Том 2. Метаморфозы. Глава 1

Джереми в последний раз ударил по барабанам и удовлетворенно опустил палочки. Комната ТАРДИС, где он находился, была очень похожа на студию звукозаписи. Стены, обшитые звуконепроницаемым материалом, лампы на потолке, звуковая аппаратура. Не считая того, что при входе перед глазами начинали листаться голографические музыкальные инструменты, и если нажать на выбранную картинку, то полупрозрачные контуры заполнялись и становились реальными. Джереми уже когда-то начинал играть на барабанах, но забросил — было не до этого. Пару раз, послушав игру Хагаррэ на эхео, он пробовал возобновить, но всегда что-нибудь мешало. И вот сейчас, исследуя закоулки ТАРДИС, он набрел на эту комнату, и полузабытое желание радостно заискрило, втянуло сюда, и, в общем-то, он очень неплохо провел время. Палочки размеренно постукивали по барабанам. Джереми больше не играл, но стук помогал сосредоточиться. Забытый было сон мерцал всплывающими фрагментами. Паутина трещин на стекле очков, пустыня, полыхающая внутри боль… Голос, рассказывающий эту историю. Имя, которое что-то в нем тревожило. Почему-то, думая о голосе, Джереми вспоминал маму. Не целостный ее образ, а конкретную сцену. Тьма ночи, густой снег за окном и второй этаж их дома. Кабинет папы, запахи свечного воска, красок и чернил. Огонек свечи на столе очерчивал силуэт мамы. Маленький Джереми встревоженно заглядывал в щель между дверью и стеной. Мама склонилась над столом, комкая в руках пергамент… Сами по себе руки опять отбивали палочками ритм. Джереми следовал за ним, пытаясь вспомнить больше… Дверь отворилась неслышно, но он уловил движение воздуха и обернулся. — Извини, — шепнул Гира. — Не знал, что ты играешь на барабанах. — Не сказал бы, что «играю». Пока что я могу исполнить только самый простой ритм. Но хочу научиться, — признался Джереми, со смесью разочарования и облегчения отпуская картины сна и воспоминаний. — У тебя хорошо получается. А еще у вас с Доктором миндальная связь. — Какая-какая связь? — фыркнув, переспросил Джереми. — Это она так говорит, — смутился Гира. — Искажает слово «ментальная». Джереми представил связь из цепочки орешков и рассмеялся: — Почему она у меня и Доктора? — Пойдем в консольную комнату, я покажу. Консольная комната оказалась неожиданно близко — в своих брожениях по ТАРДИС Джереми думал, что зашел далеко вглубь. От консоли тянулся толстый провод. Гира довел Джереми до приоткрытой двери. Сквозь воздушный пузырь, очерчивающий границу между космосом и синей полицейской будкой, донеслись звуки электрогитары. — Она?.. — начал Джереми. — На крыше. — На крыше полицейской будки, среди звезд, играет на гитаре. На такое я всегда готов сказать: «Ох ты ж». — Слушать можно, сбивать мне настрой шепотом нельзя, — строго произнесли с крыши ТАРДИС. — Ты не рассказывала, что играешь на электрогитаре. — Я не играю. Доктор Клары играл, а я просто вспомнила. Доктор, невидимая с крыши, тронула струны. Электрическая мелодия поплыла между звезд, не достигая их. — Красиво. — Джереми вслушивался, наслаждаясь. Он любил разную музыку, если она была хорошей. — В те разы как-то лучше удавалось держать гитару. Но спасибо, — тепло откликнулась Доктор. — Кстати, Джереми учится играть на барабанах, — внезапно сказал Гира. — О-о-о, почти миндальная связь. «Я говорил», — одними губами проговорил Гира, пока Джереми давился смехом. — Гира, а ты на чем-нибудь играешь? — внезапно заинтересовалась Доктор. — Может, нам троим группу сколотить? Гира кашлянул. Однажды он поиграл на пианино в присутствии королей. Химено чуть не выпустила приказ, запрещающий ему подходить к музыкальным инструментам в Ишабане. Остальные ограничились лицами, полными ужаса и страдания. — Только в футбол, — застенчиво признался он. В проем свесилась голова Доктора. — Я тоже играю в футбол, — выдохнула она с горящими глазами. —  Почему я узнаю это только сейчас?! — шутливо возмутился Джереми. — Ведь я тоже умею. На него уставились две ошарашенные пары глаз, словно его абсолютно никак нельзя было представить играющим в футбол. — А ты почему никогда не говорил?! — возмутился Гира. — Я говорил! — Опять междустрочно? — А ты совсем не говорил! — Интересно, что бы мне сказали все мои друзья, если бы узнали, сколько всего я им не говорю, — задумчиво пробормотала Доктор. Она повисла на одной руке и спрыгнула на пол. Парящую в невесомости гитару она подтянула за ремешок. — И нам тоже? — зацепился за ее слова Гира. — Всему свое время. Джереми. — Доктор? — отозвался он. — Помнишь, ты говорил, что в первое наше путешествие не выбирал, куда лететь, потому что мы искали Гиру? И я пообещала, что ты выберешь после него. Так вот. Доктор приглашающим жестом указала на распахнутую дверь. — Выбирай! Можешь указать на любую звезду, и мы полетим к ней! Или назови любое время, и мы отправимся в него. Радостно, с предвкушением нового приключения затрепетала душа… и вдруг обжигающим песком в памяти зашелестел почти забытый сон. Неожиданно для себя Джереми спросил: — Что, если я выберу с помощью телепатического интерфейса? — Хочешь конкретное место? Доктор посерьезнела. Когда-то они уже говорили, куда Джереми хотел бы отправиться во времени. И у нее, следящей за целостностью событий и их последовательностью, были причины опасаться его решения. — Нет, не во времена, когда была жива мама, — успокоил ее Джереми. Гира рядом прерывисто вздохнул, поняв. — Просто… Джереми рассказал об обрывках сна и имени, которое чем-то в нем отзывалось. Доктор кивнула, что-то поняв. — Есть воспоминания, а есть воспоминания наоборот. Предчувствия. Предсказания. Ты вспоминаешь, но не прошлое, а будущее. Неожиданная и интересная концепция. — То есть мои предсказания на фреске — это воспоминания наоборот? — Да, можно и так сказать. Ты хочешь узнать, кто рассказывал тебе историю во сне? Джереми кивнул прежде, чем осознал. — Я немножко не понял, — подал голос Гира. — Джереми вспомнил… будущее? — Или одну из вероятностей. Люди это умеют. У тебя бывало чувство дежавю? Это и есть воспоминание о будущем. Предсказание, — повторила Доктор. — Немного пугает, — признался Гира. — Как будто все уже предопределено. — Только фиксированные точки во времени. Моменты, которые нельзя менять, иначе время разрушится. Нефиксированные события меняются. Так что не волнуйся, ты сам определяешь свою жизнь. Джереми вспомнил свою копию паутины времени — упрощенная схема времени, потоки вероятностей и узлы фиксированных точек. Он подтвердил слова Доктора кивком. Гира успокоился. Доктор подвела Джереми к знакомой панели из светлого дырчатого вещества. Гира с любопытством заглянул из-за его плеча. — Мы искали тебя с помощью этой самой панели, — пояснил ему Джереми. — Я передавал ей твой образ, и ТАРДИС старалась найти тебя по всей Вселенной. — Очень возмущалась, что ты во вневременье, — добавила Доктор. Гира погладил панель: — Так вот почему она постоянно ругается, когда я ее про это спрашиваю. Телепатический интерфейс обнял пальцы знакомым тепло-прохладным, покалывающе-звездным ощущением. Джереми сосредоточился на фрагментах сна. На голосе, рассказывающем историю. Он почти не помнил слов — только звучание. Сдержанный, ровный тон человека, борющегося с эмоциями. Это был не голос мамы, но почему он вспоминает о ней и том, как она с гневом разорвала то письмо?.. Поршень в стеклянном центральном стержне мерно задвигался вверх-вниз. По полу растеклась размеренная, почти расслабленная вибрация. Джереми настолько привык, что при поисках Гиры ТАРДИС тряслась и выла, что спокойное «вурп-вурп» даже заставило его забеспокоиться. Доктор на этот раз не трогала консоль, лишь наблюдала за показаниям на мониторе. Гира вслушивался в мерный рокот. Интересно, что говорила ему живая машина времени? Дрожь утихла. — Непривычно легкий полет, — не удержавшись, прокомментировал Джереми. — Не всегда же что-то должно идти не так, — хмыкнула Доктор. — Ну что? Посмотрим, куда нас привело твое будущее воспоминание? Джереми устремился к двери с замиранием сердца. Он желал увидеть, что за ней, и одновременно боялся. Он помнил пустыню, паутину трещин на стекле очков и трупы… Он распахнул дверь. В ТАРДИС ворвались жаркий свет и шум голосов. — О-о-о, как интересно! — Доктор поднырнула под рукой Джереми и выбежала наружу. — Немного навевает воспоминания о Сутехе. Он выдавал себя в том числе за древнеегипетского бога, а это место похоже на… Зеленели пальмы, бросая на красно-золотую мостовую тень от пышных крон. Прямоугольные желтые дома горели в лучах полыхающего солнца. Блестела в его свете бронзовая кожа людей, проходящих мимо. Люди были одеты в свободную, струящуюся одежду — широкие брюки, верх, похожий на обернутые вокруг торса платки, длинные развевающиеся платья у женщин. И всех людей можно было описать словом «сильные». Высокий рост, широкие плечи, в разрезах на брюках и платьях мелькали мускулистые ноги, на руках, если одежда открывала их, перекатывались мышцы. Даже дети были высокими, развитыми и казались старше своего возраста. «Кагураги бы понравилось», — подумал Джереми. Страна Тофу и ее владыка изобилия уважали здоровое разнообразное питание и спорт. Впереди улица понижалась, и там, запертая каналом, плескалась прозрачно-синяя вода. Жара омывала горячими волнами воздуха, но порывы ветра доносили свежесть. Джереми заметил отблеск дымчато-голубой реки вдали. Горящие золотом дома расступались при приближении, освобождая место пальмам и другим растениям. Пахло нагретым камнем и смесью еды. Джереми заметил круглые столики под изящными навесами, за которыми сидели посетители. — Египет, — произнесла Доктор незнакомое слово. — Страна на Земле возле пустыни. Это место, разумеется, не он, но некоторое сходство есть. Это нормально, — опередила она вопрос. — Гуманоидные виды и их жизни похожи сильнее, чем можно представить. Гира скрылся в ТАРДИС. Почти сразу он вернулся — на этот раз без мантии и мундира, только в легкой рубашке и брюках. — Жарко, — пояснил он, стараясь держаться в тени ТАРДИС. Джереми решил остаться в своей обычной одежде — перепады температур он, как наполовину Багнарек, переносил лучше. Однако в ТАРДИС он все равно ненадолго вернулся, и, когда вышел обратно, правую руку облегала белая перчатка. Жарче, но без лишнего внимания. Доктор тоже не стала переодеваться. — Куда теперь? — Джереми с любопытством огляделся. Его распирало желание посмотреть все. — Предлагаю пока просто пройтись. Будущее от нас никуда не убежит, — ответила Доктор, тоже нетерпеливо покачиваясь на пятках. Едва договорив, она зашагала вдоль улицы. Солнце лило ослепительный свет с бархата неба. В тени пальм отдыхали люди — жадно пили воду, болтали, окунали ноги в водную гладь каналов. По их лицам и рукам тянулись вязи узоров. У каждого они отличались. На необычную для них одежду Джереми, Гиры и Доктора местные люди посматривали настороженно. И — с некоторым пренебрежением. Более худощавые представители других планет, с их точки зрения, явно отличались в худшую сторону. На маленькую Доктор они и вовсе косились с жалостью. Доктор изучила их взгляды с исследовательским интересом. — Они никогда не видели таких, как мы, — предположил Гира. — Или видят очень редко, — продолжил Джереми. «В других регионах, или странах… или, возможно, мы кажемся им болезненными и сбежавшими из больницы». — Интересно, такая физическая развитость подарена им генетически или достигнута другими способами… — пробормотала Доктор. — Что ты имеешь в виду? — спросил Джереми. — Например, их вид сам по себе сильнее и крепче людей. Также здесь может быть развитая медицина. Чистка генов от врожденных болезней, своевременное вмешательство врачей, хорошая экология, здоровая еда… — Доктор понюхала воздух. — Выхлопных газов нет, так что про экологию подходит. Это если брать позитивные варианты. Существуют и более негативные. Джереми сдержал машинальное желание завести правую руку за спину. — Какие? — наивно спросил Гира. Доктор кашлянула. — Ну, например, более слабых могли… убрать, — деликатно ответила она. Гира вспыхнул пониманием и отвращением. — Будем надеяться, что вариант с медициной или тем, что они более сильные сами по себе, — ответил он. Они завернули на другую улицу. Она оказалась скоплением спортивных площадок. Взрослые и дети играли в мяч, подтягивались на турниках, устраивали соревнования. Почти все площадки окружали болельщики. Воздух наполняли победные и разочарованные крики, пыхтение, стук ступней о землю. Звуки ударов в тело. Боролись местные люди более ожесточенно, чем на Терре. Не жалея противника, они ставили подножки, швыряли на землю и иногда припечатывали ногами. Но, когда поверженные поднимались, крови не было и выглядели они бодро, хоть и разочарованно. — Теперь точно можем быть уверены, что они крепче людей, — заключила Доктор. Улица со спортивным площадками тянулась далеко, и они решили пойти по другой. По широким дорогам неслись кареты, запряженные похожими на лошадей рыжеватыми животными. От стука их копыт вблизи дороги стоял звон. Они неслись чуть ли не быстрее Псевдобогостражей, таща кареты без видимых усилий. Доктор назвала животных верблюдами, хотя, по ее словам, они отличались от земных. Здесь они были массивнее, их ноги мощнее, а два горба на спине больше. — На Земле их называют кораблями пустыни, — восхитила Доктор Джереми поэтичной метафорой. — Хотя здесь, скорее, крейсеры. — Почему их так называют? — спросил Гира. — Они могут пересечь пустыню на запасах воды в своих горбах. — Тогда, возможно, они понадобятся нам в будущем, — сказал Джереми, вновь вспомнив пустыню из сна. — Если только мы не возьмем ТАРДИС. — Как же полное погружение? Я за верблюдов. Они втроем вышли к большому каналу и двинулись вдоль него. Топот верблюдов остался позади. Веера пальм покачивались на легком ветерке. На другом берегу возвышались белые виллы. От воды тянуло свежестью. В густой траве покачивались яркие цветы и наполняли воздух ароматом. Скрытые в ней оросительные системы заработали, и искрящиеся на солнце капли оседали на лепестках. Как-то естественно Джереми приблизился к Доктору, и его рука коснулась ее. И так же естественно Доктор, даже не глядя, сжала ее. — Впереди дворец, — произнесла она, перехватывая удобнее. Канал тянулся к величественному зданию далеко впереди. Камень горел на солнце. Дворец покрывали рисунки — они пылали буйством красок, которые идеально сочетались между собой и образовывали многоцветную гармонию. — Местный король или королева явно знают толк в искусстве, — оценил Джереми. — Интересный стиль. — Опять же похож на древнеегипетский, но более яркий. Навевает воспоминания. В Древнем Египте некий промежуток времени правила царица Нефертити. Великолепная женщина. Однажды мы с ней, Эми и Рори спасли динозавров от космического контрабандиста. Какая женщина… — с ностальгией повторила Доктор. Жгучее, злое солнце сна о пустыне, крови и изнуренном голосе не ушло, но сдвинулось к горизонту сознания, оттесненное горящим золотом, синим шелком неба и ощущением ладони Доктора. — А ты, однако, любишь путешествовать с королями. И звать королев на свадьбу. — Ты немного неправильно понял — это королевы звали меня на свадьбу. Я имею в виду, королевы не только по титулу. И все как на подбор чудесные и великолепные, просто не могла им отказать. Короли, кстати, ни разу не звали. — Я читаю здесь подтекст? — Если вдруг что, давай только чтобы я не занималась королевскими делами, терпеть это не могу, — шутливо предупредила Доктор. Шедший впереди Гира оглянулся на них. И явно обрадовался, когда увидел соединенные руки Доктора и Джереми. Джереми протянул к нему свободную, но он уже отвернулся, отвлекшись на что-то. Джереми неожиданно осознал одну вещь: — Ты не смущаешься. — А? — Задумавшаяся о чем-то Доктор непонимающе посмотрела на него. — Когда тебе понравился Кит, ты смущалась, но сейчас… Доктор перевела взгляд на их руки. Ее лицо приобрело очень задумчивое выражение. — Секунду, — сказала она. — Пытаюсь понять. Прошло чуть больше секунды, после чего Доктор поспешно высвободила руку и отвернулась, делая вид, что смотрит на цветы. — Неужели ты правда?.. — засмеялся Джереми. Он попытался обойти Доктора, и она закрутилась волчком, прячась от него: — Прекрати это делать! Останови меня! — Не совсем читаю между строк, но останавливаю как могу. — Тогда почему я продолжаю двигаться?! Ты паутиной меня раскручиваешь? Я против раскручивания паутиной, подкалываний и подначиваний!.. Нет, подожди, покалывания и подначивания не любило Двенадцатое воплощение… Гира непонимающе обернулся, и Джереми только весело развел руками. Пытаясь вспомнить, когда и против чего она была, Доктор остановилась. Воспользовавшись паузой, Джереми заглянул ей в лицо. Доктор замахала руками. — Держи их, держи руки, или прекрати дергать за них паутиной, в любом случае, сделай так, чтобы они остановились! Джереми перехватил ее ладони. Доктор сделала глубокий вдох. — Это тело порой очень странно проявляет симпатию, — пробурчала она. — Мне не нравится. У меня много вопросов к Лиосе. — Может быть, нам потренироваться? — Как? Джереми показал взглядом на их руки. Доктор оценила их. Аккуратно сжала сначала одну, затем другую. — Отличный вариант, — совсем другим, спокойным голосом сказала она, берясь за одну из них. Джереми вспомнил: — Ты не смущалась перед возвращением на Терру. — Теперь, зная, что новое лицо такое, мне удается это контролировать. Напоминаю себе, что я так-то… эм… — Доктор споткнулась на полуслове и неловко закончила, — лет мне много. Но иногда прорывается… вот это. Мне не нравится, — недовольно повторила она, — не хочу повторять. — Не переживай. Мне кажется это милым. — Тахикардия, сухость в горле, неровный сердечный ритм и потеря контроля над телом? — недоуменно уточнила Доктор. — Умеешь ты убить романтику, — вздохнул Джереми. — Да, мне это говорили. — Доктор успокаивающе пожала руку: — Я понимаю, о чем «милом» ты говоришь. Какие-то мои лица тоже считали романтическое смущение милым. Просто испытывать такое самой неудобно. Внезапно захотеть сбежать от нравящегося человека, как от монстра, как-то нелогично. Должно быть наоборот. Я привыкла, что наоборот. — А как было в других инкарнациях? — Было по-разному. Нежность, желание оберегать. Искра, буря, лавхейт, безумие, попытки друг друга убить. Ох, Ривер... шикарные времена. Еще был Плут, и я тогда ох как умела флиртовать, это он от меня смущался, и, черт, это правда было очень мило. — Доктор улыбалась воспоминаниям. — А у тебя? Был кто-нибудь… до настоящего? Воспоминания сжали сердце сладостью и горечью. — Были разные времена, — ответил Джереми. — И счастливые, и несчастные. Один раз… было очень больно. Мы любили друг друга, но наши взгляды были противоположны. Однажды мы просто поняли, что все кончено. Новое пожатие было нежным и ободряющим: — Так бывает. Но если у вас были счастливые времена, значит, все было не зря. — Я тоже думаю так. Сейчас все хорошо. Мы примирились. — Я рада. Гира шел впереди, больше не оборачиваясь. Возможно, он делал это слишком старательно. Даже немного убежал вперед. Они снова вышли к дороге с каретами и верблюдами. На этот раз Джереми заметил, что верблюды могли бежать и в одиночку, с всадниками на спине. И один из таких верблюдов, что проносился недалеко от Гиры, вдруг встал на дыбы. Женщина на нем успела лишь вскрикнуть. Он сбросил ее — раздался глухой удар о мостовую — и кинулся в сторону. Копыто впечаталось женщине в живот. Заревели остальные животные, с визгом затормозили кареты, некоторые занесло — к счастью, ни одна не перевернулась. Они втроем рванулись к женщине. Гира оказался рядом раньше. Он рванул ткань на животе, и Доктору с Джереми открылась рана. Которой не было. Женщина села и непонимающе глядела на них. Вокруг собиралась толпа, но людей больше волновали кареты и вставшее движение. Доносилась ругань. Кто-то из толпы раздраженно пробормотал: «Опять эти верблюды бесятся». — Вы платье мне порвали, — сказала женщина больше удивленно, чем зло. — Ага, вот настолько крепкие тела. — Доктор пробежала пальцами по целому и невредимому животу. — Девочка, ты что делаешь? — поинтересовалась женщина все еще удивленно. — Ничего-ничего, мы сейчас уйдем. — Звуковое кольцо заскрипело, когда Доктор направила его на женщину. Всмотрелась в строки данных. Только что голубые, они резко зажглись красным. С лица Доктора сбежали краски. Женщина схватилась за живот и скривилась. — Что это? — Она все еще говорила больше недоверчиво. — Мне больно… — Все будет хорошо. Джереми узнал этот очень мягкий, успокаивающий тон. Тон, означающий, что все очень плохо. Воздух пронзил вопль. Жуткий, проникающий всюду, резонирующий, казалось, со всех сторон. Женщина каталась по земле. И вот теперь люди обратили внимание на нее. Они пятились, зажимали уши. Кто-то пытался поймать ее, кто-то, наоборот, пятился, как от прокаженной. Донесся крик: «Здесь есть доктор?!» — Я Доктор! — рявкнула Доктор. — Джереми, Гира, держите ее! Джереми понял, что она хочет сделать. Они с Гирой смогли удержать ее, и он придержал женщину за голову. Доктор стремительно коснулась пальцами ее висков. В следующий миг она со вскриком скорчилась на земле. — Доктор! — Они одновременно потянулись к ней. — Я в порядке, — прорычала Доктор, приподнимаясь. — Когда я сказала, что надо держать, я имела в виду «и не выпускать»! Рывки женщины стали слабее, но она все равно корчилась и сипела от боли. Доктор снова сжала ей виски. Она застонала сквозь зубы от отдачи, но не выпускала, глуша до конца. Женщина обмякла в руках Джереми и Гиры. Она была обжигающе-горячей, градом катился пот. Джереми невольно отдернул руку, ощутив… И увидев. Как под ее кожей вспухают и опадают бугры. — Это кончилось? — слабо выговорила женщина. — Было так больно. Я сгорала изнутри. «…Однако сгорала я изнутри…». — Доктор, — выпалил Джереми, — во сне я слышал то же самое! Доктор коротко кивнула, принимая к сведению. — Доктор? — прерывисто повторила женщина. — Вы спасли меня? Что со мной было? И тогда прозвучали слова, которые Джереми ненавидел. — Мне жаль, — тихо сказала Доктор. — Я только забрала боль. Я не знаю, что с вами. Женщина увидела свою руку. Кожа натягивалась и опадала. Нечто ворочалось под ней. Пальцы дергались в разные стороны, и ими управляла явно не женщина. Ее смуглое лицо посерело от страха, дыхание стало хриплым: — Но вы доктор. Вы должны знать!.. — Именно потому, что я Доктор, я узнаю, что с вами. Вы не умрете. Я обещаю. Твердо, уверенно, успокаивающе. Доктор выглядела необыкновенно взрослой — той взрослой, которой тут же доверяют дети. Женщина понемногу расслаблялась. В ее глазах все еще горел страх, но она слабо качнула головой вверх-вниз… Их оттолкнули от нее. — Вон отсюда, быстро, — бросил мужчина в белом халате. — Грузите ее в карету. Люди в таких же белых халатах молча подняли женщину за подмышки. Она что-то пыталась спросить, но слова звучали невнятно. Она снова начинала чувствовать боль. — Куда вы ее забираете?! — вскочил Гира. — В больницу. Разошлись. Джереми и Доктор поднялись вслед за Гирой. Судя по виду Доктора, в слова про больницу она не верила. — Что с ней? Эта женщина буквально плавится изну… — Девочка, ты в куклы не наигралась? Иди домой. Мужчина отмахнулся и пошел следом за… санитарами? докторами? надзирателями? Если он думал, что этого будет достаточно, он ошибся. Доктор возникла перед ним непоколебимо, как закон природы. — Вы не представляете, скольких ужасов можно бы было избежать, если бы взрослые чаще прислушивались к детям. И что плохого в куклах?.. В любом случае, у вас большие неприятности. Отработанным движением Доктор предъявила психобумагу. Мужчина изумленно уставился на нее. Джереми увидел это краем глаза, потому что спешил к карете, к которой вели женщину. Запряженный в нее верблюд недружелюбно косился на него. Люди в белых халатах уже распахнули дверь и торопливо затаскивали женщину внутрь. — Она плавится изнутри, — повторила Доктор. — Ее органы корежатся и трансформируются. Что с ней? И на вопрос «куда вы ее увозите?» тоже хочу узнать ответ. — Отвечайте, — добавил Гира низким властным тоном. Когда он успел его выработать, осталось загадкой. Неизвестно, что подействовало лучше, но мужчина выпалил: — Да вы и сами все знаете! Они меняются, вот и все, что можно сказать. Как, почему — так и непонятно. Джереми без предисловий распахнул дверь кареты, которую только что захлопнули, и в ответ на злые взгляды твердо произнес: — Вы никуда ее не забираете. Ближайшие к нему два человека дернулись, явно желая вытолкать, но  третий что-то шепнул, указывая на растерянного мужчину рядом с Доктором. — Так нельзя! — обратился он уже к Джереми. — Тут город! Вы не понимаете! — Дайте мне посмотреть на нее, чтобы я понял. Они неохотно расступились, встревоженно косясь на женщину. Они были бледны. Они боялись ее. Женщину успели закрепить на каталке — ее трясло, руки и ноги безостановочно дергались, пытаясь вырваться из креплений. Из ее груди вырывались пока еще слабые крики. И только что гораздо более громкий слился с отчетливым хрустом костей. — Во что? — как издалека донесся голос Доктора. — Что? — Мужчина рядом с ней. — Вы сказали, они меняются. Их много? Насколько? И во что они меняются? Женщина кричала. Выкручивалась под неестественным углами. Кости трещали. Кожа надламывалась, как высохшая земля, выпуская… Смутно Джереми слышал возмущения «почему вы не знаете?!» и встревоженные крики, но по-настоящему разбирал лишь у себя в голове «не может быть, не может быть, не может!..» — Доктор. — Он не расслышал себя. Глаза женщины увеличивались и покрывались фасеточной сеткой. За ее спиной росли крылья. — Доктор, Гира, я знаю, в кого они превращаются! — На этот раз вышло громче. Он скорее почувствовал, чем услышал, как они бегут к нему. — В к?.. Доктор замолчала, потрясенная так же, как и он. — Это ведь… — выговорил Гира. Крепления не выдержали и лопнули. Полупревращенная бабочка-Багнарек вскочила на каталку, расправив разноцветные крылья, и ее вопль оглушил.