Часть 16. Приватность

— Ты в Отделе Тайн? Не волнуйся, сейчас я схожу за хранителем ключей, и тебя выпустят. Гермиона уже разворачивается спиной к двери, но голос спокойно произносит: — Я могу открыть дверь. Хочешь зайти? Она медленно поворачивается на пятках обратно, чувствуя неладное. — Конечно. Открывай, — наигранно спокойным голосом отвечает Гермиона, вскидывая палочку. Голубые стеклянные двери со скрипом открываются, и Гермиона видит тысячи стеллажей, до потолка заставленных пророчествами. Она была тут много лет назад. Только тогда она была в компании друзей, а сейчас — одна. Шаг вперёд. Двери остаются открытыми, точно давая ей шанс уйти. Но Гермиона идёт дальше, неспешно ступая во тьму, и каждое движение — как в воде, тугое и тяжёлое. Свет пророчеств пульсирует на высоких полках в такт её шагам. — Я видела тебя, — высокий девичий голос разносится эхом по коридорам. Звучит спокойно, даже мечтательно. — Где же? — Гермиона оглядывается через плечо, сжимая палочку крепче. — В его мыслях. — В чьих? Она уже знает ответ. — В мыслях Тома, конечно же. Гермиона останавливается на перекрёстке как вкопанная. Девушка разговаривает легко, игриво, но в ней есть что-то неуловимо тревожное — как у ребёнка, играющего с острым ножом. — Ты Прис, — твёрдо говорит Гермиона, глядя в темноту. — Присцилла, верно? — И да, и нет… Ей начинают надоедать эти игры. Гермиона шепчет себе под нос: — Ревелио. Всё пространство, каждый шар загорается голубым свечением. Но в одном углу, словно вшитая в стену, сияет вязкая тьма. Чёрная магия. Гермиона чувствует, как напрягается всё внутри. Тело говорит: «Беги». Разум вторит: «Останься и докопайся до истины». Она выбирает разум. Как и всегда. — Ты действительно очень умная. Том не ошибся в тебе. Поворот коридора. — Ты умнее, раз затащила меня сюда одну, — бросает Гермиона, сдувая тяжёлую прядь волос со лба. Громкий смех. Высокий, звонкий и пустой. Воздух будто наполнили чернилами. Развилка. — Что ещё Том рассказывал обо мне? Гермиона прислушивается, пытаясь понять, с какой стороны идёт звук. — Скорее не рассказывал, а показывал. Он думает слишком громко. Налево. Она огибает стеллаж и замирает. Перед ней — куча разбитых стеклянных шаров, из которых вытекает голубая магия, похожая на жидкость. А в стене, будто вшитая толстыми нитками — маленькая чёрная сфера. Вокруг неё поползли глубокие трещины, напоминающие лучи солнца. — Что случилось? — Том был здесь. Думал о тебе и… немного вспылил. Гермиона наклоняет голову вбок, с интересом глядя на шар. Первый раз она видела его так близко. Хоть и маленький, он излучал неповторимую силу. Даже воздух рядом с ним ощущался по-другому. Она делает аккуратный шаг вперёд. Хруст стекла под ногами. — Что же его так разозлило? — Мальчики не выносят конкуренции. Особенно Мраксы. Наконец-то. Гермионе будто кинули удочку. — Оминис Мракс был твоим другом… верно? — Если ты называешь предательство дружбой, то да. — Что он сделал? — А тебе всё расскажи. Маленькие чёрные щупальца потянулись к Гермионе, пока та разглядывала трещины в стене. Она отскакивает и вскидывает палочку: — Протего! Щупальца врезаются в щит и недовольно затягиваются обратно в стену. Разговор зашёл в тупик. Гермиона мучительно думает. Надо менять тактику. — Давай я расскажу тебе секрет, а ты взамен расскажешь мне свой? — Давай. — Шар будто засиял на мгновенье. — Только я сама выберу, какой. — Как это? — недоумённо спрашивает Гермиона. — Если бы я сказала, что Том способен стать добрым, ты бы поверила? Воспоминания царапают сердце, точно нож скребёт по стеклу. Тёплые тёмно-карие глаза, чёрные, слегка закручивающиеся к концам волосы. Прямо как у неё. — Я хотела бы в это верить, — Гермиона опускает глаза, глядя на острые осколки под ногами. — Но он выбирал зло. Не случайно. И не один раз. Выборы, от которых нельзя отговорить. — Тебя это расстраивает? — Это уже следующий вопрос. Теперь моя очередь, — жестко отвечает Гермиона, глядя исподлобья на чёрную магию в стене. — Что сделал Оминис Мракс? — Он хотел уничтожить магию Исидоры Морганак. Ему казалось, что чёрная магия приносит только зло и разрушения. И в какой-то момент понял, что, чтобы магия исчезла, он должен убить меня. — Как он это сделал? — Это уже следующий вопрос. — А у тебя вообще есть на него ответ? — Не спросишь — не узнаешь. Гермиона закатывает глаза. — Хорошо. Задавай вопрос. — Я видела, как вы познакомились. Как ты смотрела на него. Это всё было в его глазах. В его воспоминаниях. Ты была влюблена в него. Пауза. — Правда… или ложь? — Правда. Она выдыхает слово, будто сдавливая грудную клетку изнутри. — Получается… ты влюбилась в убийцу? Голос Тома течёт по венам, расползаясь как чума: «Я хочу, чтобы ты стала моим другом» «Дыши. И считай до десяти» «Что говорит твоё львиное сердце?» Пустота. Одна секунда. Две. В голове пищит ультразвук. — Я влюбилась в человека, который любил магию так же, как я, — судорожно выдыхает Гермиона, зажмуриваясь. — Если бы я знала, кто он на самом деле… — Гермиона… Ты знала. Это всегда чувствуется. Просто в тебе тоже есть тьма. — Я хотя бы её контролирую! — голос срывается на крик, в горле душат подступившие слёзы. — И сколько времени ты ещё сможешь себя сдерживать? — сфера довольно запульсировала, и по стене пошли новые трещины. — Я не дам ей выйти. Даже ты не сможешь вытащить её. Сфера довольно заурчала в стене, точно хищник. В дальнем конце коридора слышится шорох. Кто-то пришёл в Отдел Тайн. — Как Оминис Мракс заключил тебя в сферу? — нажимая на каждое слово, цедит Гермиона. — Он воспользовался такой же древней магией, как и моя. Только у неё была совсем другая природа. — Это не ответ. Не считается. — Это всё, что я почувствовала перед тем, как потерять своё тело. Поиграем дальше? Гермиона слышит звук приближающихся шагов. — Достаточно. Ты отпустишь меня? — Тебя никто и не держал. Гермиона пятится назад, и, как только шар скрывается из виду, бежит к выходу со всех ног. Дыхание сбивается, палочка в руке обжигает кожу от её же эмоций. — До встречи, Гермиона. Ты ведь всё равно вернёшься.

***

Гермиона едет в лифте, тяжело дыша после бега. Волосы растрёпаны, в глазах — тихий ужас. Мысли мельтешат в голове, перебивая друг друга: Присцилла. Том. Оминис Мракс. Том. Магия Морганак. Тьма. Внутри. Сотрудники, стоящие рядом, бросают на неё неловкие, но заинтересованные взгляды — кто-то узнаёт, а кто-то просто чувствует, что от неё исходит тревога. Лифт дёргается, останавливаясь на первом этаже. Монотонный женский голос протяжно произносит: «Вестибюль». Железная решётка дверей с лязгом разъезжается. Гермиона делает шаг, и вдруг прямо перед ней входит в лифт Гарри, уже открыв рот, чтобы поздороваться. — Гермиона! Но она вжимает ладонь в его грудь, выталкивая наружу, и резким движением тянет за собой за фонтан. — Что ты делаешь?! — ошарашенно спрашивает Гарри, еле поспевая за ней. — Я только что говорила с Присциллой. В Отделе Тайн. — Что?! — Он дёргает её за плечо, вынуждая остановиться. — Ты была там одна? Без меня?! Гермиона… Ты сошла с ума? Он оглядывает её с головы до ног тревожными глазами. Она открывает рот, вскидывая руку в успокаивающем жесте, но — — Мисс Грейнджер, — сбоку вырастает Лора, низенькая ведьма в синей мантии и с кипой пергаментов. — Срочное сообщение от министра. Просьба подготовить речь на конференцию и утвердить макеты предвыборной компании… — Да, минутку, Лора… — Гермиона оборачивается к ней, и её голос уже ровный, как лёд. — Она жива? Ты в порядке? — Гарри, будто не замечая присутствия девушки, продолжает задавать бесконечные вопросы. — Не совсем. — Гермиона снова поворачивается к Гарри. — Она… — Гарри! — подбегает запыхавшийся Невилл. — Джим и Элайджи снова подрались в тренировочном зале. Они сейчас разнесут весь Аврорат! — Невилл, блядь, так чего ты тут стоишь?! — С полоборота заводится Гарри, активно жестикулируя руками. — Иди и разними их! — Они меня не слушают. Словно в ответ по вестибюлю прокатывается оглушительный грохот. Стены дрожат. Гарри уже знает, что этот шум доносится с пятого этажа, из отдела Аврората. Он закрывает лицо руками. Гермиона бросается ему на шею, прижимаясь так крепко, будто хочет врасти в него. Её тревожный шёпот звучит прямо у уха Гарри: — Эта магия… От неё будто трещит по швам время. А ещё она слышит мысли. Самые гадкие. Вытаскивает наружу… твою тень. Гарри сжимает её в руках, утыкаясь в каштановую копну волос. Он знает, что на них сейчас изумлённо смотрят по меньшей мере тридцать человек. Но ему плевать. Сейчас самое важное — её слова. Её тревожный голос над его ухом. — Встречаемся через час на пересечении Риджент Стрит и Пикадилли. Нужно поговорить без лишних глаз.

***

Гермиона стоит на перекрёстке двух улиц. На ней бордовое, слегка блестящее при свете фонарей платье, сверху накинут объемный изумрудный пиджак. Волосы уже не растрёпаны, а собраны в тугой пучок на макушке. Она переминается с ноги на ногу, стискивая маленькую сумку в руке. Из-за поворота медленно выезжает полностью тонированный чёрный джип. Гермиона без интереса пробегается по марке и модели машины: «Ленд Ровер Дефендер». Но вдруг он останавливается прямо перед ней, и стекло неспешно едет вниз, открывая водителя — Гарри мрачным взглядом кивает Гермионе, приглашая сесть. Она садится в машину, от удивления вытаращив глаза: — У тебя что, есть маггловская машина? — Да. Гарри крутит руль одной рукой так уверенно, что Гермиона открывает рот от удивления. — Ты водишь… серьёзно? Когда ты вообще этому успел научиться? — Гермиона, я же волшебник. Зачем мне сдавать экзамены, если я могу наколдовать себе права сам? — Он боковым зрением ловит неодобрительный взгляд Гермионы и не сдерживает смеха. — Иногда хочется быть простым человеком. Для которого дорога — это часть жизни, а не щелчок аппарации. Взгляд Гермионы смягчается, и она нежно касается его ладони, отворачиваясь к стеклу. За окном проносятся старинные фасады зданий Лондона. — Тебе не холодно? — Нет… всё хорошо. Гарри всё равно выключает кондиционер. — Я надеюсь, ты придумала хорошую отмазку, почему ты пошла в Отдел Тайн одна. Гермиона давит улыбку. — Я просто… услышала зов. И она открыла мне двери. — Присцилла? — Да. Но и не совсем она. Это что-то древнее и очень тёмное. Я думаю, её душа заключена в сферу. Гарри стискивает руль крепче. — Подожди, ты говоришь, что в Отделе Тайн была сфера? Как она туда могла попасть, если она всегда с Томом? У Гермионы замирает сердце. — Получается, он был там… — На вдохе произносит она, точно ей не хватает воздуха. — Значит… Тогда… Это была не просто паническая атака. Гарри резко жмёт на тормоз и поворачивает голову к Гермионе: — Блять. Он откидывается на спинку, обессиленно опуская руки с руля. — Это точно. Карие глаза встречаются взглядом с голубыми, и в обоих — животный, неподдельный ужас. Том на шаг впереди. И это стискивает сознание в железные прутья. Сзади доносится недовольный гудок машины. Гарри, точно очнувшись, трогает машину с места. Пару минут тянутся в напряжённой тишине. Гермиона стискивает в руках ткань платья, пытаясь вернуть себя в реальность. Наконец, Гарри заглушает мотор. — Мы приехали. Гарри выходит из машины, с хлопком закрывая водительскую дверь. Гермиона смотрит куда-то вдаль невидящим взглядом. Из раздумий её вырывает открывшаяся с её стороны дверь и ладонь Гарри. Она слабо подаёт ему руку и спрыгивает со ступеньки высокой машины. Щелчок. Гарри поджигает палочкой сигарету, облокачиваясь спиной на машину. Чёрная кожаная куртка небрежно распахнута. Он зажимает сигарету между большим и указательным пальцем, делая глубокую затяжку. Гермиона украдкой смотрит на его профиль, подсвеченный городским светом: тень щетины на скулах, чёрные волосы чуть тронуты сединой у висков. Опасный и усталый. Красивый до боли. — Как думаешь, мы когда-нибудь сможем жить… нормально? — спрашивает она, опираясь на машину боком. — Мне будет достаточно, если каждый день нас не будет пасти психопат из двадцатого века. Зелёный дым ползет по воздуху, растворяясь в серой дымке лондонского вечера.

***

Гарри и Гермиона приближаются к незаметной чёрной двери без вывески. Он аккуратно придерживает её за талию, давая пройти вперед. Оглянувшись через плечо на пустую улицу, он уверенным шагом заходит за ней. Тёплый, неторопливый джаз греет уши. Высокие потолки с кирпичными сводами и пол из тёмного дерева сразу намекают на то, что это место специально скрыли от чужих глаз. На входе их встречает высокий мужчина в чёрном костюме. Гарри кивает ему, и тот отходит вбок, пропуская их к лестнице, ведущей вниз. — Откуда ты знаешь это место? Ты не ходишь в такие заведения. Гарри делает вид, что задумался. — Ну… когда я подчищал воспоминания Малфоя после допроса, немного покопался в его мозгах. Гермиона останавливается на одну ступеньку выше, чем Гарри. Теперь они одного роста. — Гарри! — Что? — невинным тоном спрашивает он. — Это всё ради безопасности. Та неодобрительно выдыхает воздух носом. — Зачем Малфой ходит в маггловский ресторан? — Приватность. Ему её тоже не хватает. Внутри, на удивление, народу больше, чем может вместить зал. Но видно, что все — состоятельные, важные люди. Пахнет дорогими сигарами и терпким виски. Гарри и Гермиона садятся за столик в углу ресторана, закрытый со всех сторон шторами. Гермиона опускает взгляд на стол — на краю вырезано крошечное имя, почти неразличимое: «Д.Л.М.» — Он оставил автограф? Гарри кивает. — Это же Малфой. Даже здесь нужно показать, кто тут был первым. Гермиона усмехается. Тихо. Без злобы. Он сидит напротив, откинувшись на спинку стула. Рука спокойно лежит на столе, пальцы медленно поглаживают край бокала. Он чуть хмурится, будто ему стало больно или неприятно. — Ты хочешь сказать, что Оминис Мракс — это последний ключ? — Я бы сказала, единственный, — Гермиона поддаётся вперед, отставляя бокал вина в сторону. — Он убил Прис, заключив её в сферу. Душу или… сознание. Пока не ясно. Но вот в чем проблема — она не называет магию, что использовал Оминис. — Или не может, или не хочет, — задумчиво произносит Гарри, сверля светло-голубыми глазами бутылку на столе. — Всё началось с Мракса, — тревожным шёпот Гермионы режет слух. — И закончится потомком Мракса. Гарри что-то обдумывает, глядя в потолок, а она смотрит, как его пальцы рисуют круги на стекле — медленные, почти задумчивые. Он не терпит неопределённости. Он ненавидит магию, у которой нет имени. — Ты напугана, — чуть приглушённо, почти ласково. — Просто не отпускает. Он медленно поддаётся вперед, не мигая. — Потанцуешь со мной? В его тоне нет команды или приказа. Только уважение и забота. Она слегка улыбается, опуская глаза вниз. — С радостью. Они стоят посередине зала. Медленно двигаются в такт джаза, отрезанные от мира, будто под куполом. Тут все прятались от лишних глаз и не желали смотреть в чужие. Гарри дышит ровно. Пальцы мягко держат Гермиону за талию, в другой руке — её ладонь. Он на миг прикрывает глаза. Тишина. Такой тишины в его голове не было никогда. Ни боли, ни одиночества, ни памяти. Все было на своих местах. Так, как нужно. Он позволяет представить себе другое: старый кирпичный дом в пригороде Лондона. Сад, в котором Гермиона читает, пока Гарри курит на веранде. Радио играет на кухне. Нет сов. Нет патронусов. Нет пропусков в Министерство. Может быть, когда-нибудь они смогут уйти из магического мира? Будут жить обычной жизнью. Но ведь для них это не другой, не чужой мир. Это их мир, просто давно забытый. Они выбрали другой путь. Но кто сказал, что нельзя его поменять? И тут его голову пронзает голос. Обычно надменный, тянущий манерно слова, но тут – резкий, обрубающий всё внутри: «УЙДИТЕ ОТСЮДА. СЕЙЧАС.» Гарри открывает глаза и резко оборачивается. Ищет глазами белобрысую голову. Драко Малфой только что послал ему легилименцией мысль. Значит, через несколько секунд начнется безумие. — Гарри, что такое? Он хватает Гермиону за руку и ведёт прочь. Выхватывает из танца и зыбкого покоя. Они прячутся за тяжелой бордовой шторой. Темно и тихо. — Малфой здесь. Гермиона бледнеет. Губы едва заметно дрожат. — Значит, и Том… — Может быть. Уходи отсюда. Немедленно. — Ни за что! Ты думаешь, я оставлю тебя одного? Он хватает её за плечи и слегка встряхивает. Вскипает от негодования. — Я сказал, уходи! Я не могу потерять тебя, ты это понимаешь?! — шепчет он сквозь зубы. В его глазах решимость. Гермиона пытается вырваться из его стальной хватки. — Гарри Джеймс Поттер! — она пытается толкнуть его ладонями. — Больше не смей мне приказывать! На секунду его пальцы перестают держать её руки. — Я останусь. И если нужно, я умру за тебя. Ты знаешь это или нет?! Он мгновенно ослабляет хватку, растерянно смотрит на неё. — Что ты такое говоришь… — на рваном выдохе произносит Гарри. — Это правда. — Не говори так никогда, слышишь? — он обхватывает ладонями её лицо. — Такого никогда не будет. Я клянусь. Время, пространство — всё замирает. Нет больше внешней угрозы. Нет накаляющегося напряжения магии. Сейчас только её встревоженные глаза и его сжатая челюсть. Его теплые пальцы. По щеке скатывается скупая слеза. Гарри закрывает глаза, пытаясь собрать себя обратно. Но он уже рассыпался. Всю жизнь другие жертвовали собой ради него. Но не ради него как человека. Ради цели. Ради избранного. Ради «мальчика, который выжил», который должен победить Волан-Де-Морта. Но сейчас всё иначе. Гермиона готова умереть ради него самого. Ради Гарри. Просто Гарри. Того, кто выстраивал стены, но не чтобы оттолкнуть, а чтобы не обрушиться от собственного веса. Того, кого тьма когда-то тронула когтистыми лапами, утаскивая вниз. И того, кто из этой тьмы выбрался, срывая ногти и цепляясь окровавленными пальцами за свет. Ему даже не верится, что это возможно. Никогда в жизни он не чувствовал такой преданности лично ему. Любви без условий. Гермиона вытирает пальцем слезу с его щеки. Так нежно, что аж до дрожи. С ней он может быть таким. Мягким, уязвимым. Может бояться, совершать ошибки и не быть героем. Он всегда знал, что она — его опора. Но только сейчас он осознал это по-настоящему. Во всю силу и до костей. «Где ты, придурок? Я чувствую тебя.» Голос Малфоя вырывает в реальность. Секунда — и Гарри перехватывает руку Гермионы у своего лица. Она видит, что Гарри слушает, и застывает на месте. Стук каблуков. Гермиона нервно ведёт плечами. Она очень хорошо запомнила эту походку. Также ходила Шерилл по разрушенному кафе Флориана. Надменно, горделиво и без сомнений. В тот самый день, когда загадочный брюнет Нейт Палмер показал, кем он был на самом деле. Шерилл идет первая, Малфой за ней. Она останавливается у входа в зал, ожидая, когда зайдут остальные. Драко становится спиной четко у бордовой шторы, за которой стоят Гарри и Гермиона. Гарри чувствует аромат его парфюма — дорогой, горьковатый, с древесными нотками. «Хорошая позиция для боя» — со сквозящей иронией шепчет Гарри в его голову. Лёгкий поворот головы. Едва заметная усмешка Малфоя как тень на лице. И он снова смотрит вперёд. Ждёт.