Том 1. Гибрид. Глава 14

Если поворачивать к скалам и подводным пещерам, пляж заканчивался довольно быстро. Однако в противоположную сторону он длился на всю территорию гостиницы. И еще дальше на километры. Серебристая полоса, уходящая к безоблачному небу. Словно Солярис знала, что когда-нибудь кто-то захочет полюбоваться искропадом. Мелкий песок нежно облекал ступни, пока Джереми шел вдоль пляжа. Мимо проплывали группки существ. В основном люди и похожие на людей, но попадались и иные виды. Семьи, компании друзей, пары… и не только пары. Волны, несущие лазурные огни, лизали песок. Джереми не отказал себе в удовольствии пройтись по кромке прибоя. Вода прохладно погладила щиколотки. Взметнувшиеся искры медленно оседали. Джереми поймал в ладонь один из огоньков. Тот согрел кожу теплом закатного солнца. Группки существ потихоньку редели. Джереми нашел среди них знакомое лицо. Асхильда сидела на расстеленном полотенце, в купальнике и обернутым вокруг бедер покрывалом. Ее волосы струились до талии. — Я, — окликнул Джереми. Асхильда обернулась и одарила его заинтересованным взглядом. — Неужели? Не Асхильда? А может, у тебя тоже плохая память и ты забыл? — беззлобно пошутила она. — Немного запоздало уважаю твой выбор. — А ты когда-нибудь менял имя? — поинтересовалась Асхильда. — Не возникало нужды. Я и так был довольно приметен со своей маской. Оказалось проще научиться быть неприметным. К тому же я считаю имя частью себя. — Тут мы не сойдемся, — сказала Асхильда просто так, не желая ссориться. — Если ты ищешь Клару, Гиру и Доктора, то пройди немного дальше. Она указала туда, куда продолжался пляж. Джереми разглядел две стоящие рядом фигурки. Гира играл у воды с уже знакомыми детьми. — Доктор и Клара прощаются? — Да. Предварительно. — А ты? — Я подойду немного позже. Хочу дать время Кларе. Пусть его у них наконец-то будет достаточно. — Не хотели бы путешествовать с нами? Асхильда нервно хохотнула. — Нет! Нет, — повторила она. — Когда-то, читала в дневниках, я хотела путешествовать с Доктором. Но не с ним конкретно. Просто хотела к звездам. К существам, которые живут дольше людей, чтобы не обгонять, а идти наравне. Но теперь я знаю, что Доктор не для меня. Она умна, опасна и переходит грань. Ей нужен кто-то, кто может остановить ее, но я хочу просто путешествовать, а не сдерживать могучую, добрую, но неуравновешенную Повелительницу Времени, которая может причинить добро хуже зла. — Иногда нам всем требуется помощь. Даже Доктору. — Ты ее друг, тебе, наверное, легко ее поддержать. Но мне нет. Мы не нужны друг другу. И будь осторожен с ней. Ты теперь не бессмертный. Не наравне с ней. Она может любить тебя, но из любви поступить так, как ты меньше всего хочешь. Поступить как с Кларой. Бросить, не считаясь с твоим мнением, стереть тебе память, решив, что так спасет тебя. — Ты забываешь одну вещь. Я больше не вечен, но мне все еще две тысячи лет. Я знаю, что такое бессмертный, пересекший горизонт отчаяния. И как обратить его в надежду. Доктор во многом отличается от людей или Багнарека, ты права. Но сходств с нами еще больше. Я видел ее темную сторону, и еще больше я видел света. — Понимаю, — вновь сказала Асхильда тоном «я сохраняю свою точку зрения, но не посягаю на твою». — Точно? — в шутку (почти) уточнил Джереми. — Я довольно редко это слышу. Она засмеялась: — Точно. Как минимум, я поняла, что ты хороший друг. И что Доктору повезло с тобой. Надеюсь, что и тебе с ней. Звезды переливались на бархате неба. Сверкающая пыль в спиралях галактики, что вращалась когда-то перед ним, парящим в невесомости. Сияющее обрамление Терры, когда он и Доктор пили чай, свесив ноги с края ТАРДИС. В ответе, который Джереми оставил себе, он не сомневался ни на миг. — Интересно, встретимся ли мы снова, — произнес он. — Там, за поворотом круга… — пропела Асхильда. Кажется, Джереми даже узнал мотив. — Может быть. Только не тяните слишком долго, а то я опять все забуду. — Я вновь слышу подтекст в твоих словах о плохой памяти. Асхильда как-то странно посмотрела на него. — Она не «плохая», — ответила она, почему-то следя за его лицом. — Она человеческая. Она ограничена, даже если срок жизни — нет. Я забываю все, что было раньше ста лет. Поэтому я пишу дневники и сохраняю жизнь в них. Ты так не делаешь? — Я писал биографии и дневники с той же целью. Из-за долгой жизни я мог путать даты или не заметить, как промелькнули года, события смазываются и сливаются. Но нет, я не забываю полностью прожитые события. Детские годы, например, я помню. Снова непонятное выражение на лице Асхильды. Как будто разочарование, словно она не нашла желанную точку соприкосновения. Ее взгляд скользнул по его груди и правой руке. — Видимо, это из-за того, что ты только наполовину человек, твоя память крепче. — Должно быть, это тяжело. Она вдруг снова улыбнулась. — На самом деле, нет. Плохое тоже забывается. Психотравмы уходят. И потом я могу почитать свои дневники как увлекательный приключенческий роман. Я бы сказала, тебе тяжелее. Джереми улыбнулся в ответ, но ничего не сказал. И в угасших воспоминаниях, и в долгой памяти есть светлая и темная стороны. Как у паутины времени, соединившей в себе время и вечность. Некоторые его воспоминания драгоценны, несмотря на причиняемую боль. — Я напишу твою историю, Я, и историю Клары, — пообещал он. — Ты и Гира будете одной из хороших глав в моих дневниках. За исключением преследования. Сталкер, — шутливо пожурила Асхильда. Последний обмен улыбками, и Джереми двинулся дальше, оставляя еще одну бессмертную наедине. Гира все играл у воды с детьми. Их смех плескался в воздухе, как вода — у песка. Доктор и Клара обнимались. Похоже, их разговор подходил к концу. — Хочешь с нами? — донесся голос Доктора. Клара помедлила. И с грустной улыбкой покачала головой. — Я люблю тебя, Доктор. По-дружески, не как Дэнни, — поспешно добавила она. — Но похоже, у нас уже устоялась жизнь друг без друга. Нам нужно идти дальше. Строить более здоровые отношения. А еще ты выглядишь как… как старшеклассница. Я не смогу побороть учительские замашки. Буду постоянно тебя одергивать, а ты будешь беситься. Что я, не знаю тебя? — Этому лицу есть восемнадцать. Оно взято у девушки, которая… чей возраст я знала. — Она тебе точно не соврала? — Меньше смотри на акселератов в своем двадцать первом веке, — со знакомыми интонациями седого хмурого фокусника пробурчала Доктор. — Клара. — Что? — Когда я тебя вспомнила, я была очень счастлива. — Я тоже счастлива. — Но я больше не твой Доктор, да? — Разумеется, ты мой Доктор. Всегда. Но ты теперь и Доктор Джереми и Гиры. Новое лицо, новая личность, новые друзья, так? Ты меняешься, и какие-то воспоминания уходят. Ты ведь не вернулась за мной, даже когда вспомнила. — Прости. — Да не расстроена я! Хватит думать, что в чем-то виновата! Я рада. Ты живешь дальше, и я живу дальше. Мы были привязаны к друг другу, но это была болезненная привязанность. Не ты ради меня, так я ради тебя сделала бы глупость. Уже делала ради Дэнни… Мир за дорогого человека — это очень красиво, но… другие ведь тоже живут и любят. Мы остаемся друзьями, просто на расстоянии. И со встречами. И с ответами на мои телефонные звонки. — Обязательно. Доктор Диско всегда у аппарата. Снова Клара порывисто обняла ее: — Ну наконец-то ты любишь обнимашки, можно тебя тискать. Слегка высвободившись из объятий, Доктор сравнила их рост. Она осталась недовольной: — Ты выше меня. Почему все вокруг выше меня. Клара выпустила ее и заметила Джереми. Радостно подбежала к нему: — Обнимашки? Я счастлива и готова обнимать всех. Джереми уже привык, что в культуре одной из земных стран, которую любит Доктор и откуда Клара, прикосновения более часты. Поэтому он с удовольствием обнял Клару, а она его. — Совсем взрослый, — повторила она тоном учительницы, на чьих глазах вырос ребенок. — Хотя сейчас присматриваюсь и вижу, что у тебя совсем молодое лицо. Ты биологически хотя бы совершеннолетия достиг? — Я настолько молодо для тебя выгляжу? — растерянно переспросил Джереми, которому периодически казалось, что она младше него (биологически, разумеется). — Трудности общения с долгоживущими. Иногда вы кажетесь почти старыми, а иногда — совсем детьми. — Клара продолжила без перехода: — Раньше мы с Доктором за тобой приглядывали, а теперь ты приглядывай за ней. И Гире скажи. А то вдруг у нее опять заноза в палец попадет. Джереми с нарочитой серьезностью  оглядел Доктора, которая внимала с веселыми искрами в глазах. — Обязательно. Что мне еще нужно знать о Докторе, чтобы лучше приглядывать за ней? — Груши все еще не любишь? — уточнила Клара у Доктора. — Так и не поняла. — Оу, тогда я бессильна. — Надо для Гиры повторить. — Доктор кивнула на Гиру и детей. — Он как раз отлично ладит с детьми. В том числе со внутренними детьми у меня и Джереми. — С бессмертными у него тоже прекрасно получается, — добавил Джереми. — Не со злыми, я имею в виду. Гира как раз подошел к Асхильде и что-то спросил у нее. Она отвечала ему расслабленно и с улыбкой. Детям она что-то сказала и, встав, сделала сальто. Дети завопили от восторга. — Отличная техника. Я тоже так умею, — прокомментировал Джереми со смесью одобрения и ревнивого «я могу лучше». — Никто не сомневается, — очень серьезно заверила Доктор. Клара взглянула на часы. — Мне пора. Я обещала отвести их к родителям еще пять минут назад. Только попробуй убежать, Доктор. У меня твой номер. Я буду названивать и возмущаться. Джереми, если ты ее задержишь, я расскажу тебе сказку о самом важном листе в истории человечества. — Что за лист? — мгновенно заинтересовался Джереми. — Вот задержишь Доктора — и узнаешь. На нем влетела в мир одна девочка, а продолжение — потом. — Да не убегу я никуда, а историю знакомства твоих родителей и про обжорство Акатена сама могу рассказать, — весело фыркнула Доктор. — Я ненавижу прощаться, поэтому не буду считать этот раз прощанием. — Ловлю на слове. Клара постоянно оглядывалась и нарочито пристально следила за Доктором. Она перебросилась парой слов с Гирой, и, видимо, они решили отвести детей вместе. Они с Асхильдой зашагали по пляжу. Дети вились вокруг них. — Из Гиры вышел бы хороший отец, — поделился Джереми мыслью, которая часто приходила к нему. — Из тебя тоже, — смутила его Доктор. — Я слышала, как ты им сказки читал. Только сейчас Джереми обратил внимание на то, что Доктор переоделась в закрытый белый купальник. Лунный свет обнимал ее плечи и шею. Плавные, изящные линии… Она сама казалась наполненной сиянием луны. Страница звала Джереми перевернуть ее. — Доктор, — пока осторожно начал он. — Да? — Клара упоминала о тебе одну вещь. Что иногда, меняя облик, ты таким образом флиртуешь. Доктор недоуменно наморщила лоб: — Это кто ей такое сказал? — По ее словам, одна дама. — А, Вастра. У нее иногда странные представления обо мне. Бывает по-разному. Один раз я действительно неосознанно хотела понравиться, уже потом это поняла. Розе, кстати, и правда понравилось. Сейчас мое лицо — напоминание. — Понимаю, — сказал Джереми. Он знал. Конечно, он знал… — Но… — Доктор почему-то откашлялась, — возможно — возможно, — я немного флиртую. Безмятежный лунный свет проник и в него. — Немного? — Чуть-чуть. — Она смущенно улыбнулась. Страница перевернулась. Еще не на финал. Но немного ближе к нему. — В Срединной Земле есть ущелье, — начал Джереми, внимательно следя за ее лицом. Помнит ли она? Звучали ли эти слова на самом деле, после битвы во вневременье, на краю ТАРДИС, перед теплой Террой в реальности и перед поражающим облаком туманности во сне? — С рекой, которая текла так давно, что еще до моего рождения превратилась в полосу сверкающего льда, которую почему-то не скрывает снег. Над этой рекой всегда встает полная луна, и никто не знает, почему. Когда наступает ночь и луна восходит, река начинает сиять. Тысячи крошечных огней играет на поверхности и в глубине ее льдов, а лунный свет наполняет ее холодным голубым мерцанием. Она сверкает в окружении громады гор, как уснувший во льдах кусочек звездного неба. — Звучит красиво. И загадочно, разумеется, — ответила Доктор такими знакомыми словами. — Хочешь, я покажу ее тебе? — Вместе разгадаем загадку полной луны и огней? — Если ты желаешь. — Хорошо. Ответ был таким быстрым и легким, что Джереми не сразу осознал его. — Ты согласна? — неверяще переспросил он. — Да. — Доктор продолжала улыбаться. — Я же согласилась в тот раз. Снова на языке был вкус чая. Он был реальнее всего. И таким же реальным ощущался… — Что еще было в том разговоре? — Джереми двинулся до конца. — Когда мы пили чай? — А что ты помнишь? — ответила Доктор вопросом на вопрос. — Кое-что… хорошее. — Хорошее? — Даже замечательное, я бы сказал. Это было? Доктор вдруг вскинула голову. Среди звезд прочертился первый золотистый штрих. — Начинается. Где?.. А, вот он, вовремя. Гира торопился к ним. Впервые Джереми был чуть-чуть огорчен его появлением. — Да. Он непонимающе повернулся к Доктору. — Да, — повторила она, и несмотря на разгорающееся золото в небесах, ее все еще обнимал лунный свет. — То хорошее было на самом деле. Гира подбежал к ним. Он говорил, что рад, что не опоздал, и Джереми отвечал ему наперебой с Доктором, и его голова кружилась, как в тот момент, когда чай отдавал вкусом космоса. Небеса пылали. Золотая вуаль затянула звезды и луну. Тонкие линии чертили пути на Солярис. Искры проносились, сжигая защитную оболочку об атмосферу, несли защиту, тепло и жизнь. Гира и Доктор стояли по бокам Джереми, и Джереми обнял их за плечи, притягивая к себе. Они приобняли его в ответ, и их руки соприкоснулись за спиной. Вокруг раздавались восхищенные крики, щелчки камер, наверное, кто-то снимал и видео. И Джереми до боли любил жизнь. Как-то так.