Часть 3

Кейс был небольшим, продолговатым, обит мягкой тканью внутри и запечатан временной меткой. Он даже не трогал крышку — бессмысленно. Её заклинания — хладнокровные, как и она сама. Откроется только в срок. И только если этого захочет мисс «я лишь исполняю протокол». Он не задержался в зале. Просто взял кейс — и убрал во внутренний карман под фартуком, будто это просто бумажник или салфетка. Отработал смену. Говорил с посетителями. Менял приборы. Подавал десерты. Но с каждым часом кейс казался тяжелее. Когда закрыл кафе, шёл домой медленно. Словно шаг за шагом проверяя, не изменился ли мир вокруг. Нет, не изменился. Всё тот же Лондон. Те же стены. Те же запахи. То же одиночество. Квартира встретила тишиной и слабым запахом остатков вчерашнего кофе. Он поставил кейс на кухонный стол — рядом с раковиной — и не открыл. Даже не дотронулся повторно. Если откроют… значит, возвращаюсь. Он опёрся руками о столешницу, уставившись в кейс. Возвращаюсь… куда? В магический мир, где его фамилия — проклятие. Где отца помнят по последней «Аваде», где мать умерла от руки той, кто теперь читает протоколы в деловом костюме. Или не возвращаюсь. Останусь здесь, в этом вонючем районе, в этих дешёвых стенах, без палочки, без магии… навсегда. Он не был уверен, чего боится больше. [Позже] Он приготовил себе ужин — что-то простое, на автомате: паста, немного овощей. Не потому что хотел есть — потому что надо. Пока резал, мысли вертелись. Грейнджер. Мисс всепоглощающая этика. Безупречность. Железобетонный контроль. Он подметил, как у неё дёрнулась скула, когда он подошёл. Как в её голосе колыхнулась сталь, когда он бросил первую фразу. “Ты ведь всё ещё считаешь, что я ничем не отличаюсь от своего отца.” А она даже не опровергла. Он знал, что вызвал у неё искорку настоящей ненависти тогда, в квартире. Увидел, как в глазах мелькнул огонь — мимолётно, едва, но достаточно. Она хотела убить его. Ровно в ту же секунду, в которую он хотел убить её. А потом — собралась. Выпрямилась. Произнесла “протокол” голосом, будто зачитывала некролог по привычке. Он сел за стол. Попытался есть. Не смог. Желудок сжался, как будто мысли заняли и его тоже. Он отодвинул тарелку, засунул всё в холодильник. Выключил свет. Ты не заслуживаешь возвращения. Не заслуживаешь прощения. Да ты вообще ничего не заслуживаешь, Малфой. Лёг. Долго лежал. Слушал, как в голове ходят её каблуки. Стук-стук-стук. Их встреча повторялась в памяти, как заевшая пластинка. Он уснул только под утро. Без снов. Но с ощущением, что в завтрашнем дне будет что-то ещё хуже, чем сегодня.