Часть 13

Ночь выдалась бессонной для обоих. Катя лежала в постели, укутанная в покрывало, но согревало её совсем не это. Её мысли блуждали где-то между прошлым и настоящим, сердцебиение всё ещё было неровным, а кожа будто хранила тепло его рук. Это был сон? Нет. Это была реальность. Увы или к счастью? Она сама не знала. Сердце кричало — к счастью, а разум орал — увы. Она перевернулась на другой бок, укрыла голову под подушкой, но это не помогло. Александр тоже не спал. Стоило закрыть глаза, как перед ним возникала она — чётко, до мельчайших деталей. Запах её кожи, вкус её поцелуя, её голос, её смех, её проклятая способность рушить его самообладание. Он сидел за рулём, пальцы на руле сжимались и разжимались, а губы лёгким движением касались зубов, как будто он по-прежнему ощущал вкус её губ. И он ненавидел себя за то, что упустил её тогда. Пятнадцать лет назад. — Эй, ты чего? — голос Лены вырвал его из размышлений. — Тебе сигналят, проезжай! Он резко моргнул, осознав, что застыл на месте, и тронулся. — Задумался, — машинально отозвался он. Лена хитро прищурилась, отложив телефон в сторону. — А куда ты вчера уходил вечером? — Да так, прогуляться. А что такое? — спокойно ответил он, даже не глядя на дочь. — Хорошо погуляли? — её улыбка стала шире. Он слегка напрягся. — Да... Что?.. Кто?.. Нет, я один был, — сказал он уверенно и только потом перевёл взгляд на дочь. — О чём ты? Лена скрестила руки на груди, продолжая сверлить его взглядом. — Ну вообще, я была бы не против, если бы ты гулял не один, — начала она невинным голосом. — Это нормально, ты ещё не стар, даже в самом расцвете сил... но, знаешь, старость не за горами. Так что сейчас как раз самое время найти кого-то... или присмотреться к тем, кто уже есть рядом. Он хмыкнул, но взгляд не отрывал от дороги. — Мать моя женщина, ты с каких пор сватьей стала? Лена театрально закатила глаза. — Все твои друзья говорят, что я буду нестерпимой падчерицей, но они ошибаются. Если мачеха будет классной, то я буду только за. Она сделала драматическую паузу, а затем приподняла бровь и сказала с лукавой улыбкой: — Мы оба знаем, что у тебя уже есть вариант. Он замер на секунду, но не подал виду. — Лена… — И, знаешь что? — она сверкнула глазами, как кошка, которая поймала мышь. — Я его одобряю, папа. Он намеренно проигнорировал это заявление. — Так, Елена Александровна, в школу. Мы приехали. Лена хихикнула, понимая, что он специально уходит от темы. Она открыла дверь машины, взяла рюкзак и, прежде чем выйти, подмигнула отцу. — Давай, предок, не теряй момент. А то уведут вариант из-под носа. Саша прищурился. — Какой ещё вариант? — О, папа, ты прекрасно понял! — Она театрально вздохнула. — Там есть что уводить! Ты видел эту фигуру? Шик… Александр откашлялся, а дочь, довольная эффектом, захлопнула дверь и ушла в школу, едва сдерживая смех. Когда он остался один в машине, он не выдержал и улыбнулся, взявшись за переносицу. Катя сидела за рулём своей машины, но её мысли были где-то далеко. Она словно провалилась в воспоминания, а перед глазами вновь вспыхивали кадры вчерашнего вечера. — Мам, уже можно ехать, — раздался голос Оли, и Катя вздрогнула, возвращаясь в реальность. — Да, конечно, — выдохнула она, тронувшись с места. Она отвезла детей в школу, напоследок напомнив, что никто не должен бить никакого Андрея. Хотя по взгляду Оли было ясно, что она не согласна с этим пунктом. После этого Катя отправилась искать парковку, чтобы подождать Киру. В 9 утра они встретились у входа в школу. Благо уроки уже начались в 8:30, и дети не увидят, как их любимые мамы идут на разборки. — Привет, Катя, — Кира тепло улыбнулась и, оставила два приветственных поцелуя на её щеках. Катя не ожидала, но ответила тем же. — Привет, Кира. Они отошли в сторону, и Кира, слегка прищурившись, произнесла: — Знаешь, я вчера заметила твой взгляд, когда Глеб сказал, за что разбил нос Олегу. Ты тогда так напряглась... Катя усмехнулась. — Ну, просто я давно хочу разобраться с этим беспределом. Рада, что у меня есть единомышленница, — добавила Кира. Они переглянулись и одновременно двинулись вперёд. — Этот парень должен понять, что он не безнаказан. В конце концов, он уже давно переходит все границы. Кира оценивающе взглянула на Катю и усмехнулась: — Катя, ты выглядишь как судья. Прекрасный костюм. — Спасибо, ты тоже выглядишь великолепно. Катин костюм и правда сочетал в себе строгость, утончённость и соблазнительность. Он был выполнен из гладкой, лёгкой, но плотной ткани с лёгким сатиновым блеском, который подчёркивал его дороговизну и безупречность. Цвет — насыщенный тёмно-серый, почти угольный, что придавало образу строгость, но не делало его скучным. Под пиджаком — тонкая чёрная шёлковая блуза, создающая утончённый контраст с серым костюмом. Завершающие штрихи — изящные серебряные украшения и, как всегда, её любимые чёрные лодочки на шпильке. Кира же была одета в стильном и изысканном голубом комбинезоне, идеально сидящем по её фигуре. Тонкая белая рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей добавляла лёгкой небрежности, но при этом не лишала образ элегантности. На её запястье красовались тонкие золотые браслеты, которые изящно побрякивали при каждом движении. Они были словно Инь и Янь. — Со стороны мы похожи на прокурора и адвоката, — хмыкнула Кира. Катя усмехнулась: — Только вопрос, кто из нас кто? — Ну, ты определённо прокурор. Я пока подумаю, хочу ли быть адвокатом. Они уверенным шагом вошли в школу и направились по коридору к кабинету директора. Их поступь была ровной, размеренной, но в ней чувствовалась некая угроза. Они шли словно судьи правды, намеренные восстановить справедливость. Учителя и сотрудники школы невольно оборачивались им вслед. Две уверенные женщины, два сильных взгляда — это само по себе выглядело впечатляюще. Когда они вошли в кабинет, директриса даже не попыталась скрыть лёгкую нервозность. — Доброе утро, дамы, — натянуто улыбнулась она. Катя с Кирой без тени улыбки заняли места напротив, перед тем как пожать руку директору. — Утро будет добрым, если мы решим этот вопрос, — спокойно произнесла Катя, элегантно сев на стул. — О каком вопросе идёт речь? — осторожно спросила директор. — О вашем сыне, — ровно сказала Кира. Директор напряглась, но всё же ответила: — Олег у меня очень эмоциональный мальчик… иногда он может неосознанно допустить ошибки… Катя медленно наклонилась вперёд, скрестив пальцы в замке. — Давайте мы не будем играть в красивую обёртку, — её голос был ровным, но острым, как лезвие. — Ваш сын систематически ведёт себя неподобающим образом, и, похоже, вы либо этого не замечаете, либо сознательно игнорируете. Директор выпрямилась, пытаясь сохранить самообладание. — Он неплохой мальчик. Он… просто иногда перегибает палку… — Он не просто перегибает, он творит хаос в вашей же школе, — спокойно заметила Кира. — Все мальчишки такие в этом возрасте, — попыталась улыбнуться директриса. — Нет, не все, — Катя чуть приподняла бровь, её голос оставался мягким, но в нём зазвучала сталь. — Вы думаете, что можете бесконечно прикрывать его поведение? Игнорировать, оправдывать, списывать всё на возраст? — Катя сделала плавный жест рукой. — Но однажды это дойдёт до того, что вы уже не сможете отмахнуться от его действий. — Олег умный мальчик, он просто… — Умный мальчик не унижает других людей. Умный мальчик не использует силу и статус своей семьи, чтобы чувствовать себя безнаказанным. Умный мальчик не превращает жизнь окружающих в игру, где он главный герой, а остальные — подчинённые. Директор открыла рот, но замерла. Кира не могла скрыть восхищения. Директор растерянно заправила волосы за ухо и впервые за весь разговор отвела взгляд. — Мне жаль, если… — Если что? — мягко спросила Катя. — Если его поведение кого-то задело… Катя чуть улыбнулась. — Отличное признание, но давайте скажем честно — не кого-то, а многих. Директор сжала губы. — Я поговорю с Олегом. — Хорошо. И надеюсь, что этот разговор будет не таким, как все предыдущие, после которых он продолжает делать то же самое, — подытожила Кира. Директор тяжело вздохнула. — Я понимаю. Простите за это… Катя кивнула, словно принимая извинения, но не спеша раздавать прощение. Они с Кирой молча встали, одновременно кивнули друг другу и так же уверенно покинули кабинет, оставив директрису в её собственных мыслях. Они вошли в школу с достоинством, уверенностью и намерением добиться справедливости, и вышли так же, незамеченными детьми, чтобы не провоцировать ненужные разговоры. Оказавшись на парковке, Кира довольно улыбнулась, явно довольная результатом встречи. — Мы удачно зашли, — сказала она с лёгкой улыбкой, скрестив руки на груди. — Если у тебя есть немного времени, можем выпить кофе. Тут рядом хорошая кофейня, да и есть одно дело, которое я хотела обсудить. — Дело? — Катя заинтересованно взглянула на Киру. — Лёша хочет пригласить Олю и Жоржа прийти в гости и позаниматься вместе. У него проблемы с сочинениями, а Оля, как он сам говорит, пишет великолепно. Катя удивлённо подняла брови, а потом засмеялась: — Сын Малиновского плохо пишет сочинения? Кира рассмеялась вместе с ней: — Ладно, давай выпьем кофе, а заодно договоримся. Думаю, детям будет весело поучиться вместе. Они прошли в небольшую, но уютную кофейню, где за одним из дальних столиков заказали по чашке крепкого кофе. Атмосфера была лёгкой, даже приятной, и они успели перекинуться парой незначительных фраз, договорились о том, чтобы дети позанимались, а потом Кира задала вопрос, который выбил Катю из равновесия. — Кать, можно нескромный вопрос? Катя уже поднесла чашку к губам, но остановилась, чуть сощурившись: — Ты меня пугаешь. Но давай, спрашивай. — Что у тебя с моим братом? Катя сделала глоток кофе… и чуть не подавилась. — С чего ты взяла, что что-то есть? — спросила она после короткой паузы, делая вид, что вопрос её не задел. — Ну, не надо обладать какой-то особенной наблюдательностью, — Кира усмехнулась и поставила локти на стол. — Всё слишком очевидно. Особенно после той статьи, что появилась в прессе после презентации. — Не стоит верить всему, что пишут в газетах, — спокойно ответила Катя, стараясь не выдать своих эмоций. — А своим глазам стоит? — с лукавой улыбкой уточнила Кира. — Я заметила, как вы добрались вчера одновременно. Видела ваши взгляды. Ну и вообще… давай будем честны — в любом случае, я не хочу тебя смущать. Просто хотела сказать, что если у вас что-то получится, я буду только рада. Катя сделала ещё один глоток кофе, задумавшись над её словами. — Кира, ты умеешь удивлять. Катя сдержанно улыбнулась, поднося чашку к губам, но внутри всё кипело. — Маргарита сегодня утром позвонила мне в панике. Говорит, что вы вчера чуть ли не целовались в ресторане, — с лёгкой усмешкой проговорила Кира, внимательно наблюдая за реакцией Кати. Катя закатила глаза и фыркнула: — Маргарита любит приукрашивать события. — О да, она это умеет, — кивнула Кира, слегка качнув головой. Она сделала небольшой глоток кофе и, прищурившись, добавила: — Но знаешь, что самое интересное? Катя молча подняла бровь, чувствуя, как внутри всё неприятно сжимается. — После презентации, когда я намекнула Саше, что вы могли бы сойтись, он спросил, готова ли я видеть тебя невесткой нашей семьи. У Кати буквально перехватило дыхание. Её пальцы чуть сильнее сжали чашку. — Впервые за много лет он заговорил о браке. Когда-то, много лет назад, была женщина, с которой у него были серьёзные отношения. Он даже купил кольцо и обещал познакомить её с семьёй. Мы так и не узнали, кто она, так как появилась мать Лены, и всё закончилось. Он всегда говорил, что испортил всё сам… — Кира сделала паузу, словно вспоминая. — И вот теперь, спустя столько лет, ты первая женщина, о которой он говорит в контексте жены. Катя почувствовала, как по спине пробежал едва уловимый холодок. — Это мило, правда, — с теплотой добавила Кира, наблюдая за её реакцией. — Даже не знаю, что между вами произошло на той презентации, но там явно что-то щёлкнуло. Наверное, это называют химией. Катя промолчала, просто сделав ещё один неспешный глоток кофе. Она чувствовала, как взгляд Киры буквально изучает её, словно проникая под кожу. Кира поняла, что попала в точку, но не стала давить. Она уважала то, как Катя грациозно держит границы. — Ладно, думаю, нам пора бежать, правда? — легко сменила тему Кира. — Да, абсолютно верно. Нам пора. — Кстати, Павел пригласил нас на ужин сегодня. Сказал мне, что и тебя пригласит. Он сказал, что очень соскучился. Катя на секунду застыла, едва заметное выражение озадаченности промелькнуло на её лице. Очевидно, перспектива сидеть за столом со всей семьёй Ждановых и Малиновских её не радовала. Или же… напрягала сама возможность встречи с одним хитрым лисом, который слишком хорошо её знал. — Посмотрим, пригласят ли меня, — сдержанно улыбнулась она. Кира ухмыльнулась и кивнула, не продолжая тему. Они направились к парковке, перекинувшись ещё парой незначительных фраз. Когда Катя, наконец, оказалась в своей машине, то поехала сразу в офис. Она припарковалась и осталась сидеть, пытаясь прийти в себя. Она уткнулась лбом в руль, сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Ну и утро. Кира, конечно, умеет ставить в неловкое положение, но сделала это так мягко, тактично, что у Кати просто не было шансов отвертеться - "Ты первая женщина, о которой он говорит в контексте жены." Эта фраза снова и снова звенела в её голове. Жены? От кудо это взялось вообще? Она резко тряхнула головой, словно пытаясь стряхнуть эту мысль, этот странный тёплый ком в груди, который разгорался всякий раз, когда речь заходила о Воропаеве. Катя глубоко вдохнула, поправила волосы, взглянула в зеркало заднего вида. Там отражалась холодная, уверенная, собранная Катерина Пуше. Она слегка улыбнулась своему отражению, поправила помаду, взяла сумку и уверенно вышла из машины. — Так, хватит. Рабочий день. Сейчас работа отвлечёт её от глупостей. Катя включилась в работу, ведь именно она всегда приводила её в форму. Несмотря на усталость, она работала продуктивно и сосредоточенно — это был её стиль жизни. Она умела держать темп, даже когда сил оставалось немного, и всегда добивалась результата. После бессонной ночи последнее, чего хотел Воропаев, — это сидеть на переговорах с разными представителями трансферных компаний. Его компания искала новых партнёров для доставки ювелирных украшений за границу. Предыдущие партнёры решили прекратить бизнес, поэтому срочно нужна была надёжная альтернатива. Вот сейчас перед ним уже четвёртый претендент, и, несмотря на усталость, Александр внимательно слушал предложения. Александр Воропаев и Сергей Смирнов сидели в просторном переговорном зале, обставленном сдержанно, но со вкусом. Встреча была исключительно деловой. — Мы станем надёжным партнёром для трансфера ювелирных украшений. Наша компания специализируется на курьерской доставке и логистике, идеально подходящей для этой задачи, — демонстрировал документы Смирнов. Разговор шёл чётко и по делу. Обсудили нюансы контрактов, возможные риски, гарантии безопасности и сроки доставки. Смирнов оказался толковым и знающим своё дело человеком, что Воропаев оценил. — Хороший проект намечается, — кивнул Сергей, убирая документы в портфель. — Мы рассчитываем на долгосрочное сотрудничество. Посоветуемся на совете директоров и позвоним вам, — спокойно ответил Александр, пожимая ему руку. Казалось, встреча завершена, но Смирнов вдруг немного замялся, посмотрел на него с лёгкой неловкостью: — Александр, раз уж мы здесь, хотел бы сказать пару слов… — Слушаю. Сергей выдохнул, словно признавать ошибки было непросто: — Надеюсь, маленький конфликт между нашими детьми не заставит вас откинуть нашу кандидатуру, — его голос звучал ровно, но скользнуло напряжение. — Я хочу извиниться за его поведение. Он позволил себе недопустимые вещи, и я это признаю. Уже поговорил с ним, поставил мозги на место. Надеюсь, он усвоил урок и больше подобного не повторится. Александр кивнул, скрестив руки на груди. — Я профессионал, Сергей. Ваш сын извинился, моя дочь больше не в обиде. А мстить я не собираюсь. — В голосе звучала ледяная уверенность, сразу дававшая понять: лучше не переходить границу. — Но я тоже надеюсь, что он усвоил урок. Если повторит подобное, пожалеет. Да и вы тоже. Смирнов внимательно посмотрел на него, а потом усмехнулся, покачав головой: — Твоя будущая жена мне уже всё достаточно красочно описала. Понял, не беспокойся. И мой сын тоже понял. Александр приподнял бровь, не совсем понимая, к чему это было сказано. — Честно говоря, я даже завидую тебе. Но исключительно белой завистью. — Что имеешь в виду? Сергей рассмеялся, словно наслаждаясь моментом, и чуть наклонился вперёд: — Ты нашёл себе бомбическую женщину. Теперь Воропаев окончательно завис. — С чего это ты взял? — Она сама позвонила и представилась «будущей мачехой Лены», а потом так меня отчехвостила за сына, что я минут десять сидел в кабинете, переваривая происходящее. Александр почувствовал, как внутри растекается что-то тёплое и приятное. — Катя… — тихо, почти про себя, сказал он, но Смирнов услышал и понимающе кивнул. — Да, эта женщина — вулкан. Говорила мне так, будто я провинившийся школьник, а не взрослый мужик. Честно, я уже и забыл, когда последний раз со мной так разговаривали. Но знаешь что? Я не в обиде. Даже наоборот. Тигрица. Александр сдержанно, но довольной улыбкой усмехнулся: — Да, она умеет. Смирнов с интересом посмотрел на него, а затем ухмыльнулся: — И да, надеюсь, твоя невеста не натравит на меня Градского, как обещала. Совсем не хочу с налоговой возиться. — Это зависит от тебя и твоего сына, — усмехнулся Воропаев. Они оба улыбнулись, переглядываясь с лёгким пониманием. — А в чём была суть конфликта? — уточнил Смирнов. — Она мне сказала только одно: «Тебя должно волновать лишь то, что твой сын избалованный, невоспитанный болван, который не имеет права вести себя так с девушками». — И всё. Александр усмехнулся: — Ну вот, она тебе и ответила. Смирнов рассмеялся, качая головой: — Понял, у вас это семейное. Александр посмотрел на него с хитринкой в глазах: — А ты выглядишь довольным. — А как иначе? Они пожали друг другу руки, завершая встречу. А Воропаев, выходя из здания, с трудом сдержал желание тут же набрать Катю. «Будущая мачеха Лены», значит…

***

Лена сидела на подоконнике, слушая музыку и весело постукивая ногтями по раме в такт. В этой ситуации с Олегом она неожиданно нашла плюс — совсем не страдала из-за Антона. Будто забылась. Да, перенервничала, но сейчас была спокойной и даже весёлой. К тому же, её «предок» веселил её своим влюблённым видом. Пожары – Xolidayboy звучали на максимальной громкости в её наушниках, а в руках оказался блокнот, на котором она начала рисовать абстрактный узор. Всегда любила такие вещи — странные, неочевидные. Психологи в школе смотрели на её рисунки с подозрением, а учитель рисования предпочитала перехреститься, а вот подруга Аня даже набила татуировку по одному из её эскизов. Благо, на таком месте, что отец не мог её увидеть. Иначе прибил бы. Она почувствовала на себе чей-то взгляд. Откинув за ухо выбившийся локон, нашла глазами источник — не так далеко стоял Олег. Он смотрел на неё мягко, даже как-то со страхом. Не так, как раньше. Лена уже хотела махнуть ему, чтобы он подошёл, но тут на горизонте появилась её лучшая подруга. Анна шла к ней с двумя стаканами кофе в руках, громко подпевая музыке в наушниках: — Танцы, под гасолина... Вижу лишь густой дым вокруг, намочил цыпочок , как манту... Она пританцовывала странный, но ритмичный танец, двигая плечами и качая головой. На слове манту сделала широкое маховое движение рукой и даже немного потрясла бёдрами прямо перед Леной, вызывая у подруги ухмылку. — Твой раф, малышка, — с ухмылкой протянула ей стаканчик и сама плюхнулась рядом на подоконник, снимая наушники. — Мне, значит, звонит Натали и говорит, что Ленок наша поехала на разборки с Олежиком Пешкой! А я такая сижу и вообще ни хрена не знаю! Здрасьте, приехали! — драматично возмутилась Анна. — Да я ж уже всё рассказала! — Так почему сразу не позвонила, а? — В шоке была я, — Лена пожала плечами, сделала глоток кофе и, немного помедлив, добавила: — Он извинился... А потом сказал, что я ему нравлюсь, потом надо было решить проблемы с тем что он наболтал. Анна подавилась кофе. Даже постучала себе по грудной клетке, приходя в себя. — Кто?! Олежик-Пежик? Финтовый ботаник?! Мать моя женщина… Ёб твою мать! Лена засмеялась: — Вот и я про то же. В шоке! Настолько в шоке что даже времени не было страдать по Антону. — Ну, за этого даже не думай, — махнула рукой Анна. — Его уже нахрен уволили из клуба, а его длинноногая королева чакр прокинула через бедро в мир дрочки. — Да ну?! — Лена снова рассмеялась, сделала глоток кофе и качнула головой. — Вот оно что! А он мне ещё вчера с утра писал. Я как раз была в процессе разборок с Финтовым Ботаником, поэтому просто ответила: «Пошёл ты нахер». — И что? — Заблокировал меня. Они переглянулись и расхохотались. — Вот кто из нас ещё подросток, вопрос! — Абсолютно! Анна протянула ей ладонь, Лена хлопнула по ней, и они снова засмеялись. — и я смогу вернуться заниматься в клуб, там не будет его рожы. Уххх, какая радость.... Олег, наблюдавший за ними издалека, слегка улыбался. Правда, он явно нервничал, постоянно дёргал рукава рубашки. Анна заметила его взгляд и скосила глаза на Лену: — Так, а этот тут так и будет стоять, пялиться, как маньяк? — Ты иди, я с ним поговорю, — спокойно ответила Лена. — Уверена? — Да. Теперь он меня точно не тронет… Лена легко соскользнула с подоконника и, не торопясь, направилась к Олегу. Он, увидев это, сначала напрягся, потом рефлекторно сделал шаг назад, оглянулся, будто ища, за кем бы спрятаться, но внезапно понял, что стоит один посреди пустого коридора. Некуда бежать. Некого поставить между собой и ней. Она не спешила, не давила, просто уверенно подходила ближе, держа руки в карманах пиджака , и с лёгкой улыбкой наблюдала, как он нервно передёрнул плечами, будто пиджак ему внезапно стал не по размеру. — Чего дёргаешься, Смирнов? Я ж не кусаюсь, — усмехнулась Лена, остановившись прямо перед ним. Олег сглотнул, стараясь выглядеть собранным, но выдал себя — он теребил край рукава, не решаясь посмотреть ей прямо в глаза. — Не знаю… Ты так уверенно идёшь ко мне… Я уже морально приготовился к чему-то неожиданному, — пробормотал он, заставив её снова усмехнуться. — Расслабься, я не собираюсь тебя убивать, — Лена склонила голову чуть набок, внимательно на него посмотрела и мягко сказала: — Послушай, я правда ценю, что ты признал свою ошибку и нашёл в себе смелость извиниться. Это важно. Но ты должен понять — между нами ничего не может быть. Олег напрягся, но ничего не сказал. Просто кивнул, хотя по его лицу было понятно, что он совсем не рад этому ответу. Лена чуть вздохнула и продолжила: — Я не хочу, чтобы мы были врагами или избегали друг друга. Всё-таки мы одноклассники, можем хотя бы попытаться нормально общаться, без этого всего… — она неопределённо махнула рукой в воздухе, подразумевая под «этим всем» недавние шантажи, драки и прочий хаос. — Друзья? — спросил он тихо, без особой уверенности. — Почему нет? Если ты готов быть нормальным, а не придумывать сомнительные схемы, — подколола она, но её голос был мягким, без уколов и злости. Олег чуть выпрямился, отпустил рукав, который всё это время мял в пальцах, и уже хотел что-то сказать, но не успел — Лена вдруг шагнула вперёд и мягко поцеловала его в щёку. Олег застыл. Полностью. Словно кто-то нажал на кнопку пауза. Она убрала руку из кармана и чуть хлопнула его по плечу. — Увидимся в классе, Смирнов. Развернувшись, Лена уверенно ушла по коридору, оставив Олега стоять на месте с квадратными глазами и выражением лица, достойным шокового мема. Спустя секунду он моргнул, переварил случившееся, прикоснулся к щеке, на которую она оставила поцелуй.

***

Оля стояла с стаканчиком горячего шоколада и медленно пила его, внимательно изучая зону отдыха, высматривая одного конкретного одноклассника. — Олечка, оставь его… Не ищи глазами, — осторожно сказал Лёша, наблюдая за её лицом. — Я боюсь сейчас твоего взгляда. Он поправил выбившуюся прядь её волос за ухо, но в ответ получил лишь тяжёлый, сосредоточенный взгляд. Казалось, в её глазах отражалась вся нежность белоснежного Рафаэлло: один взгляд вместо тысячи слов, но вот только эта конфетка была с дозой мышьяка. — Олечка, и вправду, — вмешался Петя, поправляя серёжку, которая предательски завернулась в другую сторону. — Зачем тебе этот идиот? Сказал и сказал... — Мальчики, — сладко, но с явным стальным оттенком в голосе произнесла она. — Я спокойна, как удав. Просто хочу спросить у него одну вещь, вот и всё. — Хана Андрюхе, — обречённо констатировал Лёша, глядя на неё. — Факт, — кивнул Петя, соглашаясь. Андрей Берёзов — звезда класса. Футболист, любимчик многих, пусть и не отличник, но любимец учителей, ведь он капитан одной из самых крупных городских детских команд по футболу. И сейчас он стоял с друзьями, жестикулируя и, судя по всему, оживлённо рассказывая очередную байку. Оля подошла к нему резко, но не агрессивно; её лицо оставалось спокойным, но взгляд говорил сам за себя — ему сейчас не поздоровится. — Привет, Андрей, можно тебя на минутку? Он повернулся к ней, ухмыльнувшись. — О, бонжур, француженка, — он небрежно поправил свою чёлку. — Разве что на минуточку, малышка. Его друзья захохотали, присвистнув, но Оля даже не моргнула. — Я Оля, обращайся ко мне по имени. Или по фамилии — Пуше. Я не «малышка». За спиной Андрея снова послышались смешки, но он лишь ухмыльнулся и последовал за ней. — Слушай, Андрей, у меня к тебе вопрос. — Я весь во внимании, — он намеренно исковеркал французский акцент, будто пытаясь задеть её. Оля закатила глаза и глубоко вдохнула, контролируя раздражение. — Зачем ты вчера позвонил и сказал, что Глеб меня ударил в парке? К чему это было? Он ведь меня поймал, а не бил. Клеветать — это нормально, разве? Андрей слегка передёрнул плечами, но не потерял своей самоуверенной ухмылки. — Мне показалось, что он дёрнул тебя за руку. — Почему тогда сам не подошёл? Не помог? — Я ж тебе не нравлюсь, вот и набрал твоих дружков, — он пожал плечами. — Я ко всем отношусь хорошо. Зачем ты это выдумываешь? — Походу, к Глебу ты относишься по-другому. Мягче, что ли… — он наклонился чуть ближе и тихо прошептал, снова поправляя чёлку. Оля прищурилась: — Какая тебе разница? — Да вы вчера чуть ли не обнимались. — Он учил меня кататься на скейте. — Он почти тебя не поцеловал, когда поймал, прижимал к себе... — Всё было не так. Какая тебе разница? — её голос звучал всё твёрже. Андрей усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что‑то неприятное. — Скажи спасибо, что я тебя спас. Все бы подумали, что ты легкодоступная девушка. Растаяла в руках гопника... Плохая репутация. Прошла секунда. Одна единственная секунда. И стакан с шоколадом вылетел из её руки прямо в его лицо. Благо, напиток уже успел остыть и не был горячим, но Андрей резко закашлялся, обтекая сладкой, липкой жидкостью. Оля шагнула ближе, и её голос зазвучал тихо, но угрожающе: — Ещё раз скажешь что‑то подобное — я тебя уничтожу, придурок. К ней тут же подбежали Лёша и Петя, аккуратно оттаскивая её назад, но она всё ещё смотрела ему в глаза. — Ты усвоил? Следи за языком… следи, иначе я тебе его вырву. Она прошептала это прямо у его лица, и даже её дыхание заставило его нервно сглотнуть. Парни наконец утащили её в сторону, а Андрей остался стоять, обтекая шоколадом. Он провёл рукой по лицу, стёр липкие капли с подбородка и неожиданно рассмеялся. — Уххх… Это всё, что он смог сказать, прежде чем снять рубашку и попытаться вытереть лицо. А Оля в сопровождении своих верных телохранителей уверенно направилась прочь, даже не оглядываясь. Она тяжело вздохнула, чувствуя, как злость всё ещё бурлит внутри. Сняв пиджак, она резко перекинула его на спинку кресла — стало жарко, даже слишком. — Оля, это ты называешь «спокойно поговорить»? Ты зачем его шоколадом облила? — спросил Лёша, недоверчиво глядя на неё. Оля обернулась к нему, её глаза сверкали от раздражения. — Он посмел сказать, что я легко доступная! Что растаяла в руках Глеба! — Она выдала ещё несколько французских слов, явно нецензурных. — Вот мерзавец! — возмутился Петя, протягивая подруге салфетку, чтобы она вытерла руки от шоколада. — Ну, он, пожалуй, точно пожалу… — Да мне плевать, пусть! — перебила его Оля, резким движением сжимая салфетку. Лёша хмыкнул и покачал головой. — О нет, ребята, не пожалуеться… Он ничего не скажет, — уверенно заявил он. Оля прищурилась. — С чего ты взял? — Да потому что, походу, он в тебя влюблён, Оля. Она фыркнула. — Лёш, что ты несёшь, а? — Подумай сама. Мы с ним почти не общаетесь, но он вчера нашёл в группе мой номер, позвонил, соврал, что Глеб тебя ударил… Зачем? Он увидел, как вы выглядели со стороны — словно на свидании. Потом, когда ты его прижала, он решил сказать что-то гадкое, чтобы не выдать себя. Оля нахмурилась, задумавшись, но тут же отмахнулась: — Глупости, Лёш. — Ну-ну… — протянул он. — Вот увидишь, он никому ничего не скажет. Урок почти начался, все заходили в клас. В класс зашёл Андрей — уже в белой футболке, которую, видимо, держал для занятий физкультурой. Поверх неё накинул пиджак, а его волосы ещё блестели от воды. Учительница не могла этого не заметить. — Андрей, что случилось? — Подскользнулся с шоколадом в руках, пришлось умыться и сменить рубашку, — невозмутимо соврал он. Учительница закатила глаза: — Ладно. Будь осторожнее. И вообще, следите за тем, как едите в зоне отдыха. Там всегда скользко. Лёша тихо пробормотал себе под нос: — Я же говорил. Андрей усмехнулся и хитро подмигнул Оле. Попытался сесть за парту перед ней, но она, не глядя, ловким движением ноги придвинула стул к столу. — Тут занято. Андрей хмыкнул. — Кем же? — Мной. В этот момент в класс вошёл Глеб. Он подошёл, молча отодвинул стул и сел на него, даже не взглянув на Андрея. — На немецком не убежишь от меня, — сказал он тихо, наклоняясь к уху Оли. — Там нету гопников. Он усмехнулся и спокойно сел за свободную парту. Оля же сидела с высоко поднятой головой, отпивая воду из бутылки, словно ничего не произошло. Жорж тронул ее за плечо — что такое Оля — ничего – отмахнулась она и подмигнула брату.

***

Аня вышла из школы, пританцовывая рядом с Леной под ремикс песни «Ночь» Губина. Вот она — юный меломан, с утра репчик после обеду класика 90 годов. Лена обожала слушать плеер подруги, там музыка на каждый вкус. — А ты сегодня не слишком живенькая, девочка моя? — Лена скептически взглянула на подругу, которая сияла от счастья. — У меня свидание сегодня! — гордо объявила Аня, продолжая подпрыгивать на месте. — С крашем всех крашей? — Лена прищурилась, с интересом наблюдая за реакцией. Аня лишь усмехнулась. — Да… Кстати, новость, моего мелкого кузена помнишь? — Андрей вроде? Да, он учится с моим кузеном Лёшей. — Так вот, его сегодня девчонка облила шоколадом. Причём та самая, которая помогла тебе спастись из лап Олежки. — Оля? — Ага. Девчонки рассмеялись. Аня всегда жаловалась, что её двоюродный брат слишком высокого мнения о себе, и теперь её искренне забавляло, что он оптекал от шоколада. — Ну, значит, заслужил, — с усмешкой констатировала факт Лена. — Вообще, Оля — огонь, как и её мать. — О госпоже Пуше вообще все судачат! Вот она настоящая милфа. Отцы и преподаватели голову сворачивают, когда она приезжает за детьми, да и наши одноклассники тоже. — Знаю… — хитро улыбнулась Лена. Аня вдруг замерла и кивнула в сторону припаркованной машины. — Слушай, это твой отец? Лена удивлённо всмотрелась в знакомый автомобиль Воропаева. — Да… — В честь чего? Он же почти никогда тебя не забирает. — Сама в шоке. — Напишу тебе, как пройдёт свидание, а ты расскажешь, что хотел отец, — подмигнула Аня. Лена улыбнулась, а затем направилась к машине. Открыв дверцу, она сразу перешла к делу: — Предок, к добру ли? Всё нормально? — И тебе привет, дочь, — невозмутимо отозвался Александр. — Садись, пообедаем вместе. — Ладно… Давай. Она удивлённо посмотрела на него, но послушно устроилась в машине и пристегнулась. — Ну, рассказывай, что за экстренная встреча? — Лена скрестила руки на груди и прищурилась, с интересом изучая отца. Александр лишь усмехнулся, краем глаза наблюдая за дочерью, пока выруливал с парковки. — А я, значит, не могу просто так забрать свою дочь из школы и пригласить её на обед? Лена приподняла бровь. — Учитывая, что ты никогда так не делаешь… да, звучит подозрительно. — Может, я просто решил провести с тобой время, а? — спросил он с лёгкой улыбкой, но тут же добавил: — Хотя ты права, у меня есть ещё пара вопросов. — Вот и я о том же, — хмыкнула Лена, делая вид, что расслабляется в кресле, хотя на самом деле внутри её распирало любопытство. Машина мягко тронулась с места. — Ну, во-первых, — начал он, — ты уже решила, куда хочешь поступать после школы? — Можно второй вопрос, пап? Я сообщу, когда определюсь. — Хорошо, но времени у тебя уже не так много. Думай, Лена. Лена лишь кивнула, но тут же напряглась, когда услышала следующее: — А ещё у меня вопрос… Какие у тебя секреты с Катериной Пуше? Она резко повернула голову к отцу, вопросительно выгнув бровь. — С кем?! — Ты слышала? — Ну да, и почему-то я совсем не удивлена, что разговор будет именно о ней, — Лена добродушно ухмыльнулась, не сводя с отца внимательного взгляда. Александр слегка напрягся, но не подал виду. — Ты слышала мой вопрос. Мне отец Смирнова сказал, что Катя защищала тебя перед ним. Есть что-то, о чём я не знаю? Лена замолчала, но выражение её лица выдало больше, чем слова. Александр понял, что попал в точку. — Что я не знаю, Лена? Девушка вздохнула, пожала плечами и наконец призналась: — Ладно. Я попросила её о помощи, и она любезно согласилась. Олег тогда так "пошутил", что у меня реально возникло желание его прибить. Вот и захотелось обсудить это с женщиной, услышать её мнение. Александр чуть сильнее сжал руль, но потом перевёл взгляд на дочь. В его глазах появилось что-то тёплое, но вместе с тем лёгкое чувство вины. Он вдруг осознал, что Лене не хватало женского примера рядом, и это задело его больше, чем он ожидал. — Почему не позвонила Кире? — Кира бы потом всё тебе рассказала. А с Катей было легче. Она помогла, выслушала и не упрекала ни в чём. Просто… не знаю, почему я вспомнила именно о ней. Александр коротко кивнул, стараясь переварить услышанное. — Ладно, просто хочу, чтобы ты мне доверяла. Я ведь твой отец. Лена тепло улыбнулась. — Я знаю, пап. Доверяю… но… Он усмехнулся, чуть покачав головой: — Я понял. Да и не факт, что Кира рассказала бы мне всё. Лена закатила глаза, но уголки её губ дрогнули в улыбке. — Ох, ну конечно, папа… Александр почувствовал её настроение и усмехнулся в ответ. — какую кухню выбераем? — давай суши

***

Катя, сняв туфли, буквально упала на мягкий стул, который недавно привезли в её кабинет. Она устало вздохнула, сбросила пучок, позволяя волосам свободно рассыпаться по плечам, и с наслаждением втянула аромат лапши с морепродуктами, которую заботливо принесла Юлианна. Иногда они обедали вместе — еда, болтовня и возможность на мгновение выдохнуть от дел, лучший антистресс. — Лепесточек, что случилось? — Юля с любопытством покосилась на подругу, заметив, как та задумчиво вертит палочки в руках, явно собираясь что-то сказать. Катя медленно отложила коробку с лапшой, посмотрела на подругу и, чуть сощурив глаза, задала вопрос: — Юль, слушай, у меня к тебе вопрос. — Так… — та тут же насторожилась. — Что-то случилось? Я вся во внимании. — Я тут узнала, что вербовка моих детей в школу была по инициативе одного мужчины… Ничего не хочешь мне сказать? Юлианна виновато захихикала, на автомате закрутив в пальцах один из своих кудрявых локонов. — Ну… как тебе сказать… — Желательно прямо. — Ну, он попросил, а я не отказала… — Это пиздец как не прямо, Юль… Они обе рассмеялись, и Юлианна, махнув палочками в воздухе, добавила: — Да ну брось! Ты бы слышала, как он расхваливал школу! Я вообще-то удивилась, что он так вовлечён, знаешь ли. Такое ощущение, что он продвигал не саму школу, а идею видеть там тебя. Катя лишь покачала головой, продолжая жевать лапшу. Юлианна фыркнула, закатила глаза и внезапно заявила: — Да ладно, Кать. Мне показалось, что он хочет тебя увидеть, подумала — может, оно и к лучшему. Новое — старое знакомство. И ещё я вот подумала… Когда у тебя в последний раз был оргазм? Катя поперхнулась, чуть не уронив палочки. — Юль! — Ой, не давись, я серьёзно. — Гастрономический — пять минут назад, — отшутилась Катя, потянувшись за бутылкой воды. — А физиологический? И да, с человеком… Катя закатила глаза и чмокнула губами. — И при чём тут вообще Саша? — А-а-а, значит, всё-таки Саша? Не Александр, а именно Саша, — Юлианна прищурилась. — Юль, ну ты поняла… неважно. — Ну да, ну да… — Юля хитро улыбнулась, откидываясь на спинку кресла. — Я тебе так скажу: он так хотел, чтобы твои дети учились в этой школе, что я подумала — он хочет тебя. Зачем — не знала, но поняла: лишним не будет. — Она хитро улыбнулась. — А теперь я сужу по той статье после презентации, дело идёт именно к этому. Там же было столько химии, мать моя женщина, вы там почти что целовались. Катя вздохнула, сделала паузу, словно собиралась сказать что-то важное, и Юлианна тут же подалась вперёд, напрягшись от ожидания. — Это глупости, Юль. — Нет! — подруга протестующе подняла руку. — Ты явно хотела что-то сказать, давай выкладывай. Катя пожевала губу, глядя на неё, а потом решила: ну раз уж разговор зашёл так далеко, можно выдать малую часть правды. — У нас с Сашей был роман. — Сейчас?! То есть, я правильно поняла — он приметил тебя на какой-то выставке, захотел затянуть в свою жизнь, позвонил мне, пассивно заставил посоветовать тебе эту школу, и теперь вы вместе? — Нет, — Катя покачала головой, пригубив воды. — Это было много лет назад. Ещё до Антонио. Юлианна зависла, буквально застыв с палочками в руках, а потом ошеломлённо выдохнула: — ЧТО?! Катя улыбнулась её реакции. — Это было недолго. И очень давно. — А почему я не знала? — Юлианна округлила глаза. — Это что, типа топ-секретная операция «любовь Воропаева и Пушкарёвой»?! Катя засмеялась. — Ну, скажем так, это был закрытый проект. Юлианна покачала головой, всё ещё не веря услышанному. — Когда это было? Во времена Жданова? Вл время Пуше? — Нет, после Жданова, но до Антонио. Всё запутанно. Юлианна схватилась за голову. — Пушкарёва, блин, ты даёшь… Катя хихикнула — её девичью фамилию Юля называла только когда была безумно зла на Катю. — И почему это было таким секретом? Почему вы прекратили? Получается, он теперь хочет всё вернуть? Он что, за тобой следил всё это время?! — тараторила Юлианна, переваривая информацию. Катя устало сползла в кресле, откинула голову назад и закрыла глаза. — Ох, Юль, если бы ты знала, сколько всего произошло… Юлианна сделала глоток воды, посмотрела на неё, потом снова на коробку с лапшой и покачала головой. — Так вот почему он так заморочился с этой школой… Так вот почему он смотрел на тебя так, как будто ты его личный воздух, на этой призентации… Мать моя женщина, это же просто фильм. Катя только устало улыбнулась, а потом потянулась за горячим чаем который оставила ее секретарь. Юлианна всё ещё не могла прийти в себя. Она сидела, глядя на Катю широко раскрытыми глазами, и пыталась переварить услышанное. — Ну, давай, говори, — наконец выдохнула она, складывая руки на груди. — Только не начинай с фразы «это долгая история». Катя устало улыбнулась и, крутя в руках палочки от лапши, начала: — Ну хорошо… Это было, когда я переехала во Францию, — Катя нарочно не называла никаких точных дат и цифр, словно оберегая эти воспоминания, или сказать точно что бы у Юли небыло соблазна сложыть пазл до конца. — Тогда я была… новой, только пережившей развод, только начинающей понимать, какой хочу быть. Хотела доказать себе, что могу жить без страхов, без оглядки назад. Мне казалось, что теперь я свободна, могу дышать полной грудью, пробовать что-то новое, жить так, как не жила раньше. Без сомнений. Без привязок. Она сделала паузу, подбирая слова, но Юлианна уже видела — это было не просто воспоминание, это было возвращение в то время, когда всё в её жизни перевернулось. — А потом… — Катя чуть усмехнулась, но в её глазах мелькнула грусть, — потом появился Саша. Юлианна даже перестала дышать. — Где? Как? — В Париже. Он приехал по работе, и… ну, как сказать… — Катя улыбнулась с лёгкой ностальгией. — Это было мгновенное притяжение, химия, наваждение. Нам было очень хорошо вместе. Он увидел меня на одном мероприятии, мы разговорились, а дальше всё закрутилось, как снежный ком. Это было стремительно, ярко, насыщенно… Я даже не успела осознать, что случилось, но в один момент поняла, что он стал частью моей жизни. Юлианна схватилась за голову. — Офигеть. Просто офигеть. — Только длилось это недолго, — добавила Катя, и её взгляд потемнел. — Почему? Что случилось? Нет… он должен был жениться на этой дуре. Юлианна замерла, потом прищурилась. Она уже сама сложила эту картину и выругалась. . — Отец этой девушки шантажировал его. Он угрожал его семье, угрожал мне. Он настоял, чтобы Саша женился. — Йоб твою мать… — только и смогла выдохнуть Юля. Катя усмехнулась, но в её глазах мелькнула боль. — Я боролась, Юль. Правда. Но он не дал мне шанса. Сказал, что так будет лучше. Что я достойна другого, а не жизни в тени. — А теперь он что, хочет всё вернуть? Катя тяжело вздохнула. — Я не знаю, Юль. Я правда не знаю. Всё слишком сложно. Юлианна внимательно посмотрела на неё, склонив голову. — Но ты же всё ещё что-то к нему чувствуешь, да? Катя не ответила, просто сделала ещё один глоток воды. Юлианна прищурилась. — Лепесточек, ты знаешь, что я думаю? — Даже боюсь предположить, — усмехнулась Катя. — Что он не просто так начал весь этот цирк. Ты ему нужна. Всё это с твоими детьми, со школой, с тем, как он на тебя смотрит… Чёрт, Катя, он будто не просто хочет вернуть тебя, он хочет вернуть всё, что могло бы быть. Катя прикрыла глаза. — Ну, предположим. И что дальше? Юлианна подалась вперёд. — А дальше вопрос: ты этого хочешь? Катя задумалась. Хотела бы она этого? Хотела бы вернуть всё назад? Или, может, начать заново? Она знала, что это сложно реализовать. Секретов у неё слишком много. Юлианна внимательно наблюдала за ней. — Судя по твоему лицу, ты сама не знаешь ответа. Катя фыркнула. — Спасибо, Кэп. — Ну, зато я теперь в курсе. — Юлианна усмехнулась и подняла палочки в воздух. Она видела, что Катя хочет всё начать с ним заново и что, похоже, влюблена в него так же, как и он в неё. — Я ещё не решила, радоваться мне за вас или бить Воропаева палками, но я явно на стороне развития событий. Катя покачала головой, но улыбнулась. — Ты неисправима. — А ты ещё та загадка, Пушкарёва. Они засмеялись, и на мгновение стало легче, но Юлианна не собиралась упускать момент. — Так ты с Антонио начала отношения, чтобы забыть Воропаева? Они у вас так быстро завертелись, это было неожиданно… Катя задержала взгляд на чашке чая, потом медленно подняла его на подругу. — Да, правильно говоришь… — она сделала паузу, затем чуть тише добавила: — Я просто хотела не думать о Саше. Катя посмотрела в окно и взяла шоколадную конфету, перед глазами всплыло прошлое: «Катя вернулась во Францию с разбитым сердцем и раненой душой. Она пыталась не поддаваться отчаянию, твёрдо пообещав себе, что не позволит мужчине разрушить её жизнь. Она сразу с головой ушла в работу, в бешеный ритм, в котором невозможно было ни думать, ни чувствовать. Все вокруг удивлялись, как она вообще ещё дышит при таком графике. Сначала казалось, что помогает. А потом… Потом она осознала, что слишком загнала себя, когда начала терять сознание. Однажды это случилось прямо у выхода из офиса. Последнее, что она помнила — это лёгкий звон в ушах и резкая слабость в ногах. Потом темнота. Она открыла глаза в палате, свет резанул по зрачкам, в висках стучало. Где она? Что случилось? Голоса. Она слышала, как врач строго говорит кому-то: — Да вы совсем уже, настолько загружать беременную женщину! Да ещё в первый триместр! Она должна хорошо есть и побольше отдыхать. Тишина. Глухая, тяжёлая. Катя почувствовала, как что-то холодное пробежало по спине. Её пальцы невольно сжались в простыню. Она перевела взгляд на врача, не веря своим ушам. — Бе… беременная женщина? Голос её был глухим, словно чужим. Врач удивлённо моргнул и понял, что сказал лишнее. — Вы… не знали? Катя только молча покачала головой, а потом вдруг вспомнила, что в палате она не одна. Медленно повернула голову, и её взгляд встретился с глазами Антонио. Он сидел рядом, его лицо было полным заботы и лёгкого потрясения. — Ты… ты привёз меня сюда? — её голос дрожал. — Да, — мягко ответил он, и его улыбка была почти успокаивающей. — Ты упала прямо перед офисом, Катри́н. Напугала всех до чёртиков. Она хотела сказать что-то ещё, но врач перебил их: — Да, мадемуазель, у вас шесть недель. Поздравляю. Катя медленно села, придерживая голову. На автомате её рука скользнула к животу. — Спасибо, — выдавила она, но её голос был пустым, лишённым эмоций. Врач осторожно уложил её обратно на кушетку. — Полежите, я позову гинеколога, она вас осмотрит. Катя только кивнула, в упор глядя в потолок. Она чувствовала, как мир вокруг рушится и собирается заново, но в совершенно другой форме. Потом до неё снова дошло, что Антонио всё ещё здесь. Он не уходил, не сводил с неё глаз. — Поздравляю, Катри́н, — тихо сказал он. — Ты будешь прекрасной матерью. Только, пожалуйста, больше так не пугай нас, не падай в обмороки. Катя грустно улыбнулась… и заплакала. Сначала тихо, а потом настолько горько, что Антонио не выдержал и бережно притянул её к себе. — Что такое? — мягко спросил он, поглаживая её по спине. — Ты ведь рада, правда? Катя сжала пальцы в его рубашке, прижимаясь к его плечу, и покачала головой. — Катя, — он чуть отстранился, заглядывая ей в лицо. — Ты хочешь сказать, что он не будет рад? Я видел как твой друг смотрел на тебя, взгляд полный любви и желание. На этом вопросе она разрыдалась ещё сильнее. — Господи, что я сказал? Ладно, я буду молчать, только не плачь, хорошо? Катя глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, выпила предложенную врачом воду с глюкозой, умылась. Он никогда не видел ее со слезами на глазах, в офисе ее прозвали леденой леди. Когда смогла говорить, её голос был хриплым, но уверенным. — Антонио… можешь никому не говорить? Он кивнул. — Конечно. Но, Катри́н… что случилось? Тебе нужна помощь? — Спасибо за предложение, но я справлюсь. — Одна? — Да. Она держалась, но его пристальный, тёплый взгляд заставил её закрыть глаза и вздохнуть. — Я, наверное, поменяю страну. Мне нужно исчезнуть. Антонио вздрогнул. — Господи, Катя, о чём ты говоришь? Ты меня пугаешь. — Нет, не бойся. Просто… я не хочу, чтобы кто-то знал. Не хочу, чтобы обсуждали. Хочу начать с нуля. — Подожди, — он нахмурился, явно что-то обдумывая. — Давай так, сначала иди к врачу. Она тебя ждёт. А потом мы поговорим. Катя посмотрела на него, не понимая. — У меня есть вариант, который может тебе подойти, — добавил он. Она чуть прищурилась. — Что за вариант? — У меня мать из Италии, у нас на юге есть дом у самого моря. Это место… его никто не знает, туда даже туристы редко добираются. Там тишина, уединение, свежий воздух. И никто из знакомых не будет знать, что ты беременна. Катя задумалась. — Это слишком щедро, Антонио. Я не могу просто взять и жить в твоём доме. Это неправильно. К тому же хочу работать, мне нужна работа, я не могу ничем не заниматься. — Работать можно и дистанционо. Начал он серьозно, а потом  усмехнулся и соврал первое, что пришло в голову: — Будешь платить аренду. Катя приподняла бровь, явно не веря в этот финт, но промолчала. — Мы обсудим это позже. А сейчас — к врачу, Катри́н. Она встала, вытерла ладонью влажные от слёз щеки, тихо погладила его руку в благодарность… и направилась на осмотр. Антонио смотрел ей вслед, понимая, что Катя сильная. Чертовски сильная. Но даже самым сильным людям иногда нужно место, где можно спрятаться и просто пережить боль. Она вышла из кабинета, её шаг был чуть медленнее, чем обычно. Голова всё ещё гудела от информации, которую сообщила врач, а сердце стучало так громко, будто хотело пробиться наружу. Антонио, как истинный джентльмен, ждал её у двери, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Когда он увидел её лицо — слегка растерянное, но с лёгкой улыбкой — он выпрямился, его взгляд стал внимательнее. Катя опустилась рядом на лавочку, глубоко вдохнула и выдохнула, проводя ладонями по лицу, словно пытаясь прийти в себя. Потом повернулась к нему и тихо сказала: — Тони, у меня… подозрение на двойню. Антонио на мгновение застыл, а она рассмеялась, но в её глазах читался испуг. — Они пока не уверены, — продолжила она, кладя руку на живот. — Говорят, на восьмой-двенадцатой неделе уже будет точно видно, но… есть все признаки. Она вдруг выдохнула и пробормотала по-русски: — Мать-одиночка с двойней… Антонио нахмурился, не понимая. — Что? Катя покачала головой, чуть улыбнувшись: — Говорю, я в шоке, Тони… но это, наверное, подарок свыше. Она снова посмотрела на свой живот и мягко провела по нему ладонью. Антонио медленно кивнул, потом, усмехнувшись, выдохнул: — Я бы сейчас выпил. А тебе, наоборот, надо хорошо поесть. Пойдём? Она взглянула на него с благодарностью. — Пойдём. Но перед тем как встать, она вдруг коснулась его руки и чуть сжала. — Спасибо тебе. Правда. Ты не должен был так волноваться за меня… но спасибо. Я думаю что лучше если мы разедимся по домам. Антонио накрыл её руку своей и с тёплой улыбкой сказал: — Мы все люди, Катри́н. А ты мне симпатична, не могу оставить тебя в таком состоянии. Пока ты не поешь при мне я не отстану. Он подмигнул, помог ей подняться, и они направились к выходу из клиники. В этот момент у него зазвонил телефон. — Да… Катрин уже лучше. Просто переутомление, она слишком много работала в последние дни… Да, конечно, я сказал ей, что до конца недели у неё выходные. Она уснула в машине, сейчас буду её будить… Антонио откровенно лгал. Он видел по её состоянию, что Катрин не могла сейчас разговаривать по телефону, и она благодарно посмотрела на него. Они сели в его машину, и вскоре добрались до ресторана. — Здесь такое вкусное касуле, что ты пальчики оближешь, моя девочка… Они заказали ужин. Антонио попросил официанта налить в бокал из-под вина гранатовый сок и, торжественно подняв свой бокал с красным вином, произнёс: — За будущую мать. Катя улыбнулась и легонько стукнула своим бокалом с гранатовым соком о его бокал с вином. — Ты можешь мне ничего не рассказывать, это твоё личное дело… Но я не понимаю, почему ты должна исчезнуть. Мы живём в XXI веке, кому какое дело, что ты беременна и собираешься стать матерью-одиночкой? — Есть разница, — тихо ответила она, опустив глаза. — Я не хочу, чтобы об этом узнали. — А родные? Ты им не скажешь? Катя устало уронила голову на руку, прижалась лбом к столу. — Я не знаю… Я правда не знаю, Антонио… Знаю только одно: он не должен узнать. По многим причинам. — Слушай… давай я тебе помогу. Она непонимающе посмотрела на него. Антонио достал из кармана пиджака несколько невидимок — те самые, что сняли с её головы в больнице. За несколько секунд он скрутил из них нечто, напоминающее кольцо, и надел его ей на палец. Катя застыла. — Фиктивный брак, — коротко пояснил он. Она тут же выдернула руку и приподняла бровь. — Зачем тебе это? Мне говорили, но я не верила… Возможно, ты и смотрел на меня не так, как на всех девушек в офисе, но это явно не была влюбленость, скорее желание. Да, может, ты был бы не против закрутить со мной роман… но фиктивный брак? Да ещё для того что бы прикрыть меня с детьми? Антонио, ты добрый, я это поняла ещё раз, когда ты предложил мне пожить у тебя и работать онлайн, но… брак? Что ты скрываешь? Катя напряглась, пристально глядя ему в глаза. Она знала Антонио. Он добрый, но не настолько, чтобы предлагать фиктивный брак из-за беременности, даже если девушка ему нравится. После брака со Ждановым она слишком хорошо научилась разбираться в людях. — Катрин, в этом есть выход и для меня тоже. У меня… проблема. Большая проблема. Мы можем помочь друг другу. Раньше я не думал об этом, но сейчас меня осенило. — Что случилось? — Давай не сегодня, Катрин. Она закатила глаза и чмокнула губами. — Понял… Антонио тяжело вздохнул и продолжил: — Ты знаешь, большая часть моего бизнеса досталась мне от деда. Но он до сих пор у руля, у него огромные активы, и он решил составить завещание только перед своей смертью. Он человек старых принципов. Кремень. Сейчас, к сожалению, он болен неизлечимой болезнью, и именно сейчас собирается писать завещание. — И? — Мне угрожает один человек. Он обещает опубликовать мои… компрометирующие фото. Если дед это увидит, он может продать оставшийся бизнес, а для меня это будет катастрофа. Катя нахмурилась. — Какие фото? Антонио отвёл взгляд, потом усмехнулся. — Там я целуюсь с мужчиной. Она удивлённо приподняла бровь. — Ты… гей? — Бисексуальность — не миф, Катрин, — он улыбнулся, но в глазах мелькнула тень напряжения. — К тому же дальше поцелуев дело не зашло. Это была провокация. Если дед узнает… он не простит. А если я скажу ему, что женюсь, он обо всём забудет. Шантажист потеряет всякий смысл в своей угрозе. Просто выбросит фото в окно, а не заставит меня выкинуть два миллиона на его молчание. — Кто тебя шантажирует? — Один из работников в доме деда. Если я женюсь, он сразу поймёт, что сел в лужу. Я просто скажу, что это фотошоп, а невеста будет рядом. Катя сняла импровизированное "кольцо", положила его в ладонь Антонио и мягко накрыла её своей рукой. — Я так не смогу, — тихо сказала она, даже слегка погладив его пальцы. — Правда, не смогу. Врать всем… Фиктивный брак — это пережиток кино. К тому же, я жду ребёнка… или детей. Я буду матерью. И мне кажется жестоким говорить твоим родным, что это твои дети. Он накрыл её руку своей. — Катрин, тебе всё равно придётся врать. По-другому не выйти из этой ситуации. Если ты не хочешь, чтобы это стало новостью номер один, всё сделаем тихо. Из родных у меня только дед. Скажем, что ты моя невеста. Нам даже не нужно будет заключать официальный брак. — Дай мне подумать… — тихо сказала она, прикрывая глаза. — Конечно. — Сейчас я просто хочу спать… Завтра решу, что мне делать, Антонио…» Из воспоминаний Катю выдернул внезапный стук в дверь, заставив вздрогнуть и вернув её в реальность. Юлианна, всё это время наблюдавшая за ней, негромко возмущалась, что столько лет дружбы, а она даже не знала о романе Кати и Саши. Катя только слабо улыбнулась — наблюдать за тем, как подруга водит палочками по воздуху в такт своему негодованию, было смешно и трогательно. — О, а вот и развязка твоего личного детектива, который ты в голове проматывала, — хмыкнула Юлианна, откладывая чашку. — Войдите, — сказала Катя, обувая туфли. Дверь приоткрылась, и на пороге появился молодой курьер с аккуратной чёрной коробкой в руках. — Доставка для Катерины Пуше, — сообщил он с профессиональной улыбкой. Катя нахмурилась: — От кого? — Не указано. Просто передали вам. Юлианна ехидно приподняла бровь и прошептала: — Ну всё, подруга, беги. Судный день настал. Это точно бомба. Катя закатила глаза, усмехнувшись: — Юль, меня бомбы не берут, ты же знаешь. Подписавшись в ведомости, она приняла коробку, проводила курьера взглядом и с любопытством поставила её на стол. Чёрная матовая бумага, алый шёлковый бант. Выглядело роскошно. — Ну давай, открывай, — подбодрила Юлианна, с явным интересом подсаживаясь ближе. Катя медленно развязала ленту и сняла крышку. Внутри, на бархатной подложке, лежал изысканный набор украшений: колье и серьги с крупными рубинами, огранёнными в белом золоте. Камни мерцали в свете лампы глубоким, завораживающим сиянием — кроваво-алым, страстным, живым. Юлианна присвистнула: — Ну теперь точно понятно, от кого. Катя не отвечала. Она смотрела на украшения, чувствуя тепло где-то внутри. Ей было приятно. Чертовски приятно. Но она не могла его принять. Её пальцы вдруг наткнулись на крошечный белый листок, спрятанный под колье. Она развернула его и пробежалась взглядом по аккуратно выведенным буквам: «Знаю, что ты думаешь. Но даже не мечтай — я его не заберу обратно». Катя невольно улыбнулась. — О, этот мужчина знает, с кем имеет дело, — рассмеялась Юлианна, читая через плечо. — Он как будто предвидел твою реакцию. Катя глубоко вздохнула и аккуратно положила записку обратно. — Юль… я не могу это принять. — Почему? — Юлианна нахмурилась. — Тебе нравится? — Да, но… — Катя замялась, скользя пальцами по гладкому камню. — Это… — Это… красиво, дорого и слишком очевидно, что он чертовски в тебя влюблён, — заключила Юлианна. Катя покачала головой, закрывая коробку. — Мне нужно подумать, как вернуть. Юлианна хмыкнула: — Удачи. Судя по записке, он подготовился к твоему упорству. Катя усмехнулась, но где-то глубоко внутри знала — Юлианна права. Она второй раз вздрогнула, на этот раз от телефонного звонка, бросив взгляд на экран: незнакомый номер. Приняв вызов, она услышала знакомый, родной голос: — Катюша… это я, Павел Жданов. Катя мгновенно расправила плечи и тепло улыбнулась: — Здравствуйте, Павел. Рада вас слышать. — Как твои дела, детка? — Хорошо, спасибо. А ваши? — По-старчески, но тоже ничего, держусь, как могу. Катюш, мы сегодня вечером собираемся в ресторане… Хотели бы пригласить и тебя. Катя уже собиралась мягко отказаться: — Очень мило с вашей стороны, но может, лучше поужинаем втроём в другой раз? Только вы, я и моя самая верная фанатка — Маргарита. Она даже через трубку почувствовала, как он улыбнулся. — Катюш, у нас сегодня золотая свадьба с Марго. Пятьдесят лет! Мы очень хотим видеть тебя за нашим столом, не отказывай старику. Ты же знаешь — я святой, если смог выдержать Маргариту полвека! Катя засмеялась. Павел всегда умел найти нужные слова. — Да и кто будет остроумно парировать её колкости, если не ты? — Я приеду, Павел. Не брошу вас в этом «ужасе» одного. — Вот и славно. Сейчас скину тебе адрес… Меня Леша научил — я теперь умею отправлять СМС! Ну, почти. Почти освоил Вайбер… — Буду ждать, — тепло ответила Катя и завершила звонок, всё ещё улыбаясь. Юлианна наблюдала за ней, прищурившись: — Пойдёшь? Катя кивнула, снимая с плеч напряжение: — Да. Павел всегда был добр ко мне… А время, Юль, оно ведь не щадит никого. Бежит, как бешеное. И они предательски быстро стареют… Юля вдруг стала серьёзной, но затем с лёгким вздохом произнесла: — Это правда. После долгой паузы Юлианна вспомнила и громко сказала: — А мой Коля всю голову мне проел, мол, когда мы, наконец, шашлыки организуем? — Да, из-за погоды не получалось… но думаю, почему бы и нет — в эту субботу? Юлианна засияла: — Отлично! Всё, ты сказала — теперь не отвертишься. Катя улыбнулась и допила чай, чувствуя, как всё медленно возвращается в своё русло. Но где-то в глубине души она знала — вечер обещает быть не таким уж простым.