В следующий раз

Её ладони цепляются за его плечи. Он отрывается на миг, хватает воздух, смотрит ей прямо в глаза. — Убери руки. — Что? — Сними с меня руки. Она послушно опускает их — а он уже стягивает с себя ремень. Кожа шуршит в воздухе так тихо, что она вздрагивает. — Марк… — Тихо, Риверс. — Он обвивает ремнём её запястья, затягивает узел. Надёжно, но не больно. Она глотает воздух — горячий, вязкий. — Это… Зачем ты… Он берёт её лицо в ладонь, наклоняется так близко, что губы касаются её щеки: — Ты же любишь цифры, да? Чёткие, строгие, предсказуемые. Он обводит кончиком языка край её уха: — С этого момента ты будешь чёткой и предсказуемой только для меня. Он берёт её за связанные руки, тянет их над головой — зажимает в своей ладони. Его вторая рука скользит вниз, по её бедру. — Ты дрожишь. — Он тихо смеётся. Мягко, но не мило. — Мне страшно. — Хорошо. — Его пальцы чуть впиваются ей в кожу, он не даёт ей соскользнуть со стены. — Страх — это честно. Ты будешь честной со мной, Риверс. Она уже почти плачет от того, как её тело предаёт её же разум. Он наклоняется к её шее — зубы касаются кожи, не больно, но хищно. — Ты хочешь кончить сейчас? — Я… Марк, я… — Она всхлипывает, бёдра чуть трутся о его джинсы. Она никогда так не стыдилась своих движений. Он чуть отстраняется, смотри на неё с этой своей режиссёрской безжалостной точностью: — Скажи. Ты хочешь? — Да. — Неправильный ответ. Ты кончишь, когда я разрешу. — Его рука скользит под пояс её пижамных шорт. Его пальцы находят её там, где она течёт и почти горит от стыда и удовольствия. Она стонет и дергается, связанные руки напрягаются. — Марк, пожалуйста… — почти шёпот. — Тише. — Два его пальца медленно, с ласковой жестокостью погружаются в неё. — Тебе придётся заслужить то, что ты так хочешь. Он ловит её взгляд, синий, умоляющий. — Кому ты принадлежишь сейчас? Она выдыхает это так тихо, что почти не слышит сама: — Тебе. — Хорошая девочка. — Его голос бархатный и смертельно острый. — Сейчас! И в этот момент она ломается под его рукой — вскрикивает глухо, впивается ногтями в собственные ладони, закусывает губу, чтобы не закричать слишком громко. Он держит её за стянутые запястья и за шею, пока её тело трясётся в конвульсиях. Он развязывает ремень, проводит пальцами по её запястьям, проверяет — не пережал ли. Она цепляется за него пальцами, едва дышит. — Ты в порядке? — он шепчет прямо в её волосы. Она кивает, задыхаясь: — Я… я даже не знала, что могу так… Он ухмыляется в её шею: — Я знал. Она всё ещё трепещет под его рукой, скользкая, горячая, с треском дыхания в горле, всё ещё полурасслабленная, но пальцы сами хватают его за затылок. Он срывает с неё шорты одним движением — буквально так, что ткань трещит. И тут же расстёгивает свою молнию на брюках. Его рука на её шее снова давит чуть сильнее, не больно — напоминание: ты моя, прямо сейчас. — Марк, — она шепчет его имя, распадаясь, но всё ещё держится за него. — Риверс, — выдыхает он сквозь зубы. — Смотри на меня. Он поднимает её лицо, их глаза встречаются — её синие, в которых остался остаток страха и целая бездна восторга. Он входит в неё резко, одним толчком — так, что она выгибается дугой и цепляется пятками за его поясницу. — Чёрт... ты… ты ждал этого, — она едва говорит, почти кусает его плечо. — Я ждал, — хрипит он в её ухо. — Ты знаешь, сколько раз за каждую ночь я трахал тебя в своих мыслях? Он двигается резко, хищно — прижимает её спиной к стене, держит за руки, за бедра, за горло — всё сразу. Она пульсирует вокруг него, не в силах остановить второй оргазм — почти молча, только дрожь, только хриплое «да… да… пожалуйста…» Это сбивает его с дыхания — он рычит коротко, кусает её плечо, вжимается глубже, сильнее. Он чувствует, как она вся дрожит вокруг него, и это рвёт его выдох на куски. Он кончает в неё рывком — коротким, яростным, со сдавленным стоном, который слышала, наверное, только она и боги, если они существуют. — Эмма… — сквозь зубы. — Эмма… Он прижимает её к себе так, что она едва дышит — держит ладонью её волосы и шепчет в её висок: — Ты моя. Её пальцы вцепляются в его шею — она выдыхает: — Да... И только тогда он отпускает её медленно — даёт им обоим сползти по стене прямо на пол, с этим их дыханием в унисон. Позже она сидит у него на коленях, руки дрожат, щека прижимается к его груди , а он откидывается к стене, всё ещё тяжело дышит. Его ладонь скользит по её волосам — почти нежно, но внутри ещё всё горит. — Всё хорошо? — шепчет он. — Да… — она улыбается почти пьяно. — Чёрт… да… Он смотрит на узел ремня, лежащий сбоку. Усмехается хрипло: — Попробуем что-то новое в следующий раз? Она вскидывает голову — медно-рыжие пряди в беспорядке. — А будет следующий раз? — дерзко. Он смотрит ей в глаза с этой своей фирменной ухмылкой: — Риверс. С тобой у меня всегда будет "следующий раз".