Часть 2

Лера шла по коридору университета, чувствуя, как её раздражение растёт с каждым шагом. Каждая мысль о сегодняшней лекции с Вадимом, его холодных замечаниях и язвительных взглядах поднимала в ней бурю. Она стиснула зубы, когда в памяти снова всплыли его слова: «Ланская, вы не правы. Это поверхностное понимание». Поверхностное понимание? Она уже не могла сдерживаться. Внутри что-то бурлило, и она ускорила шаг, пока не подошла к автомату с кофе. Он стоял там, на его экране мигали цифры, и Лера с яростью пнула его ногой. — Да, давай, ещё полчаса! — злобно пробормотала она, наблюдая, как кофемашина выдала лишь пару капель. Кофе всё равно не спешил. Лера закусила губу, пытаясь не потерять самообладание, но её нервы сдали. «Почему всё так медленно? Почему все делают свою работу так же отстойно, как и этот автомат?» Позади она почувствовала чей-то взгляд. Повернувшись, Лера увидела своих друзей — Рому, Дашу и Вику. Все они стояли и тихо смотрели на неё, понимая, что в этот раз её день начался не с лучшего настроя. — Лера, ты как? — спросил Рома, подходя ближе. — Да всё нормально, — буркнула Лера, но они видели её лицо, и сразу поняли, что что-то не так. Даша подошла, взглянув на кофемашину, а потом на подругу. — Лер? Ты не похожа на себя. Ты бы видела, как ты пнула этот автомат — вообще как закипела! Это вообще не твой стиль. Лера вздохнула, отступая назад от машины. — Он опять меня унижал. Сказал, что у меня поверхностное понимание иммунологии и что отработку я получила за свои ошибки. Я думала, что он хотя бы оценит мои знания, но нет! Он не умеет вообще нормально разговаривать! Он всегда так со мной, как будто я ничего не понимаю! Как бы я не старалась, он всё равно найдёт, к чему придраться. Вика, стоявшая рядом, кивнула. Она знала, как Лера может переживать из-за таких ситуаций. — Лера, тебе не стоит переживать. Мы все видели, как ты отвечала на лекции — ты прекрасно знаешь материал. А он просто любит показать свою власть. В конце концов, это просто его комплекс. — Да мне уже плевать на его комплексы! — Лера в сердцах пнула автомат снова, и на этот раз он сдался, выпустив полную чашку кофе. — Я бы с удовольствием сама ему ответила, но он всегда так умело заставляет меня чувствовать себя тупой. Ну и что теперь? Я за что-то буду платить? Зачем мне вообще эта отработка? — Лера, ты понимаешь, что если ты не сделаешь отработку, ты не будешь допущена к экзамену, верно? — сказала Даша, пытаясь привести Леру в чувство. — Ты что, на самом деле хочешь всё потерять из-за его придурков? Лера замерла, вспомнив, как Вадим в конце лекции сдержанно произнес, что ей назначена отработка. Он не дал ей выбора, но и по-настоящему не объяснил, почему. Лера знала, что если она проигнорирует его требование, её просто не допустят к экзамену. Это была реальная угроза. — Я не могу просто так сдаться, — наконец сказала Лера, сжимающий в руках чашку с кофе. — Но это не значит, что я буду молчать, когда он опять начнёт свою игру. Он не прав, и я ему это покажу. Рома кивнул. — Мы тебя поддержим. Но если тебе нужно пойти на отработку, лучше сделать это как можно скорее, Лера. Чем быстрее ты разрулишь с ним всё, тем быстрее можно будет забыть этот кошмар. Лера вздохнула, посмотрела на кофемашину, а потом на своих друзей. В этот момент ей стало немного легче, как будто они её поддерживали и вместе с ней переживали всё это. — Ладно, я пойду. Отработаю, что мне положено, но только потому, что иначе я не смогу сдавать экзамен. Но если он ещё раз поведёт себя так, как вчера, я не буду молчать! Я покажу ему, кто тут на самом деле поверхностный. Юля, которая, как всегда, наблюдала за происходящим издалека, подошла и тихо добавила: — Я знаю, ты справишься. Прямо сейчас тебе нужно показать ему, что ты не та, кого он может обижать и унижать. Поставь его на место, и больше не позволять так с собой обращаться. Если отработка — значит отработка, но твоя самооценка — это твоя ответственность. Он будет знать, что Лера Ланская — не та, с кем можно шутить. Лера кивнула, и, сдержав дыхание, направилась к кабинетам Вадима. Страх неудачи ощущался где-то глубоко, но её гнев и решимость двигались вперёд. Если даже она не могла победить его словесно на лекции, то теперь она не даст себе больше унижать. В конце концов, это её будущее.

***

Лера стояла в кабинете Вадима, и напряжение, которое скапливалось в её теле, достигло своего пика. Она не могла поверить, что она снова здесь, снова перед ним, после всех унижений на лекции. Но теперь она не собиралась молчать. Она знала, что если она сдастся, если она не пройдет эту отработку, её шансы на экзамен будут под угрозой. Вадим сидел за столом, листая её задания с таким выражением лица, как будто каждый её ответ был чем-то, что он не мог простить. Он не сказал ни слова, только время от времени поглядывал на неё своими холодными глазами. Лера глубоко вздохнула и села за стол. На её столе лежала бумага с несколькими сложными задачами, связанными с аллергологией и иммунологией. Она должна была показать, как правильно объяснять механизмы гиперчувствительности, виды аллергических реакций, работа IgE и IgG антител и их роль в патогенезе заболеваний. Она взяла ручку и начала аккуратно записывать свои ответы. Вопросы были непростыми, но Лера чувствовала, что она справится. Она знала теорию, но в тот момент её мысли путались. Каждый взгляд Вадима, каждое его молчание только усугубляли её стресс. — Что, не можете сосредоточиться? — вдруг услышала она его голос. Вадим говорил спокойно, но в его тоне скрывался лёгкий налёт презрения. — Вы не можете правильно оформить ответ на такой простой вопрос? Ожидаемая реакция типа I гиперчувствительности должна была быть вами объяснена без запинок. А вы, видите ли, что-то путали. Лера почувствовала, как по её телу прошёл холодный пот. Она стиснула зубы, стараясь не показать, как её бесит его отношение. Однако, внутри неё всё бурлило. — Я всё объясняю, как могу. Поясните, пожалуйста, где именно я ошиблась, Вадим Юрьевич, — она постаралась не выдавать своей злости, хотя её голос предательски дрожал. Он не ответил сразу. Он подошёл к её столу и наклонился, смотря на её листы. Лера почувствовала, как его присутствие стало тяжёлым. Он был рядом, и её душу охватила волна раздражения. Но она не отступила. — Ланская, вы объяснили механизм типа I, но забыли указать, что IgE антитела играют ключевую роль в опосредовании аллергической реакции. Без этого объяснение не имеет смысла. Кроме того, механизм дегрануляции базофилов и тучных клеток, высвобождение гистамина и его влияние на сосуды также должны быть подробно описаны. Почему вы упустили эти моменты? Лера почувствовала, как её лицо снова заливается краской. Она обратила внимание на то, как его пальцы аккуратно держат лист с её ответами, и как его глаза в этот момент были полны уверенности в себе. Его презрение не оставляло места для сомнений — он был уверен, что она ошибается. — Скорректируйте, пожалуйста, — добавил он. — Эти элементы необходимо привести в ответе обязательно. Для того чтобы понимать гиперчувствительность, нужно представить полный механизм, включая роль медиаторов воспаления и, конечно, особенность взаимодействия T-клеток с антигенами. Лера вздохнула, собираясь с силами. Она знала, что могла бы сделать это лучше, и в этот момент её раздражение, как вулкан, всё-таки прорвалось наружу. — Знаете, Вадим Юрьевич, — её голос стал твёрдым, но тихим. — Вы можете объяснять мне ещё час, но я не собираюсь слушать ваши упрёки. Я знаю, что такое гистаминовая реакция, знаю, как действует IgG на антитела, знаю, как работает иммунная система, когда сталкивается с аллергеном. Я не глупая! И если вы меня снова поправите без объяснений, я просто уйду отсюда. Так что хватит меня унижать. Её слова повисли в воздухе, и на мгновение Вадим замолчал, застыв в неподвижности. Его взгляд стал более пристальным, как будто он размышлял. Лера сидела напротив него, чувствуя, как её сердце бьётся быстрее. Она уже не была готова поддаваться его манипуляциям. Вадим медленно поставил лист обратно на стол и, казалось, несколько секунд обдумывал её слова. Потом, наконец, тихо сказал: — Ланская, я не унижаю вас. Я лишь пытаюсь донести до вас, что без чёткого понимания всех процессов вы не сможете сдать экзамен. Проблемы, с которыми вы столкнётесь, будут намного серьёзнее, если не разберётесь в этих тонкостях. Но его слова не успокаивали Леру. Внутри она чувствовала только один огромный ком раздражения. Она взглянула на него, и её терпение окончательно лопнуло. — Идите к чёрту, Вадим Юрьевич, — прошептала она, но так, чтобы он услышал каждое слово. — Я не буду больше слушать ваши лекции. Я не буду сидеть здесь и позволять вам делать из меня идиота. Пошли вы! С этими словами она встала, схватила свои вещи, и с силой хлопнула дверью. Этот момент был для неё чем-то большим, чем просто выходом из кабинета. Это был момент, когда она понимала, что не будет больше терпеть унижения. Лера почти выбежала в коридор, её дыхание было тяжёлым, но сердце билось с какой-то новой силой. Когда она дошла до двери, из кабинета Вадима раздался последний голос — его холодный, спокойный, но всё ещё наполненный раздражением:

***

После того, как Лера хлопнула дверью, Вадим долго сидел в тишине, глядя на её пустую тетрадь. Его руки сжали листы так, что они зашуршали, но его взгляд был не на них. Он чувствовал, как его гнев постепенно перерастает в разочарование. «Как она могла уйти, не обсудив всё спокойно?» — думал он. Она даже не пыталась понять, где ошиблась. Это её непризнание собственных ошибок бесило его. «Ну, конечно, Ланская. Ты ведь не поверхностная, да? Ты же сама всё знаешь. И теперь сиди, строй свои теории,» — мысленно отреагировал он на её уход. Все эти её попытки доказать, что она всегда права, раздражали его. Он, как преподаватель, старался дать ей знания, а она всё время спорила, всё время пыталась доказать, что её взгляд на вещи правильный. И вот результат — она ушла, не усвоив его урок. Через несколько минут в кабинет вошёл Антон, младший брат Вадима. Он зашёл как всегда спокойно, но сразу почувствовал, что в атмосфере что-то не так. — Ты что, с ума сошёл, Вадим? — спросил он, прищурив глаза, когда увидел выражение лица брата. — Она что, ушла из-за твоих замечаний? Ты с ума сошел! Как можно так работать с людьми? Вадим взглянул на брата, и его взгляд стал твёрдым. — Она ушла, потому что не хочет учиться, Антон! Я ей объясняю одно и то же, а она всё снова воспринимает как личное оскорбление! Ты видел, как она мне хамит, когда я ей даю точную информацию о реакции гиперчувствительности? А она — на своём, на своём уровне: «Я не согласна», «Я всё знаю». Это не критика, это предупреждения! Она ошибалась на лекции, и теперь вместо того, чтобы учиться, она спорит со мной! Антон нахмурился и встал напротив брата, его лицо становилось всё более серьёзным. — Да ты совсем с ума сошел! Ты совсем не видишь? Это не она не хочет учиться. Это ты её просто разжигаешь, как огонь. Лера, блин, умная девушка, но ты не даешь ей нормально сдать, ты её прямо давишь своими теориями, пока она не задохнётся в этих миллионных терминах! Ты вообще заметил, что ты её не слушаешь? Она может быть не согласна с твоим подходом, но её аргументы так же важны, как и твои. Ты ведь всегда на своём, а она… она просто хочет понимать, а не тупо запоминать как роботы. Вадим начал кипеть. Он вскочил с места, и его голос стал более резким. — Она не понимает, о чём говорит! Она вообще не воспринимает основы аллергологии и иммунологии! Ты слышал, что она говорила про типы гиперчувствительности? Она вообще не понимает, что IgE — это основа в патогенезе! А она мне на лекции начинает пудрить мозги какой-то чепухой про альтернативную теорию и психосоматику. Какой нахрен психосоматика в аллергии?! Это не имеет отношения к делу! Это же классическая иммунология! И я не обязан спорить с ней, если она не хочет разобраться в вопросах иммунной толерантности! Она ошибается — это факт! Антон не выдержал и подскочил, лицо его покраснело от гнева. — Да ты не понимаешь, что она просто против твоего старомодного подхода! Она не заигрывает с тобой, Вадим. Ты же настаиваешь на мнении одного учёного, когда есть гораздо больше альтернативных теорий. Например, теория, что на гиперчувствительность типа I влияет не только гистамин, но и активация нейтрофилов в ответ на глобулин IgG в организме, а ты об этом молчишь! Ты всю лекцию пудрил всем одно и то же — IgE, гистамин — и что? Я тебе скажу, что аллергическая реакция может быть и более многофакторной, но ты всё равно стоишь на своём, как старый индюк, не признающий новых теорий. Она права, Вадим. Мы же не находимся в вакууме, где работают только старые методы! Вадим почувствовал, как его плечи сжались от ярости. Он сильно вздохнул и сжал кулаки, но и тут его раздражение не утихало. — Антон, ты не понимаешь, она меня не слушает! Я говорю ей, что надо соблюдать чёткие принципы, что на гиперчувствительность типа I влияют исключительно антитела, а она мне про нейтрофилы, про «синдром раздражённого кишечника» и вообще всю эту ерунду! Это не помогает! Это всё псевдонаука, и ты это тоже понимаешь! Антон, стоявший напротив, был всё ещё спокоен, но в его глазах появилась решимость. — А ты что, уверен, что всё, что ты ей говоришь, на 100% точно? Ты уверен, что только IgE виновен в этих реакциях? Ты же знаешь, что современные исследования говорят об изменении понимания патогенеза аллергий. А ты, вместо того чтобы с ней поговорить, просто унижаешь её. Она тебя не будет слушать, если ты так с ней будешь обращаться. Вадим замолчал, его глаза сузились. Он долго молчал, пытаясь понять, что именно Антон имеет в виду, но его внутренняя уверенность не позволяла признать, что его метод может быть ошибочен. — Ты хочешь сказать, что я не прав? — наконец произнёс Вадим. — Ты хочешь мне объяснить, что я учил её неправильно? Она не готова к этим сложным понятиям. Она слишком поверхностна, она не может понять детали, не может глубже копать. Я же стараюсь объяснять всё чётко. Антон вздохнул, уже не скрывая своего разочарования. — Ты не понял. Лера просто не должна сидеть и соглашаться с каждым твоим словом, Вадим. Она не взрослая копия тебя, и её подход — это не ошибка. Она не хочет просто слепо следовать за твоими стандартами. Если бы ты позволил ей высказывать свои идеи, у вас бы всё получилось. Ты прав, и она прав. Это не так уж сложно. Вадим замолчал. Он чувствовал, что не мог победить в этом разговоре. Что бы он ни говорил, Антон всегда находил способ поставить всё с ног на голову. — Ладно, — вздохнул он, осознавая, что не победил в этом разговоре. — Я попробую ещё раз. Но ты знаешь, что мне трудно согласиться с её методом. Антон сжал плечами. — Прими её точку зрения. Она не будет слушать тебя, если ты всё время будешь заставлять её соглашаться с твоими правилами. Тебе нужно работать не с её ошибками, а с её подходом.