Часть 40

Грохот был оглушительным. Казалось, само подземелье содрогается от силы взрывов. Пламя вспыхивало за каждым углом, пожирая всё, что ещё оставалось целым. Стены трещали, осыпая бетонной крошкой. Пол уходил из-под ног, покрываясь трещинами, из которых вырывался горячий пар. Вадим бежал. Лёгкие горели, как будто он вдыхал не воздух, а пламя. Всё вокруг рушилось. Разрывы сотрясали коридоры, отбрасывая на стены, выбивая из лёгких воздух. Ноги цеплялись за разбросанные провода, за обломки, за тела тех, кто не успел выбраться. Запах палёной плоти и химикатов смешивался в отвратительный коктейль, от которого хотелось вывернуть наизнанку. Где-то впереди замаячила дверь к лифту. Ещё немного, ещё чуть-чуть… Вадим бросился к ней, нажав кнопку с такой силой, что ногти впились в кожу. Двери с шипением начали закрываться, но в тот же миг с потолка сорвался третий взрыв. Всё произошло за долю секунды. Волна ударила его в спину, бросила вперёд. Он почувствовал, как что-то огромное и тяжёлое летит прямо на него. Острая, жгучая боль пронзила тело, пригвоздив его к полу. Железная балка. Она вошла прямо насквозь. Вадим захрипел, его пальцы скользнули по полу, пытаясь найти хоть какую-то опору. Грудь залило жаром, а потом холодом. Воздух уходил. Мир поплыл перед глазами, но он слышал крики. Чьи-то голоса. Приказы. Треск рации. — Держите его! Он ещё жив! Тени мелькнули перед глазами. Кто-то наклонился над ним, чьи-то руки потянулись к балке. Он хотел сказать им, чтобы не трогали — слишком глубоко, не вытащат, только хуже сделают. Но губы не слушались. — Скорую! Быстро! Боль начала уходить, но это было плохо. Он чувствовал, как тело становится тяжёлым, как взгляд мутнеет. «Не сейчас…» Он не мог умереть сейчас. В этот момент Антон, стоя в стороне, набирал номер. Он видел брата, видел кровь, видел, как жизнь ускользает из него, и не мог просто стоять. Гудки… Один… Второй… — Лера… — Да, ты меня заебал, Антон. Я не буду с ним разговаривать, идите оба нахуй! — Он сейчас будет в больнице. Срочно приезжай. — Ч-что случилось? — Вадим… Антон сглотнул, вытирая вспотевший лоб. — Вадим ранен. Он… его повезли в «Ланцет». Срочно, Лер. На другом конце провода тишина. Но через мгновение он услышал резкий звук упавшего телефона и короткие гудки. Она уже бежала.

***

Лера влетела в больницу, и по коридору разнесся звук её каблуков. Она почти не помнила, как сюда добралась — просто бежала, не думая, что будет дальше. Она сказала себе, что зачеркнула его. Что этот месяц был достаточным, чтобы стереть его из своей жизни. Но стоило услышать голос Антона в телефоне, как всё рухнуло. Грудь сдавило так, что стало нечем дышать. — Где он?! — Лера почти выкрикнула, завидев мужчину в белом халате, которого, видимо, уже достали её вопросы. Главврач остановился, чуть нахмурился, но голос его бы спокойным. — Вы жена Марка Громова? — Нет, Вадима Уварова. Где он?! Мужчина вздохнул, явно не желая говорить. — Состояние критическое. Он на операции. Лера замерла. — Но он… жив? — Пока да. Боже. Лера провела ладонью по лицу. — Мне нужно его увидеть. — Валерия Игоревна, его оперируют, — твёрдо сказал главврач. Лера дрожала. Ей нужно было видеть его, хотя бы на секунду, убедиться, что он не… — Вам лучше подождать здесь, — врач кивнул на скамейку. Но Лера не могла просто ждать. Она резко развернулась, сделала шаг вперёд — и наткнулась на чью-то руку. — Остынь, кошка. Она подняла глаза. Женщина лет 35, с короткими светлыми волосами, оценивающе на неё смотрела, чуть приподняв брови. — Ты блять еще кто такая? — Лера резко вскинулась. — Вера Назарова, агент князя, — та хмыкнула. — Значит, ты и есть та самая Лера? Лера вздрогнула. Она почувствовала, как её разглядывают, оценивают, и от этого почему-то захотелось отвернуться. — Что значит «та самая»? — нахмурилась она. Вера усмехнулась, взглянула на Антона и Володю, которые стояли чуть в стороне. — Да он же на тебя молится, девочка. Лера отвернулась. Где-то за стеклянными дверями его оперировали. Она не могла ему помочь. Но, чёрт возьми, она боялась за него больше, чем за себя.

***

Часы в больнице тянулись медленно, мучительно. Лера не помнила, сколько времени прошло с того момента, как Вадима увезли в операционную. В голове звучало только одно слово: «Критическое». Она сидела на скамейке, глядя в пол, сжимая в руках телефон, который так и не зазвонил. Антон молчал. Володя молчал. Даже Вера больше не бросала своих колкостей. Все просто ждали. И вот, наконец, двери операционной распахнулись, и Лера вскочила, забыв обо всём. На неё шёл главврач. — Как он?! Тот устало потер переносицу, потом посмотрел на неё. — Мы сделали всё, что могли. Операция прошла успешно, но состояние тяжёлое. Пока он в реанимации. — Мне нужно его видеть. — Валерия Игоревна, он без сознания. Вам лучше… — Вы издеваетесь?! — Лера вскипела. — Я сидела здесь ЧАСАМИ! Вы вытащили его с того света, и теперь не пускаете меня к нему?! Главврач тяжело вздохнул. — Я понимаю ваши эмоции, но… — Нет, нихрена вы не понимаете! — Лера шагнула ближе. — Это мой муж! Отец моих детей! И я не собираюсь стоять в этом коридоре, пока он… — Пустите её. Лера замолчала. Главврач повернулся на голос, недовольно сжав губы. Володя кивнул ему, скрестив руки на груди. — Мы же знаем, что она всё равно туда прорвётся. Лучше добровольно. Главврач помедлил, затем посмотрел на Леру. — Пять минут. Её сердце бешено стучало, когда она вошла в палату. Вадим лежал на кровати, подключённый к аппаратам. Бледный, с тенью боли на лице даже во сне. Лера подошла ближе, медленно опустилась на стул рядом. Она должна была его ненавидеть. Она должна была уйти. Но когда её пальцы коснулись его ладони, сердце дрогнуло. Она была здесь. Она не могла уйти.

***

Прошла неделя. Семь долгих, выматывающих дней, но Вадим так и не пришёл в сознание. Лера практически не покидала его палату. Она уже не помнила, когда нормально спала, когда ела, когда в последний раз чувствовала себя живой. Всё слилось в одно серое, тягучее ожидание. Она сидела у его кровати, держа его ладонь в своей, и говорила, говорила, говорила. О детях, о доме, о том, что ждёт его, что он просто обязан проснуться. Иногда она просто молчала, глядя на него и пытаясь хоть как-то успокоить бешеный страх, который не отпускал её даже на секунду. Сегодня она снова сидела у кровати Вадима, задумчиво смотря в окно. За стеклом светило солнце, мир жил своей обычной жизнью, но ей казалось, что время застыло в этом холодном, бездушном помещении. И вдруг тишину нарушил тихий звук открывающейся двери. — Мам? Лера вздрогнула, услышав этот голос. Она повернулась и увидела на пороге палаты своих сыновей. Влад и Витя стояли, крепко держась за руку бабушки, а в их глазах читался страх и нерешительность. — Мои хорошие… — Лера тут же поднялась со стула и шагнула к ним. Витя, не раздумывая, кинулся к ней, крепко обнял, уткнувшись носом в её живот. Он был ещё маленьким, он искал в ней защиту от того, чего не понимал, но что пугало его до дрожи. Влад же не спешил бросаться в объятия. Он молча смотрел на папу, лежащего на больничной кровати, и его губы сжались в тонкую линию. — Он спит? — наконец спросил он, даже не взглянув на маму. — Да, котёнок. Он спит, — мягко ответила Лера, погладив Влада по голове. Влад медленно подошёл ближе, потянул стул к кровати и залез на него. Его маленькая ладошка легла поверх папиной, и он крепко сжал её, как будто этим мог разбудить его. — А когда он проснётся? Лера сглотнула подступивший к горлу ком. — Скоро, — пообещала она. Витя не отставал от брата. Он подошёл к кровати, осторожно потрогал папину руку кончиками пальцев, словно боялся причинить ему боль, а потом прижался к маминой ноге. — Можно мы с ним тут посидим? Лера слабо улыбнулась, присаживаясь рядом. — Конечно, солнце. И теперь уже трое сидели у кровати Вадима, держа его за руки, смотря на него и надеясь, что он вот-вот откроет глаза. Ждали. Верили. Потому что он просто не мог их оставить.