Часть 10

Кира стояла у кухонного стола, аккуратно нарезая хлеб для бутербродов и с любовью промазывая каждый кусочек маслом. Она никогда не была мастерицей кулинарии, и годы не изменили этого факта. Но в её арсенале теперь было несколько фирменных блюд — бутерброды, макароны и, как ни странно, горячие салаты. Сегодня она была в отличном настроении, напевала себе под нос песню, что играла в фоновом режиме по музыкальному каналу. Музыка двухтысячных всегда была её слабостью, и сейчас по телевизору шла программа с хитами тех времён. Когда заиграла "Вижу тебя" Юлии Высоцькой, она не сдержалась и запела чуть громче, с удовольствием окунаясь в ностальгию: — Без тени сомнения, тебя сегодня встречу, и ты меня заметишь... — И ты проходишь рядом, тебя я обнимаю взглядом, я бы дотронулся, но ты меня не знаешь, о другом мечтаешь... — неожиданно подхватил Рома, который незаметно вошёл в кухню. Он ловко стащил кусочек колбасы с разделочной доски и, не теряя ритма, мягко шлёпнул жену по ягодице, подмигнув ей с озорной улыбкой. — Мне много не надо, коснуться только взглядом до кончиков ресниц твоих... тебя ко всем ревную... — теперь они пели в унисон, будто вернулись в беззаботную молодость. На этот импровизированный концерт как раз зашли Лёша и Лерочка. — Боже, родители, что за олдскульный концерт вы тут устроили? — Лёша скорчил насмешливую гримасу, помогая сестре усесться на высокий стул и наливая себе чай. — Не сметь называть лучшие песни в мире "олдскульными"! — с преувеличенной строгостью заявил Роман, направляясь к холодильнику за молоком. Под мотивы Меладзе он начал смешно пританцовывать, используя бутылку молока как микрофон, словно стоял на сцене. — А теперь ты, Валера... — он протянул импровизированный "микрофон" телевизору, затем с театральной серьёзностью постучал ногой об пол. Это вызвало взрыв хохота у всех присутствующих. — Она была отчаянно красива... — распевал он, расставляя бутерброды на тарелке. — А теперь, друзья мои, извините, но у нас важный танец! Валера должен сам все тянуть сейчас — заявил он и, схватив Киру за талию, легко закружил её в танце прямо посреди кухни. — Красива... ты вошла в мою грешную жизнь... — запел он, и Кира, не выдержав, рассмеялась, положив голову ему на плечо. Этот момент был таким тёплым, что даже дети невольно улыбнулись, наблюдая за родителями. После небольшого утреннего шоу вся семья уселась за стол. Пока наливала себе кофе, Кира бросила взгляд на сына: — Алексей, мне сказали, у тебя двойка за сочинение по литературе. Ты должен его переписать. Лёша тут же изобразил невинное выражение лица и попытался перевести разговор: — А давайте лучше споём! Вот это вообще шикарная песня... Как их там зовут? "Чай вдвоём", шикарная песня , вот эта - "Ты погасила свечи"... — Алексей Романович, тему не переводим. — строго произнесла Кира, но уголки её губ дёрнулись в улыбке. — Я понял, я уже договорился с учительницей. Перепишу сочинение и напишу ещё одно к следующему уроку. Всё будет хорошо. Думаю, попрошу Олю помочь, она очень красиво пишет, у неё прям талант, да и Жорж молодец. Может, вместе подготовимся. — Отличная идея. Пригласи их в гости, поучитесь дома. Роман тут же напрягся, даже перестал жевать бутерброд. — Только, мам, пожалуйста, без вопросов про аллергию, ладно? Это было странно. — Я всё поняла, не делайте из меня кого-то... Лерочка с улыбкой поправила выбившийся белокурый локон за ухо и радостно воскликнула: — Гостиии, урааа! Все за столом засмеялись, а Кира нежно погладила дочь по голове. Роман, убедившись, что дети ушли обуваться, наклонился к жене и тихо, но с явной иронией, спросил: — Ты ведь не будешь воровать у ребёнка стаканчик? Кира закатила глаза и театрально всплеснула руками: — Рома, Боже! Ты хоть понимаешь, как это сейчас звучит?! — Жена моя дорогая, я знаю тебя слишком хорошо. И прекрасно понимаю, что в этой светлой голове ещё прячутся странные мысли. Только давай без "стаканчиков" и тестов ДНК. Она тяжело вздохнула, скрестила руки на груди и усмехнулась: — Всё, всё, я уже успокоилась! Сама вам сказала, что пора с этим заканчивать. Роман хмыкнул, чмокнул жену в лоб и для себя решил — когда придут дети Пуше-Пушкарёвой, ему нужно быть дома. На всякий случай.

***

После того как Катя завезла детей в школу, она решила, что должна решить ещё один вопрос перед работой. Катя уверенно вела машину, выруливая на свободную трассу, и одной рукой набрала номер. Голос на другом конце линии ответил почти сразу: — Фитнес-клуб "Атлант", Елена, здравствуйте. Катя слегка улыбнулась, хотя голос оставался ровным и строгим: — Елена, добрый день. Простите за беспокойство, это Катерина Пуше, ваша VIP-клиентка. Хотела обсудить с вами один важный вопрос. — О, Катерина Вальерьевна, всегда рады вам! Что случилось? — Дело в одном из ваших тренеров. Антон, двадцать три года, тренер по дзюдо. Собеседница на секунду замялась. — Да, да, знаю его. Что-то не так? Катя чуть сильнее сжала руль, но голос её оставался спокойным, почти вкрадчивым: — Всё зависит от вашей точки зрения, Елена. Давайте так: вашему клубу невыгодно, если на его репутации появится пятно. Верно? — Разумеется… — Тогда думаю, вы оцените мою доброжелательность и то, что я звоню именно вам, а не, скажем, в комитет по защите несовершеннолетних. В трубке повисло напряжённое молчание. — О чём именно идёт речь? — голос администратора слегка напрягся. — О том, что ваш тренер чересчур увлекается несовершеннолетними девушками. А точнее, позволяет себе флирт и «особый подход» к некоторым из них. Поверьте, если бы я не была так сдержанна, этот разговор уже вели бы другие люди. — Катерина Вальерьевна, такие вещи — серьёзное обвинение… — Именно поэтому я даю вам шанс решить это тихо и профессионально, — Катя сделала паузу, позволяя словам осесть. — Вам достаточно просто перевести его в другой филиал, туда, где у него не будет доступа к несовершеннолетним. Это ведь не сложно, правда? — Я… конечно, я разберусь. — Отлично. Уверена, у вас хватит благоразумия не просто «разобраться», а убедиться, что такие случаи больше не повторятся. В противном случае — разберусь сама. — Катерина Вальерьевна, понимаю. Всё будет сделано. Спасибо, что обратились напрямую. — Отлично. Кстати, могу услышать тренера Алену? Она ведь ведёт йогу у вас в клубе. — Да, конечно… А что-то случилось? — голос Елены стал осторожным, явно насторожившись после предыдущего разговора. Катя поправила помаду, глядя в зеркало заднего вида, в голосе звучала лёгкая, почти лениво-игривая интонация: — Ничего серьёзного, просто хотела поблагодарить её за один совет насчёт йоги на открытом воздухе. — А, поняла. Минутку, соединяю. Катя спокойно ждала, пока на линии заиграла лёгкая инструментальная мелодия — скорее всего Бах. Она улыбнулась уголками губ — у администраторов клубов явно был один и тот же вкус к музыке ожидания. Она помнила, как вчера, выходя из клуба, случайно увидела Алену: та занималась йогой с молодым мужчиной в полутёмном коридоре. Катя тогда не узнала парня, но позже поняла — это был Антон, тот самый тренер по дзюдо. Спустя несколько секунд на другом конце линии раздался приятный женский голос: — Здравствуйте, Катерина! Мне сказали, что вы хотели меня слышать? Катя поправила помаду, её голос был мягким, игривым: — Здравствуйте, Алена. Я просто хочу быть хорошей женщиной. И хорошей клиенткой, конечно. На том конце девушка слегка хмыкнула, не понимая, куда ведёт разговор: — Ваш парень — Антон? Он ведь тренер по дзюдо, верно? Секунда паузы, а затем осторожный ответ: — Да… Катя медленно продолжила: — Будьте осторожны, Алена. Вчера я видела, как он вел себя с одной дамой бальзаковского возраста. Она, знаете ли, не слишком двусмысленно поблагодарила его за… горячую ночь. На линии воцарилась тишина, потом короткий раздражённый выдох: — Вот же… Опять. Катя чуть приподняла бровь, довольная, что её догадки подтвердились. Она считала этого подлеца явным альфонсом, который ещё и позволяет себе слишком многое с несовершеннолетними и ищет горячие ночи с молодыми девушками. — Вы не выглядите удивлённой, — заметила она. Алена горько рассмеялась: — Потому что не удивлена. Это уже не первый раз. Катя покачала головой, будто Алена могла это увидеть: — Берегите себя. Вы красивая девушка, и вам нужен кто-то, кто будет ценить вас, а не рассматривать как временный вариант. Подумайте об этом. На том конце девушка выдохнула, словно взвешивая её слова: — Спасибо, Катерина. Вы, правда, не только хороший клиент, но и, похоже, неплохой человек. — Увидимся в клубе. Катя нажала на кнопку отбоя, глубоко вдохнула и посмотрела на дорогу перед собой. Иногда дипломатия работает лучше скандалов. И в этом она была настоящим мастером.

***

Лена совсем не слышала слов учительницы, она даже не понимала, какой сейчас идёт урок. Её взгляд был прикован к окну, а мысли витали где-то далеко. Да, она пообещала и себе, и Кате, что не простит его, но грустить, видимо, всё же придётся. Она пришла в школу не такая, как обычно — без пирсинга, без ярких прядей в волосах, убранных в высокий хвост, в нормальной школьной форме, без привычной стилизации. Крутя в руках карандаш, она продолжала смотреть в окно, когда экран её телефона мигнул от нового сообщения. Анна: — Что с тобой? Вчера что-то случилось? Ты ведь хотела сделать сюрприз Тохе. Лена: — Тоха умер. Анна: — Чего, блин?! Лена: — Для меня. Они встретились взглядами через весь класс, и будто провели целый разговор без слов. Ещё одно сообщение от Анны пришло сразу: Анна: — Нет! И кто та выдра? Лена: — Она не выдра. Он, блин, выдр. Лена невольно усмехнулась, и Анна тоже улыбнулась. Лена: — Кстати, я предку сказала, что мы с тобой поссорились. Анна: — Что? С какого перепуга? Лена: — Надо было как-то объяснить, почему после гимнастики твой отец меня не привёз. Анна: — Ой… В переводе с «Аньского» это означало: ладно, так и быть. После урока Анна убежала курить за школу со своим «крашем», а Лена осталась сидеть на подоконнике в самом тихом крыле школы, уткнувшись в телефон и слушая техно — именно эта музыка всегда её успокаивала. Она уже готовилась полностью погрузиться в бит, когда почувствовала движение рядом. Рядом сел Олег Смирнов. «Надежда школы», как говорила его мать-директор. «Маминкин сынок и тюфяк», — с усмешкой отзывался о нём его отец. «Придурок редкостный», — говорили о нём Лена и Анна. — Привет, Лена, — его голос был мягким, но когда она повернулась к нему, он моментально сменился на саркастично-холодный. — Чего тебе, Олежа? — лениво протянула она, не отрываясь от телефона. — Поговорить хотел. — Ой, я прямо во внимании. Ты вообще чего не вышел? Все во двор, большая перемена. — Слышал, твой парень тебя кинул. Лена медленно повернула голову к нему, прищурившись. — Чего, блин? Ты обкурился? — Просто я видел тебя вчера. Ты так плакала из-за такого придурка… Я мимо проходил и заметил. Её сердце на секунду сжалось, но она быстро взяла себя в руки. — Даже не думай кому-то рассказывать об этом. Понял? — А я вот как раз думаю всем это рассказать, — он ухмыльнулся. Лена сжала челюсть. — Что тебе надо, Смирнов? Он ухмыльнулся ещё шире. — Поцелуй меня. Так же, как этого своего Тоху. Она застыла, затем резко нахмурилась. — Ты офонарел?! Ты что… — она даже слов подобрать не смогла от возмущения. — А что, он тебя не научил? Или у него не было такой страсти к тебе? — он мерзко ухмыльнулся, и Лена почувствовала, как в ней закипает ярость. — Я тебя сейчас здесь же закопаю, — прошипела она, замахиваясь сумкой. Но прежде чем она смогла ударить, Олег ловко схватил её за запястья и с силой прижал к стене. Лена дёрнулась, пытаясь вырваться, но он был сильнее, чем казался. Он что, борьбой занимался или что?! — пронеслось у неё в голове. Ногой он окончательно заблокировал ей возможность двинуться. — Ты знаешь, кто мой отец. Он уничтожит и тебя, и твою мать. Вырвет твой поганый язык и засунет подальше, — его голос был тихим, почти змеиным. Лена почувствовала, как внутри всё холодеет. — Всего лишь один поцелуй — и твоему папе не придётся узнавать, что ты встречалась с парнем, который старше тебя на семь лет. Её глаза вспыхнули злостью. — Подонок. Я скорее поцелую сибирскую язву, чем тебя. Она резко дёрнулась, но безуспешно. Олег только крепче сжал её руки. — Отпусти меня, ублюдок! И тут в коридоре раздался голос: — Эй! Что происходит? Всё нормально? Облегчение промелькнуло на лице Лены, когда в коридоре появилась девушка. Оля Пуше обожала слушать музыку, сидя на подоконнике, но сегодня кто-то занял её место. Не особо раздумывая, она отправилась в самое отдалённое крыло школы — к коридору возле актового зала. Там обычно было людно только на праздники, а в остальное время царила идеальная тишина — даже мыши, казалось, не бегали, скучно им. Олег с досадой посмотрел на внезапно появившуюся Олю. — Иди отсюда, мелкая, видишь, взрослые заняты. Оля усмехнулась: — Слышь, тип, я тебя и физически, и морально выше. Отпусти её. Она резко шагнула вперёд и, не дожидаясь ответа, с силой ударила Олега в кадык. Он мгновенно скрючился, хватаясь за горло. — Урод, — процедила Оля и добавила точный удар в пах. А затем — локтем по спине. Олег, теперь полностью сложенный пополам, рухнул на пол. Лена в этот момент вышла из оцепенения, схватила сумку, взяла Олю за руку и потащила к выходу. — Спасибо, защитница. А ты, Смирнов, ещё будешь молить меня о прощении, — выдохнула она, чувствуя, как по телу пробегает мелкая дрожь. — Всегда пожалуйста, — Оля ухмыльнулась, бросая последний взгляд на корчащегося на полу Смирнова. — Если ещё раз такое вытворишь, я тебя научу уважать девушек, придурок. Выйдя в лаунж-зону школы, они сели рядом. — Он неадекват. Надо кому-то сказать, — сказала Оля. Лена покачала головой: — Я знаю, как разобраться с ним. Он пожалеет. Только никому не говори. Он знает один секрет, и я сделаю так, чтобы у него не осталось козыря. А вот потом будет месть. Оля хмыкнула: — Ну смотри. Только одна с ним нигде не оставайся. — Он сам будет меня избегать, — усмехнулась Лена, потирая запястья. — А ты, кстати, круто бьёшься. Я так и представляла себе дочь Кати Пуше. Оля прищурилась: — Ты знаешь мою маму? — Да. Она знакома с моими родственниками. Оля задумалась, и через секунду её лицо прояснилось: — Ааа… Ты дочь того высокого мужчины… рыжего. Лена улыбнулась: — Да, его. Оля ухмыльнулась: — Ну, если что, могу тебя научить ещё парочке приёмов. Лена рассмеялась: — Вот это я понимаю — полезное знакомство. Ладно, я пойду. Спасибо ещё раз. А на урок самообороны приду с удовольствием. Оля проводила Лену взглядом, задумалась на секунду, а потом развернулась и направилась к Лёше и Пете, которые в этот момент мирно делили между собой шоколадку. — Друзья мои любимые, а кто такой Смирнов? — поинтересовалась она, усаживаясь рядом. — Придурок. — Идиот. Ответ прозвучал в унисон, без малейших раздумий. — Очень познавательно, — фыркнула Оля, скрестив руки на груди. — Может, всё-таки чуть подробнее? Лёша отломил кусочек шоколада и протянул Оле, затем задумчиво пожевал, следя за ней. — Сын нашей директрисы. Придурок редкий, самодовольный, заносчивый. Ведёт себя так, будто ему всё позволено. — Да ещё и круглый отличник, но не потому, что умный, а потому что мама всё за него решает, — добавил Петя, закатывая глаза. — Этот «сыночек-присыночек» не сделал в жизни ни одного шага без её контроля. Оля нахмурилась. — А ещё он зануда с завышенной самооценкой, — усмехнулся Лёша. — И друзей у него нет, кроме мамочки. — Но вы считаете его неопасным? — уточнила Оля, вспоминая, как всего несколько минут назад этот «зануда» держал Лену в угрожающей близости к стене. Лёша и Петя переглянулись. — Ну… он скорее из тех, кто гадит из-под тишка, — задумчиво протянул Лёша. — Например, однажды он «случайно» испортил доклад своего одноклассника. Стер всё с флешки перед сдачей, а потом сделал вид, что вообще не при делах. — А помнишь, как он подставил ту девочку из десятого класса? — подхватил Петя. — Подсунул в её рюкзак учебник, якобы украденный из библиотеки. Был бы скандал, если бы не камеры. Оля выдохнула и покачала головой. — Ну, то есть он не просто зануда, а мелкий гадёныш? — Именно, — кивнул Лёша. — А что, ты с ним пересекалась? — насторожился Петя. — Да так, услышала фамилию… — неопределённо протянула Оля. — Говорите, мерзкий? — Ещё как, — хором подтвердили парни. Оля задумалась, крутя в руках кусочек шоколадки, потом снова посмотрела на Лёшу и Петю. — Ладно, а ещё какие-то истории про этого Смирнова есть? Лёша ухмыльнулся, облокотившись на спинку дивана. — Был один случай… с нашим одноклассником, с Глебом. Оля прищурилась. Глеб был именно тем хулиганом с каким-то странным обаянием, которое она никак не могла объяснить. — Так вот, Смирнов как-то с ним сцепился. Никто толком не знает, из-за чего, но Глеб ему нос сломал. Парадокс: Смирнов старшеклассник, а Глеб — наш одногодок. Почему между ними это произошло — непонятно. Оля удивлённо подняла брови. — Что? Серьёзно? — Ага. Был жуткий скандал. Смирнов с распухшей физиономией прибежал к мамочке, та устроила истерику, требовала исключения Глеба. — Но его не исключили, — подхватил Петя. — Директорша, конечно, пыталась надавить, но Глеб, видимо, что-то такое сказал, что его всё-таки не выгнали. — То есть он знал какой-то компромат? — Оля склонила голову набок, задумчиво постукивая пальцами по подбородку. — Либо так, либо кто-то из учителей за него заступился, — пожал плечами Лёша. — Но факт остаётся фактом: Смирнов с тех пор Глеба обходит стороной. Странно, обычно старшеклассники держат младших в страхе. Оля нахмурилась. — А что, если причина драки была не просто перепалка? Лёша и Петя переглянулись. — А ты чего так заинтересовалась? — спросил Лёша. — Просто… любопытно, — пожала плечами Оля, но в глазах её мелькнул лукавый огонёк. — Оооо, я знаю этот женский взгляд, — прошептал Лёша, усмехаясь. — Прям как у моей матери, когда она что-то замышляет. Я боюсь этого взгляда… — Не бойся, сладкий, — ответила Оля с лёгкой игривой улыбкой. — Я просто думаю. Ничего плохого.

***

Оля провела рукой по волосам, задумчиво разглядывая Глеба. Что-то в этом парне было таким… цепляющим. Она пыталась себя убедить, что просто любопытствует насчёт его конфликта со Смирновым, но где-то глубоко внутри понимала — причина её интереса куда сложнее. Он был не просто грубиян и хулиган, каким его считали многие. Было в нём что-то необъяснимое, какая-то странная, необузданная харизма. Она смотрела на него на уроке, пока тот крутил в руках карандаш, словно это сигарета, и, когда он внезапно повернулся, их взгляды встретились. Глеб посмотрел на неё с лёгким удивлением, а Оля резко отвела глаза, уткнувшись взглядом в доску. Отлично. Теперь ещё и палиться начала. После урока все вышли, а Оля заметила, что у неё развязался шнурок. Оставив рюкзак на парте, она присела, чтобы завязать его. Поднявшись, она увидела перед собой Глеба. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел прямо на неё. Оля прищурилась, стараясь скрыть удивление. Он приблизился на шаг, и она снова отметила, насколько он высок, спортивен, а его серо-голубые глаза буквально прожигали её взглядом. — Почему ты смотрела на меня на уроке? — его голос был мягче, чем обычно, без привычной грубости. — Я что, похож на картину в Третьяковке? Оля скрестила руки на груди, подыгрывая его тону. — Не выдумывай. Какие глупости. Просто задумалась. — Да ну? — он чуть наклонил голову, ухмыляясь. — А мне показалось, что ты буквально сверлила меня взглядом. Оля вздёрнула подбородок, но внутренне почувствовала, как внутри пробежал лёгкий ток. — Мне кажется, что тебе кажется. Не придумывай того, чего не было. — А я слышал ваш разговор на перемене. — Он хмыкнул. — О моей скромной персоне. Она удивлённо моргнула. — Сразу не мог сказать, что всё слышал? А не заставлять меня краснеть? Глеб усмехнулся. — А я заставил? — его голос был с каким-то странным, ленивым удовольствием. Оля тяжело выдохнула. — Слишком ты разговорчив для человека, который подслушивал чужие разговоры. Он лишь ухмыльнулся, но не ответил. — Так что, зачем тебе знать, почему я сломал нос этому выскочке? Она пожала плечами, делая вид, что это не особо её волнует. — Он сегодня глупость мне сказал. Типа "мелкая" и так дальше. Вот мне и стало интересно, что за тип этот жук. На этот раз Глеб усмехнулся шире. — Значит, ты всё же заинтересовалась. — Господи, ты умеешь улыбаться? Я тебя никогда не видела с улыбкой на лице. — Это всё иллюзия. Тебе показалось. — Это больше похоже на правду. Она сама не заметила, как тоже улыбнулась. — У тебя есть ещё уроки? — Нет, а почему интересуешься? — Пойдём прогуляемся, и я расскажу тебе страшную тайну нашего конфликта. Она задумалась на секунду, а потом кивнула. — Давай. Только минут через пятнадцать у выхода. Мне надо попрощаться с моими — они меня ждут. Глеб усмехнулся. — Будешь держать в тайне, что идёшь гулять со мной, самым грубым грубияном? — Нет. Просто лучше сказать им это, когда тебя не будет рядом. Чтобы не закончилось дракой. — Скажи, что Грымза Васильевна попросила тебя помочь мне с докладом. Она вечно ко мне отличников приставляет. Оля только закатила глаза. — Увидимся скоро. Она с трудом убедила Жоржа не ждать её и отговорила Лёшу с Петей от идеи "спасать её от хама". Вскоре она вышла к Глебу, и они направились в центр. Разговор сначала не клеился. Они оба, к удивлению Оли, стеснялись. Она даже представить себе не могла, что Глеб вообще способен стесняться. Это её позабавило, и она расслабилась. — Ну так что, самый грубый грубиян, в чём там твой секрет? Он посмотрел на неё исподлобья, ухмыльнувшись. — Давай начнём с того, что в последнее время я часто ловлю твой взгляд на себе. — Ой, не начинай. Скорее я должна спросить, а почему ты смотришь на меня? — Может, просто выдаю желаемое за действительное? Оля прищурилась, но улыбнулась. — Катаешься на скейте? — Нет, вообще. — Хочешь, научу? Глеб смело придложил Оли — Давай попробуем. Она улыбнулась и перекинула портфель на плечо. Лена приложила холодную бутылку воды ко лбу, пытаясь немного прийти в себя, пока Анна, вся на эмоциях, накручивала круги перед ней, размахивая руками. — С*кин сын! — прорычала та, с силой пнув воздух. — Ну вот зачем я тебя оставила одну? Я бы его! Она красочно выругалась ещё несколько раз, сжимая кулаки. — Да ладно тебе, младшая Пуше его уже здорово уложила, — Лена натянуто усмехнулась, проводя рукой по волосам. — Кстати, ты в курсе, что он на борьбу ходит? Вот я уверена, он меня так заблокировал, что я реально пошевелиться не могла. Жесть. — Ну и что теперь делать, Лен? — Анна скрестила руки на груди, всё ещё кипя от злости. — Ты ведь не можешь просто взять и поцеловать этого кретина, как он хочет. Да и идти на его шантаж — это вообще за гранью. Может, ну его к чёрту? Расскажешь отцу? Он у тебя мужик нормальный, поймёт. — Нет, нет, отцу вообще не вариант рассказывать, — Лена даже вздрогнула от этой мысли. — Это будет конец конца. Он приставит ко мне охрану, и всё. Хана моему личному пространству, гарантирую. Анна задумчиво почесала подбородок. — А давай мы его просто изобьём? Лена фыркнула и покачала головой. — Не вариант. — Ну тогда расскажи Кире. Может, она с ним поговорит? — Кира сразу пойдёт к отцу или, что ещё хуже, к директору. А Смирнов у неё в любимчиках, сынок-то у неё святой. Не-е, тут надо что-то другое… Хотя… — Лена на секунду замолчала, покусывая губу. Анна заметила этот взгляд. — О, я тебя знаю! У тебя есть идея! Лена достала из рюкзака визитку, которую ей дала Катя, и набрала номер. Девочка сжала телефон в руке, её сердце колотилось, но когда на том конце провода раздался спокойный, тёплый голос, ей стало чуть легче. — Привет, Лена. Что-то случилось? Катя говорила так мягко, что у Лены внутри что-то дрогнуло. Этот тон… в нём было столько тепла, которого ей так не хватало. Отец всегда старался быть рядом, он был её опорой, её самым близким человеком, но папа — это не мама. И, возможно, именно поэтому, услышав этот голос, Лена вдруг почувствовала, как ком подкатывает к горлу. Она сжала пальцы на бутылке воды, будто та могла дать ей хоть немного сил. — Катя… — голос дрогнул, и она сделала глубокий вдох. — Я здесь, — спокойно, но уверенно сказала Катя. — Расскажи мне. Лена на мгновение закрыла глаза. — У меня проблемы. Катя не перебивала, не засыпала её вопросами, просто ждала, позволяя ей говорить. — В моём классе есть один парень… Смирнов Олег, сын нашей директрисы. Самодовольный, мерзкий тип, который считает, что ему всё позволено. И… он узнал про Антона. Катя слегка прищурилась. — Узнал что именно? Лена стиснула зубы. — Всё. Что мы встречались, что он старше… И теперь он шантажирует меня. Катя замерла. — Как именно? — Он сказал, что если я его не поцелую, он расскажет обо всём отцу. Секунда тишины. Катя не говорила ничего, но даже через телефон Лена почувствовала, как воздух стал холоднее. — Мерзавец, — спокойно, но очень твёрдо сказала Катя. Лена нервно прикусила губу. — Ты не согласилась? Правда? — Конечно нет! — возмутилась Лена, потом выдохнула. — Мне помогла Оля. Она… она спасла меня. Катя на секунду замолчала, удивлённо подняв брови. — Оля? Моя Оля? — Да. Она буквально уложила его на месте, — в голосе Лены мелькнула тень улыбки. — Отбила меня. Катя усмехнулась. — Ну, что сказать… Моя девочка. Лена чуть расслабилась, но потом снова нахмурилась. — Катя… что мне делать? Я не хочу, чтобы отец узнал. Он… он прибьёт и меня, и Антона, и Смирнова в придачу. Катя глубоко вдохнула, обдумывая ситуацию. — Расскажи мне про его отца. — Про отца Олега? — Да. Лена задумалась. — О, он очень строгий. Типа… настоящий мужик старой закалки. Всегда занят, но Олег его боится. Катя улыбнулась, и в этой улыбке было что-то очень хищное. — Значит, вот как. Лена вздрогнула. — Катя… Ты хочешь… — Я поговорю с его отцом. Лена широко раскрыла глаза. — Если Олег его боится, то нам и не нужен кто-то другой. Поверь мне, я знаю, как решать такие вопросы. Лена не знала, что сказать. — Катя… Вы точно уверены? — Абсолютно. Лена выдохнула, сжимая телефон, улыбнувшись. Катя поставила мобильный телефон на стол и тяжело выдохнула. — Вот же подрастающие мужчины, — пробормотала она себе под нос, крутя в пальцах ручку. — И как моей Оле найти нормального парня в таком блядском мире… Она откинулась на спинку кресла и нажала кнопку вызова секретаря. — Верочка, найди мне информацию на Сергея Смирнова. Его сын учится в школе моих детей. Как можно быстрее, я хочу с ним поговорить после встречи. — Конечно, уже занимаюсь. Через несколько часов, когда все деловые вопросы были решены, на планшете Кати уже лежало досье, которое подготовила её помощница. Она провела пальцем по экрану, просматривая информацию: Сергей Васильевич Смирнов, 46 лет. Владелец крупной службы доставки. Подполковник в отставке. Контактный номер: … Катя набрала номер и терпеливо слушала гудки. В ней кипела смесь спокойной решительности и холодного бешенства. Никто. Никто не смеет угрожать и шантажировать девушку. Тем более — ребёнка. На другом конце трубки ответили не сразу. — Алло, — женский голос, с нотками раздражённого превосходства. — Сергей Васильевич занят. Катя прикрыла глаза и тяжело выдохнула, но голос её остался ровным: — Передайте, что это касается его сына. И если он сейчас не возьмёт трубку, то уже завтра его сын окажется в ситуации, которая потребует хорошего адвоката. Секунда тишины. Затем раздался раздражённый, хрипловатый мужской голос: — Кто вы и какого чёрта вам нужно? Катя усмехнулась, но в её голосе не было ни грамма доброжелательности. — Очень хороший вопрос. Кто я, Сергей Васильевич? Давайте так: мать двух подростков, которые учатся в одной школе с вашим сыном. И я звоню, чтобы защитить подругу моих детей, которую ваш сын решил шантажировать. Или же я та женщина, которая в два счёта сделает так, что ваша фамилия будет красоваться во всех новостях с заголовком: «Сын известного бизнесмена угрожал несовершеннолетней девочке». На другом конце провода повисла гробовая, звенящая тишина. Казалось, Сергей даже задержал дыхание. — Он вашу дочь шантажирует? — голос был напряжённым, но сдержанным. — Нет. Её подругу. Он уже открыл рот, но Катя не дала ему сказать ни слова, мгновенно добивая: — Я — будущая мачеха девочки, которую ваш сын пытается шантажировать Пришлось соврать — иначе как объяснить, почему она так яростно защищает чужого ребёнка? — Будущая… кто? Что?! Кто вы такая?! Катя едва не рассмеялась от его реакции — мужик явно не ожидал такого. — Вы не ослышались, Сергей Васильевич, — спокойно добавила она, откидываясь в кресле и скрещивая ноги. Он молчал пару секунд. Возможно, пытался переварить сказанное. — Мне казалось, ваш голос знаком… — Надеюсь, не из ночных кошмаров, но если надо — могу добавить парочку, — с лёгкой иронией отозвалась Катя. Он коротко хмыкнул, но напряжение в голосе никуда не делось. — Что конкретно он сделал? Катя не стала тянуть. — Ваш сын, пользуясь своим статусом маменькиного любимчика, решил, что он имеет право угрожать девушке. Вымогательство, запугивание, откровенная манипуляция. Он пытался принудить её к поцелую, угрожая рассказать её отцу личную информацию На том конце послышался хрипловатый выдох. — Какую информацию? — Какая вам разница? Девичий секрет — ни вас, ни вашего сына это не должно волновать. Сергей выругался. — Мальчишка… чёрт бы его побрал… — О, не волнуйтесь, моя дочь уже объяснила ему, что так дела не делаются. — То есть? Катя усмехнулась — холодно и с лёгкой издёвкой. — Если бы не моя дочь, ваш сын сейчас бы разговаривал с вами через решётку. Но поскольку он получил свой урок, мы не стали обращаться в полицию. — Хочешь сказать, что твоя дочь избила моего сына? — Хочу сказать, что она его осадила. Потому что иначе я бы не сдержалась и позвонила в полицию. Сергей тяжело выдохнул. — Послушай… — Нет, это вы послушайте, — перебила Катя, и в её голосе уже не было ни капли терпения. — Ваш сын не просто малолетний засранец, который думает, что мир крутится вокруг него. Он растёт мужчиной, который не уважает женщин. Потому что его этому не научили. — Не учите меня, как воспитывать моего сына! Катя хмыкнула. — Судя по результату — учить вас очень даже не помешало бы. Тишина. — Вы перегибаете. — Нет, Сергей Васильевич. Это вы перегнули, внушив своему сыну, что ему всё позволено. У него мать-наседка, которая прикроет любую выходку. Прекрасно. Но теперь этим заниматься будете вы. — И что вы хотите? — Чтобы ваш сын понял, что так вести себя нельзя. Без скандалов. Без судов. Вы сядете с ним один на один, без его мамочки, которая всю жизнь гладила его по головке, и объясните, насколько сильно он ошибся. Смирнов фыркнул. — И вы думаете, он сразу всё осознает? Катя тихо рассмеялась. — О нет, я уверена, что он упрямый маленький гадёныш. Но также уверена, что вы умный человек. Если вы скажете ему, что его больше никто не прикроет — он задумается. Мужчина снова тяжело выдохнул. Его голос уже звучал не так резко. — Хорошо. Я решу этот вопрос. — Надеюсь, решите. Потому что если он хотя бы посмотрит в её сторону с намёком на угрозу — я обещаю, я разрушу вашу семейную идиллию к чёртям собачьим. Его мать потеряет кресло директора школы моментально, а на ваш бизнес обрушится миллион проверок. Погуглите мою фамилию — поймёте, что я не шучу. Я недавно вернулась на родину, но знакомств у меня более чем достаточно. Кстати, жена Градского — моя хорошая подруга. Того самого Градского, что руководит Федеральной налоговой службой. Мы с ней часто шопились во Франции. Так что подумайте над моими словами. Завтра ваш сын должен извиниться перед девушкой и раз и навсегда забыть о шантаже. Её голос был холоднее льда и острее лезвия. — Господи… да какая же вы женщина… Катя оскалилась: — Это что ещё такое? — Флирт, — спокойно ответил он. — Ну а что мне остаётся? Такая тигрица… — Сергей Васильевич, флирт в этой беседе — худшая идея, — её тон стал ледяным. Он тихо засмеялся. — Ладно, Пуше. — Госпожа Пуше. Он усмехнулся уже открыто. — Я поговорю с сыном, Госпожа Пуше. Подростки… что с них взять… Катя фыркнула. Её голос стал мягким, но с колким оттенком: — С них — хорошее воспитание, Сергей Васильевич. Если, конечно, заняться этим вовремя. Хотя, судя по вашему тону, этот момент вы упустили. Сергей поставил трубку и ухмыльнулся, пробормотав под нос: — Кто у нас женится на такой тигрице? Интересно, кто этот смельчак, который рискнул бы связать с ней свою судьбу? Но сейчас было не время раздумывать. Он быстро набрал номер сына, голос его был резким и жёстким: — Немедленно ко мне в офис. Разговор есть. Мать не должна слышать. Не дожидаясь ответа, он сбросил звонок. Тем временем Катя, удовлетворённо улыбнувшись, написала короткое сообщение Лене: «Всё будет хорошо. Завтра он попросит прощения.» Ответ пришёл почти сразу: «Спасибо, Катя. Вы меня очень выручили.» Катя усмехнулась и отправила в ответ подмигивающий смайлик. Пусть девочка знает — всё под контролем. Закрыв телефон, она глубоко вздохнула. Слишком много Воропаевых в её жизни появилось в последнее время… И хотя она пыталась убедить себя, что это просто совпадение, внутри ей было приятно. Она набрала номер дочери, заходя в лифт. Оля ответила почти сразу, но голос её был слегка взволнован: — Привет, мамии. Катя напряглась, прислушиваясь к тону дочери: — Всё хорошо? — Да… — Оля сделала короткую паузу, прежде чем добавить: — Просто гуляю… Меня друг… друзья учат кататься на скейте. Катя прищурилась: — Поэтому у тебя такой взволнованный голос? — Ну… да. — Оля явно смущалась и поспешила добавить: — Мам, я потом расскажу. Катя улыбнулась: — Друг… друзья, да? — Мам… — Оля снова замялась. — У тебя свидание, и я узнаю об этом только сейчас? — Это не свидание! — возмутилась дочь. — И вообще… неожиданно как-то… Мы после школы пошли гулять, и… Мам, поговорим вечером? Катя мягко улыбнулась, слыша лёгкое смущение: — Хорошо. Только не возвращайся поздно. Ты хотя бы с кем-то? — Да не волнуйся! Скоро буду дома, напишу смс. Я с одноклассником. — Малиновским? — Нет, нет… — Оля поспешно ответила, явно не желая раскрывать все карты. Катя хмыкнула, но не стала дразнить дочь: — Ладно, обнимаю. — И я тебя. Катя отключила звонок, села в машину, довольная, что у дочери всё в порядке. Набрав сына, она узнала, что он в кино с Наташей, улыбнулась и завела машину, направляясь в ресторан.

***

Олег зашёл в кабинет отца с привычной самоуверенной ухмылкой, но как только встретился с тяжёлым, прожигающим взглядом, понял — сейчас его ждёт нечто гораздо хуже обычных нотаций. — Закрывай дверь, — глухо сказал Сергей, сцепив пальцы перед собой. Олег послушно захлопнул дверь, но шагать дальше не спешил. — Что ты натворил? — низкий, почти рычащий голос. — Да ничего я… — попытался начать Олег, но отец резко перебил его: — НЕ ВРАТЬ! Олег напрягся, но всё ещё держался вызывающе. — Я слышал тебя, отец, но, честное слово, ты так говоришь, как будто я кого-то убил. Сергей медленно встал из-за стола, обошёл сына и встал прямо перед ним. — Знаешь, Олежек, если бы ты убил кого-то — с этим ещё можно было бы разобраться. А вот шантажировать несовершеннолетнюю девочку? Ты просто подписал себе приговор. Олег напрягся, но промолчал. — Ты угрожал девочке, — голос отца был ледяным. — Требовал поцелуя в обмен на молчание. Ты вообще понимаешь, ЧТО ты сделал? — Ну, отец, не так уж и… — ЗАТКНИСЬ! — рявкнул Сергей, и Олег вздрогнул. — Кто эта девчонка? — Лена Воропаева. На секунду повисла гробовая тишина, затем Сергей выругался и с силой стукнул рукой по столу. — Слава богу, что девчонка рассказала мачехе, а не отцу, — медленно и зло произнёс он. — Иначе это был бы конец всего. Олег сглотнул, а Сергей злорадно усмехнулся: — Ты вообще соображаешь, в кого вцепился? Её отец — человек, который может сожрать тебя с потрохами и не заметить! — Я не знал… что она… — пробормотал Олег. — Конечно, не знал! Ты у меня вообще мало чего знаешь. Но если думаешь, что твоя мамочка тебя вытащит — разочарую. Она, конечно, директор школы, но я — твой отец. И знаешь, что я решил? Олег сглотнул. — Ч-что?.. — После школы — в армию. — ЧТО?! — Олег вздрогнул, теряя самодовольный вид. — В армию. К чёртовой матери. Может, хоть там тебя научат вести себя как мужик, а не как трусливый ублюдок, который угрожает девчонке, потому что яйца слабоваты, чтобы нормально с ней заговорить. Олег замер, пытаясь осознать услышанное, и вдруг выдал: — Мне нравится Лена. Сергей резко замолчал, а Олег нервно потер шею. — Я не знал, как подойти… Она красивая, сильная, гордая… Мне хотелось, чтобы она заметила меня. А я… просто не знал, как ещё… Сергей молча смотрел на него. — Ты идиот, — наконец произнёс он, прикрывая глаза, словно от усталости. Олег горько усмехнулся: — А кто меня учил общаться с девчонками? Ты? Мама, которая решает всё за меня? В нашем доме ты вечно был занят бизнесом, а мама… всегда говорила, что девочки должны бегать за мной сами. Сергей резко вскинул голову, прожигая сына взглядом: — Так вот, сынок, запомни раз и навсегда: если тебе нравится девушка — ты не угрожаешь ей. Не манипулируешь. Не давишь. Ты становишься тем, кого она сама захочет выбрать. Олег вздохнул, опустив голову. — Теперь поздно. Сергей покачал головой: — Поздно было в тот момент, когда ты начал этот идиотский шантаж. Теперь идёшь в школу и извиняешься. По-настоящему. А потом забудешь о ней. Олег кивнул. Сергей вдруг хмыкнул: — Ты вообще понимаешь, кто тебя прикрыл? Олег нахмурился: — В смысле? — Эта «будущая мачеха» — чёртова тигрица. А её отец — бульдозер. Олег непонимающе смотрел на него, а Сергей хлопнул сына по затылку и строго добавил: — В школе завтра, извиняешься. Ещё раз услышу о подобной херне — армия покажется тебе раем. Мать не должна знать. Проси прощения у Лены на коленях, если надо. Олег вздохнул и кивнул: — Понял. — А ещё я слышал, что девчонка тебя избила? Отлично. Сегодня же в зал, чтобы мужиком стал, — сказал Сергей, закуривая сигарету. Он понимал, что с женой нужно поговорить — так продолжаться не может.

***

Она вошла в ресторан с той лёгкостью и уверенностью, которые были присущи только ей. Её каблуки чеканили ритм по мраморному полу, они уже давно стали её визитной карточкой. Высокие, элегантные, подчёркивающие её уверенность в себе. Темно-синий костюм в тонкую полоску сидел на ней безупречно, подчёркивая каждый изгиб её стройной фигуры. Приталенный пиджак с глубоким, но элегантным вырезом подчёркивал линию шеи и ключиц, создавая идеальный баланс между строгостью и женственностью. Длинные рукава слегка облегали запястья, придавая её образу изысканности, а идеальный крой подчёркивал её осанку, делая её ещё более уверенной. Брюки сидели безупречно — высокой посадки, облегающие талию и плавно переходящие в идеально скроенные прямые штанины, которые элегантно удлиняли её ноги. Тонкая полоска на ткани добавляла образу глубины, делая его ещё более стильным. Её волосы были аккуратно уложены, с лёгкими волнами, спадающими на плечи. Она вошла в зал, её аромат — тонкий, тёплый, с нотками жасмина и ванили — тут же заполнил пространство вокруг. Она чувствовала на себе взгляды, но её интересовал только один. И когда её взгляд встретился с темно-карими глазами Александра, она заметила, как его губы тронула едва заметная ухмылка. Александр, сидевший за столиком в дальнем углу ресторана, поднял глаза на входящую женщину и на долю секунды забыл, зачем вообще пригласил её сюда. Она была совершенством. Ослепительная, холодная, уверенная и… всё ещё чертовски желанная. Когда она приблизилась, он, привычным жестом, встал из-за стола и, прежде чем предложить ей стул, с лёгкой улыбкой сказал: — Ты не поверишь, но, кажется, мы сегодня мыслям одинаково. Катя, едва заметно выгнув бровь, скользнула взглядом по нему. Сдержанный костюм, идеально сидящий на его фигуре, и… синий галстук. Того же глубокого, благородного оттенка, что и её костюм. Она усмехнулась, скрестив руки на груди. — Что ж, Александр Юрьевич, надеюсь, в этом совпадении нет какого-то мистического смысла? Он сел напротив, позволив себе чуть шире улыбнуться: — Возможно. Но скорее это говорит о том, что мы всё ещё на одной волне. — Сомнительная теория, — с лёгким флиртом ответила Катя, снимая пиджак и перекидывая его через спинку стула. — Но ладно, пусть будет так. Официант подошёл с меню, и пока Александр что-то заказывал, она скользнула взглядом по ресторану. Мягкий свет, ненавязчивая классическая музыка, атмосфера, в которой легко можно было потеряться во времени. Хороший выбор. Даже слишком хороший. Когда они остались одни, Катя склонила голову набок и, крутя бокал с вином в пальцах, медленно произнесла: — Ладно, раз уж мы оба так роскошно оделись ради этого ужина… расскажешь мне, в чём его суть? Александр чуть наклонился вперёд, его взгляд был родным и безумно тёплым. — Катя, разве мы не можем просто хорошо провести время? Она усмехнулась, поднесла бокал к губам и, сделав глоток, мягко ответила: — Знаешь, а этот разговор мне уже знаком. Он на секунду замер. — Ты говоришь издалека, а я не даю тебе закончить. И к тому же, что я сказал тебе много лет назад? Ты помнишь? Наш последний разговор перед долгой разлукой… Она выдержала паузу, посмотрела ему прямо в глаза и, слегка склонив голову, медленно повторила: — Я просила тебя… но никогда не вернусь к тебе. Её слова прозвучали как эхо. Он не забыл их. Более того, он помнил тот момент до мелочей — как она стояла перед ним с горящими глазами, сжимая пальцы в кулак, с той болью, которую он сам ей причинил. Александр опустил взгляд на бокал перед собой, словно пытаясь найти в нём ответ, которого не было. Сделав медленный глоток, он тихо произнёс: — Я знал, что ты мне этого не простишь. Катя чуть качнула головой. — Дело не в прощении. Я простила тебя, но так и не поняла. Я понимаю, почему ты так поступил… но не понимаю, почему ты не захотел пройти этот путь вместе. Он поднял на неё взгляд. В нём мелькнула боль, замешанная на сожалении. Но он слишком хорошо умел прятать эмоции. — Потому что я хотел уберечь тебя. Катя усмехнулась, горько. — Уберечь? От кого, Саша? От тебя самого? Он не ответил сразу. Только посмотрел на неё так, будто пытался увидеть в её глазах что-то, что она больше не хотела ему показывать. — В том числе. Она покачала головой, делая ещё один глоток вина. — Забавно, но мне кажется, что больше всего в жизни я должна была бояться не тебя… а того, как легко ты разрушил всё, что у нас было. Александр медленно вдохнул, а потом, наклоняясь ближе, едва слышно произнёс: — Катя… это не конец.