Твоё дыхание на моих губах

      

“Мне бы хотелось, чтобы любовь сама по себе была идеальна

Мне бы хотелось, чтобы все мои недостатки могли быть скрыты

Я вырастил цветок, который не может расцвести, в мечте, которая не может сбыться

Мне очень жаль, но это ненастоящая любовь, ненастоящая любовь”.

       Карие глаза парня не отпускают взгляд серых глаз девушки, Кайя непроизвольно сделал шаг навстречу, следом один шаг отражением другому, его правая сильная ладонь неосознанно касается поверхности зеркала. Дыхание перекрывает, в ушах звон и ощутимо только, словно в горле бьётся сердце, стройные ноги шатенки предательски задрожали, земля ушла из-под ног, но Кайя вовремя поймал её, сильные мужские руки накрепко обхватили тонкую талию девушки. Удар током, по телам обоих протекает электрический заряд в несколько вольт, время застыло, кровь подобно цунами льётся по венам... Хрупкие пальцы аристократки схватились за область выше локтя рук незнакомца.        Он чувствовал одержимость – одержимость этой девушкой, их окружил свет, отражением в том самом зеркале стали потерянные от ядовитой любви, в игре под названием «жизнь» нет победителей, цена одного проигрыша соразмерна на двоих, храня молчание, Сонмез покрепче прижал девушку к себе, поддавшись вперёд, полной грудью вдохнул восхитительный аромат её волос, слышать сбивчивое дыхание, любоваться прекрасным зрелищем, как столь ранимое создание тает в его руках, словно первый снег, при соприкосновении с горячей ладонью.        По щекам Нары потекли неприятно обжигающие слезы, в горле застрял ком, тщетно пытаясь вдохнуть, она окончательно выпала из реальности в момент, когда незнакомец напористо впился в её мягкие губы своими.        Нахалу даже не помешала разбитая только вчера губа, зациклилась пластинка сознания: «Хочу её, только её одну, она обязана быть моей». Любитель искусства тату, самый настоящий сторонник анархии, никогда не был эгоистичным, его с детства сломали, вынуждая подстраиваться под других, внушили основополагающую установку: «Твои собственные чувства не стоят ровным счётом ничего, научись понимать боль других, но свою боль закопай как можно глубже, станет невыносимо? Никогда не смей признаваться в этом даже самому себе, ты эмпат, такова твоя участь, испытывай сочувствие, но проживай бурю боли в одиночку, твоя сила — твоё проклятье».        Мокрые ресницы девушки задрожали, надломилось внутри неё что-то, надломилось с ужасающим треском, изящные пальцы её левой руки коснулись напряжённой шеи старшего внука Халиса-аги, мягкие, полные восточных мотивов губы девушки, поддавшись, стали частицей аккордов страсти.        Кайя стал прожжённым напором, его губы не ласкали, а пожирали без остатка, белым пламенем он сгорал в огне ядовитой любви.        За их спинами бесшумно закрылась дверь комнаты Кайи, отныне им уже никто не сможет помешать, сбитое к чертям дыхание, голова не соображает, в эти самые минуты Сонмез не мог дать здравого отчёта своим действиям, волнительным шёпотом шатен произносит пару строк прямиком в губы девушки, всё становится вихрем, с трудом сдерживая себя, он медленно с каждым шагом всё ближе и ближе подводит её к кровати и наконец заваливается вместе с ней на чистую постель.       

К:– Чёрт возьми, как только я увидел тебя, я окончательно потерял голову...

       Девушке казалось, что кислорода катастрофически не хватает, она смиренно лежала на спине и, поднявшись на локтях, неотрывно держала зрительный контакт.        Светло-карие глаза парня до мороза по коже бросали в чистейшего рода дрожь, выразительный острый взгляд древесных оттенков при соприкосновении солнечных лучей, что пробиваются в комнату через окна и плохо зашторенные шторы, превращают зеркало его души в насыщенные виски, хищный взгляд в совокупности попадания солнца завораживает.       

На долю этих двоих, разделённую поровну, выпала слишком тяжёлая ноша.

       Всё стало всем и ничем одновременно, два пламени столкнулись по единому желанию сгореть дотла в океане нежности утренней композиции, мосты под названием «рамки» полыхают ярчайшим заревом за их спинами, последние греховные аккорды ощущаются непрерывно сладким французским поцелуем, взаимные прикосновения губ, языков, наполненные негой, спешить незачем, сплетаясь, языки влюблённых изучали друг друга. Углублённым танцем страстей они тонуть в пучине гедонизма наперекор с безумием, чувствуется вкус жизни во всех её красках, каждое трепетное прикосновение равно – ожог, целая вереница ожогов клеймом кровосмешения.        Пальцы девушки нашли конец чёрной майки парня, одним движением она задрала майку наверх и лицезрела обнажённый торс, на котором видны кубики, сильная грудная клетка Сонмеза нервно вздымалась, её тонкие пальцы шлейфом легли на его грудь, тёплые прикосновения становятся поглаживаниями, остатки рассудка теряются в потёмках вожделения. Время – бесконечный поток в песочных часах, медленный такт бурей сменяется рваными действиями, между молодыми людьми искрит желание слиться воедино, вновь острая нехватка воздуха, они разорвали пылкий дуэт губ, пытались отдышаться.        Нара чувствовала неумолимое головокружение, сильное волнение стало причиной неприятной тошноты, что билась посреди горла.        Но даже это не могло остановить распалённого обладателя больших амбиций и жгучих карих глаз, Кайя на интуитивном уровне почувствовал неладное самочувствие таинственной незнакомки, неохотно отстранился, оставляя её одну в постели, а сам подошёл к дальней тумбочке, взял чистый стакан и из графина налил прохладную воду, вернувшись к ней, он спокойно протянул ей стакан, размышляя, вдумчивым взглядом обвёл побледневшую от волнения девушку и допустил мысль:       

К:– «Она бледная, словно поганка, вся трясётся, будто листья на ветру под конец осени, понятно, значит, она не тронута никем прежде, я, конечно, подозревал, судя по её неумению целоваться, но теперь наверняка уверен».

       Но вслух он мягко произнёс совсем другое, ему хотелось успокоить эту лань, ведь она смотрела на него так невинно.       

К:– Тише... возьми, выпей воды, тебе нужно успокоиться.

       Нара дрожащей рукой переняла стакан из рук мужчины, она нервно сделала несколько глотков, по-прежнему не спуская глаз с незнакомца, после с тихим стуком поставила стакан на прикроватную тумбу, дева молча наблюдала, как шатен ушёл из досягаемости поля зрения, до её слуха донёсся характерный щелчок поворота ключа в замке двери, вздрогнув, она застыла, сердце истерически стучало в грудной клетке, тело словно окатило чаном сухого льда, по вине нервов желудок неприятно скрутило.        Вернувшись, Сонмез скинул с себя ненужную майку, на его теле можно увидеть множество самых разных татуировок, заметные рельеф мускулы, он сел на край кровати и принялся снимать цепочку с шеи, одно следом за другим — серебряные кольца, тем самым ментально «обнажаясь» перед девушкой, последнее кольцо в суматохе одиноко падает на пол, ударяясь о паркет, всё происходит очень хаотично, Кайя окончательно теряет остатки самообладания. Застёжка платья легко поддаётся рукам парня, он буквально стаскивает ненужную вещь и без промедлений бросает в дальний угол комнаты, снимает свои брюки и остаётся в одних боксерах, весь распалённый, будто железо в мастерской.        Сонмез, ощущая шторм нежностей в виде засосов на шее, ключицах, сильных плечах, едва слышно постанывал, он обильно смочил указательный и средний пальцы слюной, другой рукой без усилий, ведь девушка сама шла ему навстречу, широко раздвинул её худые ноги, возиться и медлить Кайя точно не намерен, он разорвал боковые части кружевных трусиков и, сняв их, швырнул на пол, его мокрые пальцы коснулись возбуждённого клитора, в ход пошли массирующие движения. Точно испытание на прочность, влюблённые отчаянно сливаются штормом поцелуя, из разбитой губы Кайи течёт алая кровь, вкус железа ощущается фонтаном жажды – жажды выпустить всю свою тёмную сторону наружу, правая рука осыпает интимную зону прелюдиями, а левая волнительно, чувственно сжимает внутреннюю часть бедра турецкой красавицы.        Тонкие кисти рук шатенки любимым шлейфом обвили шею мужчины, он её первый, единственный, совершенно особенный...        Плавно пальцы мужчины проникли в нетронутое лоно девушки, он старался аккуратно растянуть девственную плеву ради минимального дискомфорта в момент «лишения», причинять хрупкой девушке даже малую боль было последним в пункте пылкого и параллельно рассудительного Сонмеза, его левая рука отпускает плоть внутренней стороны её бедра, на светлой коже остаются следы – багровые синяки в виде отпечатков мужских пальцев, свободной рукой он без особых усилий снимает ненужные боксеры и, не дожидаясь особого приглашения, вытащив мокрые от обилия естественной смазки пальцы, удобнее устраивается ровно между стройных ног девы, внутри него пожар, хочется сполна выместить всё до малейшей крупицы на ней. Кайя мягко взялся за основание своего члена и принялся дрочить, набухшие от сильного возбуждения вены, покрывающие интимный орган, пульсировали, горячая головка члена коснулась мокрой промежности лона, вновь начались прелюдии, он бережно вводил головку члена во влагалище, прежде чем проникнуть, ему нужно знать наверняка, что та, из-за которой сердце трещит по швам, готова принять его.       

“Ты моя, пока я не стану утверждать обратное, не сопротивляйся, я знаю наизусть все виды одержимой любви, отбиваться — не выход, ты лишь ещё больше увязнешь во мне”.

       Темп проникновений соответствует тому, как течёт ход времени, обнажённая слегка пышная женская грудь тесно соприкасается с грудной клеткой мужчины, дуэт губ прекращается, обладатель локонов оттенка кофе с молоком с воздыханием любовался ею, восхищался каждой её чертой, в его карих очах роится нечто тёмное, отныне она — одержимость, обжигая губами, он целовал лебединую шею девы, оставляя после себя россыпь засосов.        Нара тлено утопала в океане забвенной страсти, её серо-голубые глаза сверкали ярче звёзд на ночном небе, тёмные волосы волнами распластались на белоснежной постели. Аромат жасминовых духов слышится теплотой на душах двух сумасшедших...