Часть 14. Дьявол рядом

В гостиной Малфой Мэнора стоит жара, будто в аду. Огромный стол из чёрного дерева сдвинут к стене. А в центре — Том. Его длинная чёрная мантия развевается, хотя воздух в комнате мёртвый. Он так зол, что магия вихрем закручивается вокруг него, создавая лёгкий ветер. Сфера, летающая по комнате, стала заметно больше. Она пульсирует, вбирая в себя магию, искрами разлетающуюся от Тома. Чёрные щупальца угрожающе вытягиваются из неё, будто разминая лапы перед прыжком. Ей определённо нравятся эмоции, висящие удавкой в этой комнате. Вокруг Тома, скрючившись на полу, лежит по меньшей мере десять человек. Самые сильные, самые преданные его последователи. Когда он прибыл в будущее, каждого из них самолично вытащил из грязи. А кого-то выцепил из когтей самой смерти. И за это они были безмерно ему преданы. За вторую жизнь, которую он даровал им. Том знал это и поэтому делал с ними всё, что хотел. В последнее время Пожиратели, а точнее, как они себя называли сейчас — Мрачные Отголоски Бездны, — очень его расстраивали. Особенно провальное нападение на Азкабан и гибель Розье. Да, он очень ценил его. Такую преданность он видел всего раз в жизни. Беллатриса Лестрейндж. Но она была в прошлом. Осталась там, в 1956 году, молодая, сильная и верная ему без остатка. — Это был мой ручной пёс! — ревёт Том, кидая красный луч в Драко. Уже знакомая боль простреливает каждую клеточку тела. Он вскрикивает, прижимаясь лбом к холодной плитке. Это помогает не терять сознание. — Том, прости меня. Я совершил грубую ошибку. Том угрожающе наклоняет голову вбок. Его лицо исказилось гримасой ненависти. Голубые венки в уголках глаз, которые были едва заметны раньше, теперь расползлись по всему лицу, обрамляя острую челюсть. Он всё ещё оставался поразительно красивым, как статуя. Только теперь потрескавшимся от времени. — Меня зовут Волан-де-Морт, — произносит он, и каждый слог как щелчок плети. — Теперь ты зовёшь меня только так. Молодой Лорд ещё ни разу не просил его называть новым именем. Драко ошарашенно смотрит на него. Его внутренне передергивает. Это те самые глаза, что он видел пять лет назад. Только Том теперь старше и почти не похож на человека. Но холодный, полный злости оскал был уже с ним. Оглушительную тишину прерывает Тео. Он начинает кашлять, выплёвывая на чёрную плитку кровь. Бордовая жидкость шлепком приземляется на поверхность, растекаясь в стороны. Том поворачивает к нему голову, с отвращением смотря на то, что вышло из него. Тео поднимает тёмно-карие глаза, но в них нет страха. Это окатывает Тома точно ледяной волной. — Круцио! Нотт скручивается в комок, пытаясь не кричать, издавая жалобный стон. От этого жалкого сопротивления становится ещё страшнее. — Тебе мало, да? — Том делает угрожающие шаги к Тео, становясь вплотную к его лицу. Носок ботинка почти касается его носа. — Ты вобрал в себя слишком много чёрной магии, чтобы управлять дементорами, — Том угрожающе шевелит ботинками, переминаясь с ноги на ногу. — Твои мозги превратились в кашу. Это омерзительно. — Прошу прощения, мой Лорд, — с наигранным подобострастием отвечает Тео. — Но только так я мог подчинить этих существ. Я постараюсь показывать больше боли, чтобы вам было приятно. Тома окатывает раздражением, точно ледяной волной. Он угрожающе ставит ботинок на лицо Тео. — Но у меня есть вопрос. Казалось, что Тео принял решение умереть медленно и мучительно, раз позволяет себе так разговаривать с Лордом. Том предупредительно вжимает ботинок в его щеку, но тот продолжает говорить: — Почему я не мог просто убить Грейнджер заклятием? Зачем такое извращение? — Она выбрала сторону. — Он поднимает ногу с лица Тео, где отпечатался грязный след. — И ты должен был забрать её душу. А значит, не просто смерть. Полное забвение, без права на сознание. «Не ври». Том слышит голос в своей голове. Снова. Высокий, девичий, насмешливый голос. Он поднимает глаза вверх, на сферу, что потянула щупальца к нему, точно руки. — Что ты сказала? — В голосе не только гнев, но ещё и смятение. Маги, лежащие на полу, начинают переглядываться. Поднимают глаза к потолку, но не слышат их диалога. «Ты не хотел убить девчонку. Ты знал, что Нотт не справится.» Том угрожающе выдыхает носом воздух, отчего люди вокруг начинают сжиматься и припадать ещё ниже к полу. Злость застилает глаза. Путает мысли. Не даёт сфокусироваться. Он знает, что этот голос видит его насквозь. Говорит только то, что уже есть в его мыслях. То, что закрыто где-то на подкорке, скребет точно ногтём по стеклу, издавая противный скрежет. — Не мешай, — холодно произносит Том, обращаясь к сфере. Голос в голове замолкает, точно прячется в темноте. Он прислушивается ещё пару секунд, выжидательно смотря на чёрное щупальце, которое втягивается обратно в сгусток энергии. И он не знает — подчинилась ли сфера, или просто затаилась. Слышится сдавленный всхлип. И так маленькая Грейслин Меллон кажется ещё меньше. Она съёжилась, вжимаясь в пол, будто надеялась исчезнуть. Грейс было не больше восемнадцати. Её завербовал Тео Нотт, когда та бежала от егерей в лесу неподалеку от Западной Германии. Том мучительно медленно поворачивает голову. Он никуда не спешит, наслаждается моментом тотальной власти и страха. Выпрямляется во весь рост и плавной походкой двигается в сторону Грейс. Его движения слишком плавные, нечеловеческие. Как у змеи, ползущей по извилистой каменной дорожке, чье мускулистое тело перекатывается по земле, точно играясь. — А теперь десерт, — уголки губ Тома трогает хищная улыбка. — Мой Лорд, — Грейс опускается на колени, опустив голову вниз. Голос дрожит. — Хватит. Прошу. Я больше не выдержу. Том замирает над ней. Кажется, что даже не дышит. Его тень падает на лицо Грейс. Один чёрный закручивающийся локон непослушно спадает на лоб. Он медленно откидывает его, точно собирается произнести приговор. — Тебе было поручено самое простое, — бархатно говорит он. — Убить магглов. Всего лишь. — Мой Лорд, но почему… Они же тоже люди… В её памяти вспыхивает лицо старика, спрятавшегося на чердаке. Сбоку от Грейс презрительно хмыкает Шерилл Блоссом. Огненно-рыжие волосы, распластанные по плитке, сияют как солнечные лучи. Из её носа и ушей сочится алая струйка. Несколько длинных нарощенных ногтей сломано до основания. Том резко теряет терпение. Он опускается на корточки, чтобы поближе видеть лица девушек. Грейс взвизгивает от страха. — Напомни мне, Шерилл, где я подобрал вас с Джеймсом? — шипит он сквозь зубы. Из глаз Грейс катятся слёзы. Шерилл прожигает взглядом Тома, но в глазах благодарность. И он продолжает: — Поганый, забытый всеми маггловский городок Восточной Европы. — Каждое слово точно выплёвывает. — Вас чуть не убили в интернате за то, что брат с сестрой… любят друг друга. На последних словах он скривил лицо от отвращения. Тео давит смешок и снова кашляет кровью. Шерилл опускает голову. Джейсон, до этого лежавший без сознания рядом, теперь затравленно смотрит на Тому снизу вверх. — Эти твои «люди», — шипит он. — Они не выносят тех, кто не вписывается в их грязные рамки. Они боятся таких, как ты. Таких, как я. Они бы сожгли тебя, как ведьму, и сделали бы это с улыбкой. Потому что вы им чужие. — Говоришь так, будто знаешь это не понаслышке, — голос Джейсона скрипит, точно несмазанная дверь. В тоне – ни тени укола, лишь удивление. Том замирает. На мгновенье его пронзает воспоминание. Обшарпанная комната метр на метр. Приют. Осколки зеркала. Кровь на подбородке. Смеющиеся дети. И полное, тотальное бессилие. И потом – Дамблдор. Обещание другой жизни. Лучик света в беспроглядной тьме. Надежда на лучшую жизнь. Он ненавидит это воспоминание. — Ты перешёл черту, Джейсон, — голос Тома приобрел ледяную решимость. — Круцио! Джейсон выгибается на полу, как сломанная ветка. Шерилл кричит, пытаясь заслонить его собой. Бесполезно. Том смотрит на них как на испорченную игрушку. — Вот так, — его голос вновь ровный. — Когда вы вспомните, кто дал вам жизнь, возможно, вновь станете полезны. Он разворачивается. Чёрная мантия взмывает за спиной. Сфера в углу вспыхивает. Чёрные щупальца колышутся, будто аплодируют.

***

Воскресенье. Гермиона просыпается почти в полдень. Глубоко вдыхает воздух, потягиваясь, и чувствует запах яичницы, доносящийся с кухни. Босыми ногами ступает по шершавому деревянному полу. Дойдя до кухни, она приоткрывает рот от удивления. Гарри, стоя в одних черных спортивных штанах, жарит яичницу. Без магии. Очки лежат на столе. Солнечный свет мягко проникает через окна, ложась полосками на комнату. Чёрные волосы взъерошены, прямо как в детстве. Он поворачивает голову вбок, почувствовал движение за спиной. В зубах зажата сигарета. — Доброе утро, — бодро произносит он, снова оборачиваясь к плите. Гермиона улыбается и подходит к нему сзади, приобнимая за талию и утыкаясь лицом в спину. — Ты будешь завтракать? — спрашивает Гарри. Она смотрит через его плечо в сковородку. Куча масла, кетчупа и колбасы. Пару яиц. Её завтрак обычно состоял из тоста с авокадо и безлактозного йогурта. Гермиона, быстро целуя его в щеку, отвечает: — Конечно, я жутко голодная. Махнув палочкой, она разливает кофе по кружкам — запах тут же наполняет кухню. В их доме царит такая идиллия, будто они живут вместе целую вечность. Будто и не было этих напряжённых и тяжёлых месяцев войны, удушающего молчания и гнетущей тишины. Сейчас было спокойно, мирно. Казалось, они переместились в будущее, когда война окончилась и смерть не стоит у порога, замахнувшись косой. Гарри ставит тарелки со звоном на стол. Теперь Гермиона видит его лицо. — Посмотри на меня. Он поднимает заинтересованный взгляд на неё. Через всё его лицо проходит шрам. Она тянет руку, но он мгновенно перехватывает её за кисть, не глядя. — Не трогай. — Гарри Джеймс Поттер! — возмущенно восклицает Гермиона, и он тут же ослабляет хватку. — Быстро сел на диван! Она несётся к себе в комнату и начинает копошиться в сумке. Гарри, от удивления раскрыв рот, покорно садится. Она возвращается с синим пузырьком. — Что это такое? — с подозрением спрашивает Гарри, поднимая бровь. — Морианская мазь. Мне дали её в больнице Святого Мунго. Она садится напротив него, открывая крышку. Из бутылька доносится свежий мятный запах. — Как услышали, что для Гарри Поттера, дали сразу три пузырька. И сказали притащить тебя показаться колдомедику. Он возмущенно вздыхает, но запрокидывает лицо. Тонкие пальцы аккуратно проходятся по шраму. Мазь приятно холодит кожу и мгновенно впитывается. Гарри чувствует, как боль ослабевает и рана начинает затягиваться. — О чём ты думал, когда отказывался от лечения? Хочешь выглядеть как Грюм? — не унимается Гермиона. Запах её духов дурманит голову. Он рывком подтягивает её к себе — и она уже сидит у него на коленях. Их лица слишком близко. Дыхание сбивается. Она нежно обхватывает его лицо руками, грея свечением своих карих глаз. — Спасибо, Гермиона, — на выдохе произносит Гарри. — За что? — За то, что ты рядом. Гарри утыкается носом в её шею, прикрывая глаза. Её сердце стучит мерно, расслабленно. Но всё-таки гулко. Громко.

***

Гарри выходит на улицу, выдыхая носом зелёный дым. На улице солнце, но воздух свежий, слегка холодный. Он опирается спиной о дверь, прикрывая глаза и подставляя лицо под лучи солнца. Садовые гномы копошатся где-то поблизости, звеня маленькими лопатами и изредка ругаясь между собой. Слышится хлопанье крыльев, и Гарри открывает глаза, высматривая в небе сову. Чёрный филин неспеша приближался к дому. Гарри хватается за карман штанов, нащупывая палочку. Чёрных сов использовали только чтобы сообщать дурные вести. Это были очень гордые, неприветливые животные, бросавшие конверт под ноги и уносящиеся прочь по своим делам. Если они и брали письма волшебников, то с видом, будто делают им одолжение. Филин бросает конверт в десяти шагах от Гарри. Тот возмущенно вздыхает и идёт к месту приземления письма. Подходя ближе, он видит чёрный конверт. Точно такой же Том Риддл присылал Гермионе прямо в Министерство. Нет. Это просто невозможно. Место, где живёт генерал Аврората, засекречено и защищено десятком защитных чар. Только совы, принадлежащие его близким, могли найти дом и доставить письмо. Гарри, не касаясь руками письма, магией раскрывает конверт. Золотые чернила, аккуратный почерк с витыми буквами. Нет. Это не может быть он. Совпадение. Просто у кого-то похожий почерк. Или… Холод, точно ледяная змея, скользнул по позвоночнику:

Ты убил моего слугу. Надеюсь, ты почувствовал, каково это — терять нечто ценное.

Око за око. Душа за душу. В следующий раз я заберу Грейнджер. Живой или мёртвой.

Он резко оборачивается к дому. Пытается разглядеть в окне родной силуэт. — Гермиона! — кричит Гарри, срывая голос. Нет ответа. Сердце начинает стучать быстрее. Тревожные мысли вынуждают бежать к дому со всех ног. Он распахивает дверь. Палочка наготове. Гермиона сидит за столом, поджав под себя ноги. Разглядывает новый выпуск ПРИДИРЫ, поджимая губы. В руках кружка с кофе. Она резко дёргается, округляя глаза: — Что случилось? Гарри тяжело дышит, опуская голову вниз. Она в порядке. — Том Риддл прислал письмо. Это он натравил дементоров на тебя вчера. Гермиона вскакивает с места. — Но это же невозможно. Твой дом же… — Защищён чарами, да. — Гарри озадаченно садится на стул, поставив локти на колени. — Кто-то в Аврорате воюет на два фронта. И это большая ошибка.

***

В воскресенье в Министерстве пусто и тихо. В коридоре Аврората только звук шагов: чёткий ритм ботинок Гарри и звон каблуков Гермионы. Они останавливаются у двери дежурного отдела. Гарри кладёт руку на ручку двери, но не торопится. — Мы заходим? — озадаченно шепчет Гермиона. — Подожди. Гарри прислушивается. За стеной тишина. Слишком спокойно даже для вечера воскресенья. Он усмехается уголками губ — резко распахивает дверь. Громкий скрип. Трое авроров подпрыгивают на месте. Джим валится со стула, но тут же подскакивает, поправляя мантию. — Генерал, — лепечет он, вытягиваясь как струна. — Зло не дремлет, — холодно говорит Гарри, проходя мимо. — А добро, видимо, только этим и занято. Он уверенно шагает к столам своих подчиненных. Гермиона идёт за ним, давя улыбку. — Просим прощения, генерал. Взгляды смущённых авроров скачут между Гермионой и Гарри. Он засовывает руки в карманы и по очереди смотрит на каждого. Джим. Элайджи. Кевин. Они работали в Аврорате уже очень давно. Гораздо дольше, чем он сам. Старики службы. Опытные. Верные. И всё же… Мог ли кто-то из них быть предателем? — Элайджи, — голос Гарри ледяной. — Пошли патронус Лонгботтому. Он мне нужен. Гарри разворачивается и стремительно идёт к двери: — Прямо сейчас.

***

Гарри сидит в кресле, задумчиво глядя в потолок. Гермиона прогуливается вдоль стеллажей с книгами, разглядывая маленькую библиотеку в кабинете генерала. Пальцы скользят по корешкам книг. — Тут только книги по боевым заклинаниям? — Ещё по истории боевых заклинаний, — с улыбкой отвечает Гарри. Стук в дверь. — Заходи. Невилл, немного бледный, со стопкой бумаг и бутылкой воды под мышкой заходит в кабинет. Кивая Гермионе, ковыляет к столу Гарри, с облегчением садясь в кресло напротив. — Вот список свободных служебных квартир, как ты и просил. Координаты каждой квартиры засекречены, открываются только жильцам. — Спасибо, — Гарри берёт свитки и бросает на стол, не сводя взгляда с друга. — Выглядишь неважно после вчерашней попойки. — Пятый огневиски был явно лишним, — устало бурчит Невилл, откидываясь назад. — Это для Гермионы? — спрашивает он нерешительно, но в глазах загорается любопытство. Гарри на секунду задерживает взгляд на свитках, а затем коротко бросает: — Гермиона, подожди меня за дверью. Та молча выходит, захлопывая дверь. Невилл провожает её тяжёлым взглядом, чувствуя неладное. Гарри снимает очки и сцепляет пальцы в замок. — Вчера ночью, после того как мы трансгрессировали ко мне домой, — Гарри делает паузу, слыша, как Невилл ёрзает на стуле. — На неё напали дементоры. Невилл резко поворачивается к нему: — Дементоры? Как такое возможно? Сколько их было? — Сотни, Невилл, сотни. — глухо отвечает Гарри. Он достаёт сигарету, протягивая пачку Невиллу. Тот берёт одну, не мигая глядя на друга, поджигает щелчком пальцев свою. — Я знаю, кто это сделал. — Кто? — Волан-де-Морт. Невилл шумно выдыхает воздух, хмурясь. — С чего ты взял? Может быть, это была какая-то ошибка. Дементоры больше никому не подчиняются… — Невилл, — Гарри нагибается к нему вперед и шепчет: — Чёрный филин. Его почерк. Он знал, куда писать. Думаешь, это совпадение? Мгновение они просто смотрят друг на друга. Напряжённо, но с понимаем того, что это уже слишком опасно. — Поэтому мы с Гермионой переезжаем в одну из защищённых квартир Министерства. Никто не будет знать наших координат. Связь только через патронусы. — Я понял, — Невилл кивает, хитро улыбаясь. – Не слишком быстро вы съезжаетесь? Гарри давится дымом, скрывая улыбку за кашлем. — Это ради безопасности. — Гарри… Как только я вошёл, сразу понял. У тебя глаза светятся. — О чём ты вообще говоришь? Но Невилл не отвечает. Лишь затягивается и тушит сигарету, вставая.

***

Неделя в Аврорате выдалась очень тяжёлая. По коридорам, точно удушливая вонь, летало предательство. Никто ни с кем не разговаривал. Каждый был под подозрением. Гарри лично допрашивал каждого. Делил их на несколько групп. У одних копошился в памяти с помощью Легилименса, другие под сывороткой правды раскрывали ему то, о чём он предпочёл бы не знать. Затем менял группы местами. И всё начиналось заново. Он стоял в пустой комнате с серыми стенами. Посередине — хлипкая табуретка, по которой он безжалостно бил ногой, когда хотел надавить. Две передние ножки угрожающе потрескались. Все были чисты, как белый лист. Ни одной зацепки. Это накаляло нервы. Потому что это могло значить лишь одно — предатель ещё ближе. Тот, от кого он этого не ожидает. Дверь открывается с противным скрипом. Гарри, не оборачиваясь, холодно произносит: — Садись. Невилл молча обходит его, садясь на табуретку. Спокойно смотрит ему в глаза. — Это обязательно для всех. Такова процедура. — Знаю. Начинай. Гарри отрывает взгляд от своих ботинок. Направляет палочку: — Легилименс. Воспоминания Невилла немного сбивчивые, как всегда, но яркие. Но их очень много. Невилл запоминает каждую деталь. Анализирует, крутит в своей голове, точно головоломку. Именно поэтому Гарри держит его рядом с собой. На вид он очень прост, но на деле – настоящий аврор. Гарри медленно перелистывает сцены: сдержанно, уважительно, не врываясь резко. Просматривает даже те моменты, которые помнит – вдруг что-то упустил. Всё чисто. Он мягко выходит из его сознания, и Невилл облегчённо вздыхает. — Да, не самая приятная процедура. Кто следующий? — спрашивает Гарри, опуская палочку. — Рон. Он совсем забыл про Рона. Тот точно видел, как они с Гермионой аппарировали вдвоем с дня рождения Симуса. — Думаешь, он уже знает? — осторожно спрашивает Невилл. — Про вас? — Конечно нет. Придётся сказать. Думаю, проблем не будет. Они с Гермионой давно не вместе. — В конце концов, мы взрослые люди. — Он делает паузу. — Мы же взрослые, Невилл. Да? — Слишком взрослые, — хмыкает тот. — Видимо, уже да, — задумчиво отвечает Гарри.

***

Гарри ждёт у двери допросной. Он не курит. Не ёрзает. Просто стоит, прислонившись плечом к стене, глядя в никуда. Из-за двери выходит Элайджи, бросает короткое: — Всё в порядке. Гарри едва заметно кивает, сжимает губы и заходит внутрь. Рон сидит на табуретке. Взъерошенный, с сутулыми плечами и каким-то непонятным упрямством во взгляде. Он смотрит на Гарри не как на генерала. Как на старого друга. Того самого — из Хогвартса. — Ну что, теперь и я под подозрением? — сухо бросает он. — Все под подозрением, Рон. Ты же знаешь. — Ага. А Гермиона? — Я её ещё не проверял. — Почему? — Потому что она следующая, — жёстко отвечает Гарри. Пауза. Гарри подходит ближе. Садится на край стола, скрестив руки. — Мы с ней вместе, — спокойно говорит он. — Не специально. Не быстро. Просто… случилось. Рон долго смотрит на него. Без злости, без зависти. Скорее, как на что-то, что он заранее принял. Просто не знал, когда это случится. — Я знал, — хрипло отвечает он. — Видел, как вы смотрите друг на друга. Не так, как друзья. — Прости, что не сказал раньше. — Не за это надо извиняться. А за то, что ты меня сюда вызвал. Проверять. — Я должен был. Кто-то предал нас. Привёл Волан-де-Морта прямо к моей двери. — Всё понимаю, — тихо говорит Рон. — Просто… хреново. Они замолкают. В комнате тишина, в которой слышно, как кто-то в коридоре снаружи проходит мимо — быстрые шаги, и снова всё стихает. — Не потому, что вы вместе. А потому, что всё меняется. Ты, она, даже Невилл. А я всё сижу в магазине, перебирая товары на складе. Как будто остался на перроне, а поезд давно ушёл. Гарри шумно вздыхает. Говорит не сразу: — Никто не уезжал без тебя. Просто мы все теперь… другие. — Вот именно, — Рон горько усмехается. — А я — всё тот же. Может, это и неплохо. А может, к чёрту всё. Он встаёт. — Всё чисто? — спрашивает. — Абсолютно. — Тогда я пойду. Не хочу мешать вашему медовому месяцу. Он уже у двери, когда Гарри тихо говорит: — Рон. Тот оборачивается. — Я рад, что мы с тобой до сих пор говорим. Что не потеряли друг друга. Рон качает головой. — Не знаю, Гарри. Может, и потеряли. Просто пока не заметили. И уходит. Дверь закрывается мягко, почти неслышно. А тишина внутри — звенит.

***

Гермиона спешит, быстро идя в отделение Аврората. При переходе из основного здания в сектор Аврората сразу чувствуется изменение. В Министерстве летает тревожное, но бодрое настроение. Все спешат по своим делам, здороваются в коридорах и отмахиваются от бумажных самолётиков на ходу. В Аврорате — леденящая душу тишина. Все авроры в боевой готовности. Чёрные мантии развеваются за спинами. Они шагают, ритмично выстукивая шаги. Не поднимая головы, проходят мимо. За спиной Гермионы, как всегда, следуют два аврора-охранника. Их лица потемнели, как только они зашли в своё крыло. Гермиона останавливается у туалета, коротко бросая: — Ждите тут. Сейчас вернусь. Они становятся по обе стороны от двери, сцепляя руки за спиной. Гермиона подходит к зеркалу, глядя на себя. Заклинание сглаживания спало — её непослушная копна волос торчала во все стороны. Она со вздохом вынимает из сумочки маггловскую расчёску и начинает вести по волосам. Лампа в туалете моргает на мгновенье, а затем снова горит ровным белым светом. Гермиона на секунду останавливается, затем снова продолжает расчёсывать волосы. Просто сбой в магии. Ничего особенного. Говорит она себе, но сердце предательски начало ускорять ритм. Расчёска в руке начинает дрожать. Она опускает руку, пытаясь успокоить сердце. Прикрывает глаза. И тут в висок простреливает мысль: Том здесь. Прямо за её спиной. Она рывком оборачивается. Никого нет. Он здесь. В комнате. Она не может его увидеть. Но он видит её. Дыхание сбивается. Она не понимает, что это за мысль. Её ли это голос? Расчёска со звоном падает на плитку. Она бежит к двери, дёргая ручку. Закрыто. — Алохомора, — судорожно шепчет Гермиона. Заклинание не работает. Она заперта в комнате без окон. Он здесь. Он убьёт её. Гермиона дёргает ручку ещё раз. И ещё. Наконец, кто-то снаружи открывает дверь, и она падает в коридор.

***

Гарри выходит из допросной, устало приглаживая волосы. Опирается спиной о стену, поправляя сползшие очки. Он будто выжат — неделя подозрений, допросов, ложных следов. В этот момент из-за угла выбегает Алисия Спиннет. На её лице — паника, голос дрожит: — Гермиона… Она в Аврорате. Что-то не так. Гарри мгновенно выпрямляется. — Где она? — Туалет в восточном крыле. Я шла мимо — услышала крик. Не дожидаясь продолжения, он разворачивается и бросается бегом по коридору, Алисия едва поспевает. Переходя в восточное крыло, Гарри сразу чувствует перемену. Воздух плотный, тяжёлый. Он видит: Гермиона лежит на полу. Два аврора стоят над ней, один что-то бормочет, проверяя пульс. Другой держит её за плечи, пытаясь успокоить. Гарри падает на колени рядом, отталкивая лишние руки. — Отойдите! Он бережно касается её лица. Щёки ледяные, глаза бегают в панике. Её трясёт. — Гермиона. Это я. Всё хорошо. Ты в безопасности. Смотри на меня. Смотри. Она с трудом фокусирует взгляд, и наконец, глухо, срывающимся голосом: — Он здесь. — Кто? — почти шёпотом спрашивает Гарри, уже зная ответ. Гермиона зажмуривается, будто это само по себе спасёт её. Потом выдыхает, наконец выдавливая из себя: — Том. Он здесь. В Министерстве.