Часть 15. Вчера, сегодня, завтра

По коридору, точно выстрел, проносится женский крик. Кто-то хватается за палочку, кто-то застывает, прикрывая рот рукой от шока. — Ты… ты уверена? Гарри сжимает руку Гермионы, пристально глядя ей в глаза. Ищет хотя бы намек на сомнение. — Да. Я чувствую его. — Это невозможно, — отрезает он. — Что это за связь? Дыхание Гермионы снова сбивается. В голове ультразвук, разъедающий мысли. Не даёт думать, фокусироваться. Я здесь. Здесь. Здесь. За твоей спиной. Но ты меня не видишь. Или не хочешь видеть? Она прижимает ладони к ушам в надежде заглушить противный писк. Но он идёт не извне. Он в её голове. Гарри чувствует, как ладонь Гермионы дрожит. Чужой страх колет его грудь тысячей иголок. Если Том в Министерстве, то будет бой. Будет много трупов. Но только если Гарри не успеет первым. У него есть секунда, чтобы собраться с мыслями. И полсекунды, чтобы начать действовать. — Барнс, перекрыть все камины в Министерстве, — ледяным тоном командует он. — Начать немедленную эвакуацию всех сотрудников через экстренный выход. Высокий аврор с густыми бровями, приставленный к Гермионе, начинает выводить рунические символы в воздухе. — Всем аврорам прийти в боевую готовность. Расстановка пять на два, — голос Гарри разрывает шум и тревожные разговоры. Люди в коридоре пытаются аппарировать, но безуспешно. Уже наложен запрет. Начинается паника. Люди толкают друг друга, стремясь поскорее выйти. Гарри подхватывает Гермиону на руки легко, без усилий. Она вся сжалась в комок, закрывая лицо ладонями. Он заходит в ближайший кабинет, держа её в руках. — Я не хочу этого. Не хочу чувствовать его, — шепчет Гермиона, поднимая тревожный взгляд на Гарри. Он сжимает челюсти. Ничего не отвечает. Мысленно вспоминает белые стены Святого Мунго. Хоть какая-то привилегия, как у генерала. Хлопок аппарации. Тихий. Одинокий. Как выстрел в тишине.

***

Громкий шаг разносится по тёмному коридору. Он ни от кого не прячется. Не пытается быть тихим, незаметным. Знает, что в здании почти никого не осталось. Наблюдал за каждым, кто выходил через запасной выход. Стоял позади всех, точно невидимка. Никто не заметил его в волнующейся толпе. — Мой Лорд, дверь открыта. Мужчина невысокого роста, лицо которого скрыто за тёмной мантией, сгибается в поклоне. Том втягивает носом воздух, довольно улыбаясь. Сфера над головой мерно пульсирует, издавая ультразвук. — Ты свободен. Уходи. Волшебник удаляется, так и не показав своего лица. Длинные тонкие пальцы ложатся на золотую ручку Отдела Тайн. Его простреливает воспоминание. Не из прошлого — из его же будущего. Но он уже видел его. Сфера показала ему. Он идёт в тёмной, оборванной мантии, ступая босыми ногами по чёрной плитке. Его пальцы, неестественно длинные, с грязными ногтями, сжимают палочку странного вида. Она необычная, узловатая, с выпуклыми сегментами на древке, напоминающими бусины. Внутри неё — такая мощь, что греет потухшее сердце обжигающим пламенем. Он был в предвкушении. Вот-вот он коснётся пророчества, в котором узнает, что ждёт Волан-де-Морта и Гарри Поттера в будущем. Всё это уже было. Том Риддл из будущего уже открывал эту дверь много лет назад. Том Риддл из будущего открыл эту дверь давно в прошлом. Различие между прошлым, настоящим и будущим не более чем иллюзия. Вчера, сегодня, завтра не следуют друг за другом. Они вместе переплетены в один бесконечный круг событий. Всё повторяется. Всё взаимосвязано. Том это прекрасно знал. Сфера, которую он нашёл в прошлом, привела его в будущее, показав всю его жизнь. Каждый шаг. Где он побеждал, а где оступался и получал фатальный урок. Он ступал по воспоминаниям, точно по зыбучим пескам. Крутил под разными углами каждое событие. Это засасывало его разум в сферу всё глубже и глубже. Когда он находился в сфере слишком долго, он уже не понимал, где кончается она и начинается он сам. Проблема была в том, что Том не видел будущего сейчас. После его фактической смерти в 1998 году видений больше не было. Тонкий девичий голос сферы не раскрывал ему тайны будущего. Только то, что уже произошло. Всякий раз, задавая вопрос, голос замолкал. И он оставался в тёмной, глухой тишине своих мыслей. Он не мог умереть снова. В этот раз смерть не оставит ему пути назад. Сейчас, в Отделе Тайн, он искал недостающую деталь. Как заставить сферу открыть ему будущее, которого он не видел? Том идёт вдоль высоких, бесконечных стеллажей с пророчествами. Они ему не интересны. Это лишь тени. Слабые попытки предугадать неизбежное. Но чёрная сфера… она не предсказывала — она утверждала. Его чёрные глаза лениво скользят по стеллажам. И вдруг один из шаров привлекает его внимание. Все пророчества светились голубым отсветом, но этот шар был чёрный. Магия времени переливалась в нём, напоминая сферу в миниатюре. Надпись, висевшая на потрёпанном ярлыке, заставила его глаза загореться интересом. «Том Риддл. Гермиона Грейнджер». Он приподнимает бровь и аккуратно берёт шар в руки. Хочет ли он узнать, что будет? Или кем для него окажется Грейнджер? Второй вопрос волновал его особенно сильно, но он бы никогда не признался себе в этом. Том вспоминает Гермиону, и его уголки губ трогает ухмылка. Он стоял позади неё в том самом женском туалете в Восточном крыле. Наблюдал, как они лихорадочно пытались привести её в чувства — словно сломанная кукла в руках испуганных детей. Он знал, что именно он заставил её почувствовать это. И это его радовало. Он ждал. Она сама придёт к нему, когда будет нужно. Том Риддл больше никуда не спешил. Он был терпелив. Ведь у него теперь было время.

***

Всё происходит очень быстро. Белые стены Святого Мунго бьют в глаза, как вспышка заклинания. Гарри аппарирует прямо в центре коридора с Гермионой на руках. Она была слишком слаба, чтобы трансгрессировать. Потеряла сознание при перемещении. Гарри чувствовал, как она проваливалась в этом движении, и не смог удержать. Колдомедики мгновенно окружают их. Гарри чувствует, как один из них забирает Гермиону из его рук. Он не сразу отпускает. Пальцы держат её чуть дольше, чем нужно. Лишь когда она исчезает из его рук, его плечи слабо опускаются. — Что случилось, мистер Поттер? — голос звучит где-то сбоку, будто сквозь вату. Палочка колдомедика описывает дугу у его виска. — Я не знаю, — шепчет Гарри, не отрывая взгляд от Гермионы. Он чувствует, как теряет её. Прямо сейчас. Страх зажимает грудь тугим кольцом. Гарри закрывает глаза, пытаясь послать ей мысль. Вдруг она услышит. Проснись. Пожалуйста. Ты нужна мне. Тишина. В её голове ни одной мысли. Ему страшно. Внутри грохочет, как при сильной аппарации. — Мистер Поттер, оставьте её нам. Она будет в безопасности. Он не отвечает. Не может. Лишь кивает, глядя куда-то в пол. Колдомедик в синей мантии мягко кладёт руку ему на плечо.

***

— Нам точно нужно спуститься в Подземелье? — спрашивает Джим, топчась перед крутой лестницей, закручивающейся в узкую спираль. — Нет. Сначала проверим Западное крыло. Там много окон, — отвечает Элайджи, вглядываясь в темноту лестничного пролёта. — Они вообще-то заколдованы. — И что? Волан-де-Морт не сможет их расколдовать, по-твоему? Мгновение они смотрят друг на друга, не мигая. Вдруг за стеной раздаётся хлопок. Оба аврора подскакивают на месте, вскидывая палочки перед собой. Из-за стены, точно выныривая из теней, выходит Гарри. Чёрная мантия развивается у него за спиной, точно вихрь. — Элайджи. За мной. В Подземелье, — голос твёрдый, не терпящий возражений. Он проходит мимо, не глядя на авроров. — Я же говорил, — бормочет Джим, указывая подбородком на лестницу. Он хлопает напарника по плечу и уходит в сторону Западного крыла. Элайджи сглатывает, догоняя Гарри. — Люмос. — На конце палочки Гарри загорается большой шар света. Он оборачивается на Элайджи, который неуверенно переминается с ноги на ногу. — Ты готов? — Всегда готов, — старается не запнуться Элайджи. — Почему именно Подземелье, генерал? Никто не заходил сюда лет сто. Даже невыразимцы не суются сюда. — Тут темно, пахнет мертвечиной и чёрной магией. Волан-де-Морту бы очень понравилось. — Ты думаешь, мы можем его встретить? Прямо здесь? Сейчас? Внезапный треск. Гарри мгновенно ставит щит — рефлекс, выточенный боями. Элайджи встаёт спиной к спине Гарри, стискивая изо всех сил палочку в руке. Они вглядываются в темноту пустых коридоров Подземелья. Сердце стучит, как боевой барабан. Когда глаза привыкают к свету, Гарри видит — каменная кладка обвалилась с потолка. Они здесь одни. Гарри тяжело вздыхает, потирая виски. Он прикрывает глаза, на секунду уходя внутрь себя. Слушает. Не уши — интуиция. Он ждёт не звука. Он ждёт ощущения. Присутствия. Где же ты, Том? Пальцы немного подрагивают. В последнее время казалось, что всё выходит из-под контроля. Он не мог объяснить это другим. Даже Гермионе. Особенно Гермионе. Он чувствовал — что-то сдвинулось. Что-то важное уже произошло, но его будто обошли стороной, как спящего. И теперь он только догоняет. Где-то в глубине подземелья — легчайшее движение воздуха. Их здесь двое. Но кто-то третий дышит им в спину.

***

«Том Риддл. Гермиона Грейнджер». Два человека с погаными, маггловскими именами оказались теми, от кого зависит судьба магического мира. Какая ирония. Том криво улыбается этой мысли. Большая сфера над его головой начинает крутится вокруг своей оси, чувствуя похожую магию. Он подносит шар к губам, вкладывая намерение. Тот отзывается мерной пульсацией и начинает превращаться в силуэт пожилой женщины. У неё за спиной две длинные косы, а в руках трость с резным набалдашником. Старый дребезжащий голос начинает говорить:

Тот, кто вернётся в третий раз,

Придёт в силе, не виданной ранее.

Не меч прервёт его путь,

А та, кто не держит в руках оружия.

Она не победит — но изменит.

И в этом будет его конец.

Не смерть, но трещина.

Не битва, но отречение.

Там, где магия времени затихает,

И сердце дрожит сильнее палочки,

Он узнает:

поражение — это чувство.

Но лишь когда Четыре станут одним,

И тьма заговорит голосом света,

Пророчество исполнится.

И завершится круг.

Том долго молчит. Он слышал много пророчеств. Знал, что часть сбываются, а часть уходят в пустоту несбывшихся событий. Но это… Это угрожало ему не напрямую. Будто тень, следующая за ним по пятам, которую он не видит. Оказалось, это не он стоит позади Грейнджер и пугает её, нашёптывая на ухо. Она сама, ещё не зная этого, следует за ним по пятам, почти наступая на пятки. «Изменит»… «Не победит»… Что ты сделаешь, Грейнджер? Он сжимает сферу до скрипа стекла, но она не трескается. Не даёт ему разрушить сказанное. — Страшно, Том? — высокий голос бьёт по ушам. Он резко оборачивается на сферу. Она подплыла на уровень его лица, будто хотела разглядеть его поближе. — Открой мне секреты будущего. — Его чёрные глаза сверлят сферу так, будто перед ним живой человек. — Ты же слышал пророчество? Зачем тебе знать будущее, в котором тебя не будет? Том судорожно вдыхает воздух. Ведёт голову вбок, вглядываясь в бесконечные коридоры Отдела Тайн. — Пророчества — это лишь вариант событий. Его низкий голос прокатывается по коридорам эхом. В нём — надежда и страх, так не свойственные его натуре. — Это единственный вариант, Том. Судорожный вздох. — Да-да, грязнокровка, недостойная магии, победит самого сильного волшебника за последние столетия. Забавно, правда? Том делает шаг назад. Воздух в Отделе Тайн становится вязким. — Не ты, избранный, достойнейший потомок Салазара Слизерина. А она — дочь магглов. Высокий, истеричный смех звенит в тишине длинных коридоров. — ЗАТКНИСЬ! — ревёт Том, и вены на его лице начинают расползаться вниз, пронизывая шею. Сфера вспыхивает во тьме. Он взмахивает палочкой — и разбивает её о ближайший стеллаж. Взрыв света. Осколки не падают. Они зависают в воздухе, медленно вращаясь, как будто отказываясь подчиниться. Один кусочек — крошечный, будто слеза — замирает, врастая в стену Отдела Тайн. Магия не исчезает. Она остаётся. И теперь часть сферы, тёмной магии Исидоры Морганак вшита в стену отдела тайн.

***

— Мистер Поттер, замечали ли вы, что мисс Грейнджер мучают кошмары? Из палаты доносится сдавленный крик. Гарри вздрагивает и оборачивается на дверь. Колдомедик аккуратно берёт его под локоть и ведёт по коридору, подальше от палаты с Гермионой. — Она не сталкивалась последнее время с тёмной… — Голос колдомедика понижается до шёпота. — ...или чёрной магией? Гарри сжимает челюсти, играя желваками. В последнее время Гермиона Грейнджер только и делала, что сталкивалась, прикасалась и сражалась с чёрной магией. — Недавно на неё было совершено нападение дементорами. Колдомедик резко поворачивает голову на Гарри, отпуская его руку: — Дементоры? Как такое возможно? Но… где? — Это конфиденциальная информация, — чеканит ледяным тоном Гарри. — Да, простите… Встреча с дементорами могла сильно повлиять на её сознание. Но это не смертельно. Пару дней покоя, и ей станет лучше. Как обычно, мистер Поттер.

***

Гарри заходит в больницу Святого Мунго по десять раз в день. Стоит у окна её палаты, наблюдая за тем, как Гермиона лежит, окружённая мерцающими амулетами и приборами для отслеживания состояния. Он безумно скучает. И ничего не может с собой сделать. Все его мысли вращаются вокруг неё. Стоит поздняя ночь. В белых коридорах горит тусклый свет. Тишину изредка прерывает храп дежурного колдомедика. Гарри шаг за шагом отмеряет больничный коридор. Всё, что он делает последнее время, — это думает. И ему было гораздо легче думать рядом с Гермионой. В тот день, когда ей стало плохо, он не почувствовал Тома. Но он ощутил сдвиг. Время и пространство будто вздрогнуло на вдохе и замерло. Гарри мимоходом поднимает голову, проходя мимо палаты Гермионы. Вдруг замечает, что она открыла глаза и смотрит прямо на него. Он не размышляет — просто открывает дверь и бежит прямо к ней. Она уже садится на кровати, тянется босыми ногами, чтобы встать к нему, — но он подхватывает её на руки, не давая ступить на холодную плитку. — Я так скучал, — шепчет Гарри, утыкаясь носом в её шею. — Сколько… сколько я спала, Гарри? — сонным голосом бормочет Гермиона. — Немного, всего пару дней. — Пару дней?! — Ты ничего не пропустила. У Волан-де-Морта очередное затишье. Никто не умер. Он бережно укладывает её обратно. Она держит его за запястье — и он ложится рядом. Тепло её пальцев обжигает. — Что с тобой случилось? — Я… не знаю. Я почувствовала, что он рядом. И мне стало нечем дышать. Как будто воздух кончился. А ты… ты ничего не почувствовал? — Нет, — отвечает Гарри медленно. Он не врёт. Но и не до конца верит сам себе. — Врачи говорят, у тебя была паническая атака. Последствия дементоров. — Но, Гарри… — Она смотрит в потолок широко распахнутыми глазами. — У меня было чувство, что он стоит прямо у меня за спиной. И… смотрит. Он отвечает не сразу. Ведёт рукой по её спутанным волосам. — Гермиона, мы обыскали каждый угол в Министерстве. Я был там, когда ты упала. Шрам… не болел. Я бы почувствовал Волан-де-Морта. — Ладно… — Она сжимается в его руках. — Может быть… я действительно перенервничала… Она говорит это, но сама не верит до конца.

***

Гермиона уже два дня как дома, а точнее — в министерской квартире, крошечной, спрятанной в незаметном районе Лондона, где каждый дом похож на предыдущий. Один день ушёл на то, чтобы разгрести тот беспорядок, который Гарри устроил в её отсутствие: одежда, кружки, переполненная пепельница, заклинания, оставленные наполовину. Другой день она провалялась в кровати, неспеша читая книгу. Живоглот лениво развалился рядом, заняв подушку Гарри, точно не планируя ему уступать. Гермиона читала о способах создания ментальной связи между волшебниками. После знакомства с Томом сознание будто не принадлежало ей. Его голос, бархатный и приятный, ощущался как наждачная бумага. Том проскальзывал в её сны в моменты усталости и уязвимости, заставляя сомневаться в собственной адекватности. Буквально во всём, что она чувствовала. Иногда она ловила себя на том, что жмурится не от яркого света, а от его голоса в голове. Гермиона вчитывалась в мелкий шрифт на шероховатых страницах, задумчиво наматывая локон на палец. Вот глава, посвященная отделу связывания двух волшебников легилименцией. Такое они проделали вместе с Гарри после войны, чтобы иметь возможность общаться так, чтобы их никто не слышал. Чтобы пойти на такое, доверить свою голову другому человеку, нужно доверять как самому себе. Но это была светлая магия. А Том явно ей не пользуется. И к тому же, она не давала ему разрешения на проникновение в её голову. Камин вспыхивает зелёным пламенем. Гарри заходит в гостиную, тяжело вздыхая. — Привет. — Привет. Как прошёл день? — Так же, как и предыдущие. Бесплодно. Он плюхается на диван, закидывая ноги на подлокотник. Щелчок — и кончик волшебной палочки поджигает сигарету. Гермиона подходит и кладёт руку на его коленку. — Гарри, убери ноги! Я вчера дом очищала, будто после нашествия гоблинов. — Мерлин, Гермиона, — выдыхает Гарри, кашляя дымом. — Быстро! Он, закатив глаза, с неохотой ставит ноги на пол, откидываясь на спинку дивана и выдыхая дым в потолок. Гермиона, удовлетворенная победой, садится рядом и бездумно тычет пальцем Гарри в плечо. — Ты воняешь, — констатирует она. — Это мрак войны. — Это мрак табака. Взрыв смеха. Громкий, искренний. Гарри взмахивает палочкой — и в углу начинает играть маггловский проигрыватель. — Это ты его притащил? — Ну, хоть что-то должно здесь напоминать обо мне. — Гарри, когда я вернулась из Мунго, каждый миллиметр квартиры напоминал о том, что здесь живёт генерал Аврората. Он давит улыбку, нажимая пальцем на её нос, точно на кнопку. — Эй! Смех. Шуточная драка прямо на диване, в которой Гарри поддаётся и падает на пол. Он переворачивается на спину, задумчиво глядя в потолок. — Пока тебя не было, я прокручивал в голове всё, что случилось с нами. — Каков вердикт? — Гермиона свешивается с дивана, слегка наклонив голову вбок. Каштановая копна непослушных волос почти касается пола. — Всё складывается в круг. И где-то он должен замкнуться. Он встает, садясь на потёртом ковре. — Тот разговор с Себастьяном в скриптории не выходит у меня из головы. Та девушка, о которой он говорил… Она была единственная, кто смог справиться со сферой. Гарри снова вспоминает безжизненное, полупрозрачное лицо Себастьяна. Его надломленный голос, когда он говорил о ней. «Была одна девушка… Прис…» «Её способности поразительны…» «Она научилась подчинять сферу?» «Нет, это было в её крови…» — Как думаешь, что это за имя… Прис? Гермиона смотрит в камин, задумчиво хмурясь. Из проигрывателя звучит мелодичная песня Элвиса Пресли. Словно сквозь его голос — всплывает мысль, ясная, хрупкая. — Присцилла, — вдруг произносит она почти шёпотом. — Что? — Прис — это сокращение от Присциллы. Жену Элвиса Пресли звали Присцилла. Просто… вспомнила. — Это было так просто. И в то же время — гениально. — Что за удивлённый тон? Гарри улыбается ей. Такой усталой, умной, живой. Гермиона отвечает улыбкой. Медленно наклоняется и целует его в щеку. На душе тепло и надежда.

***

— Гермиона, вот ты где! Парвати Патил бежит к ней навстречу, пересекая длинный коридор Отдела Международного Магического Сотрудничества. На ней — ярко-голубое сари, на котором вышиты узловатые цветочные узоры. Длинные волосы аккуратно собраны сзади, спускаясь ниже лопаток. — Парвати! Девушки бегут навстречу под удивленные взгляды сотрудников Министерства. Они врезаются друг в друга, и Парвати чуть не падает на спину. Гермиона придерживает её, заливисто смеясь. Пожилая женщина в бордовой мантии неодобрительно цокает, проходя мимо девушек: — Совсем не соблюдают субординацию… — гнусавит она себе под нос. Парвати, не обращая внимания, начинает взволнованно тараторить: — Я слышала, что тебе стало плохо пару дней назад… Всё Министерство эвакуировали… — Да, у меня просто сдали нервы, — Гермиона прерывает Парвати, нервно поправляя пиджак. — Ужасно неловко, что Гарри поставил всех на уши из-за этого… — Ну… А как по-другому? — хитро подмигивает Парвати. Гермиона решает перевести тему с неудобного разговора. — Как дела в Индии? — Ох… — вздыхает Парвати, утыкаясь взглядом в пол. — В Индии появилась новая секта культистов. Называются себя последователями Кали… — Кали? Богини жизни и смерти? — Да… Они проводят кровавые ритуалы. Хотят призвать богиню. Много магглов исчезают без следа. В Нью-Дели очень неспокойно. Индийское Министерство подозревает, что это не они сами. Их кто-то направляет. Парвати наклоняется ниже, её голос становится почти неслышным: — Есть теория, что это… он. В груди Гермионы всё сжимается. Даже имя не прозвучало — но этого было достаточно. Она не отвечает сразу. Только сжимает пальцы в кулак, отчего ногти впиваются в ладонь. — Это… просто ужасно. — выдавливает она. — Я очень надеюсь, что это не так, — говорит Парвати, оглядываясь через плечо, — Мне пора на совещание. Береги себя, ладно? Гермиона машет Парвати, бегущей сквозь толпу. Она не говорит вслух — но мысль не отпускает: если он тянется в Индию — значит, он тянется везде. Британии ему стало мало.

***

Гермиона спускается на нижний этаж, в Архив Министерства. Тяжёлый золотой ключ холодит её маленькие пальцы, заставляя сжимать их сильнее. Она подходит к деревянным дверям высотой с двухэтажный дом, аккуратно всовывая ключ в отверстие. Двери начинают медленно, со скрипом открываться, а ключ проваливается вовнутрь. Забрать его Гермиона сможет только когда выйдет из архива. Она делает шаг и охает от удивления. Три этажа книг, журналов и тетрадей с коридорами, уходящими в бесконечность. Ей кажется, что она проведёт здесь всю жизнь в поисках ответов. Надо собраться. Я пришла узнать о волшебнице, которая жила несколько веков назад, зная только её имя. С какой полки начать… Гермиона идёт по бесконечному коридору, вглядываясь в названия отделов. Магические животные, Зелья, Заклятия трансфигурации. И наконец то, ради чего она пришла — архив с именами всех волшебников, когда-либо существовавших на земле. Сначала она листает фамильные древа чистокровных волшебников. Начать с них было логично — их меньшинство. Когда она доходит до древа Мраксов, она на миг затаивает дыхание. Глаза скользят по уже знакомым именам: Оминис Мракс, Пенелопа Мракс… Том Риддл. Подпись снизу гласит: Полукровка. Чёрный маг. Посмертно осуждён в создании геноцида маглорождённых волшебников. На этом фамильное древо Мраксов кончилось. Гермиона судорожно выдыхает воздух, с хлопком захлопывая толстую книгу в золотом переплёте. Бредовая мысль пронзает ей голову: «А что, если вернуться в прошлое, до того, как Том Риддл стал тёмным волшебником? Что, если показать ему светлую магию? Родился ли он с чёрной душой, или это пришло к нему позже?» Гермиона мотает головой, отгоняя странные логические цепочки, застревающие в её голове. Нет, перемещаться во времени строго запрещено. Можно нарушить ткань времени, и тогда весь мир полетит к чертям. К сожалению, молодого Тома Риддла это не остановило… Рядом лежит книга в несколько раз толще, только переплёт попроще, и страницы не из такой плотной бумаги. Несколько часов она листает архив, перебирая каждую волшебницу с именем Присцилла. На миг ей кажется, что она ошиблась. Возможно, это сокращение от какого-то другого имени. Но вдруг она натыкается на выцветшие строчки. Их явно пытались стереть заклятием, но архив имён заколдован так, что если волшебник родился – его имя невозможно стереть. Она наклоняется ближе, чтобы разглядеть полустёртые буквы: Присцилла Краус. Маглорождённая. Тёмный маг. Посмертно осуждена за злоупотребление древней магией Исидоры Морганак. Вдруг, сквозь шелест страниц и её дыхание звонкий женский голос произносит её имя: — Гермиона… Голос звучит так, будто девушка её знает. Гермиона встаёт из-за стола, пытаясь найти источник звука. — Где ты? Тебя заперли тут? — Гермиона… Она бежит на звук со всех ног и почти врезается в голубую дверь. Надпись сверху гласит:

Отдел Тайн.