Часть 5

POV: Oliver Мария вошла в квартиру, будто ничего не случилось. Спокойная, уверенная. Словно не выбежала отсюда час назад в слезах. Я поднялся с дивана, устало глядя на неё. — Мария… — начал я, но она перебила меня, шагнув ближе. — Ты был прав. Я замер. — Я испугалась, но не из-за тебя, — продолжила она, голос звучал ровно, слишком ровно. — Из-за себя. Мне нужно довести дело до конца, чтобы понять, кто я. Я посмотрел на неё с сомнением. Что-то здесь было не так. — Значит, ты… — Мы убьём его, Оливер. — Она заставила себя улыбнуться, и эта улыбка только усилила моё беспокойство. — Но для этого мне нужно выглядеть идеально. Я нахмурился. — Что? — Ты был прав, куколка — не моё прозвище. — Она склонила голову набок, пристально глядя на меня. — Но знаешь, что мне нужно? Платье. Для убийства. Она взяла меня за руку, её пальцы крепко сжали мои. Я колебался. В груди неприятно кольнуло — что-то было не так. Она слишком быстро сменила настроение, слишком легко вернулась к нашему делу. Но я ничего не сказал. Просто тяжело вздохнул и кивнул. — Пошли. Мы вышли в ночь, и её пальцы ещё крепче сжали мои. Что-то изменилось. Я чувствовал это, но не понимал, что именно. Мария что-то задумала. И мне предстояло это выяснить. Торговый центр встретил нас гулким эхом голосов и ярким светом витрин. Мария почти не говорила всю дорогу. Обычно её молчание означало одно из двух: либо она злилась, либо что-то обдумывала. Сейчас я не мог понять, что именно. Когда я в очередной раз попытался выяснить, какого чёрта тут происходит, она, к моему удивлению, резко остановилась у витрины с тенями для век. Просто смотрела на них, избегая моего взгляда, будто я вообще не стоял рядом. А потом взяла меня за руку и потянула в сторону магазина. Я воспрянул духом. Может, наконец, удастся понять, что у неё в голове? Мы вошли в один из тех магазинов, которые я бы назвал «терпимыми». Входил в мою первую пятёрку — значит, уже хорошо. Но на этом приятные моменты закончились. Мария тут же разделилась со мной: направилась к платьям, а меня, не особо спрашивая, отправила в секцию белья. Я прищурился. — Ты серьёзно? Она лишь бросила через плечо: — Выбери мне что-нибудь. Ты же знаешь, что тебе нравится. И исчезла между вешалками. Я нахмурился, но делать было нечего. Окинул взглядом всё это кружевное безобразие и задумался: если это всё ради убийства, какого чёрта её волнует нижнее бельё? Пока я рассматривал варианты, украдкой бросал взгляды на неё. Обычно Мария выбирала одежду тщательно: смотрела на качество ткани, проверяла швы, придирчиво рассматривала каждую деталь. Сейчас же она хватала в руки первое попавшееся, даже не сверяясь с размером. Будто ей вообще было всё равно. Но одно я заметил сразу: она постоянно оглядывалась. Будто кого-то искала. Будто проверяла, не следят ли за ней. Подозрительно. Вскоре она подошла ко мне, неся в руках гору платьев и, к моему удивлению, несколько рубашек для меня. — Ну и толпа! — воскликнула она нарочито громко. — Ты же не против, если мы воспользуемся одной примерочной? Здесь вполне просторно. Я чуть не поперхнулся воздухом. Полуголая Мария. В одной примерочной. Со мной. При толпе людей. Нет. Нельзя было этого допускать. В голове уже созревала идея сослаться на заразную кожную болезнь, но она не дала мне времени. Просто схватила за запястье и потащила за собой. — Мария, — попытался я возразить, но она не слушала. Продавщица сначала удивлённо смотрела на нас, но потом пожала плечами и провела в просторную примерочную, бросив на меня сочувствующий взгляд. Он буквально говорил: держись, парень, ты не первый. Я нахмурился, когда Мария закрыла дверь и наклонилась ко мне. — Что, чёрт возьми, происходит? — выпалил я, напряжённо следя за ней. — Зачем тебе столько платьев? Но вместо ответа она молча закрыла мне рот ладонью и… прижалась всем телом. Я замер. Грешным делом подумал, что она пытается загладить неприятный осадок после ссоры. Может, просто решила меня соблазнить? Но, в следующий момент, Мария резко отстранилась и заговорила быстро, приглушённо: — За мной следят. Я нахмурился сильнее. — Что? — Дом набит жучками, — продолжила она, оглядываясь по сторонам, будто проверяя, не слушает ли нас кто-то ещё. — За нами наблюдают, делают ставки, убью я или нет. В любом случае меня используют. И заплатить не собираются. Мой желудок сжался в тугой узел. Я смотрел на неё, ожидая подвоха. Но Мария не шутила. И вот тогда я понял, почему она устроила весь этот цирк. Почему выбрала столько платьев, почему вела себя так стервозно. Три недели подготовки Добравшись домой, мы, наконец, смогли обсудить детали предстоящего убийства. Без спешки, без посторонних ушей. С тех пор начались тренировки. Я учил Марию, как стрелять с высоты, как обходить охрану, как лгать так, чтобы тебя не поймали на этом даже профессионалы. Она схватывала всё на лету, а жажда крови, которую она демонстрировала "на показ", становилась всё сильнее. Иногда я боялся, что это не просто игра. Что однажды она вспыхнет по-настоящему и перестанет различать цель и случайных людей. — Держи руку ровнее, — я осторожно поправил её запястье, когда она целилась в мишень. Мария стиснула зубы и выдохнула: — Я и так держу ровно. — Ты дёргаешься перед выстрелом. Если тебя заметят на крыше, у тебя будет один шанс. Всё. — Я сделал шаг назад, наблюдая, как она снова берёт прицел. Выстрел. Пуля прошла точно в цель. Она повернулась ко мне с победной улыбкой, но в глазах блестел огонь, который мне не нравился. — Видишь? Я справлюсь. Я кивнул, но внутри что-то сжалось. — Ты действительно готова? — как-то вечером я задал ей этот вопрос, когда мы сидели на полу в нашей квартире, окружённые картами и схемами. — Что за глупый вопрос? — она даже не подняла глаз, делая пометки в блокноте. Три недели пролетели слишком быстро. Я надеялся до последнего, что мы сумели убедить головорезов: Мария действительно жаждет мести, и остановить её невозможно. И вот… Джеймс, убийца её отца, должен был выйти на свободу. Формально он уже был мертвец. Его ждали на мушке не только мы — у него хватало врагов. Но меня не покидало ощущение, что что-то идёт не так. Мы с Марией продолжали осторожничать. О слежке за нашим домом никто не забывал, и каждое слово приходилось тщательно взвешивать. Они слушали. Они наблюдали. И мы должны были играть свою роль до конца. Я больше не радовался продвижению дела. Больше не верил, что смерть Джеймса решит что-то для Марии. Что это хоть как-то сможет освободить наши души. Но я продолжал помогать ей. Потому что не мог иначе. — Этот тип не так прост, как кажется со стороны, — как и в последние вечера, мы сидели на полу среди разбросанных пергаментов, карт и заметок, совершенствуя план. Завтра всё изменится. Мария устало потёрла глаза, пробегая взглядом по записям. — После полудня его выпускают, встречает жена. Они живут в центре, недалеко от церкви. Напротив стоит магазинчик. Если мы сможем туда пробраться, успех гарантирован, — протянула она. Я покачал головой. — Нет. Там куча охраны, это самоубийство. Нам нужно обезопасить себя, отвести подозрения. Нас легко могут засечь камеры. Мы должны убрать его в толпе, среди людей. Мы часто бывали в той церкви. Я давно успел оценить количество охраны. — Это новый магазин, камеры, скорее всего, поставят завтра или послезавтра, — лениво пробормотала Мария. — А что если спрятаться в туалете перед закрытием? Дождёмся, пока всех выгонят, а потом проберёмся на верхний этаж. Оттуда отлично видно его балкон. — Глупо, — задумался я. — После отсидки он вряд ли захочет задерживаться дома. К тому же его жена и ребёнок не виноваты. Не стоит заставлять их это видеть. Мария сжала в пальцах уголок пергамента. — Значит, надо застать его одного. Должен же он выходить из дома когда-то. Она несколько раз проговаривала наш план, снова и снова находя в нём изъяны. — Подкараулю его в машине, а твоя задача — создать элемент неожиданности. Ты отвлекаешь, я стреляю. Всё просто. Я усмехнулся. — Коварно, — протянул я. — Надеюсь, его жена после долгого... отпуска заставит его заняться домашними делами. Подождём, пока отправит выбрасывать мусор. Мария покачала головой. — Он знает, что его заказали. Вопрос времени, когда он покинет город. У нас нет времени ждать. Она выдохнула, глядя на меня пристально. — Завтра всё закончится. Мы оба понимали: это был наш последний мирный вечер. Завтра всё изменится. В какую сторону? Это знали только высшие силы. — Правда или действие? — вдруг спросила Мария. Я оторвался от своих мыслей и взглянул на неё. — Правда. — Каковы наши шансы? — Она пыталась выглядеть спокойно, но я заметил, как нервно постукивает пальцами по колену. Я сделал вид, что глубоко задумался. — Нулевые. Завтра упадёт метеорит, нас сожрут крокодилы, а в общественном месте на нас нападут головорезы. Мария вскинула на меня взгляд, и я ожидал, что она раздражённо закатит глаза. Но вместо этого вдруг рассмеялась. — Я же серьёзно спрашиваю! — И я серьёзно отвечаю, — пожал я плечами. — Бандиты часто угрожают жертвам в общественных местах — так не остаётся шансов дать им отпор, слишком много свидетелей. А крокодилы, между прочим, живут не только в воде. — Хорошая аналогия, — пробормотала Мария, всё ещё улыбаясь. — Кто знает, может, завтра я обнаружу в кровати лошадиную голову? Я наклонился к ней ближе и понизил голос: — А хочешь, устрою для тебя такое? Поможет отвлечься. Её глаза на мгновение расширились. — Ты слишком хорошо знаешь мои вкусы, — усмехнулась она, но я видел, что напряжение в плечах чуть ослабло. — Конечно. Я же внимательный, — я ухмыльнулся и лениво потянулся, наблюдая за ней краем глаза. — К тому же, если ты завтра останешься жива, нам нужно как-то отмечать. Мария покачала головой, но в уголке губ её мелькнула улыбка. Почти. Она не была уверена, шучу я или говорю всерьёз. А вот мне было не до шуток. — Правда или действие? — спросил я, наблюдая, как Мария нервно постукивает ногой. — Действие, — ответила она без колебаний. Я ухмыльнулся. — Потанцуй со мной, милая. — Ну уж нет, — выдохнула Мария, покачав головой. — Не перед завтрашним. — Да что ты? — Я прищурился, с интересом наблюдая за её реакцией. — А когда ты танцевала последний раз? Мария вскинула брови, явно удивлённая таким поворотом. — Хм… танцевала… наверное, когда работала в клубе Амелинского. С тех пор были другие мысли и планы. — Лёгким движением она тронула моё плечо, как будто хотела подчеркнуть, что это действительно было давно. — А давай куда-нибудь сходим, — предложил я. — В городе миллион мест, где можно потанцевать. Если память мне не изменяет, ты говорила, что двигаешься неплохо. Мария прищурилась. — Я прекрасно танцую, и ты отлично это знаешь! — Тогда докажи. — Не может быть и речи. Не то настроение. — Она вздохнула и отступила назад. Я почувствовал лёгкое разочарование. — Ну-у-у, — протянул я, наклоняя голову. — Раньше с тобой было веселее. Мы убивали владельцев клуба, угоняли байки… — Это было всего раз! — Её губы тронула улыбка, которую я так любил. Я подошёл к музыкальному центру и, присев перед ним на корточки, продолжил: — Но если Магомет не идёт к горе… — Ну и ну! Ты сегодня просто кладезь древних пословиц. — Она закатила глаза, но не сопротивлялась, когда я взял её ладони в свои. Музыка зазвучала, и мы легко заскользили по комнате, уверенно двигаясь в одном ритме, ловя дыхание друг друга. После всех этих недель подготовки, страха, напряжения — танец казался глотком свежего воздуха. Мария аккуратно перешагивала через разбросанные бумаги с планами убийства, но при этом не сбивалась с темпа. — Где ты научился так танцевать? — спросила она, ловко разворачиваясь под моей рукой. — Что за дурацкие вопросы? — Мне польстил её комплимент, но говорить о прошлом не хотелось. — А ты? — Думаю, у меня это от природы. — В её голосе скользнула самодовольная нотка. — Поэтому и спрашиваю. Врожденный талант или результат многолетних тренировок? Я не ответил. Просто крепче сжал её талию и закружил ещё быстрее. Музыка стихла, но мы не отступили друг от друга. Я чувствовал, как тепло её тела проникает сквозь тонкую ткань платья, и на секунду мне показалось, что время замерло. Завтра всё изменится. Завтра мы можем умереть. Но сейчас… Мария вдруг потянулась ко мне и поцеловала. Я не стал спрашивать, что это значит. Просто поддался. Если это наш последний вечер в безопасности, если завтра всё может рухнуть, то стоит провести этот момент на полную катушку. Я подтолкнул её в сторону кровати.