3, в которой начинается кооператив и наконец чувствуется не только смрад застарелого говна.

      Поведя носом от душного смрада в этой дыре, Варфоломей неуютно переминался на пороге, если его определять по началу беспорядка, потому что как такого входа не было, брезгуя даже опираться на стены вокруг. Он скромно (на самом деле гадливо) наблюдал за перешагивающим разные массы кротом, оставаясь на месте, скидывая это на непослушание ног. А крот и не настаивал: он сейчас остановился посреди всего этого, глупо лупя глазами, на что так и напрашивалось сказать едкое: “чё, обосрался?”, так тупо тот выглядел. А может приход случился от его грибов? Дозанулся?       В любом случае, догадки рассеялись, когда тот протянул растеряно: – Братан, я забыл, у меня нет другой одежды.       “Ну на тебе!” – пронеслось в голове, сопровождаясь мысленными матами со стороны авторов.       – Может... – Крот стал озираться, пытаясь зацепиться за что-то взглядом, – может... – Он схватился за свою грудь, оттягивая зипку, и, вдруг, опуская голову, – о! Возьми мою кофту! Я ваще норм переношу холод, но вот ты, – он окинул дрожащее тело взглядом, – ну, в общем, на, братан. Не надо твоих благодарностей, отработаешь натурой. Видук залился смехом, в руках неся свою кофту, тыкая её в грудь гнома. Она тоже неприятно пахла, была не первой свежести, да и вообще измазана в земле и, может, чем-то похуже, но было неловко отказывать. Да и не в его положении выбирать. “У этого дебила еще и шутки отвратительные.” – Подумал гном, надеясь, что это было всё же шуткой.       Крот, пресекая все неуверенности Варфоломея, шагнул ближе, расправляя кофту, и перебросил ее за спину гному, помогая накинуть на плечи. “Может он решил, что я просто инвалид и не могу сам одеться?”.       В любом случае, кофта была натянута (хотя скорее весела из-за рейперских замашек с оверсайзом) и грела. Уже и мысли пропали о нежелании носить такую грязную вещь, даже если у самого в попе песок застрял.       – Слушай, браток, у меня тут есть пара тряпок. Может, дойдем до воды и.. – крот кивнул куда-то на рукава, где спрятались ладони, вопросительно наклоняя голову набок. Варфоломей глянул на свою ладонь, быстро сжимая её в кулак, скрывая повреждённые руки.       Видук прошёл мимо, не замечая жеста (может и у него есть чувство такта), подхватив гнома под локоть, направляя обратно по пещере к воде.       Подойдя к кромке лужи, Видук отпустил локоть и стал стягивать ботинок, наступая мыском на пятку. На характерный непонимающий взгляд Варфоломея, он просто пожал плечами.       – Другого ненужного тряпья нет. Будут носки.       Не сдержав скривившееся выражение лица, Варфоломей рефлекторно отступил на шаг. Крот заржал, уже стягивая один носок и подпрыгивая на другой обутой ноге: не слишком тупой гад, не стал в носках наступать на песок.       – Да чё ты ссышь, брат! Мои носки прекрасной выдержки, – и опять заржал как конь, уже босой стоя на мокром и представляя взгляду гнома свои грязные, почти стоящие колом, носки.       Варфоломей дёрнулся в сторону, намереваясь уйти, но крот закинул руку на плечи, подсовывая свои носки прямо под нос. Чувство прекрасного у гнома было задето и безвозвратно изувечено.       Ведук утянул гнома за собой на колени ближе к воде и сунул руки того в лужу, не позаботившись о висящих рукавах. Те неприятно потяжелели и холодили кожу только согревшихся запястий. Крот поболтал руками Варфи в воде, доставая их и проводя по ним лапой.       – Хм, не очистилось. Грязь смешалась с кровью и застыла. Надо бы, типа, отодрать её и обвязать носками?       Взглянув на носки, уже отложенные на бережке, гном брезгливо повёл носом, тряся руками, чтобы капли слетели с рук.       – С такими бинтами не думаю, что пойдёт на пользу.       Крот взял в руки носки, став полоскать их в воде, действительно пытаясь, что удивительно, исправить ситуацию. Гном тоже опустил руки в воду, думая размочить засохшие корки на ладонях. После, пока Варфоломей отдирал, отщипывал и отковыривал от болевших рук все грязные участки, Ведук нарвал носки на лоскуты, подготавливая для перевязки, помогая разобраться с руками.       Закончив наконец с этими пытками, Варфоломей встал, отряхнув колени уже с менее неприятными ощущениями в ладонях, и окинул взглядом пещеру который раз.       – Так... ты уже искал выход отсюда?       – Да не особо, амиго. Мне тут с кайфом, – крот тоже встал, закинув руки за голову, – но я что-то засиделся тут. Моя студия и фанаты ждут, так что мы заодно, бротельник. А теперь, с Вашего позволения, история о поисках выхода пойдёт от моего лица. Удивительно везучие гадёныши, плутая по каменной мгле закоулочков, не на радость жаждущим крови читателям, так и не наткнулись на ждущих в тенях всяких разных и тому подобных.       То камень упадёт, а у кротов удивительно (в сравнении с их зрительной инвалидностью) чуткий слух. То гномская удача сыграет, стукнув Варфоломея о косяк именно в сторону нужной стороны. В общем не было ничего интересного для нас. Но вот они уже и искусали губы, так журчало в животе. Без еды и сна пару недель было довольно утомительно даже для таких существ.       Под ногами стало неприятно чвакать. Начались галлюцинации. И в очередной свет в конце туннеля (даже для слепого крота, не спрашивайте; что только не привидеться в бреду, правда грибном ли или голодном?) и отбитую о сталактиты шишку на голове Варфи крот подсаживает его голую задницу по направлению вверх, и, о боги, шишка не встречает очередной поцелуй с каменным навесом. Это действительно проход!       Правда, честно сказать, оба жителя этого мирка не особо высокенькие.. и шансов достать до поверхности уже мокрой свободной земли было маловато. Были приняты попытки и встать на плечах Видука, и подпрыгнуть ему, и даже подпрыгнуть, стоя на плечах, Варфоломею, как бы Вы это ни представили себе.       В общем, жалкие попытки кончились, зато этим двум удачливым задницам почти сразу пришли на помощь: не зря эта дырка казалась удивительно идеально круглой, а рядом подозрительно воняло (Варфи думал, это от крота и его вещей на нём). Вполне говорящая на понятном языке голова показалось с рассветом. А мы, Всевидящие, уже знаем, что это обслуживающий канализацией местного городка Аэстез.       Совершенно карикатурно и с нашей стороны понимающе скривив лицо, бедный рабочий достал двух вонючих обдолбанных очередных залезших в канализацию бомжей. И что только не твориться, да ещё и прямо в центре такого солидного города!       Два мокрых существа из канализации не могли не понизить уровень культурной развитости всего города: оглянувшихся было много, даже учитывая то, что вылезли они в каком-то переулке выходящим на площадь. Здания вокруг были из тёмного камня высокие и узкие. Они отбрасывали не то таинственную, ни то зловещую тень на всё вокруг. Естественный свет не могло соревноваться и противопоставить им. Они завладели городом, они и есть город. Окна были высокие – жители чтили приватность и не вмешивались в дела других. Даже бросая взгляды по направлению в переулок, не разрешали себе чего-то большего, чем краткую оглядку.       Зелени не было – всё заполонили бездушные холодные камни. Но и в этом было своё очарование. Хотите верьте, хотите нет, но каждому в этом городе было комфортно в этой клетке. Она была построено с особой тщательной токсичной любовью, отравляющей с детства, заставляющей притереться и не знать другого, не желать. Как жертва не смогшая уйти от своего личного тирана.       Высокие колонны зданий напоминали сказку о заточении принцесс. А грязным пятном на этом идеально выштруденном городе оказались они – грязные гном и крот. Варфоломей, не отличающийся независимостью, сразу покраснел, неловко прикрываясь бородой, хотя она выглядела не лучше, чем всё остальное, а не чувствующий атмосферу крот закинул свою лапку на его плечо и громко выдохнул, бросая ни то гному, ни то так ничего и не сказавшему рабочему: – Ну наконец-то! Думал, помру в этой дыре. Рабочий брезгливо обвёл их взглядом, ясно давая понять, что им не мешало бы свалить и не пригораживать ему путь к работе, раз благодарны. Но смущённый Варфоломей не оставлял попыток подняться в глазах окружающих и узнать, где можно было бы переодеться и помыться, поэтому он отпихнул крота, как будто они не вместе из нечистот только что выплыли, и обратился к единственному близ стоящему жителю городка, хоть он и не особо приветливо от них отходил, прикрывая нос – а сам то работает и не в такой вони! Вон выпендрёжник какой.       – А, помыться хотите, да? Ну это тогда вам в нашу баньку стоит заглянуть, заодно и попаритесь! – вспомнив историю он залился хохотом, одной рукой придерживая свой слишком уж увесистый живот, а второй все еще прикрывая нос. – Я вообще заглядываю туда частенько. А вот вчера представляете..       И все-таки Варфоломей пожалел, что решился обратиться к работяге. Полчаса он и Видук выслушивали историю о том, как некий Скинисайз, о котором понятия они не имели, уронил мыло в душевой, нагнулся за ним, ну и в общем.. не думаю, что стоить вам это рассказывать до конца, который вы можете и сами предугадать. И, ура, после десятиминутной еще более точной оценки происходящего в душе, они наконец-то добыли информацию о нахождении улицы, на которой находилось это прекрасное заведение.