведёт, но не отступил.

— Но лучше жалеть о том, что сделано, чем о том, что не сделано, — продолжила она, чуть тише, почти шёпотом.

Не дав ему времени осмыслить сказанное, она скользнула пальцами к его галстуку, накрутила ткань на запястье и потянула вниз. Он подчинился, наклоняясь ближе.

В следующее мгновение она сама прижалась к нему. Тела соприкоснулись, губы впились в его губы с горячностью, от которой у него закружилась голова.

Его руки сомкнулись на её талии, крепко прижимая к себе, удерживая, пока он пытался не потерять контроль.

Но, чёрт возьми, как можно удержаться, когда она целует так?

Он вложил в поцелуй всё, что кипело в нём последние недели: напряжение, желание, нетерпение, растущую одержимость.

Катя отстранилась первой. Оба тяжело дышали, лбы почти соприкоснулись.

— Кто ты? — хрипло выдохнул он, изучая её взгляд, будто пытаясь понять, какой вихрь он впустил в свою жизнь.

Она улыбнулась, дьявольски красиво, с искоркой игры.

— Я твой кошмар наяву, — её пальцы всё ещё сжимали галстук. — Я одна сплошная проблема.

— Тогда я хочу жить в кошмаре. И с этой проблемой тоже, — его голос был напряжённым, грудь тяжело вздымалась.

Он хотел снова накрыть её губы своими, но она ловко увернулась, позволив ему лишь прикоснуться к подбородку.

Он выдохнул, оставляя поцелуй чуть ниже её губ, чувствуя, как она улыбается.

— Не так сразу, — её голос дрогнул от удовольствия, но она не поддавалась. — Кошмары, Александр Юрьевич, надо проживать медленно. Вы предлагали встретиться, давайте завтра вечером прогуляемся вечерней Ниццой. Да начнётся ваш кошмар…

Она отпустила его галстук, пальцы провели по ткани и окончательно выскользнули из его объятий. Не обернувшись, развернулась на каблуках и ушла, оставив его в темноте ночи с бешено стучащим сердцем и вкусом её поцелуя на губах.

Александр, сидя у камина, тёр пальцами губы, вспоминая её вкус. Чёртова женщина. Она всё ещё была его самым сильным искушением. Катя же, глядя на экран телефона, задумчиво крутила в пальцах зажигалку. Чёртов Воропаев. «Нам надо поговорить. Подари мне один ужин» Сообщение было коротким, но в его тоне чувствовалась серьёзность. Не игра, не кокетство, не очередной раунд их словесных дуэлей. Что-то другое. Катя провела пальцем по экрану, читая сообщение снова и снова. Она сделала глубокий вдох, и напечатала ответ: «Хорошо, завтра в семь»