Часть 9. Ты теряешь ориентир

В Хогвартсе было тихо. Гермионе нравилось это одиночество. Она неспешно обходила окрестности замка, погружаясь в воспоминания. Здесь, в Хогвартсе, можно было надеть удобные джинсы и кеды, не мучиться с вечно непослушной копной волос. Здесь она была свободна. Этот замок знал её. Перед ним не нужно было гордо вскидывать подбородок и стучать каблуками. В Хогвартсе она снова становилась Гермионой Грейнджер — той самой одарённой ученицей, умнейшей волшебницей этого века. Без стереотипов, без предвзятого взгляда. Вдыхая прохладный утренний воздух, она поднимается в совятню, чтобы отправить Гарри письмо:

Привет! Всё спокойно.

Сегодня загляну в архив. Попробую найти что-то о Сэллоу.

Когда ты вернёшься? Хагриду нужна твоя помощь с огненными крабами. Не спрашивай. Я сама не знаю, что с ними делать.

P.S. Пивз окончательно сошёл с ума, и я всё ещё не понимаю, почему профессор Макгонаггл его терпит.

Гермиона

Серая сова с огромными жёлтыми глазами с интересом разглядывает её. — Отнеси это Гарри Поттеру. В Аврорат. Или куда-нибудь, где сможешь его найти. Сова послушно ухает и расправляет крылья, исчезая в утреннем небе. Гермиона спускается с пригорка, на котором стояла совятня, и, сделав широкий круг вокруг замка, направляется в библиотеку. — Мадам Пинс, откройте мне, пожалуйста, доступ к архивам Хогвартса. Библиотекарша поправляет очки, съехавшие на переносицу. — У вас есть допуск, мисс Грейнджер? — с прищуром спрашивает она. — Конечно! — та с сияющей улыбкой протягивает листок пергамента. На нём аккуратным, витиеватым почерком стоит подпись профессора Макгонаггл. Мадам Пинс берёт в руки маленький золотой ключик, и они вместе с Гермионой направляются к старой, ничем не примечательной двери в глубине библиотеки. Гермиона замирает на пороге. Архив Хогвартса — это нескончаемые ряды пыльных журналов, которые тянулись, будто коридоры времени. Между стеллажами стоит длинная скамья. — Видимо, архив настолько огромен, что посетителям предлагают вздремнуть, — усмехается Гермиона. Она бы не была Гермионой Грейнджер, если бы не решила перелистать весь архив Хогвартса за последние двести лет. Только к вечеру она добралась до 1800-го года. Палец медленно скользит по выцветшим строчкам:

Седьмой курс. Слизерин.

На колдорисунке — трое. Два мальчика и одна девочка. Парень слева — с тёмными непослушными волосами и чуть взъерошенными прядями, падающими на лоб. Глаза карие, тёплые, но в них прячется нечто беспокойное. Этот мальчик повидал слишком многое для своих лет. Подпись снизу гласит: Себастьян Сэллоу. — Ага, нашёлся, — шепчет Гермиона, чувствуя, как сердце ускоряет ритм. Девушка рядом улыбается и машет рукой. Пепельные волосы мягкими волнами спадают на плечи. Через всё лицо — шрам. И одета как-то… странно. Не похоже на школьную форму. Будто костюм из драконьей кожи. Под её изображением подпись стёрта или… намеренно убрана. Гермиона наклоняется ближе, пытаясь разглядеть остатки букв. И тут замирает. Справа от девушки, слегка приобнимая её за плечи, стоит ещё один парень. Светлые волосы, почти платиновые, аккуратно зачёсаны назад. Глаза голубые — без зрачков. От его пустого взгляда по спине пробегает холодок. Подпись чёткая и аккуратная: Оминис Мракс. Она онемевшими руками откладывает журнал. В её голове начинают виться мысли, будто тысяча назойливых мух. Девушка, владеющая древней магией, способной уничтожить сферу. Но смогла ли она? И главный вопрос: захотела ли? Оминис Мракс — её друг. Предок Тома Риддла. Конечно же, он знал о способностях подруги. Смог ли он пронести это знание сквозь поколения? Передать его дальше? И наконец — Себастьян. Тёмная лошадка, точно сыгравшая свою роль. Эта история покрыта зловещей тайной. Она дышит сквозь страницы. Тысяча вопросов — и ни одного ответа. Гермиона устало потирает глаза и опускается на длинную деревянную скамью. Ей нужно подумать. Лампа неприятно режет глаза. Она решает закрыть их всего на минуту. Просто перевести дух. И… проваливается в глубокий сон, который словно прибивает её к твёрдому дереву. Она стоит на своей кухне и нарезает ярко-красные, сочные помидоры. Рядом Гарри сосредоточенно пытается без магии открыть тюбик томатного соуса. Бах. Соус вырывается струёй — прямо на белую футболку Гермионы. — Мерлин, Гарри! — Прости! Я переборщил. — Он смеётся заливистым смехом. — Оно же не отстирается! — в ужасе восклицает Гермиона, оттягивая футболку. — Сейчас всё исправлю. — Гарри уже тянется к палочке. — Ну уж нет! Гермиона срывается с места и несётся в ванную. Гарри со смехом бежит за ней. Она бросается к раковине, лихорадочно пытаясь оттереть красные пятна. Чувствует, как Гарри стоит за её спиной. Слишком близко. Она поднимает глаза на зеркало — хочет увидеть Гарри. Но в отражении видит не его. Чёрные, бездонные зрачки. Кривая, самодовольная улыбка. Она резко оборачивается. Поднимает взгляд вверх. Том Риддл. В уголках глаз поползли ярко-синие вены. А на его голове и плечах — земля. Сухая. Сыпется крошкой, прямо на Гермиону. — Ты закопала меня под землю, — его голос звенит в ушах, как натянутая струна. — Это не я… не я... — она заикается, пытаясь отступить. Том нависает над ней, упираясь ладонями в края раковины. Почти обнимает её. — Решила похоронить меня… — шепчет он. — Закопать заживо. Пауза. Он улыбается маниакальной улыбкой. — Но где тогда мой гроб, Гермиона? Белоснежные зубы сверкают при свете лампы. Земля сыпется всё сильнее — с его плеч, волос, из-под воротника белой рубашки. Крошки попадают ей в глаза, уши, забивают горло. Гермиона захлёбывается. Сухая земля забивается под ногти, липнет к коже. Она пытается отступить, но упирается спиной в холодный кафель. Зеркало гаснет — отражение исчезает. Они заперты в тесной ванной. — Где мой гроб, Гермиона? — повторяет Том, медленно, почти с лаской. Он тянет руку — и с её плеча сдувает песчинку. Ласково. Почти заботливо. — Ты не думала, что я вернусь. А я скучал по тебе. Он берёт её руку и подносит к своей груди — медленно, нежно, с пугающей деликатностью. Под ладонью — земля. Холодная, чуть влажная, будто он действительно только что вылез из-под земли. — Почувствуй, Гермиона. Я живой. — Не ври мне. Ты сама смерть. Она наконец-то срывается с места, пытается вырваться. Дёргает дверь — та не открывается. Замок не поддаётся. Вода из крана внезапно включается сама, льётся ржавая, густая, как кровь.

***

Гарри слышит крик. Женский. Отчаянный. Из глубины библиотеки. Он срывается с места. Дверь распахивается. Гарри замирает в проёме двери. Видит Гермиону, которая упала со скамейки и бьётся в конвульсиях. Он мгновенно понимает: она не проснулась. Её поглотил кошмар. Он знает, каково это. — Гермиона, ты слышишь меня?! — Он поднимает её голову с твёрдого пола и кладёт себе на колени. — Всё хорошо. — Прочь из моей головы! — голос Гермионы будто хруст стекла. Высокий, отчаянный. — Прочь! Он обнимает её крепко, прижимая к груди. Она прижимается в ответ, вцепляясь в его толстовку. — Гарри… — её голос звучит хрипло. Он чувствует, как она хватается за его мантию, боясь снова утонуть в кошмаре. Её губы касаются его шеи. В животе Гарри что-то ухает вниз. Она пахнет, как глоток свежего воздуха. Запах летних трав и зубной пасты… мятной. Он просто устал. И она тоже. Их нервы на пределе. Она открывает глаза. Взгляд расфокусирован. Протягивает руку, трогая его лицо. Узнает на ощупь. Будто глаза не видят. — Ты настоящий? — слабо шепчет она. — Я здесь, просыпайся, — его голос нежен до дрожи в сердце. Палец Гермионы натыкается на его губы, задерживаясь на них. Долбанное сердце стучит так громко, что его, наверное, слышно по всему Хогвартсу. В ней — огонь и страх, а ещё что-то настолько родное, что ему сносит крышу. Отчаянно и бесповоротно. Она сама тянется к нему ближе, касаясь своим лбом его лба. Всё. Он кончился в своём контроле. Он наклоняется. Пальцы дрожат. Их губы встречаются. Медленно, осторожно, словно боясь. Дыхание такое рваное, будто сейчас лопнет натянутая струна. У Гарри всё внутри рвётся пополам. Блять. Он отстраняется. Так резко, что она распахивает удивлённые глаза. — Я… — начинает он, но сказать больше нечего. — Это был… это… Он встаёт, протирает лицо ладонями, будто сбрасывает наваждение. — Прости. Ты просто была напугана. Я хотел тебя поддержать. Не бери это в голову. — Нет, конечно, нет, — выдыхает она, вскакивая с лавки. — Это просто… случайно вышло. — Отдохни, Гермиона. Он вылетает из библиотеки. Сердце в груди заходится в бешеном ритме. Накидывает капюшон на голову. Выходит на улицу. Воздух свежий, холодный. Надо отвлечься. Очистить голову. Пробежать пару кругов вокруг Чёрного озера. Да, именно так он и сделает.

***

Задний двор Малфой-Мэнора. Солнце в самом зените, воздух густой от жары. Шерилл сидит в песочнице со Скорпиусом Малфоем. Тот с аристократическим видом похлопывает лопаткой по куличику. Губы вытянуты в трубочку, взгляд сосредоточен. Шерилл задумчиво зачерпывает песок и ссыпает его в ярко-жёлтое ведёрко. — Почему ты вчера вернулся весь мокрый? — спрашивает она, не глядя. — Решил искупаться, — отрезает Джейсон. Он сидит рядом — слишком высокий для песочницы — и лениво перекидывает песок в ведро Шерилл. — Хорошо искупались, раз половина ребят не вернулась. — Милая, умоляю, не задавай вопросов. Для твоего же блага. Она надувает губы, опуская голову. Джейсон делает вид, что полностью поглощён строительством песчаного замка. — Делай свой куличик. — Эй! — Шерилл толкает его рукой в плечо. — Не командуй. Скорпиус молчит, но с неодобрением смотрит на то, как Джейсон испортил ей ровную поверхность песка. Рядом, в шезлонгах под магическим зонтом, лежат Астория и Драко. Длинные волосы Астории собраны в тугой хвост. Чёрный закрытый купальник подчёркивает тонкую фигуру. Она держит в руках стакан с лимонадом, неспешно качая его в руках. Драко — в одежде, его лицо всё испещрено незажившими ранами. Он устало морщится от света солнца. Правая рука свисает вниз, будто у него нет сил её поднять. — Как думаешь, что между ними? — Астория озадаченно клонит голову вбок, наблюдая за Шерилл и Джейсоном. — Думаю, между ними то, о чём не говорят в приличном обществе, — хмыкает Драко. Кашляет, хватаясь за рёбра. — А что между нами? Пауза. Между ними пролетает пчела. — О чём ты? — он устало откидывается назад. — Кому ты служишь, Драко? — Она поворачивает к нему голову. — Благополучию или власти? — Астория, я чуть не умер. Можно обойтись без пространных намёков? — Я хочу сказать, — она наклоняется к его уху, — что ты теряешь ориентир. Драко не отвечает. Он просто закрывает глаза. Тишина на заднем дворе тянется, как вязкий мёд.

***

Большой зал Хогвартса. Гарри и Гермиона сидят за длинным гриффиндорским столом одни. — Получается, Риддл искал информацию о Себастьяне и прибыл в Фелдкрофт, как и мы, — Гермиона откусывает круассан. — В своём времени встретился с Натаниэлем Палмером. Видимо, он сильно ему понравился, раз Том решил взять его… внешность. — Ага, так понравился, что решил прикончить его. — Гарри отпивает из кружки крепкий чёрный кофе. — Получается, мы идём по шагам за Томом Риддлом из прошлого. — И этот же Том Риддл идёт за нами сейчас. — Дьявол идёт по пятам. Цепочки совпадений, а также замыкающийся круг судеб сводили с ума. Оказалось, что время не линейно. Оно бежит по кругу в бесконечно повторяющихся историях. Прошлое, настоящее, будущее. Знак бесконечности. Гермиона смотрит в свою чашку, избегая его взгляда. Гарри чувствует, как внутри снова всплывает та секунда в библиотеке. Он моргает, отгоняя воспоминание. — Ты… — он запинается, — Как ты после вчерашнего? — Порядок. Я в порядке. — отрезает она. Повисла напряженная пауза. Гарри доедает свой тыквенный пирог, как будто сейчас это самое важное дело на свете. — Пойдём на улицу. Я хочу покурить. — Гарри, но мы же в школе! — Брось, Гермиона. Мы закончили её пять лет назад. Она с неодобрением косится на него, но встаёт из-за стола и идёт следом. Гарри вдыхает горький дым в лёгкие. В голове тут же перестают шуршать мысли. Гермиона рассказывает ему о том, что узнала в библиотеке. Нервно оглядывается по сторонам. — Два мальчика и одна девочка… — задумчиво произносит Гермиона, прислонившись к бетонной колонне. — Что-то мне это напоминает. — Золотое трио? — Гарри прищуривается, держа в зубах сигарету. — В случае Слизерина… серебряное, — она хитро улыбается в ответ. — Кстати о Слизерине… — Гарри делает глубокую затяжку. — Я кое-что узнал у Малфоя. Гермиона напрягается. Непослушная прядь волос выбилась из-под резинки. — Что? — Салазар построил в замке Скрипторий. Его личная библиотека, возможно даже лаборатория. — И ты веришь Малфою? — А ты нет? — Даже если это не ловушка, мы учились на Гриффиндоре и понятия не… — Поттер! Профессор Макгонаггл приближается с такой скоростью, будто собирается лишить его всех очков факультета, которые он заработал за семь лет. Гарри разворачивается на месте. Сигарета почти выпадает изо рта. Он бросает её на землю, в панике пытаясь затушить носком ботинка. Дым вырывается у него изо рта, он отмахивается от него. Гермиона, не теряя самообладания, поднимает палочку. Окурок исчезает с лёгким хлопком. — Я крайне возмущена вашим поведением! — Губы Макгонаггл сжаты в ниточку, голос дрожит от возмущения. — Лучшие ученики Хогвартса, курящие прямо на территории школы! — Профессор Макгонаггл, мы просто… — Молчать, Поттер! Чтобы больше я такого не видела! Макгонаггл уходит, её мантия угрожающе развевается за спиной. Гарри сжимает челюсть, делает вид, что смотрит куда-то в сторону. — Так у тебя есть мысль? — спрашивает Гермиона.

***

Подземелье Хогвартса пахнет сыростью и пылью. Гарри и Гермиона подходят к стене, за которой скрывается вход в гостиную Слизерина. — Может, стоило спросить у Слизнорта пароль… — Гермиона неодобрительно оглядывается по сторонам. Вдруг Гарри слышит. То самое шипение, сквозь которое различает слова. Голос шепчет ему: — Найди меня… Гермиона ничего не слышит, но замечает, как Гарри напрягается. Он шепчет «Слизерин» на парселтанге. Стена отъезжает в сторону — но за ней не гостиная Слизерина, а длинный мрачный коридор. Из глубины доносится едва уловимый шёпот. Магия Хогвартса сдвинула архитектуру. — Ты до сих пор помнишь змеиный язык? — Никогда не забывал. Они идут в полной тишине. Только с потолка капает тухлая, застоявшаяся вода, со звоном ударяясь о каменный пол. Упираются в тупик. На стене — каменная змея, игриво высунувшая язык. Пасть приоткрыта, рубиновые глаза будто следят. — Ты слишком доверяешь ей. Она уже на его стороне. Гарри неестественно ведёт головой, будто у него затекла шея. — Что… что ты слышишь? — напряжённо спрашивает Гермиона. — Змея играет со мной. Гермиона ходит вдоль стены, ища хоть малейшую зацепку. Гарри мучительно думает, как заговорить змею. — Покажи мне тьму. Я хочу убить его. — А как же она? Сможешь убить её? Он судорожно выдыхает. В голове ультразвуком бежит тревога. Он не может соврать змее — она почувствует ложь. — Она знает, что я не предам её. Даже во тьме. А вот он — нет. Это правда, которая бьёт по затылку чугунной кочергой. А каменная змея заглянула ему в душу. Она довольно присвистнула и поползла вдоль стены, оставляя после себя светящийся зелёный свет. Перед ними открывается проход. Гарри и Гермиона шагают в него без тени сомнения. Зал похож на алтарь — старый, заброшенный, потрёпанный временем. Гермиона идёт вперед, Гарри — за ней, палочка наготове. На каменном алтаре лежит пергамент. Гермиона, не касаясь пальцами, левитирует его в воздухе. — Это… карта, — произносит она, осматривая тонкие линии. — Путь к Скрипторию. Но на ней три крестика. Гарри снова слышит змеиный шёпот у себя в голове. — Я иду вперёд, но меня не поймаешь. Что я? Он поворачивается к Гермионе. — Крестики — это загадки. Испытания. Если ошибёмся… — Нас не пустят дальше? — Гермиона морщит лоб. — Возможно, не выпустят. Он переводит ей загадку. Та без колебаний отвечает: — Время… Алтарь перед ними расступается, и они проходят дальше. Огромный зал. В центре — фонтан с каменной змеёй. Пол мокрый, в углах плавает трясина. Их шаги, шлёпающие по воде, гулко отдаются эхом. Змея в фонтане оживает: — Я — тёмный коридор в заброшенном замке, где два конца ведут в разные эпохи. Один путь возвращает в прошлое, другой уводит в будущее, но, пройдя меня, ты не сможешь вернуться. Мои стены хранят скрытые тайны, а шаг за шагом ты теряешь время и себя. Что я? С каждой загадкой язык становится всё более неразборчивым, косноязычным. Гермиона внимательно слушает перевод Гарри, кусая губы. — Я думаю… Это точки пересечения… — Она поднимает тревожный взгляд. — Там, где мы все были, но в разное время. Пол раздвигается. Словно язык, выскальзывает мост. За ним — высокая дверь с вырезанным змеем и текстом на парселтанге, от которого у Гарри выступает холодный пот. Он читает: — Тот, кто желает знаний Салазара, должен принять боль. Без страха. Без гнева. Только через боль открывается истина. Они переглядываются. — Нам нужно применить… — Гермиона не договаривает. — Круцио. — Гарри смотрит на неё тяжело. — Вот дерьмо. Тишина падает на них, как занавес. Они растерянно смотрят друг на друга. — Гарри… — Даже не проси о таком. — Он мотает головой. — Ты должен. Ты уже пробовал его… — Гермиона судорожно вдыхает воздух. — На Беллатрисе Лестрейндж. Он сжимает челюсть. Гулкий удар крови в висках. Она права. Он умеет. Есть вещи, которые может сделать только он. Так было всегда. Он поднимает палочку. Медленно. Как будто она весит тонну. Смотрит на Гермиону. В её взволнованные, ожидающие глаза. Она живая, настоящая. Он видит, как её пальцы дрожат. Как она напрягает плечи. Как закусывает губу — привычка с детства. Внутри — писк, визг, сигнал тревоги. Подумай о боли. Найди в себе ненависть. Ты это делал. Он концентрируется. Вспоминает красные змеиные глаза, мертвенно бледную кожу. Гадкий смех. Ничего не происходит. Его рука начинает подрагивать от напряжения. Перед ним — только она. — Блядь, — Гарри выдыхает. Гул в ушах. Он опускает руку, прикрывая глаза ладонью. Все сломалось. Он понял. Он влюбился. В ту, которая была с ним почти всю жизнь. Мысль бьёт, как раскат грома. — Гарри, что с тобой? Он не слышит. Нет. Нет. Нет. Теперь она — его слабое место. Том узнает. И обязательно сделает больно. Раздавит. Уничтожит. Ему становится нестерпимо страшно. Хочется кричать. Вырвать это из себя. Он садится на корточки, бросает палочку и закрывает лицо руками. Гермиона тянет руку к нему — медленно, осторожно, будто боясь спугнуть. — Ты слышишь меня? — Не подходи, — в голосе Гарри лёд. Острый и колючий. А в сердце пожар. Она останавливается. Больно ударяется об его холод. Что она сделала не так? Он сел. Просто рухнул на каменный пол. Гермиона медлит. Потом вдох. Один, второй. — Не нужно. Я… попробую. Она умеет. Всегда умела абстрагироваться. Прятать себя в книги, как в кокон. Поднимает палочку. Смотрит на него — того, кто стал ей ближе всех. Закрывает глаза. И видит пустые, чёрные глаза. Чувствует холодную хватку на горле. — Круцио. Тёмный холл пронзает мужской крик. Гарри сжимает кулаки, корчится на полу. Гермиона отводит взгляд. Её трясет, но она держится. Дверь открывается. Несколько минут в вязкой, липкой тишине. — Ты молодец, — до её ушей доносится безжизненный голос. — Тебе нужна помощь? — Нет. Она жалеет, что спросила.