Общий враг, часть 3 (3Э, 423г.)

Редоранец сражался отчаянно. От трех ходячих скелетов, поначалу направленных против него, уже валялись лишь отдельные кости; сейчас его теснили, загоняя в угол, две непонятные фигуры, замотанные с ног до головы в какие-то странные темно-серые тряпки и данмер в ординаторской броне. Несколько пропущенных ударов вскользь расцветили алым костяную броню Эриса, вот только на противниках его не было ни царапины. Один из «замотанных» вырвался вперед – и Делтис подловил его: перехватил хрустнувшем наручем удар боевого топора в сторону, сам же изо всех сил ударил мечом, пробивая грудную клетку противника. Дже, прятавшаяся среди теней в углу, чуть не вскрикнула от радости: наконец-то! Но не тут-то было: враг Делтиса лишь отступил назад, как ни в чем не бывало, и вновь замахнулся своим топором. Не упал окровавленный, даже почти не пошатнулся… «Так с живыми не бывает», – с дрожью осознала Дже, притаившаяся в закоулке между камнями. Она уже выстрелила несколько раз в его противников и попала: вон, стрелы торчат! Вот только враги Эриса их словно и не заметили. И ей оставалось лишь прятаться среди теней, даром, что от страха все тело пробирало мелкой дрожью, а взгляд то и дело падал на телепортационное колечко. Оставалось лишь снова и снова повторять себе – без ее помощи сэре Фавел и Темису не выбраться отсюда. А её план – пусть и спонтанный, и непродуманный – был единственным способом спасения. Она пригляделась к ординатору: у того не хватало одной руки до локтя. В мелькании движений разглядеть было непросто, но… показалось Дже, или взаправду у него лишь торчала голая кость, покрытая полуобглоданной плотью? И запах… тяжелый запах крови мешался со смрадом гниющей плоти, наполняя воздух пещеры. Хорошо, что с вечера Дже ничего не ела, но даже сейчас её едва не выворачивало наизнанку. «Да, племянница, они давно мертвы, – голос Дагот Ура раздался в ее разуме так ясно, словно он стоял у нее за плечом. – Они подняты нечестивой магией западных чужаков, как безмолвные и безропотные рабы – и не способны чувствовать боль». Дже перевела взгляд на колдунов, спокойно стоявших поодаль, и с холодным любопытством наблюдавших за отчаянным сражением Эриса Делтиса. Альтмер, человек… и кто-то ещё. Предводительница их, схватившая Темиса в заложники, скрывалась в тенях чуть поодаль. Сами мать и сын Фавелы лежали рядом на полу. «Некроманты? Они все – некроманты, да? Западные н’вахи…» «Да, – подтвердил ее догадку дядя. – Тихо! – жестко шикнул он, когда Дже невольно ахнула. – Раз уж прыгнула в портал следом и действительно хочешь помочь, постарайся себя не выдать. Не то сама окажешься ещё одной удобной заложницей… теперь понимаешь, насколько паршиво сражаться, когда приходится освобождать заложников?» Да, Дже понимала: мгновения, когда она держала на прицеле врага – и была вынуждена опустить оружие ради жизни Темиса, врезались в разум своей гадкой, омерзительной беспомощностью. Когда вроде бы и можешь что-то изменить, но страшно даже пошевелиться, – а жизнь близкого тебе в чужих руках… Надо было хоть чем-то помочь редоранцу, но… удар магии выдаст её саму, а стрелы… Стрелы у Дже были самые простые, из хитина, ученический лук – тоже костяной. Охотиться на скальных наездников – самое то, но нежить можно сразить лишь серебром, двемеритом, стеклом или эбонитом. Или же чарами. «Постарайся ударить по мумиям какой-то магией разрушения, высасывающей силы или рассеивающей магию… есть у тебя подобные артефакты? А, поздно…» Пока Дже советовалась с главой Дагот, Эрис Делтис в полутьме пещеры неловко запнулся о камень, подвернувшийся под ногу, и пропустил удар боевым молотом от ординатора. Полуоглушенный данмер упал на колени, выронив меч – и мумии моментально подхватили его за руки, потащив к колдунам. – В дальнюю камеру их всех пока что, – распорядилась предводительница колдунов, по-прежнему скрывавшаяся под капюшоном. – Боец сильный, пригодится в качестве жертвы на ритуале. И обыщите всё, как следует, тут есть кто-то ещё, – заметила она, выдернув из мумий стрелы Дже. «Дядя Ворин…» «Хамелеон и левитация, быстро!»

***

Жить захочешь – не так раскорячишься. Весь смысл этой поговорки Дже осознала, цепляясь руками и ногами за едва заметные выступы на сталактите и видя, как внизу суетятся ученики-некроманты, разыскивая скрывающуюся лучницу. Лишний раз расходовать магические заряды кольца левитации не стоило – они все-таки были ограничены. Папа ещё собирался зачаровать для нее амулет на постоянную левитацию, да так и не сделал пока: все время находились более срочные дела. «Если почувствуешь, что больше невмоготу, или тебя обнаружат – немедленно уходи к отцу, – в третий раз уже повторил Дагот Ур. – У тебя же с собой кольцо для телепортации». «Да, дядя». «И не попадайся им на глаза!» «Дядя Ворин, – сообразила внезапно девочка, – а раньше я могла беседовать с вами лишь во сне, а не наяву…» «Это именно то, что тебя больше всего интересует? – со странной интонацией отозвался тот. – Ты повзрослела, и твой разум теперь в силах поддерживать обычную мысленную связь, а не то её упрощенное подобие, что прежде…» «То есть, когда в Храме Трибунала говорят, что вы можете говорить устами Спящих и действовать их руками, это правда?» – осторожно уточнила Дже. «Хочешь проверить на себе?» И левая ладонь Дже сама собой потянулась к телепортационному колечку на указательном пальце правой. «Не надо, пожалуйста, дядя Ворин! – позвала девочка. – Если я просто уйду отсюда и не помогу Темису, то буду распоследним с’витом!» – Наставница, здесь точно никого нет! – сообщил один из учеников, молодой парень-человек. – А ты заклятием обнаружения жизни проверял? Кто-то сейчас находится над нами! «Ой-ей», – Дже теперь сама сжала телепортационное кольцо. Если её сейчас увидят… Неужели её план таки провалится напрочь?! – Проверь верхний ярус пещеры, должно быть, незваный гость спрятался там, – донесся приказ предводительницы. Оба ее ученика унеслись прочь в один из боковых коридоров. Она сама еще раз прошлась по залу – и скрылась тоже. «Вот сразу видно западных н’вахов», – в тоне Дагот Ура сквозило нескрываемое злорадство. «Дядя?..» «В Киродииле несколько лет назад запретили левитацию, причем на всей территории Империи, – объяснил Глава Дагот. – И теперь никто из них даже не сообразил поднять голову и посмотреть на потолок». «Ха-ха, глупые н’вахи!» «Не расслабляйся! Тебе еще мимо нежити пробираться». Выждав еще минуту-другую, Дже активировала кольцо левитации и осторожно скользнула пониже. Её взгляду открылся просторный пещерный зал. Когда-то это было сердцем чьей-то усыпальницы: широкие просторные лестницы вели к алтарям со множеством черепов и костей. Прежде вокруг раскладывали подношения благодарные потомки, обращаясь к духам своих предков за помощью и советом. «Похоже на погребальные пещеры кочевых племен», – заметил Дагот Ур. «Зато теперь понятно, откуда те мумии взялись», – вспомнила Дже объяснения Миссуна Акина о различиях традиций погребения у эшлендеров и оседлых данмеров. Теперь пол пещеры был исчерчен какими-то непонятными ритуальными знаками и залит кровью – как свежей, так и засохшей. Мумии и мертвый ординатор стояли истуканами посреди зала, лишь время от времени поворачиваясь из стороны в сторону. Быстрый взгляд выхватывал разбросанные и поломанные эшлендерские амулеты, которые прежде были подношениями предкам. Разоренное святилище. «Интересно, а племя, чьи предки здесь погребены, знает о случившемся осквернении их останков? И если знает, почему не прогонит чужаков?» «Не отвлекайся, дочь Арайниса. Для тебя это не главное». Да, пора было двигаться. Дже осторожно скользнула вниз, подхватила пару камешков в углу зала, и, снова взмыв в воздух, швырнула их подальше, заставив мертвецов потопать на звук. Как только те отвлеклись, она быстро скользнула в один из боковых коридоров, куда ушли и ученики-некроманты. Чары хамелеона давно рассеялись, но расходовать заряды амулета лишний раз было опасно. И Дже бесшумной тенью кралась вдоль стен, стараясь держаться подальше от горящих факелов. И только скрывшись за поворотом и убедившись, что рядом никого нет, девочка перевела дух. Тем более, что здесь и дышать было легче: немного отступил тяжелый смрад, наполнявший воздух в зале. Унялась, наконец, мелкая дрожь во всем теле, да и страх прошел: пока что ей удалось остаться незамеченной – а, значит, не зря ее невестка Ханарай гоняла! Но теперь надо было разыскать, куда все-таки уволокли Темиса и его маму, да. И Дже осторожно, но решительно двинулась вперед по хитросплетениям подземных коридоров. Отзвуки Песни указывали, что цели её поисков где-то впереди: «И вместе? – прислушалась девочка к отголоскам эмоций мальчика. – Да, вместе. Уже хорошо!» Вот только подземный лабиринт вряд ли позволит ей пройти напрямую: коридоры изгибались и ветвились, и всякий раз на развилке или перекрестке Дже останавливалась и прислушивалась к Песне, надеясь хоть так понять нужное направление. Время от времени путь выводил ее к просторным подземным залам, где возле пирамид с костями сидели или расхаживали мумии. Тогда Дже старалась поскорее ускользнуть прочь: они тоже могли быть подчинены некромантами. Все происходящее было безумно, жутко неправильно. Духи предков для любого данмера – наставники и добрые друзья; их призывают на помощь в бою, им представляют супругов, что входят в другую семью и новорожденных детей; с ними всегда можно посоветоваться, если не знаешь, как лучше поступить… Бояться собственных предков… нет, конечно, иногда они гневаются на потомков, вот как случилось в её семье. Но чтобы твои же предки стали тебе врагами, потому что их кто-то подчинил?! Такое немыслимо даже представить… «Теперь понимаешь, дочь Арайниса, как попалась Андаса Фавел? – мрачно заметил Дагот Ур, следивший за ее размышлениями. – И почему потомки-эшлендеры не отобьют погребальные пещеры своих предков?» Дже кивнула: поднять руку на предков – ужасная непочтительность! Вон, недавно в Морнхолде умер король Атин Ллетан – он, конечно, был прислужником имперских н’вахов и далеко не самым достойным данмером, по словам папы. Но теперь правителем стал его внучатый племянник Хелсет, вообще выросший где-то в Хай-Роке, не знающий ни обычаев, ни традиций, – и почти сразу пошли шепотки, что он-то и стал причиной смерти прежнего короля. В глазах родных Дже это было позором, хуже даже обрезанных ушей по человеческому образцу (чем тоже отличился Хелсет). За поворотом послышались шаги, и, выглянув, Дже приметила очередного ходячего мертвеца – для разнообразия, это был норд в разномастных доспехах. Не иначе, какой-то искатель приключений нашел здесь свой конец. Едва дыша, девочка медленно скользнула у зомби за спиной, выбрасывая из головы лишние мысли.

***

В пещере, куда не проникал ни единый лучик солнца или лун, чувство времени давало сбой. Если бы кто-то спросил Дару Индорила, сколько времени он провел в этих АльмСиВи забытых подземельях, он не смог бы точно ответить даже под страхом казни. Прошедшее время можно было оценивать лишь по тому, сколько раз ему эти проклятые еретики приносили миску с объедками – судя по постоянному голоду, не чаще, чем раз в сутки. И если он не ошибся в подсчетах, прошло уже почти три недели. Три недели! Три недели с тех пор, как его отряд отправился проверить жалобу жреца Ллороса Сарано, что его троюродный брат с семьей не вернулись после паломничества в родовую гробницу. Последняя находилась на границе Аскадианских островов с пустошами Молаг Амура, и оттого по запросу кены Сарано отправили их отряд из города Вивек. Поначалу их командир приказал обыскать местность вокруг гробницы: незаселенный Молаг Амур – опасная территория, там обитает немало хищников, нередко можно встретить и младших полуразумных даэдра, сбежавших с территории разрушенных храмов. Семье меров там пропасть немудрено… Но на дверях гробницы были сорваны печати, а рядом нашлись останки ездовых гуаров, растерзанных местными хищниками. Они зашли внутрь, надеясь обратиться к предкам семьи Сарано за информацией – ритуалы Храма позволяли успокаивать духов данмеров и вести с ними беседы. Вот только внутри их поджидала засада чужеземных колдунов, поднявших и подчинивших себе покойников… От воспоминаний о том, как нечестивые чародеи поднимали одного за другим павших ординаторов, направляя их на еще живых товарищей, Дару Индорила мутило до сих пор. Его самого оглушило тогда заклинанием молнии – и только поэтому он остался в живых… и в плену, безоружный и лишенный всех магических артефактов и свитков. Рядом с ним обнаружилась и исчезнувшая семья Сарано – средних лет данмер с матерью, женой и юношей-сыном. Одно из слепых ответвлений пещерного коридора было перегорожено металлической решеткой с замком – и стало камерой для жертв нечестивцев. Из рассказа товарищей по несчастью Дару Индорил узнал, что стал далеко не первым пленником здесь. По словам Сарано, колдуны время от времени забирали заключенных – и те больше не возвращались. Сдаваться без боя не свойственно Дому Индорил – и потому, когда спустя пару дней чужеземцы явились за очередной жертвой, данмеры предприняли попытку вырваться – увы, безуспешную. Сарано погибли, а самого Дару Индорила колдуны снова, словно в насмешку, лишь оглушили – и оставили в живых. Один из них, молодой высокомерный альтмер, насмешливо уточнил, что крепкий и полный сил мужчина им еще понадобится: – Тебе выпадет честь поучаствовать в особом ритуале, ординатор! Наш архимаг намерен в ближайшее время призвать дух самого великого… Чей именно дух собрались призывать некроманты, так и осталось загадкой – разглагольствования альтмера были прерваны его наставницей, и что характерно, больше к пленному болтливого высокого эльфа не отправляли. В последующие дни воду и пищу приносил молчаливый паренек-бретон, в неизменном сопровождении двух-трех зомби. Дару Индорил не оставлял попыток разговорить его, но бесполезно. А кроме обычных замков на решетке добавились магические руны-ловушки, которые бретон не ленился обновлять каждый раз, запирая камеру. И теперь ординатору оставалось лишь истово молиться о спасении – троим живым богам, великим АльмСиВи, которым он служил всю жизнь. В конце концов, он ведь родственник самой Альмалексии, пусть и очень дальний. Не прямой потомок – у Матери Морровинда не было родных детей – но все же её племянник в двадцать девятом колене. А ещё мерить шагами камеру – три в одном направлении, два в другом – да следить за поворотом пещерного коридора да колеблющимся светом факелов рядом – в надежде не упустить хоть бы и призрачный шанс на спасение. Вот только ответа не было – ни малейшего знака, ни намека. А время тянулось и тянулось, в неизвестность. Пробирался под одежду стылый пещерный холод, от которого ни на минуту негде было спрятаться, тянуло разложением от зомби, топавших вслед за некромантами… Интересно, те не чувствуют вони – привыкли, что ли? И мало-помалу душой пленного данмера овладевало отчаяние. Если бы его командование или сослуживцы могли бы его разыскать – они бы уже это сделали. Если бы живые боги могли ему помочь… тут ординатор старательно давил возникающие сомнения: вера – единственное, что не давало ему сойти с ума. И все же, когда за поворотом коридора послышались шаги и голоса, когда колыхнулся свет невидимого за скальным выступом факела, Дару Индорил подобрался, хоть и стараясь выглядеть спящим. Если будет хоть какой-то шанс вырваться, его нельзя упускать! Вот только на сей раз младшие из колдунов были не одни. Следом за ними зомби тащили как минимум двоих эльфов… нет, троих. С привычным скрипом отворилась решетка, и на пол камеры бросили оглушенного данмера в форменной редоранской броне. Следом за ним внутри оказалось… тут Дару Индорил не сразу поверил глазам – самое настоящее пепельное чудовище, тоже, впрочем, оглушенное и в окровавленной женской одежде, а затем… Затем послышались ругань, звуки борьбы и детский крик. Последним в камеру втолкнули растрепанного мальчишку лет семи-восьми, который впрочем, тут же бросился на закрывшуюся дверь и попытался достать колдуна даже через прутья, хоть и безуспешно. – Элеммакил, наложи-ка ты защитную руну, – заговорил бретон. – Этот стервец малолетний мне ладонь до крови прокусил… У, как дам сейчас молнией! – замахнулся он на мальчишку – и действительно сотворил грозовые чары – хоть и одной рукой. Но пацан ловко увернулся и крикнул: – Все равно за нами с мамой старшие меры Дома придут! И вас всех обратят в корпрусных чудовищ, вот увидите! – Так и быть, сейчас помогу, но постарайся поскорей исцелить рану, ритуал скоро, – резко бросил своему подельнику альтмер. «Корпрусных чудовищ?» Подобная угроза от обычного с виду данмерского ребенка звучала крайне странно, но колдуны-н’вахи то ли не понимали данмерис, то ли не поняли, о чем идет речь, но больше на мальчишку не обращали внимания. Как обычно, заперев дверь и установив магические ловушки, они убрались прочь. А мальчишка, отлипнув от решетки, бросился… к пепельному чудовищу, по-прежнему лежавшему без движения. – Мама… мамочка, – сев на пол рядом с ним… с ней? Данмеренок прижался к ее плечу и принялся осторожно теребить за руку, – очнись, пожалуйста! Мамочка, ты же слышишь меня, правда, слышишь… Несколько мгновений Дару Индорил пытался сопоставить увиденное и услышанное в цельную картину, но та отказывалась складываться воедино. «Мама – пепельное чудовище?! Значит, эти твари способны размножаться… Или… – он присмотрелся к мальчонке, – с виду обычный данмерский ребенок. Может, они уже крадут наших детей и обманом убеждают, что это их собственные? Надо бы сообщить в Храм… – и на этой привычной мысли Индорил невесело усмехнулся. На ум пришло упоминание альтмером неизвестного ритуала, не обещавшее ничего доброго.  – Сообщить… как же… Никогда не ожидал, что разделю свою кончину с пепельным чудовищем, а, видимо, придется». На причитания ребенка откликнулся внезапно редоранец: – Малый… Темис… ты что ли? – Дядя Эрис! – мальчишка вскинулся и обернулся к тому. – Вам очень плохо? – Бывало и хуже, – данмер, сдавленно шипя и ругаясь, поднялся с пола, оглянулся – сперва на мальчишку и его «мать», затем заметил Дару Индорила. – Три благословения, мутсэра. Не скажу, что рад приветствовать вас здесь – не при нынешних обстоятельствах… С этими словами редоранец, прихрамывая, подошел к двери. Осмотрел замок, но прикасаться к решетке не стал – видимо, заметил едва светящиеся линии магической ловушки. Затем присел возле пепельного чудовища, коснулся ее шеи, явно нащупывая пульс, принялся осматривать раны. Потянулся к своему поясу – и глухо выругался: – Чтоб этих н’вахов скампы подрали… Укладку с зельями отобрали, кто б сомневался. Эх, Андаса, во что же ты влипла?.. От такого зрелища Дару Индорил едва сумел удержать невозмутимое выражение лица. – Да вы, никак, знакомы с этой тварью, сэра? – он встал, шагнул поближе, в упор глядя на странного данмера. – Мне казалось прежде, что в Доме Редоран с пепельными монстрами разговор короткий – клинком меж ребер. Но смотрю, есть исключения. Редоранец также поднялся – и оказался между Дару Индорилом и пепельным чудовищем. – Это не тварь, – твердо и решительно ответил он. – Эта женщина пошла против воли других монстров Шестого Дома. Два года назад она помогла мне раздобыть планы Дагот Ура по вербовке контрабандистов на западном побережье. Дару припомнил: действительно, в прошлом году половину Ордена Дозора и почти весь Орден Войны внезапно бросили на зачистку контрабандистких ухоронок. Поговаривали, что Дому Редоран удалось раздобыть какую-то карту с записями одного из пепельных вампиров, что ли… – Даже если и так, самой большой наградой ей было бы подарить смерть, – бросив взгляд на жуткое подобие лица, произнес он, – чем длить существование в таком виде. И тут же натолкнулся на два полных ярости взгляда – что редоранца, что малого мальчишки: – Не смейте так говорить о моей маме! – Сэра, вы не понимаете, что говорите, – отрезал редоранец. – Андаса – моя женщина, и я не позволю навредить ей. Ни вам, ни кому бы то ни было. От такого заявления Индорил малость опешил: – Да уж, интересно некоторые воины Великого Дома Редоран видят свою священную обязанность защищать от ереси истинную веру! «А с другой стороны, первое ли это их отступничество?» Невольно Дару Индорилу пришло в голову, что хоть Дом Редоран и сражается против врагов АльмСиВи, помогая удерживать Призрачные Врата, но все же, все же… Именно редоранские старейшины и советники позволяют в своих городах вовсю селиться эшлендерам. А ведь кочевники – те еще еретики! И служители Храма даже из Альд’руна замечали, что якобы обращенные в истинную веру бывшие эшлендеры что-то не становятся ревностными прихожанами. А уж что говорить о более отдаленных селениях, вроде Гнисиса или Маар-Гана! Если советники и архимагистр Дома закрывают глаза на одну ересь, то… тут уже и до второй недалеко. «Надо было бы сообщить в Храм… Да уж, сообщишь тут…» – Индорил невесело окинул взглядом камеру. – Дом Редоран всегда стоял на защите данмеров, – тем временем зло отрезал его собеседник. – И мой прежний командир, и немало соратников пали от рук пепельных тварей – так что не стоит сомневаться в нашей верности Трибуналу! Вот только не кажется ли вам, сэра, что сейчас мы все на одном силт-страйдере едем? – Согласен, – кивнул Дару Индорил. – Сцепиться между собой на потеху здешним колдунам и мне не хочется. Ладно. Расскажите лучше, как вы здесь оказались? История нового знакомого оказалась как две капли воды похожей на его собственную: та же засада колдунов в родовой гробнице, те же подчиненные духи погребенных данмеров. Впрочем, редоранец рассказывал очень кратко: – …Мы с Темисом остались снаружи, дожидаться Андасу. Спустя некоторое время появились колдуны, тащившие ее с собой – уже в таком состоянии. Темис бросился к матери, и его взяли в заложники. Из-за этого я ничего не мог сделать. Только потом бросился следом в портал – и оказались здесь… В его словах кое-что явно не сходилось. Хотя бы то, что пепельная тварь – думать о ней, как о данмерке, у Индорила все же не получалось – вошла в гробницу одна, оставив сына и своего спутника дожидаться за дверями. Почему колдуны так торопились уйти, если кроме двоих данмеров с ребенком им никто не противостоял? Редоранец явно что-то скрывал или недоговаривал – но сейчас это было не так уж и важно. Куда важней было то, что родовая гробница Фавелов, по его словам, находилась на севере Грейзленда. От этой новости Дару хотелось не то взвыть, не то расхохотаться: все эти три недели он вычислял, сколько времени может понадобиться его сослуживцам из Ордена Дозора, чтобы обыскать пещеры на Аскадианских островах и южном побережье. Но если колдуны вовсю путешествуют порталами, устраивая засады как на севере, так и на юге Вварденфелла… – Мы можем находиться сейчас в любой точке острова. Или даже всего Морровинда, – заключил Индорил, коротко поделившись и своей историей. – Так что шансы, что вас кто-то отыщет, исчезающе малы. Можно попытаться прорваться самим, но это будет крайне непросто.

***

Когда Дравен наконец выбрался из родовой гробницы и яростно захлопнул за собой и Гаресом дверь, солнце уже приблизилось к зениту. – Да чтоб всех этих н’вашьих выродков Молаг Бал отымел, как Вивека в свое время! – пожелал он ото всей души, пока Гарес заклинанием рассеяния чар приводит в чувство своих подчиненных. – Чтоб этой гадине Дочерью Хладной Гавани стать пришлось! На душе было гадостно, и ругань не помогла. Мало того, что покойники Фавелы внезапно ополчились на него с братом и битый час гоняли их по гробнице туда-сюда, так еще за это время ускользнуть подчинившие их колдуны-н’вахи, и куда-то исчезла сестра. От мысли о том, что с ним за все случившееся сделает отец, искренне любивший мелкую егозу, Дравену искренне становилось жаль, что он выбрался живым из этой проклятОй и прОклятой во всех смыслах гробницы. «Если б умер, помариновался бы в Пространстве Сердца месяц-другой – за это время отец бы точно отошел и успокоился». Задавив малодушное сожаление, Дравен приблизился к Гаресу. Тот уже приказал подчиненным своим мерам убираться обратно на базу и теперь прохаживался туда-сюда по месту, откуда, по словам Аврона, был открыт портал. – Старший брат, – Дравен почтительно поклонился, сложив ладони, – ты был прав, а я ошибался. Хорошо хоть Ханарай сюда не притащил... Гарес от извинений лишь отмахнулся: – Плохо, что ты потащил сюда детей. Но что уж теперь каяться… – Ты сможешь отследить, куда вел портал? – перевел Дравен беседу в более практичное русло. – Нет, – вздохнул Гарес. – Надо обращаться к седьмому дядюшке. – Ай, это еще не страшно! – приободрился Дравен. – Кроме дядюшки Утола, из старших в Когоруне никого. Даже отец сейчас в Альд’руне с мачехой. Уговорим седьмого дядюшку пока не сообщать старшим повелителям, отправимся следом, вытащим сестренку и Фавелов – и доложимся лорду Даготу об успехе, а не о провале… Верно, старший брат? Гарес, эй, я к тебе обращаюсь! – окликнул его, заметив, что брат замер, словно прислушиваясь к чему-то. Некоторое время тот молчал, опустив голову, затем обернулся к брату: – Младший брат, нас отец вызывает. Причем обоих и срочно. – Скампы драные... – пробормотал  Дравен, внутренне холодея. – Твой? – Нет, Вивеков! Не тупи, братец. Мой достопочтенный отец, лорд Дагот, желает немедленно видеть нас в своей крепости. – Ох ты ж… – сдавленно простонал Дравен. Путь от устья портала до входа в крепость Дагот Ур он проделал почти безотчетно, словно запрограммированный двемерский автоматон, искренне надеясь, что причина внезапного вызова к главе Дома лежит… к примеру, в очередном отряде Вечной Стражи, вздумавшей отправиться на склоны Красной Горы. Или во внезапном визите АльмСиВи. Или в явлении Нереварина – короче, в чем угодно, кроме исчезновения сестры… Увы, но все надежды Дравена развеялись дымом, когда рядом с Главой Дагот он увидел собственного отца и третьего лорда Вемина, под началом которого была Андаса Фавел. Что характерно, все трое старших были крайне рассержены. А в сторонке, на камушке у алтаря, сидела заплаканная мачеха, заламывавшая руки. Заслышав шаги и увидев их с Гаресом, Синлалл взвилась, словно  подброшенная пружиной, и мгновенно налетела на Дравена: – Где моя дочь?! Где Дженасса?! Гарес аккуратно отцепил разгневанную женщину от младшего брата и низко поклонился: – Второй господин Дагот Арайнис, вторая госпожа Синлалл, случившееся с младшей сестрой – моя вина и следствие моей ошибки. И потому я прошу о наказании… Все-таки вежливость – шанс хотя бы малость отвести от себя чужой гнев. Пока Гарес, обращаясь уже к лорду Даготу и дядьям, пересказывал утренние события, Дравен по крайней мере перевел дыхание, потихоньку оценивая настроения старших. Да, отец однозначно взбешен, третий дядя раздражен и зол – как же, его подчиненная влипла в непонятную историю. И только Глава Дома более-менее спокоен. И он же заговорил первым, едва Гарес завершил доклад: – Тебе не стоит так гневаться, второй брат. Наши с тобой сыновья верно оценивали свои возможности; и не их вина, что им повстречались противники-некроманты, превратившие духов предков семьи Фавел в свое оружие. – Вот только моя дочь сейчас неизвестно где! – Это так; но я вижу: она неплохо справляется в сложившейся ситуации, – отрезал Дагот Ур. – Хотя, разумеется, за брошенный вызов нашему Дому этих н’вахов должна настичь расплата. Гарес, сын мой, повтори, чего ради им понадобилось забирать с собой эту женщину семьи Фавел и ее малолетнее дитя? – Из их слов, услышанных моими подчиненными, – тот отвечал медленно, явно припоминая мелочи, – можно предположить, что им интересно изучать нас. Дословно та чужеземка сказала: «не слышала прежде, чтобы корпрусные монстры размножались». По всей видимости, они принимают нас за каких-то экзотических даэдра или нечто в этом роде… Предположу, что их интересует развитие изменений, приносимых твоим божественным благословением, достопочтенный отец. – Если их так интересует корпрус, можно обеспечить им изучение – на них же самих, – зло заметил Дагот Вемин. – Это все лирика, – отрезал Арайнис, и Дравен невольно подавил дрожь: отец явно с трудом сдерживал гнев. – Мне плевать на их мотивы – но за угрозу дочери я обовью их кишками статую Молаг Бала, которому так любят поклоняться некроманты… Довольно разговоров, старший брат, – резко обернулся он к Ворину. – Вызову сейчас Утола – пусть отследит, куда ведет портал. И мы с Вемином туда вдвоем наведаемся – побеседовать по душам с этими чужеземцами.